ГЛАВА 16

Глаза мои наполнились злыми слезами, и больше всего на свете захотелось бросить все и пойти к Роаху жаловаться. Ниньо была жестока. Уже час я петляла по полю, как заяц, а она прицеливалась и поджигала мою одежду, обувь, опаляла кожу. Каждый раз я бросалась на землю, стряхивала пламя, и все начиналось сначала. Моей задачей было пересечь поле в двести метров и напасть на Ниньо.

— Как сдадитесь, скажите мне, — произнесла женщина. Она не сомневалась в том, что после первого ожога я сдамся. Ниньо ошиблась. Мы начали в конце урока, когда остальные маги отработали удары, которые они изучали накануне, в поле, и продолжали уже около часа. Когда острая боль обожгла мою лодыжку, я вскрикнула и упала на землю. Ниньо велела вернуться к полю и снова продолжить путь к ней. Я ползала, я петляла, пытаясь не дать ей прицелиться, я замедлялась и ускорялась, но удар Ниньо всегда меня настигал. После этих забегов от меня пахло, как от хорошо прожаренного мяса.

Мир сузился до одной цели — Ниньо. И я не заметила, когда Роман, Укр, Самар и Ану оказались возле нее, упрашивая прекратить тренировку.

— Она не сдастся, пока может шевелиться, — Роман, всегда улыбчивый, стал темнее тучи. Я в очередной раз упала в грязь. Дождь, который лил вокруг, затапливая академию, не падал над полем. Четыре мага воздуха старших курсов создали невидимый заслон над ним.

— Значит, будем тренироваться, пока она шевелиться не перестанет. — Я видела в глазах Ниньо азарт и какую-то странную эмоцию, название которой не могла подобрать. Она хотела сделать мне больно. Ей это нравилось. На поле рядом с Ниньо спикировал Роах.

— Прекратить, — скомандовал он.

— Нет! — рявкнули мы с Ниньо одновременно.

Граф перевел взгляд ошарашенных голубых глаз с преподавательницы на меня. Я заняла исходную позицию, а затем, петляя, приседая и ни на секунду не отводя взгляда от Ниньо, побежала. Удалось пробежать больше половины, прежде чем обжигающая боль заставила меня повалиться на землю, в этот раз горело плечо, если бы я предусмотрительно не стянула волосы в тугой узел и не намочила их, они бы тоже загорелись. Раздались слаженный судорожный вздох и крик Роаха, будто это его огнем жгли.

— На исходную, Маримар, ты упала.

И в этот момент меня посетила идея, Ниньо считала проигрышем тот момент, когда я падала на землю в попытке сбить пламя. А если я не буду останавливаться…

И когда прозвучала команда бежать, я побежала. Я не петляла, у меня не было времени уворачиваться от точечного пламени Ниньо. Вначале обжигающая боль прожгла мое бедро, затем запястье, уже покрытое ожогами. Я пробежала уже больше половины, когда до Ниньо начал доходить мой замысел. Она усилила атаку, но я и так была сплошным комком боли. Мне было наплевать на те ее крохи, которые добавляла Ниньо. Когда я подлетела к преподавательнице и схватила ее за горло, я улыбалась, мои пальцы оставили грязный след на ее шее. Ниньо не улыбнулась, не похвалила меня, она мягко высвободилась из захвата, сведя мой триумф к минимуму.

— Будем считать, что вы справились, — она оправила белые манжеты. — Ректор, — Ниньо кивнула Роаху и ушла.

Тут же вокруг меня засуетились друзья. Роман бросился ко мне, где он успел добыть ножницы — большой вопрос. Я кричала, когда он срезал с меня облегающий спортивный костюм. Вначале он вылечил мои руки и ноги. Затем принялся за повреждения на корпусе.

— Вообще-то так над студентами нельзя издеваться. — Там, где по моей коже скользили пальцы Романа, ожоги стягивались, а кожа становилась ровной и розовой.

— Я серьезно поговорю с Ниньо сегодня же, — по графу было видно, что он очень хочет отвезти меня подальше от посторонних глаз. Он уже было подошел, чтобы взять меня на руки и отнести в домик по воздуху, но Ану преградил ему путь.

— Вся ее кожа обожжена, не хватало еще внутреннего обморожения, — зло прошипел он графу. Роах сжал и разжал кулаки.

— Я отнесу ее в лазарет, — сказал он наконец.

— Не надо! — крикнула я. — Меня Роман подлатает.

Граф скрестил руки на груди, но спорить не стал.

На самом деле я не хотела идти в лазарет еще и по той причине, что знала, наш лекарь может определить, что в моей крови просыпается магия. Он был уже весьма стар и мог сталкиваться с магами воды раньше.

Отчего-то я не чувствовала никакого стеснения перед Романом, хотя уже оказалась перед ним в одном белье. Укра, который не знал, куда деть глаза, я попросила сбегать за моей одеждой. Роах и Ану отгоняли любопытствующих, которых собралось немало. Не каждый день единственная студентка академии стоит в одном исподнем на тренировочной поляне. Надо было бы смутиться, но годы занятий в школе Танцующих леди привили мне ощущение того, что тело — это инструмент, которым выгодно уметь управлять, и не более.

Прохладный ветер приятно холодил кожу. Как я и ожидала, Роман вылечил мои раны за полчаса, Ниньо била болезненно, но не наносила глубоких повреждений. Ану препирался о чем-то с графом, мелкий дождик, моросивший над нашей компанией, оседал на моей коже искрящимися каплями, которые переливались словно бриллианты. Глаза Романа, который внимательно оглядывал меня на предмет незамеченных повреждений, расширились. Он вдруг крепко обнял меня, чем вызвал злые возгласы Ану и Роаха, и прошептал:

— Маримар, твои глаза светятся, палишься! — А затем уже громче сказал: — Такая фигурка, не смог удержаться, — и, словно смутившись этой вспышки страсти отпрянул от меня, а я изобразила застенчивость, отвернулась, закрыла лицо руками и уставилась в землю. Глаза горят, вот блин! И как мне теперь скрываться?..

Когда Укр прибежал с одеждой, я выхватила ее, в одно мгновение надела на себя и побежала в домик. Если бы не Роман, я бы себя выдала. Судя по крику «Тхзеса!» и яркой вспышке пламени, на него накинулся Ану. Стопроцентно уверенная в том, что Роман отобьется от восточного кочевника, пусть даже и наделенного силой элементаля, я, не оглядываясь, неслась домой.

Вбежав в домик ректора, я посмотрела в зеркало, глаза, горящие ярким синим светом, больше не казались мне моими. В них плескался океан, как в глазах Роаха играл ветер, а в глазах Ану — пламя.

— Успокойся, — говорила я себе. — Успокойся.

Нахлынувшая энергия, казалось, вот-вот разорвет меня на части. Чтобы куда-то ее выплеснуть, я принялась наводить идеальный порядок в комнате. После того, как вымыла везде полы, я снова подошла к зеркалу и посмотрела на свои глаза — теперь они стали синего, пусть слишком яркого, но нормального цвета. Океан внутри меня никуда не делся, только теперь он на время успокоился. Что спровоцировало эту вспышку? Болевой шок от ударов Ниньо? Или же что-то иное? Я не могла найти ответ, но понимала — если я как можно скорее не научусь контролировать себя, меня раскусят. И тогда, вероятно, я стану просто говорящим приложением к мужу. Никто никогда не видел супруг короля, которых у него было три и которые погибали при загадочных обстоятельствах. Мои невеселые размышления о возможном замужестве прервал громкий и требовательный стук в дверь. Так барабанить мог только Ану, он один столь несдержан.

Уверенная в том, что на пороге стоит маг огня, я отворила дверь и увидела… Роаха.

— Маримар, что связывает тебя и Романа из Золотой Долины? — граф стоял, гордо выпрямившись и задрав мощный подбородок. Он казался невозмутимым, и только то, что одна рука его была рассечена и с нее капала кровь, являлось неотъемлемым свидетельством: именно он только что ломился в дом как ненормальный.

— Вы поранились, — сказала я. — Надо промыть.

Роман был моим другом, и если Роах сомневается в том, что я сохраню свою и его репутацию, то он глубоко заблуждается. Мне она, между прочим, еще понадобится, когда я стану королевой. Улыбнувшись своим мыслям, я повела графа в ванную, где смыла кровь.

— Кстати, Роман бы мог сейчас помочь. Он действительно отличный лекарь. И он мой друг, — вот действительно обидно было от странной реакции графа на объятья Романа, но не говорить же ему правду: «Кстати, я маг воды, тот самый, которого все здесь ищут. Сижу у вас под боком и в ус не дую».

— Сейчас он пытается помочь себе, — усмехнулся Роах. — Ану едва не сжег его, когда вышел из себя.

Заметив, что мои глаза округлились от страха, граф поспешил добавить:

— Они оба в порядке. Роман устроил землетрясение и чуть не похоронил Ану в груде камней. Один лечится, второго откапывают. Они сильны.

— Вы их не отчислите? — спросила я и пожалела о своем вопросе. Рука Роаха дернулась, когда я осторожно пыталась извлечь из нее занозу.

— Оба понесут наказание, — вздохнул он, — но они слишком талантливы, чтобы я лишал государство таких кадров из-за своего личного отношения. Граф приложил к руке мокрое холодное полотенце: — Теперь все в порядке.

Он больше не выглядел ни разозленным, не расстроенным. Напротив, он смотрел на меня, и на его лице появилось выражение, которого я ранее никогда не видела.

— Вы стучались так, что разбили ладонь, только чтобы сказать, что все в порядке?

— Я подумал… Неважно. Когда они дрались, Ану кричал, что видел, как Роман лазил к тебе в спальню по ночам. Очевидно, он ошибся. А я… Я ревнивый дурак.

Я уставилась на Роаха в немом изумлении. Он только что признался в том, что испытывает ко мне чувства. Да, я знала, он смотрел на меня как мужчина смотрит на женщину, что он, может быть, желал меня. Но ревность… Стало очень неловко, я ощутила, как кровь приливает к щекам.

Между тем граф сделал несколько глубоких вдохов и начал нараспев:

Теперь он решил читать мне стихи? Я озиралась по сторонам, рассчитывая, куда деться от воспылавшего страстью графа. Сегодня все с ума посходили.

— Это пророчество, которое я получил от Ясмин, ведьмы с Черных островов, десять лет назад. Я проклят, Маримар, проклят своей силой. Но с тех пор, как я встретил тебя, чувства начали возвращаться ко мне. А вместе с ними — тепло. В тот день, когда ты напала на меня, приставила кинжал к моему горлу, я понял — ты та самая, про которую говорится в пророчестве.

— А, ты про ту бабульку в цветастой одежде с носом крючком? — Граф закивал, а я бодро зашагала в гостиную. — Она была на празднике в честь моего дня рождения и тоже напророчила будь здоров, ты не слушай, она явно немного не в себе! — Я настолько растерялась, что начала называть графа на «ты».

— Предсказания Ясмин сбывались все до единого. Что она тебе сказала? — граф выглядел очень удивленным. А еще ему явно было обидно оттого, что я столь холодно отреагировала на его признание. А как мне было реагировать? Броситься ему на шею? Поцеловать? Я все еще не доверяла Роаху до конца, я не понимала его мотивов, его желаний. И даже если то, что он сказал сейчас, — правда, я не могу быть уверенной в силе его чувства.

— Какой-то бред, я даже не помню толком…

На самом деле я помнила, я прекрасно помнила: «Один влюблен, другой лишь желает, третий интриги плетет-замышляет». Граф был одним из этих троих, сомнений не оставалось.

— Ясмин приходит куда-то, только когда она сама этого хочет, и дает лишь по одному предсказанию каждому человеку. Если ты его не запомнила, ты потеряла уникальную возможность узнать свою судьбу…

— Я сама хозяйка своей судьбы, — упрямо заявила я.

Лицо графа исказила горькая усмешка:

— Когда-то я тоже так считал.

Раздался стук в дверь, посыльный, на котором был форменный алый костюм, отвесил низкий поклон.

— Роаху из клана Ледяного Ветра, — произнес посыльный высоким от волнения голосом. Перед Роахом многие робели, а я уже начинала забывать какой он опасный зверь.

Граф в одно мгновение оказался возле него, взял письмо, быстро прочитал. Если бы письмо адресовалось не ему, оно бы сгорело в ту же секунду, как он сломал печать. Это была сложная магия, к которой прибегали, когда передавалась секретная информация.

— От Терениса, — сказал он. — Принц приглашает нас с тобой сегодня на ужин. Будь готова в шесть, Маримар.

Больше он ничего не сказал. Сложил письмо и убрал его во внутренний карман. Посмотрел на меня. Он хотел сказать что-то еще, но вместо этого просто подошел ко мне и поцеловал в лоб.

Когда он вышел я еще долго смотрела ему вслед.

В моем гардеробе стало появляться очень много платьев. Подумав, я решила надеть то самое, которое мне подарил Фири. В основном потому, что оно было очень удобным и под него можно было ничего не делать с прической.

Карета ждала у стен академии, к домику ректора, к сожалению, могла подъехать только бричка — дороги слишком размыло. Я набросила на плечи подбитый мехом плащ, надела черные сапожки на каблуках и зашагала в сторону ворот.

Навстречу мне шли двое студентов старших курсов. Они о чем-то переговаривались, но, увидев меня, встали как вкопанные. Я узнала их, они были из тех, кто фыркал, когда видел меня, и называл не иначе как Танцующая леди.

— Смотри-ка, Маримар вся расфуфыренная, — усмехнулся тот из них, что был повыше. Я хотела было пройти мимо. Каждый день я выслушивала с десяток разнообразных насмешек и уже научилась не обращать на них внимания.

— Лучше к ней не лезть. Она протеже Роаха, — другой толкнул друга в бок.

Маги, аристократы, снобы. Высокий сделал ко мне шаг:

— Нет, она с тем дикарем из племени тиурь, который экзамены сдает будто орехи щелкает. Я видел, как он недавно лез к ней в комнату.

— Нет, она с Романом из Золотой Долины — я сам слышал, как они на перерыве уединиться договаривались. А еще говорят, он у нее каждую ночь проводит.

Я хотела пойти дальше. Но они не прекращали своих упражнений в остротах.

— Так чего ожидать, она ж из школы Танцующих леди — пожал плечами один из студентов. Они переглянулись и шагнули ко мне.

— А что, может, и нас ублажишь? Мы заплатим, — один из них схватил меня за руку и потянул к себе.

И в этот момент я вышла из себя. Океан, который удалось успокоить с большим трудом, снова пришел в волнение.

— Идите и ублажайте друг друга! А ко мне не лезьте! — прокричала я парням со злостью и обидой в голосе. Сколько бы я ни билась, сколько бы ни пыталась доказать, что я им равна, они все равно будут видеть перед собой только Танцующую леди.

Юноши вдруг отпустили меня, затем переглянулись и расцвели в улыбках, потом взялись за руки и отправились куда-то в сторону конюшен. Вот придурки…

Могла ли я представить год назад, что меня пригласит на ужин наследный принц? Да не одну, а с моим женихом — Роахом из клана Ледяного Ветра. И вот я сижу по правую руку от него, сильнейшего мага королевства, а Теренис-младший поднимает тост за наше благополучие. Граф же смотрит на меня с обожанием во взгляде. За столом также присутствовала Киара, она куталась в шаль, словно ее знобило. Граф тоже казался немного изможденным.

Принц жил довольно скромно. Его комнаты во дворце соединялись короткими коридорами, в которых росли зеленые растения с толстыми темными листьями. Приглядевшись, я поняла — у него повсюду рос бощник! Принц намеренно окружил себя этим растением, чтобы выработать иммунитет к его яду. Или же опасался врагов со способностями.

В каждой из комнат находилось по искусственному водоему. В одном плавали крупные золотые рыбы, другой походил на водопад. Комната, в которой мы сидели, была просторной, в ней стоял широкий деревянный стол, а на стенах висели картины, на которых было изображено бушующее море.

Нам подали красную рыбу, она считалась дорогим и очень изысканным деликатесом, который достать было куда сложнее, чем шоколад. Я рыбу терпеть не могла, но эта была восхитительна, не заметив, как я опустошила всю тарелку. Мы пили белое вино. Киара, присутствующая на ужине, выглядела мрачнее тучи. Она была бледна и неохотно ковыряла рыбу. Граф тоже особенным аппетитом не отличался. Я забрала его порцию — не пропадать же такому изумительному блюду. Поглядев на меня, принц утащил порцию Киары.

— Я еще и Тавра позвал, но он сообщил, что придет только к десерту, — сказал он, с аппетитом поглощая ужин.

Не понять мне было отношений в королевской семье. И Теренис и Тавр прекрасно общались с Киарой, устраивали семейные ужины, хотя, если верить наследному принцу и графу, Тавр постоянно пытался его убить.

— Вы не будете? — спросила я Роаха и Киару, когда нам принесли фрукты — сладкую оранжевую хурму и изумительные груши.

— Нет, из-за такого количества бощника мы, маги, чувствуем себя не очень хорошо, — пояснила Киара. Она была уже нежно-зеленого цвета, граф держался лучше, но было заметно, что даже без непосредственного физического контакта нахождение в комнате, полной бощника, причиняет ему множество неудобств.

— А у меня иммунитет, — гордо сказал Теренис и впился зубами в грушу. Как и всегда, я видела на его лице только глаза. Но приметила также, что он явно перестал бриться, чтобы отрастить бородку. Мне никогда не нравились бородатые мужчины, но Теренису должно было пойти. Так он казался старше и внушительнее.

— Вам пойдет борода, — сказала я принцу. Тот улыбнулся, ему польстил комплимент.

— Если вы не возражаете, дамы, мы должны обсудить с графом дела. Тетушка, — сказал Теренис-младший с усмешкой, — возможно, вам стоит прилечь?

— Ты прав, мой дорогой племянник, я действительно чувствую себя совсем неважно — улыбнулась Киара. А ведь действительно, Киара приходилась Теренису теткой. Она поднялась и поплыла к выходу из покоев принца, я пошла за ней. Того и гляди рухнет.

— Что-то случилось? — спросила я ее, едва мы покинули покои принцца.

Киара взглянула на меня покрасневшими глазами:

— Ох… Сегодня утром ко мне пришли Римус и Ромус, — она поджала губы.

— Они признались?

Киара кивнула. Мы петляли по коридорам дворца, направляясь в ее гостевую спальню. Здесь было не меньше сотни комнат. Незаконнорожденная дочь короля же, напротив, прекрасно ориентировалась. Она вошла в спальню, отделанную в зеленых и красных тонах, словно созданную специально для нее.

— Они предложили мне… Ох, Маримар, это скандал! Они предложили мне выйти за них замуж! За обоих, — она закрыла лицо руками. Обессиленная, опустилась на кровать. Красивые рыжие волосы разметались по алому покрывалу.

— Ну и что? — искренне поинтересовалась я. Киара, уже пустившая одинокую слезинку, вдруг оперлась на локти и непонимающе уставилась на меня. Я же продолжила: — Они вас любят. Это несомненно. А вы их любите?

— Как одного человека. Я люблю пылкость Римуса и нежность Ромуса, я люблю их слова, их жесты. Но их двое, а я одна!

— Ну и что? — снова повторила я. — Мужчины заводят себе нескольких жен со времен появления королевства, — сказала ей я. — Почему же женщине нельзя сотворить нечто аналогичное?

— То есть ты мне предлагаешь принять их предложение?

— Я ничего не предлагаю и не навязываю, — сказала я Киаре, — но я хочу, чтобы ты знала, что я тебя никогда не осужу, потому как знаю своих братьев. Да и к тому же, — сказала я ей, — ты единственная дочь короля! Если кому-то можно все, так это тебе.

Киара вдруг просветлела, в ее зеленых глазах заиграли озорные искорки. Как и любой другой женщине, ей не шли слезы, а вот улыбка очень.

— Ты права, Маримар! — Видимо, ее дурное самочувствие, вызванное ядом бощника, понемногу проходило. А может, она уже строила планы, как пойдет к алтарю под руку с моими братьями. Мне было плевать, главное, чтобы они были счастливы. — Я могу стать настоящей революционеркой!

— Вот видишь, у всего есть светлая сторона. Отдыхай, а я вернусь на ужин. Принц обещал белый шоколад с орехами. — Я уже предвкушала, как съем большую часть плитки, когда слова Киары заставили меня замереть на месте.

— Теренис, дурачок, загонит нас всех в гроб со своей мнительностью.

— Что ты имеешь в виду? — резко развернувшись в дверном проеме, спросила я.

— Он вечно ищет вокруг каких-то врагов, — женщина достала зеркальце и увлеченно рассматривала свои губы. — Увешивается амулетами, превратил собственные покои в крепость. Любое свое недомогание приписывает загадочным врагам, — она послала своему отражению воздушный поцелуй.

— Может быть, у него действительно есть враги.

— Его единственный враг — это он сам. Отец настолько разочарован внуком, что написал завещание, в котором говорится, что после его смерти трон перейдет Тавру.

— Но Тавр же маг воздуха…

— Ну и что? — спросила она с той же интонацией, что и до этого я ее. — Теренис останется символом государства. Сможет сколько ему угодно прятаться в своих покоях, а Тавр выступит регентом и возьмет бразды правления в свои руки. Людям достаточно будет его увидеть, чтобы пасть на колени, а знать уже выступает за Тавра. Разве что Роах до сих пор верит в бредни Терениса, — из ее горла вырвался смешок.

Оставив красавицу наедине со своими мыслями, я вышла в коридор. Направо, налево, снова направо — я шла по коридорам, рассматривая лепнину, а спустя пять минут поняла, что заблудилась. Черт, а я было решила, что запомнила повороты.

— Эй! — крикнула я. — Кто-нибудь!

Ответом была тишина. Где слуги, когда они так нужны? Я оказалась в незнакомом мне коридоре, без окон, без солнечного света. Ощущение было очень жуткое, словно я внезапно попала в ночной кошмар. Казалось, где-то за мраморными, словно светящимися в темноте статуями притаилось чудовище. Коридор оканчивался дверью из красного дерева. Уверенная в том, что за ней выход из этого странного помещения, я потянула ее на себя и столкнулась нос к носу с Тавром. Принц, выходивший из комнаты, поспешно затворил за собой дверь.

— Что вы здесь делаете, Мари? — безупречные брови поползли вверх, принц был удивлен, но взял меня за руку и повел прочь по длинному темному коридору.

— Провожала Киару и заблудилась, — ответила я. — А что это за место?

— Не важно, — уклончиво ответил Тавр. Я же решила, что обязательно наведаюсь сюда, как только представится возможность. — Я рад, что вы также присутствуете на сегодняшнем ужине. Не люблю оставаться с племянником наедине.

— Отчего? — спросила я.

В лучистых глазах Тавра промелькнула тень:

— Он почему-то решил, что я пытаюсь его убить. Даже на День листопада не явился. Отравился луковым супом и, невзирая на заверения лекарей, обвинил в меня в попытке убийства. — Тавр уверенно вел меня в покои принца. Его ладонь была теплой и сухой, не обжигающей, как ладонь Ану, и не ледяной, как у графа.

— А вы не пытаетесь? — спросила я, чувствуя, как в моем голосе просыпается сила. То ли причина была в том, что меня очень напугал темный коридор, то ли в том, что принц вызывал во мне еще больше опасений, чем все на свете чудовища, но океан, что жил внутри меня, вдруг пришел в движение.

Тавр склонился ко мне, от него пахло медом и корицей, на идеальной коже не видно ни единого изъяна. Принц был столь красив, что от его красоты щемило сердце, хотелось рыдать и смеяться одновременно. И я знала, что не только у меня возникают подобные эмоции.

— Я хочу получить трон, Маримар. И я не скрываю своего желания. Но есть законные способы это сделать, без убийств и чужих страданий.

Он вдруг оказался очень близко ко мне, пальцем провел по моей шее, коснулся подбородка.

— Какие же у тебя красивые глаза, — сказал он. И, прежде чем я смогла оттолкнуть его, он приблизился. Мед его взгляда словно поглотил меня, я не могла выбраться из этой сладкой патоки, замершая, обездвиженная.

— Помолвка с графом консумирована? — спросил он меня вдруг, глядя мне в глаза.

— Нет, — ответила я, не задумавшись, что могут повлечь за собой эти слова.

— То есть ты девственница, — губы Тавра растянулись в улыбке. Я испугалась, что он начнет меня трогать, или попытается поцеловать, или еще чего хуже, но он вдруг отстранился. Когда зрительный контакт прервался, я поняла, что снова могу пошевелиться.

— Извини, — он подал мне руку, и мы пошли к покоям Терениса-младшего.

— Как вы это сделали? — я имела в виду, как он смог заставить меня замереть, словно кролика перед удавом. Я думала, только магам воды подобное под силу.

— Секрет, Маримар. Скажу лишь, что у меня есть силы, о которых лучше никому не знать. Как моя подруга, пообещай никому не рассказывать.

Он выжидательно уставился на меня. А я кивнула, понимая, что даже попытайся я рассказать — мне никто не поверит. То, что применил принц, было очень похоже на ведовство. Но ведьм в королевстве истребили еще сотни лет назад. Существовала только стихийная магия, и ею владели лишь представители аристократии.

Десерт мы уплетали втроем: размазывая вокруг шоколад — мы с Теренисом, и Тавр, который даже ел красиво. Граф безэмоционально уставился на картину, на которой были изображены бушующее море и замок, словно утопающий в волнах.

— Маримар, дорогая, ты знаешь, что за замок изображен на этой картине? — спросил он, наклонившись ко мне.

Я покачала головой. Тавр, беседующий с племянником о парусных кораблях, вдруг замолчал и обратил на нас взгляд светло-карих глаз. Граф собственнически сжал мою ладонь, они с принцем демонстративно не обращали друг на друга внимания.

— Это Черный замок, — сказал Тавр. Они с графом переглянулись. Роах так сжал мою ладонь, что едва пальцы не переломал. Высвободившись из его захвата, я подошла к картине.

На ней был изображен мой замок! Ах вот он какой… В три этажа и башня, возвышающаяся еще на два. Стоящий на самом краю обрыва. И действительно черный и очень мрачный. На стенах сидели каменные горгульи и злобно глядели вдаль.

— Замок раньше использовался, чтобы оборонять государство от пиратов. Но со временем в нем отпала необходимость. Сейчас я прорабатываю проект, по которому рядом будет базироваться часть флота, деревни оживут, наладится торговля. И все это будет твоим, — граф подошел ко мне, положил ладонь на плечо.

— Нашим, — сказала я. Его ладонь снова была холодной. Но после моих слов потеплела. В последнее время я всерьез начала раздумывать о том, чтобы по-настоящему выйти за графа замуж после окончания академии. Но тогда нужно будет рассказать ему правду.

Я оттягивала этот момент, но мне нужна была помощь, и только граф мог мне ее предоставить. Я взглянула на графа с нежностью, пусть он был холоден и иногда груб, но он никогда не бросал меня в беде.

Раздалось деликатное покашливание. Теренис наполнил бокалы сладким вином:

— На правах хозяина сегодняшнего мероприятия я хочу провозгласить тост: я бы хотел поднять бокал за своего дорогого дядю.

Тавр был удивлен не меньше нашего. Он улыбнулся, взял свою чашу, украшенную рубинами.

— И за то, чтобы все его мечты и начинания увенчались успехом! За тебя, Тавр! — Мы осушили бокалы. Тавр выпил свое вино залпом. Я пригубила, Роах демонстративно отставил в сторону.

— Спасибо! — сказал Тавр. — Если честно, даже то, что ты позвал меня сегодня, стало для меня приятным сюрпризом. Возможно, в наших семейных отношениях начинается новый пово…

Вдруг мужчина затрясся, из его рта пошла пена. Тавр рухнул на ковер и забился в конвульсиях. Теренис бросился к дяде, Роах замер на месте.

Не понимая, что происходит, я подлетела к принцу. Мага земли не было рядом, я попыталась вызвать у Тавра рвоту, но было слишком поздно.

— Зови на помощь! — прокричала я Роаху, но граф не шелохнулся. Он лишь смотрел на бьющееся в судорогах тело Тавра, выжидательно, жестоко, как смотрят злые мальчишки на трепыхающегося жука без лапок. Вспомнив о том, что на моих пальцах есть могущественные артефакты, я активировала кольцо. Магия земли потекла в тело Тавра, и, уже почти бездыханный, он вдруг жадно втянул воздух. Теренис отполз в сторону, он с ужасом переводил взгляд с Тавра на графа.

Я держала голову принца и гладила его по золотистым волосам, в ужасе от того, что только что едва не произошло. В глазах моих стояли слезы, впервые кто-то чуть не умер у меня на руках. Роах наконец-то очухался и позвал придворного лекаря. Седобородый старик был на месте уже спустя пять минут.

Запыхавшийся, он вначале осмотрел Тавра. Его состояние оказалось удовлетворительным. Сколько бы яда ни было в вине, его количества оказалось недостаточно, чтобы убить принца. Магия, заключенная в моем кольце, также помогла ему. Тавр распахнул глаза, его голова все еще покоилась на моих коленях.

— Спасибо, — прошептал он слабым голосом.

Затем лекарь оказался возле Терениса. Юноша походил на загнанную лошадь, он смотрел на мир выпяченными от ужаса глазами. По его реакции я поняла, что он не имеет никакого отношения к приступу Тавра.

— Ему стало плохо после того, как он выпил вино, — сказала я старику. Меня била мелкая дрожь, но, как всегда в тяжелых ситуациях, я начинала соображать необыкновенно ясно, а речь моя звучала спокойно и убедительно. Лекарь понюхал наши бокалы, осмотрел бутылку.

— Вино отравлено, — изрек он скрипучим старческим голосом.

Тавр вдруг поднялся на локтях, обеспокоенно спросил меня:

— Маримар, ты пила вино?

— Нет, — солгала я, уверенная, что никто не видел, как я сделала глоток. Не говорить же, что на меня не подействовал яд, поскольку я маг воды. Роах вина также не пил.

— Теренис, откуда у тебя эта бутылка? — строго спросил граф принца.

Тот начал отходить от шока, поднялся. Да уж, не выйдет из него короля, если он так будет реагировать на любую острую ситуацию. Трусливый, как заяц, а все храбрился, по подворотням шастал.

— Из королевских погребов. Я всегда беру это вино на ужин.

— Но мага воды почти бессмысленно травить, — начала рассуждать вслух я, волосы принца были мягки как шелк, я неосознанно продолжала гладить его по голове. — Роах, ты бы выпил вино, если бы тост не был в честь Тавра?

— Да, — сказал граф, уже понимая, к чему я клоню. — А вот Тавра на ужине никто не ожидал увидеть…

— Я пригласил дядю в последнюю минуту, — сказал Теренис.

— Значит, покушение было совершено с целью убить меня… — граф усмехнулся. Он смотрел на Тавра, уютно устроившегося у меня на коленях. Принц попивал водичку с газом, принесенную слугами, и не думал менять местоположение. Лекарь забрал вино для последующей экспертизы. Теренис ушел в спальню и затворил за собой двери.

— Похоже на то, — сказала я. Мне нужно было еще подумать над сложившейся ситуацией в одиночестве. Я вряд ли когда-нибудь смогу забыть взгляд, с которым граф смотрел на предположительно умирающего принца. У меня была и иная версия попадания яда в вино. Граф намеренно пытался отравить Тавра. Конечно, эту свою мысль я озвучить не смела, не подвергнув Роаха смертельной опасности. Отравление принца — это измена короне, и наказание за это одно — смертная казнь.

Граф подошел к нам и зло оглядел принца:

— Тавр, будь добр, отлипни от моей невесты, или я не сдержусь и добью тебя.

Тавр поднялся и протянул мне руку. Я хотела взять его теплую ладонь, но граф, рывком поднял меня на ноги:

— Всего доброго.

Роах буквально вытолкал меня за пределы покоев Терениса, не дав даже попрощаться с Тавром, глядящим мне вслед с благодарностью.