ГЛАВА 14

Я решила дождаться, пока они уйдут, полежать на спине, рассматривая пасмурное небо, и подумать. Я — допуск к трону. Вот так из сквира, к которому даже прикоснуться многим было противно, в королевы. Что это меняет? Я не столь глупа, чтобы считать, что это облегчит или улучшит мою жизнь. Меня уж точно попытаются убить, и, скорее всего, неоднократно, меня выдадут замуж, и вряд ли кто-то спросит — за кого я хочу. А я пока замуж не хотела в принципе. Граф теперь, в случае чего, меня не убьет — это радовало. Жениться на мне он тоже не сможет — не даст ему старый король обойти сына и внука в борьбе за престол. Но это если он сам не умрет раньше… А как он сам говорил — лет ему осталось не много. И вот тут в моей голове созрел план, абсолютно простой и не очень усложняющий мне жизнь.

Я отучусь в академии, пока буду учиться, худо-бедно овладею магией воды. В это время, раз уж граф приблизил меня к дворцовым интригам, изучу двор, узнаю все о принцах, о самом короле, о приближенных. Только теперь я буду это делать не как марионетка графа, а как возможная властительница этих земель. Уголки губ задергались. Я привыкла брать от своих возможностей по максимуму, и, думаю, никто и никогда не посмеет меня в этом упрекнуть. Если учиться — то от заката до рассвета, если тренироваться — то до мозолей. Если любить — то один раз и на всю жизнь.

Могла ли я сделать что-то для государства? Вероятно. Хотела ли? Несомненно. Хватит ли у меня на это умений и сил? Здесь надо подумать. Небо над головой стало безоблачно-голубое — как и полагается в День листопада.

На худой конец, я всегда смогу сбежать за море. Может, открою новые земли. Решив, что граф с королем уже точно вышли из Лабиринта, я на четвереньках поползла обратно. Вид сверху открывался просто изумительный, солнце над садами пересекло зенит и медленно двигалось к горизонту. Слуги, маги огня слабой руки, начинали создавать в воздухе огненные цветы, конечно, они не шли ни в какое сравнение с теми, что творил Ану. Задумавшись об этом подлом многоженце (пусть он хоть только и планировал таковым стать), я не заметила, что куст, на который я опиралась руками, оказался больным и жухлым, стоило мне переместиться на него всем весом, и ветки подломились, гарантируя мне очень болезненное падение вниз. Я падала молча, стремясь успеть сгруппироваться и войти в кувырок, но болезненного падения не последовало. Вместо этого оно замедлилось, и я приземлилась на землю, да так, что даже платье не слишком задралось.

— Так меня еще не пробовали соблазнять, — расслышала я мелодичный голос позади себя и, прежде чем поняла, кому он может принадлежать, проворчала:

— Да кому ты, на фиг, нужен.

Ответом мне стал смех — такой, который звучит, словно прикосновения шелка к душе. Я одернула платье, уже понимая, кто стоит за моей спиной, и присела в реверансе:

— Простите, ваше светлейшество, я не знала, что это вы.

Принц медленно подошел ко мне, изучая мое лицо своими изумительными глазами.

— Так если не ради того, чтобы соблазнить меня, отчего столь прекрасная нимфа упала на меня с небес? — его взглядом, казалось, можно лед плавить, на красивом лице появилась усмешка. Ой, знаю я, что бывает, когда мужчины так смотрят. Именно этот взгляд нас учили вызывать у них. Все мысли напрочь вылетели из головы, а принц все приближался. Выйти из закутка, в котором меня встретил Тавр, должно быть просто, вот только для этого надо как-то его обойти, в голове тут же возникли мысли о кинжалах, но я не была конченой идиоткой, чтобы потыкать ими в принца, пусть даже не наследного, пусть даже он подозревается в измене.

— Я тут мимо проходила.

— Проползала, — деликатно поправили меня.

— Ветка подломилась.

— Подломилась.

— И я упала.

— Упала, — принц откровенно забавлялся, повторяя за мной слова, даже копируя интонацию. Меня это начинало раздражать, а он выглядел очень радостным. Будто ему подарок подарили и он задумался, как содрать упаковку. Я сделала пару шагов назад и уперлась спиной в зеленую стену.

— Спасибо, что помогли, я дальше сама справлюсь! — и я было невозмутимо потопала к выходу, но была остановлена воздушной стеной. Роах неоднократно заставлял меня учиться ей противостоять, и Амир тоже. Секрет заключался в том, что тот, кто стену создавал, всегда упускал площадь от колена до земли и проползти под этой невидимой стеной было очень легко. Тавр тем временем не унимался, кажется, я изрядно задела его самолюбие.

— Кажется, ты забыла о правилах Лабиринта — ты предложила мне себя сама. А теперь отказываешься? — вот теперь в голосе принца звучала обида. А обижать монарших особ лучше не стоит. — Я тот, кого желает все королевство!

— Помолвлена я! Замуж выхожу за графа, люблю его — не могу! Я и тут-то оказалась потому, что решила, что он сюда с блондинкой какой-то зашел, — соврала я без зазрения совести. На самом деле ситуация оказалась мне даже на руку. В глазах принца появилось любопытство:

— Что же есть такого у графа, Маримар, чего нет у меня?

— Я его знаю и… доверяю ему.

Ничуть я не доверяла графу, я вообще никому не доверяла, может только Роману, но и то потому, что у него была своя история, столь яркая и особенная, что ему было не до моей.

— Не стоит доверять Роаху, — произнес Тавр.

— Отчего же?

— Поцелуешь меня — отвечу… — красивые губы принца изогнулись.

— Да раз плюнуть — я подлетела к принцу, поднялась на цыпочки, обхватила его за шею и нежно поцеловала в губы.

Тот от такого напора даже опешил, но стоило ему попытаться проявить инициативу, меня уже и след простыл. Ну а я что, когда целуешь нелюбимого мужчину — это ничего не значит, и на графе я неплохо потренировалась. У меня больше эмоций будет, если меня щенок в нос лизнет. И хотя принц был убийственно красив, я отыгрывала роль Танцующей леди, не более.

— Как-то не так я себе это представлял, — произнес Тавр. Естественно, когда с юности от поклонниц отбиваешься — забываешь, что такое искреннее равнодушие.

— Ну так что о графе? — я встала подбоченившись.

— Спроси его о Серене, — был ответ.

Поскольку принц более ничего сообщать не собирался, а глаза его снова начали мечтательно скользить по моей фигуре, я быстро нырнула под созданную им невидимую стену и, послав воздушный поцелуй, побежала прочь из Лабиринта.

По дороге мне поступило несколько неприличных предложений. Я либо отвергала их вежливо, либо, если предложения были слишком настойчивыми, давала мужчинам то, что они за свое хамство заслуживали, — хороший удар в челюсть. Как говорил Фири: «То, что было в Лабиринте, остается в Лабиринте».

Взобраться снова вверх по кустам я не рискнула, поскольку не хотела еще раз рухнуть. Вместо этого я скинула туфли и босиком побежала по дорожкам Лабиринта, избегая тех поворотов и закутков, из которых слышались стоны. К тому моменту, как я выскочила из его зелени, я больше походила на кикимору, чем на нимфу. Волосы торчали, я вытащила из них несколько листьев и веток, колени разодраны, на ладонях ссадины. Приглядевшись, я также обнаружила, что у моего платья порвался подол. Мне нужен был кто-нибудь, кто бы мог помочь мне поправить свой внешний вид, прежде чем я вернусь к гостям. Или хотя бы мне нужно было зеркало. К счастью, по пути мне встретился Фиримар, спешащий в сторону Лабиринта и беспрестанно оглядывающийся. Увидев меня, он тихонько вскрикнул:

— Оу, моя дорогая, ты выглядишь как городская сумасшедшая. Что-то случилось? — Фири обеспокоенно запорхал вокруг меня, вероятно, платье пострадало еще сильнее, чем я считала. Между тем мое отсутствие могло показаться подозрительным, что, если граф начнет меня искать?

— Зацепилась за ветку, — соврала я.

Напудренное лицо Фири приняло выражение глубокого недоверия:

— Маримар, ты очень плохо умеешь лгать. Но, на твое счастье, я не буду вдаваться в подробности. Пойдем за мной, думаю, я смогу тебе помочь.

Он повел меня в сторону поляны с гостями, но стоило мне испугаться, в последний миг свернул во Дворец. Там он поднялся на третий этаж и завел меня в небольшую полутемную комнату, всю дорогу мы шли в торжественном молчании.

— Ты наверняка задумывалась, какова же моя роль при дворе?

Если честно, я никогда об этом не задумывалась, хорошо, что Фири не требовался ответ.

— Я создаю лучшие украшения двора! Платья его фрейлин.

Я действительно заметила, сколь изысканны были платья на дамах, приближенных ко двору. Я даже помню, мама говорила о том, что ей просто необходимо платье от маэстро. Видимо, именно эти сто шестьдесят сантиметров гениальности смотрели сейчас на меня с нескрываемым энтузиазмом.

— Если честно, я задумал это платье, как только мы встретились. Твой образ не выходил у меня из головы с первой минуты знакомства. Хотел преподнести в какой-нибудь торжественный момент. Но так даже интересней. Взгляни!

Он отвел меня вглубь мастерской, именно мастерской была эта комната, и показал мне черное с синим платье. Я ахнула, поскольку надеть такое — значило плюнуть в лицо всей современной моде.

Неприлично обтягивающее тело, носить его могла только девушка с идеальной фигурой, лишенное каких-либо лишних элементов. Юбка, состоящая из прозрачной ткани, собранной в несколько слоев создавала иллюзию обнаженности ног. Я надела платье под радостные восклицания Фири и оглядела себя в зеркало. Мне понравилось! Платье было развратным и целомудренным одновременно. Оно ничуть не скрывало моей природной красоты, но и не выставляло напоказ ничего лишнего. В нем даже отсутствовал вырез, вместо этого были оголены лишь ключицы.

— Спасибо, Фиримар! Это гениально! — воскликнула я и покрутилась перед зеркалом.

— Если ты захочешь, я подберу более… консервативные варианты.

Я рассмеялась. Мне было безразлично мнение окружающих, впервые на мне было то, что мне действительно нравилось. Конечно, подобный наряд больше подошел бы Танцующей леди, а не даме знатного происхождения, но если подумать — граф просил меня не быть дамой.

— Оно нравится мне. А это главное.

Я расчесала волосы. Локоны, которые я так тщательно накручивала утром, распались и лежали по спине и плечам непослушной копной. Нить жемчуга я из них вытащила и обвила вокруг лодыжки. Не зная, как прикрепить кинжалы к новому наряду, я уже было думала оставить их в мастерской, но маэстро деликатно кашлянул и протянул мне подвязки.

— Я заметил оружие. Прикрепи подвязку на бедре, кинжалы не упадут. Ты не единственная девушка, которая всегда носит при себе ножи.

После того как я закончила с одеванием, надежно укрепив прохладные клинки в ножнах, Фири подал мне локоть, и мы вышли с ним к гостям. Казалось, он до последнего момента боялся, что я передумаю, в его глазах я видела неуверенность и страх. Кажется, я понимала, чем он был вызван, для такого платья нужна была очень смелая модель, а я была смелой. Я тихо прошептала ему на ухо стишок, который придумала, когда другие Танцующие леди обижали Элию за ее рисунки:

Фиримар рассмеялся. Когда мы вышли, солнце уже заходило, оно слепило глаза и освещало нас, я не видела никого на поляне и нервно вздрогнула, когда меня коснулись чьи-то руки.

— Котенок, что на тебе надето? — голос графа прозвучал прямо над моим ухом. И как он только умудрился оказаться столь близко. Вторая его рука легла мне на талию, так, словно он хотел показать всем окружающим мою принадлежность ему.

— С Фири мерили платья, — сказала я. — Это его подарок, правда, прекрасно?

Голодные голубые глаза блуждали по моему телу. Казалось, Роах хочет обвиться вокруг меня словно древний змей из легенд, поглотить меня. Он вывел меня в центр поляны, держа мою ладонь столь собственнически, что не нужны были слова, чтобы понять — больше всего сейчас он хочет забрать меня с праздника Листопада. Деревья уже стояли почти голые. Три танца отделяли нас от завершения этого волшебного праздника. Волшебного потому, что я узнала сегодня очень много. А кто владеет информацией — владеет миром.

— Это… очень смело, — наконец выдавил из себя граф. Я вздохнула. Не дождаться от него сносного комплимента.

Роман, до этого беседующий с какой-то фрейлиной, подбежал к нам:

— Выглядишь как богиня! В таком платье и танцевать можно и морду кому-нибудь набить.

Я едва не прослезилась. Вот она, моя родственная душа. Гости, лишь недавно забывшие о моей скромной персоне, снова смотрели на меня с интересом. Некоторые дамы даже отказались от танца, чтобы потратить время на обсуждение моего наряда. Зазвучала музыка, и мы вместе с графом поплыли в воздухе.

— Наконец-то могу потанцевать со своей невестой, — промолвил он, и мы закружились в вальсе. Настроение графа было мрачным, но любопытство оказалось сильнее меня, и я спросила:

— Роах, а кто такая Серена?

Хорошо, что здесь было многолюдно, и я не любила оставаться с графом наедине, когда он терял самообладание. Услышав это имя, Роах вздрогнул, ничто не выдало его эмоций, кроме того, что температура вокруг резко опустилась на несколько градусов.

— Моя покойная жена, — сказал он холодно. — Мне было двадцать, когда я женился на ней. Тогда я думал лишь о своей карьере, а она была дочерью богатого аристократа.

— И что с ней стало?

— Она покончила жизнь самоубийством, не вынеся моего равнодушия, — сказал Роах. Он снова стал похож на себя, на того себя, который без зазрения совести купил меня в школе Танцующих леди, как козу на рынке, который мешал мне сдать экзамен в Военную академию. Этот холод, начинающий было пропадать, испугал меня. Не самая приятная беседа во время танца.

— Где ты успела услышать про Серену, котенок?

— Неважно, — сказала я, решив, что лучше ему не знать о нашей приватной беседе с Тавром.

— Любознательность — полезная черта, — сказал он скорее себе, чем мне. И прежде чем он окончательно замкнулся в себе, я, ведомая внезапным порывом, прикоснулась ладонью к его лицу. Музыка уже прекратилась, я стояла и смотрела в его ледяные глаза:

— Прошлое остается в прошлом.

Ветер взметнул листья вокруг нас. У графа прошлое было не самое безупречное. Но когда человек выбирается из ямы — ему нужно только поаплодировать. Он увидел что-то в моих глазах, что заставило его улыбнуться, но вдруг улыбка померкла.

— Сюда идет Тавр. Танцуй, леди, — отдал он мне приказ. А сам отошел к королю. И встал по правую руку от него ледяным изваянием. Старик выглядел отрешенным, сейчас я могла заметить, как он кривит губы, пытаясь не выдать того, что ему больно. Интересно, что за недуг терзает нашего короля… сомневаюсь, что его убивает подагра.

Принц поклонился мне. Истинный джентльмен. Затем подал мне руку, приглашая на танец. Он касался меня слишком интимно, на грани дозволенного.

— Держитесь подальше, — прошипела я сквозь зубы. — Я не желаю вызывать ревность у моего жениха.

Принц рассмеялся, его смех звучал тысячей колокольчиков, но просьбе он внял.

— Простите, Маримар. Ваше платье… лишает самообладания. Расскажете мне о себе? Мне любопытно, кто вы такая, что вы из себя представляете.

И снова этот взгляд, я едва не споткнулась, поглощенная светом его глаз. Вмиг моя тщательно продуманная стратегия стала разрушаться, и я начала говорить правду… или практически правду:

— Я всего лишь хотела отмыть свою кровь от позора. Мне хотелось быть кем-то, а не чьей-то собственностью, принадлежностью, — я говорила запинаясь, и только мастерство принца не давало мне споткнуться. Он вел меня так, что казалось, будто я прирожденная танцовщица, при этом мастерски направляя меня и тем самым обманывая весь двор. Роах, начни я так запинаться, просто схватил бы меня на руки.

Ветер дул все сильнее и сильнее, дамы удерживали подолы платьев, в изумлении уставившись на графа. В коконе, которым, как я позже поняла, окружил меня принц, было безопасно.

— Мне жаль, что вас постигла подобная судьба, Маримар. Но помолвку всегда можно расторгнуть, и если вам понадобится в этом мое содействие, я помогу, — он говорил серьезно, ни на минуту не поверив в то, что я могу любить Роаха.

— А если я действительно люблю графа? — спросила я.

— Моя подруга детства Серена любила его больше жизни. Я не хочу для вас той же судьбы, что для нее. Так что примите мою дружбу и мою помощь, пожалуйста. — Музыка стихла, принц отстранился, поклонился мне как равной. В моей душе затрепетало нечто теплое, но я не позволила этому чувству заполнить меня. Принц удалился, напоследок сжав мою ладонь своей теплой рукой, обещая поддержку.

Последний танец я также провела с графом, он больше ничего не говорил, отвесив только сухое «не увлекайся». И как я и ожидала, просто подхватил меня на руки, не давая ступням касаться земли. Последний танец был самым медленным и плавным. Он в каком-то смысле считался траурным, поскольку мы прощались с последним теплом, а День листопада знаменовал собой также начало цикла Смерти, который продлится до весны. Во время этого танца было принято мысленно прощаться с тем, что бы мы хотели потерять. Я пожелала больше никогда не общаться с Аделиной, расстаться с безденежьем семьи, пожелала, чтобы все мои беды и тревоги исчезли. Мужчина, который обнимал меня… с ним я расставаться пока не хотела, пусть он иногда и пугал и злил меня до чертиков. Все листья сорвались с деревьев и лежали разноцветным ковром у моих ног. Мы двигались в этом буйстве красок, ветряные вихри вокруг графа казались почти видимыми глазу.

Я услышала несколько смешков, аристократки, обсудившие платье до последней складочки в моей синей юбке, теперь гадали, чем же я смогла привлечь внимание графа и принца. Я показала им язык из-за спины Роаха. Пусть знают, что я слышу их ядовитые слова. Слышу и запоминаю.

Как только музыка стихла, Роах поблагодарил короля за гостеприимство, сказал, что его прекрасной невесте стало немного дурно, подхватил меня на руки и взлетел в небеса, наплевав на правила приличия. Вслед нам смотрели все без исключения гости. Их восхищенные и испуганные лица остались за пределами видимости в считаные секунда. Такая сила действительно могла напугать. Наверху мне быстро стало холодно, но я не решилась ничего сказать Роаху. Мы оказались в академии в рекордные сроки. Граф отпустил меня, пожелал доброй ночи и улетел. Интересно, куда это он…

Я чувствовала себя уставшей, очень замерзшей, но все же нашла в себе силы позаниматься магией воды. Налила воду в чашку и полночи пыжилась в попытках подвинуть ее. Безнадежно. Кроме разыгравшейся головной боли никаких изменений не последовало. Уснула я также в платье прямо на ковре. Со стороны города не смолкала громкая музыка, уличные гулянья были в самом разгаре.

Осенний цикл подходил к концу. Нас ждало месячное межсезонье, полное холодных осенних дождей, а потом затяжная снежная зима.

Утром меня разбудил настойчивый стук в дверь. Непрерывно зевая, я распахнула ее, чтобы обнаружить на пороге Ану. Парень переминался с ноги на ногу, он выглядел заспанным и каким-то пришибленным.

— Что тебе надо? — рявкнула я. — Опять на яйца смотреть поведешь?

Маг огня был последним, кого я желала видеть. Ведь он мне действительно нравился, я даже представляла, как мы с ним будем путешествовать после окончания академии и что мы, может быть, даже поженимся когда-нибудь.

— Маримар… Доброе утро, — произнес он после того, как изучил дверной косяк вдоль и поперек. — Ниньо, наш куратор, приказала привести тебя, она сказала, что отныне по распоряжению ректора ты должна присутствовать на занятиях магов огня.

Я стремглав переоделась в форму академии, схватила тетрадь и пишущее перо и выбежала навстречу Ану. Несмотря на непогоду, он был одет в легкую рубашку, а от его кожи едва исходил пар. Я несколько раз чихнула, вчерашние полеты с Роахом сказались на моем здоровье.

— Отчего занятие проходит сегодня? Даже Эльдар освободил студентов после Дня листопада.

Вообще-то Эльдар сказал: «Отдыхайте, личинки, у вас потом на это будет мало времени».

— Ниньо считает, что пропуски недопустимы. Она строгая… Маримар, — Ану, до этого старательно разглядывающий свои ноги, вдруг поднял на меня взгляд сияющих зеленых глаз. — Я не хотел оскорбить тебя, тогда… Мне Укр вчера на празднике объяснил, что западные женщины очень болезненно воспринимают многоженство.

Я молчала, корпус академии казался все ближе и ближе. У нас многоженство существовало, была старшая жена, и еще могла быть младшая. Дети младшей жены все равно признавались бастардами, она не имела права появляться в обществе старшей и содержалась в отдельном доме. Сейчас все меньше мужчин заводило младших жен, предпочитая им более дешевую альтернативу в виде «квартала красных фонарей». Начинали строиться целые дома для развлечения аристократов, хорошо, что Аделина пока отказывалась отправлять туда всех своих воспитанниц. Я поежилась. Ану тем временем схватил меня за руку и, прежде чем я гневно отдернула ее, встал передо мной на колено.

— Прошу, прости меня! Я еще многое узнаю и многому научусь. А до тех пор я прошу чести называть себя твоим другом.

Я закивала, заставила горячего восточного парня подняться с колен. Что-то в последнее время все рвутся стать моими друзьями. Может, и граф скоро с аналогичным предложением прибудет?

— Хорошо, дружить я с тобой буду, но больше никогда ко мне не приставай! — сказала я строго.

— Я буду относиться к тебе, как если бы ты была последовательницей культа Кровавой Богини, как моя мама.

Помнится, Ану говорил, что его отца принадлежность матери к культу не остановила и он все равно на ней женился… Ну, или в гарем взял.

— Но ты должна понимать, почему в моем краю распространено многоженство, особенно у правителей.

Я закатила глаза. Но парень решил объяснить:

— Отец учил меня, что чем больше посеяно семян, тем больше вероятность, что из одного из них прорастет сильное дерево. Одна женщина не способна родить пятнадцать детей… а четверо вполне.

Я выставила вперед ладонь, прекращая его словоизлияния:

— Ану, прости меня, но твой отец — идиот. Ты сам говорил, что твои братья переубивали друг друга. Какой же тогда смысл в столь огромной семье?

— Смысл в том, что в ней появился я.

Я ускорила шаг, решив оставить Ану наедине с его самомнением. Мы еще поговорим и о многоженстве, и о десятерых детях в семье. Я решила смириться с тем, что он несет в себе слишком много негативных черт своей культуры. К тому же я хорошо помнила, что племя тиурь совсем недавно прекратило есть людей. Вот стану королевой и первым делом введу запрет на многоженство и младших жен. От этой мысли пасмурное небо над нашими головами просветлело.

В большом учебном зале академии собрались все до одного маги огня, но при этом было так тихо, что скрип отворяемой нами двери стал подобен раскату грома.

— Девочка, садись на заднюю парту. Смотри внимательно, слушай внимательно. Письменную часть экзамена будешь сдавать с остальными. — Голос нашей преподавательницы был низкий и хриплый, сорванный постоянными приказами.

Ниньо я видела в стенах учебного отделения почти каждый день. Всегда собранная миниатюрная брюнетка сорока лет считалась самым суровым преподавателем в академии. Она была первой выпускницей Военной академии, сухая, жестокая, — эта женщина неоднократно доказывала всем, что может не только выжить в мужской профессии, но и преуспеть, обогнать остальных. После выпуска она попала в регулярную армию и была вынуждена командовать взводом, состоящим из необразованных крестьян. Она показала лучшие результаты, в основном потому, что вымуштровала своих подопечных, превратив их в идеальные орудия убийства. Ее правую руку покрывало множество старых шрамов, после нападения коренного населения на Черных островах магам земли буквально пришлось собирать ее заново. Не тратя ни секунды на вступление, Ниньо начала лекцию:

— Сегодня мы изучим тему, посвященную магам огня — смертникам. Кто-нибудь слышал о них?

Маг огня, по виду третьекурсник (интересно, а что он здесь забыл?), сказал:

— Смертники — это маги огня, которые высвобождают весь свой магический потенциал в один заход, расставаясь при этом с жизнью. В основном они это делают, чтобы устроить взрыв при ведении боевых действий, сила взрыва пропорциональна силе мага.

— Правильно, Артаир, однако мог бы выучить терминологию получше. До зачета ты еще не дотягиваешь.

Расстроенный парень сел. От Ану, сидевшего, до меня дошла записка, написанная аккуратным почерком:

Студенты сдают зачет Ниньо по нескольку лет, с первого раза мало у кого получается. Если не успеваешь до выпуска, тебя отчисляют.

Я одобрительно усмехнулась, вот это преподаватель, о котором я мечтала.

— Улыбаться, Маримар, будете, когда на экзамен придете, а сейчас слушайте и записывайте, — голос Ниньо разносился по всей главной аудитории, а ее глаза, казалось, могли наблюдать за всеми нами, даже когда она стояла спиной. Под конец двухчасовой лекции мои пальцы онемели от перенапряжения.

Ниньо задала нам описать биографию мага-смертника (каждому своего) и обратить внимание на то, какие мотивы двигали ими, когда они решались расстаться с жизнью.

Я решила, что никакая библиотека не даст мне больше информации, чем семейный архив, ведь мой дедушка был как раз одним из таких магов.

Ану хотел было увязаться за мной, но я ретировалась после завтрака и стремглав побежала в конюшню. Отъевшаяся за время своего безделья Рыська недовольно фыркнула, когда я ее оседлала. Хотелось побыть одной, я тяжело воспринимала любые сборища, а вчерашний день изрядно меня подкосил. К непрерывному чиханию добавился еще и озноб, а из носа непрерывно лило. «Повелительница соплей», — иронично сказала я себе, когда едва не свалилась с лошади от непрерывного чихания. Возле нашего семейного дома стояла богато украшенная карета. Интересно, чья она?

Миновав холл и выслушав восклицания тетушки Розы по поводу того, как я исхудала, я направилась прямиком в отцовский кабинет. Сегодня среда, а значит, он наверняка пытается свести счета. Однако сцена в гостиной, которую я увидела мельком, заставила меня остановиться как вкопанной. На диване, обращенном ко мне спинкой, я могла увидеть макушку одного из моих братьев и знакомую рыжую копну волос. Киара непрерывно хихикала, а Римус или Ромус нашептывал ей что-то на ушко. Не зная, как себя повести, я направилась было вверх по лестнице, но предательский чих выдал меня.

— Маримар? — незаконнорожденная дочь короля поднялась, мой брат также встал с дивана, на котором они только что целовались. Римус… Хоть близнецы и были похожи как две капли воды, я всегда без труда их различала. — Не ожидала тебя здесь увидеть.

— Здравствуй, сестра, — сказал мой брат, я избегала встречаться с ним взглядом. Знаю, что матушка устроила им основательную взбучку после того, как я поговорила с ней. Братья оставили игру в карты, Римус восстановился в юридической академии, которую благополучно бросил два года назад, Ромус активно искал работу, а еще активней — невесту.

Я присела в коротком реверансе:

— Пришла повидаться с отцом.

— Папы сегодня нет дома, он с утра отбыл на встречу с возможным покупателем замка. Вернется через несколько часов.

Я едва не вскрикнула. Замок на побережье моря, доставшийся папе в награду за подвиг в битве, был больной темой в нашей семье. Налоги на него с каждым годом становились все выше, папа не имел никакого желания там жить, предпочитая столицу, и вот уже более десяти лет искал покупателя на эту развалину. А поскольку отреставрировать замок стоило гораздо дороже, чем построить новый, покупатель все не находился. Я замок видела только на картинке и тайно мечтала о том, что когда-нибудь перееду в него жить. Папа говорил, что замок с трех сторон окружен водой и может стать идеальным местом для стоянки морского флота.

— Хорошо, я тогда не буду вам мешать, — я решила ретироваться.

Киара меня остановила.

— Ну что ты! Останься с нами, по правде, я даже рада, что ты здесь, Маримар. Дело в том, что я и Ромус… мы влюблены.

— Вы, наверное, ошиблись, это же…

Брат, отошедший за спину Киары, начал отчаянно показывать мне жестами, чтобы я замолчала. Его выразительные серые глаза метали молнии.

Черт, парочка близнецов дурит вдову, это не кончится ничем хорошим. Тетя Роза принесла мятный чай, водрузила передо мной пиалку с медом. Римус вышел, еще раз жестами показав мне, что он со мной сделает, если я проболтаюсь Киаре о том, что он не тот, за кого себя выдает. Я действительно замолчала, налив Киаре чаю. Она взахлеб принялась мне рассказывать, как познакомилась с Ромусом в театре на следующий день после расставания с графом (по ее версии, это она отвергла его настойчивые ухаживания). О том, как он дарил ей цветы, что не вяли по нескольку дней, пел ей песни, как без устали мог… На этой части разговора я покраснела до кончиков волос.

— Он остается у меня на всю ночь, а потом уже стоит у моих дверей утром, и всегда такой разный! Оу, дорогая, я вижу ты неважно себя чувствуешь! — Киара прикоснулась к моему лбу. — Действительно… У тебя небольшой жар.

— Мы вчера с графом… полетали, — фыркнула я. Это ведь он меня заморозил, паршивец.

Киара подошла ко мне, прикоснулась ко лбу. Тут же головная боль уменьшилась, но не пропала. Простуда не входила в число болезней, которые можно полностью излечить магией, каким бы искусным ни был целитель. А по моим ощущениям, Киара была сильна.

— Как бы он не свел и тебя в могилу… Слишком холодный. Теперь я понимаю, отчего так хотела его, — мы всегда хотим получить то, что не можем.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я. Отчего-то хотелось чуть больше узнать о Серене.

Киара оправила многослойные юбки синего платья. С неприязнью уставилась на кольцо с черным камнем, свидетельствующее о том, что она вдова.

— Роах был женат. Очень недолго. Я почти ничего не знаю о Серене, его покойной жене, но говорят, она сбросилась с балкона Ледяного замка, потому что слишком его любила и не вынесла его безразличия. Тавр тогда убивался несколько месяцев, он наравне с графом увивался за ней, но Серена не воспринимала его всерьез.

Я опять взялась за чашку и сделала несколько глотков обжигающе горячего напитка. Значит, Тавр не лгал. В голову снова пришел образ принца, очаровательного, вежливого, идеального будущего короля. Но я не верила ему ни на йоту.

Магиня земли, до этого молчаливо изучавшая обветшалые шторы в комнате, вдруг сказала:

— Я хочу выйти замуж за твоего брата. Он молод, силен, нежен — а у меня достаточно денег, чтобы больше никогда не быть со стариком.

Она заметно поежилась, на одном из уроков я узнала от Фири, что ее покойный супруг был на пятьдесят лет ее старше и что ее отдали за него замуж, едва ей исполнилось восемнадцать. Зато после смерти, бездетный, он оставил ей состояние, имя и титул. Каждая женщина платит чем-то за свою свободу. Киара расплатилась юностью. Ее личная жизнь и так не сложилась, я не желала добавлять к этому ложь брата… или братьев.

— Я знаю, что не должна такое говорить, но подумай, хочешь ли ты выходить за… Римуса. Все же вы почти не знаете друг друга, — я постаралась быть максимально деликатной.

Киара это оценила:

— Мне нравится твоя честность, Маримар, но мы друг друга любим, и я уверена, что он тот самый мужчина, которого я искала всю жизнь. Мы допили чай, Киара поднялась, собираясь уходить. Напоследок она сказала мне: — Мой брат… Он очень тобой заинтересовался. — Киара кокетливо поправила шляпку. — Я думаю, ты не знаешь, но моя матушка сквир, как и ты. Внимание короля к ней длилось недолго, всего несколько месяцев, но этого времени оказалось достаточно, чтобы зачать меня. Теперь матушка свободна от условностей и может жить так, как ей нравится.

— Я понимаю, к чему ты клонишь. Но меня не интересуют подобные вещи, — я была непреклонна.

И смекнув, что мне неприятна даже мысль о том, чтобы быть чьей-то любовницей, Киара пожала плечами и отправилась прощаться с близнецом.

— Мы ее любим! — воскликнул Ромус.

К моему удивлению, оба брата собрались в моей скромной комнате. Римус нервно расхаживал взад-вперед, Ромус сидел на кровати и смотрел на карету Киары. Женщина ушла, пожелав мне удачи и терпения. Проводить ее выходил Римус, одетый точно так же, как брат. Наблюдение за тем, как он, подменив своего близнеца, с не присущей для него страстью целовал каждый пальчик вдовы, вызывало во мне смешанные чувства. С одной стороны, в его движениях я видела искренность, с другой — это было омерзительно. Я уперла руки в бока — предстоял серьезный разговор.

— Мы решили делиться. Я с ней по четным дням, брат по нечетным. Ну, и иногда меняемся в течение дня. — Римус поправил манжету, поглядев на Ромуса, как в зеркало.

— Да вы на голову больные! — воскликнула я.

— Мы всем делимся, Мари. Так было всегда. И пожалуйста, избавь нас от своей морали.

Теперь оба брата поднялись и встали с двух сторон от меня. В глазах Римуса затеплился свет, одежду Ромуса зашевелил ветер.

— По крайней мере, мы ее любим, сомневаюсь, что ты так же любишь графа.

Я была в ужасе от слов братьев, но я уже давно должна была заметить за ними определенные странности. Находясь почти всегда вместе, они очень болезненно воспринимали, когда кто-то пытался их разлучить. С детства одни и те же игрушки, женщины на одно лицо. Черт, да они до сих пор жили в одной комнате, несмотря на то, что места в доме было предостаточно! Я почувствовала в груди тугой ком, та сила, что дремала во мне рвалась наружу. Я могла бы приказать братьям вести себя согласно морали, я могла бы заставить их расстаться с Киарой, пока этот обман не раскрылся, но что-то остановило меня. А имею ли я право приказывать в своей семье? Имею ли право навязывать свою волю? Я вздохнула, освобождаясь из плена пробудившейся магии. Они мои братья, вот такие странные, с вагоном недостатков на каждого, но они имеют право на собственный выбор. Я взяла их за руки, удивительно, что раньше я не замечала, насколько мы все похожи внешне. Только их глаза темно-серые, а мои синие.

— Если вы так ее любите, скажите ей правду, — в моем голосе не было магии, только совет. — Я верю в то, что мы сможем найти способ жить с этим.

И впервые в жизни, мои братья обняли меня. Высокие, красивые и совершенно чокнутые.

— Спасибо тебе, — сказали они в унисон, и их голоса слились в один.

Отец влетел в дом с той прытью, с которой передвигался, когда мне было восемь. Увидев нас, он счастливо улыбнулся, глубокие морщины прорисовались на его лице. Я всегда думала, что морщины от улыбки — это правильные морщины, и никогда не понимала женщин, которые в погоне за мнимой молодостью отказывались от проявления эмоций. Отец растерянно бросил старомодный плащ прямо на пол.

— Правительственный заказ! — воскликнул он. — До старого короля наконец дошли мои письма, и он решил воссоздать флот при замке!

Братья слаженно ахнули, я запрыгала на месте, но глаза отца блеснули, он еще не выдал нам главную новость:

— И самое лучшее, государство берет его в аренду на сто лет, а мы остаемся владельцами! Оно произведет реконструкцию, отреставрирует набережную.

А вот это действительно была новость, король взял в аренду замок. То есть свой собственный подарок, который бросил отцу, словно кость. Щедрость не входила в список достоинств Терениса — ну а по-другому королевство не сохранить.

— И кому мы обязаны таким подарком? — спросила я, новость была слишком хороша, так что я ждала подвоха. Братья уже понеслись на кухню, отдавать приказ тете Розе готовить праздничный ужин. Матушка должна была пожаловать из салона «Эмма» с минуты на минуту, она там искала братьям невест.

— Ты не знала? — удивленно спросил папа. — Твой будущий супруг обещал походатайствовать в этом деле в день объявления помолвки. Но только при условии, что замок будет принадлежать тебе. Так что я подписал все документы, и теперь ты, Маримар, — владелица этого места.

Я опешила… Зачем графу делать столь широкий жест. Но вдруг поняла, в случае нашего брака, по сути, Роах станет владельцем замка, то есть помогал он в первую очередь себе. Ну конечно… Граф Роах из клана Ледяного Ветра не мог взять в жены бесприданницу, а после реставрации и с флотом замок будет стоить целое состояние. Я окончательно запуталась в мотивах поступка Роаха и предпочла сосредоточиться на том, что понимала:

— Пап, мне тут помощь нужна с домашним заданием. Нам задали написать про магов огня — самоубийц, и я подумала, может, ты мне про дедушку расскажешь?

Отец пожал плечами, мы отправились в гостиную, атмосфера всеобщего веселья была столь сильна, что, казалось, в доме даже светлее стало.

— А что тут рассказывать. Отец был лихой, любил выпить. Особенно никому нужен он не был, солдат он был посредственный, а тут штурм — а у него семья, кормить нечем. Тяпнул стопочку настойки горького корня — и к крепостной стене. Там и взорвался, так сказать. А после этого крепость взяли штурмом, и очередное княжество стало частью королевства. Матушке за его подвиг простили долги, выделили компенсацию, да такую, что хватило на то, чтобы нас всех выучить. Вот такая история.

Признаться, я ожидала чего-то более героического. Мотив — настойка горького корня да долги… Не думаю, что Ниньо это одобрит, но, с другой стороны, сейчас-то о поступке деда все вспоминают как о подвиге. Значит, подвигом он и является. Решив написать правду, я ушла наверх, взяла пишущее перо и принялась за доклад. Беспокоили меня трижды. Первый раз — отец, принесший все документы о покойном дедушке, второй раз — тетя Роза, заставившая меня сделать перерыв на чай и горячее. Она же собрала три моих использованных носовых платка, дала новые, положив теплую ладонь на лоб, измерила температуру. Недовольно поцокав языком, ушла.

Третий раз меня побеспокоили, когда я ставила подпись на чистовике работы. Визг моей матушки оказался настолько громким, что окончание мар в моем имени получилось дико корявым. Визжала она от счастья, отец озвучил ей новость о замке.

— Надо срочно позвать графа на ужин! — возвестила она.

Я, не торопясь, спускалась по лестнице. Голова раскалывалась так, будто по ней изнутри молоточками били. Мама отдернула все шторы, так что я украдкой взглянула в окно. Небо над головой тоже выглядело больным, грязно-серого цвета, с уродливыми облаками. А ведь как только отец озвучил новость о замке, оно посветлело… Плохой из меня конспиратор.

— Дорогая, граф — занятой человек, он отвергал все твои приглашения ранее, с чего ты взяла, что он примет это? — как и всегда при разговоре с мамой, папин голос терял все командные нотки. Он опустился на диван, она прильнула рядом и положила руку на его колено, как и всегда это заставило его расцвести в улыбке.

— Ты же сам говорил, что здесь Маримар. Роах за ней и в пекло пойдет. А я расскажу Эмме, что граф снова почтил нас визитом. — Матушка радостно хлопнула в ладоши.

Я спустилась, приложив ладони к вискам.

— Мама, — сказала я, поглядев в ее глаза. Словно у возбужденной лошади, они расширились, аристократические ноздри нервно подрагивали.

— Маримар! Мое солнышко, ты ужасно выглядишь! Что-то случилось? — мама подлетела ко мне, оглядела, поправила волосы и поцеловала в щеку.

— Просто простуда, мам.

— Чудно. Тогда приведи себя в порядок, подготовься к ужину. Вечером у нас будет граф, надо же узнать, как ты учишься, и поблагодарить его за содействие в аренде не повредит. Неужто я наконец-то займусь ремонтом в нашем доме? — она радостно унеслась в кабинет и вернулась уже с бумагой и пишущим пером в намерении описать масштабы перепланировки.

Вопреки моим ожиданиям, граф и вправду принял приглашение. В назначенное время он пришел с букетом цветов и бутылкой хорошего вина. Я к тому моменту кое-как привела себя в порядок, надела платье, убрала волосы в высокую прическу. Меня сильно знобило, и чтобы выбраться из-под одеяла, пришлось приложить немалые усилия.

Обнимать, как обычно, холодного графа было неимоверно противно, опять решил прилететь, а не использовать извозчика. Но не обнять его я не могла, потому как смотрели родители, а при них мы были женихом и невестой. Одетый в черный дорогой плащ, весь покрытый искрящимися каплями воды, он поцеловал меня в лоб:

— С тобой все в порядке?

Граф принес цветы для меня. Снежные розы — так они назывались, потому как цвели и в самые морозные дни. Их бутоны были идеально белого цвета с голубыми разводами на краях, словно кто-то неумело макнул их в краску. Именно такие розы подарил принцессе Снежный король из моей любимой сказки, прежде чем увезти ее в свой ледяной замок. В той сказке девушку спасла весна, весенняя вода подточила стены замка, и они рухнули, похоронив под собой и короля. Сейчас, глядя на эти розы, я вдруг поняла, что Снежный король никогда не был груб или зол по отношению к принцессе, но она все равно всегда пыталась от него сбежать.

— Да, все хорошо, — ответила я, но предательский чих выдал меня.

Граф положил ладонь мне на лоб, его светлые брови сошлись на переносице.

— Это я тебя заморозил? Ох… Котенок, я не хотел.

Проницательный. Мы присели за стол, где мой отец провозгласил тост за своего замечательного будущего зятя. На горячее подали ароматную картошку с мясом, тетя Роза готовила ее в молочном соусе, и, несмотря на простоту ингредиентов, вкуснее ее было сложно что-нибудь придумать. Граф попробовал небольшой кусочек, но потом смел всю свою порцию. Я с трудом проглотила пару кусков. И под шумок поменялась с Роахом тарелками. Пусть и мое съест, он явно нуждается в большом количестве пищи после своих-то полетов.

— Нет слов, чтобы выразить, как мы благодарны вам за заключение контракта на замок, впервые эта груда камней станет полезной, — с кокетливой улыбкой сказала мама.

— Позволю себе заметить, что эта груда камней теперь принадлежит Маримар. Вы будете получать деньги за аренду замка только с ее согласия.

Изумленные родители воззрились на меня. Граф тоже смотрел, но выжидательно. Зачем он плетет эти интриги? Словно всегда меня проверяет. Я пожала плечами:

— Конечно, именно мои родители должны получать деньги за аренду. Кто же еще? — слабым голосом ответила я на их немой вопрос.

Роах усмехнулся, папа гордо вздернул подбородок, мама покровительственно улыбнулась.

— Почему вы направили меня на занятия с магами огня? — спросила я графа, чтобы прервать восхищенный монолог моей мамы о достоинствах Роаха. Не смотрела она на графа как на зятя, даже неудобно стало от того, как сильно она оголила декольте. Меня граф был старше на двенадцать лет, а значит, младше ее на восемнадцать и годился ей в сыновья.

— У тебя в программе стоит курс битвы с магами, ты достойно изучила способы борьбы с магами воздуха, пора изучить приемы магов огня.

— А экзамен? — расстроившись, спросила я. Римус присел за пианино и начал наигрывать медленную мелодию, вскоре они с Ромусом поменяются. Я, в отличие от братьев, музыкального таланта была лишена.

— Ты смогла победить меня. Считаю это зачетом. Или ты хочешь еще позаниматься со мной, котенок?

Склонившись к нему так, чтобы нас никто не услышал, я сказала:

— В принципе хочу. Но не боем.

Граф расцвел в улыбке, его глаза заблестели… чего это он? Я меж тем продолжила:

— Вы же военный офицер, который способен командовать армией. Я хочу спецкурс по управлению войсками. Но не только для меня, это всем студентам полезно будет.

Роах перестал улыбаться и призадумался.

— Мне нравится твое предложение, но, как я уже говорил раньше, время больших войн кончилось. А вот отделение Тайной службы с зимы вырастет на три человека. Кстати, одной из студенток станет твоя кузина.

— Алексис! — я так обрадовалась, что прокричала ее имя. У меня в академии появится настоящая подруга, и это изумительно. Может быть, придется открыть женский корпус и я буду жить в нем, а не в домике графа. И пересудов меньше будет.

Словно прочитав мои мысли, Роах сказал:

— На нашей легенде это никак не отразится, и ты будешь продолжать жить в моем доме в академии.

Я фыркнула, надо было подписывать дурацкий договор… Из-за него я в полном распоряжении Роаха. Десерт я тоже едва поковыряла, для меня тетя Роза принесла малинового варенья и горячего чая. Отец попросил графа проследовать в кабинет для улаживания некоторых формальностей с бумагами. Мама, раскрасневшаяся от вина, находилась в прекрасном расположении Духа и весело подпевала братьям. Я же, вероятно из-за малины, чувствовала, как у меня поднимается температура и мир подергивается симпатичной такой дымкой. К моменту возвращения отца и Роаха я медленно сползала под стол. Граф подлетел ко мне, коснулся губами лба.

— Ты вся горишь! — воскликнул он. Я хотела было ответить, но почувствовала, как земля уходит из-под ног. Надо же… А утром еще нормально себя чувствовала.

— Не волнуйтесь, Маримар поднимется наверх, а мы продолжим вечер, — мама легкомысленно взмахнула рукой. Я закивала, попыталась встать, но у меня не вышло. Уронив стул, граф бросился ко мне.

— Она не какой-то сквир, она ваша родная дочь. Как вы можете так относиться к собственному ребенку?! — Роах орал на мою мать. Или мне это в бреду привиделось? Спокойный граф, который голос-то никогда не повышал, орал так, что стекла звенели.

Матушка вжалась в стул, отец поднялся и подошел к ней, братья… что делали братья, я не увидела, потому что комната поплыла перед глазами. Вспомнились строки из притащенного Романом манускрипта: «Необыкновенно слабы маги воды пред обретением великой силы, убить их может любая хворь».

Роах взял меня на руки, бережно укутал в одеяло, которое принесли мои братья. Закрытая карета, которую он вызвал неизвестным мне способом, стояла на улице. Он прижал меня к себе, такой теплый, и в его руках я тут же уснула.