ГЛАВА 17

— Роах, скажите правду, — я взяла графа за руку, — вы отравили вино?

Граф, сосредоточенно рассматривающий небесную синеву, наконец обратил на меня внимание.

— Ты думаешь, что я мог отравить Тавра намеренно? — граф так сильно сжал зубы, что на его щеках заиграли желваки.

— Я видела вашу реакцию, когда он упал.

Из моей памяти не выходил образ Роаха, презрительно уставившегося на принца.

— Я ненавижу Тавра, — сказал он сквозь зубы. — И если раньше эмоции мои сковывало проклятье элементаля воздуха, то теперь я испытываю каждую в полной мере.

— Расскажите мне почему?

— Котенок, мое прошлое — это мое прошлое. Мои чувства небезосновательны, но я не буду посвящать тебя в причины моей ненависти к Тавру. Склоки — занятие, недостойное мужчины. Скажу лишь, что государство он получит, только если переступит через мой холодный труп.

Лошадь шла медленно, я знала, что если она будет идти в таком темпе, то мы окажемся у стен академии не ранее чем через сорок минут. Граф, с печалью во взгляде изучавший мое лицо, спросил:

— Почему ты задала этот вопрос только сейчас?

— Вы о том, что я не озвучила свои подозрения в присутствии принцев?

— Да. Это был бы смертный приговор для меня. А в случае моей смерти ты освобождаешься от Кровавого договора. Будешь учиться в академии, избежишь дворцовых интриг. Замок теперь твой, и ты богатая невеста.

— Но я не хочу, чтобы вы умерли! — воскликнула я, понимая, что голос мой звучит, как у ребенка.

Роах, задумчивый, мрачный, как и окружающий нас пейзаж, погладил меня по щеке:

— Маримар, а я не хотел всего этого для тебя. Больше всего я бы хотел отвести тебя в свое родовое поместье и целовать с ног до головы.

Я покраснела до кончиков ушей. Вдали раздался звук грома и сверкнула молния. Пошел сильный дождь. Граф, выглянул в окно, безэмоционально глядел на крупные капли. Затем посмотрел мне в глаза и, словно набравшись решимости, сказал:

— Запомни мои слова. Не будь со мной откровенна. Думай, прежде чем сообщить какую-то важную информацию даже мне. Это может тебя уберечь.

Он поцеловал мои пальцы и сделал вид, что уснул. Я же знала, что Роах не спал, его веки беспокойно вздрагивали в такт каплям, ударявшим по крыше кареты.

— Что значит — собрались жениться?! На ком?! — мама была в гневе, от ее крика мебель ходила ходуном. Римус с Ромусом в одинаковых костюмах сидели перед ней на обитом новой тканью диване. Мама основательно занялась благоустройством дома на деньги, полученные за аренду замка. Я же оказалась в доме, поскольку получила письмо от Киары: «Милая, умоляю, поддержите нас. Завтра мы сообщим обо всем вашей семье».

Что мне оставалось, в назначенное время я вошла в гостиную, чтобы застать разгар скандала. Сама Киара сжалась между братьями. Крошечная на их фоне. Один держал женщину за правую руку, другой за левую. Отец, также присутствующий на представлении невесты, держался за голову и приговаривал: «Позор. Какой позор».

— Мы решили, матушка, отец, — проговорил Римус.

— И ничто не сможет изменить нашего решения, — поддержал брата Ромус.

Они глядели на Киару с обожанием. Рыжеволосая красавица нежилась в их взглядах, она сегодня казалась мне еще прекрасней. Любимые женщины всегда красивей.

— Маримар, как я рада, что ты здесь, — произнесла мама, надеясь в моем лице обрести поддержку.

— Спасибо, что пришла, дорогая, — сказала Киара почти одновременно с ней.

— Ты знала о недостойном поведении своих братьев? — отец все понял. Он спросил тихо, посмотрел на меня печальными темными глазами. Его переносицу избороздили морщины.

— Что недостойного ты видишь в любви, папа? — спросила я его.

— Они решили жениться вдвоем на одной женщине, — парировал отец. Для него аморальность подобного поступка была очевидна.

— Это не запрещено законом, — робко попыталась вставить слово Киара.

— Помолчите! — мама прикрикнула на женщину, отчего тяжелый стул, на который я собиралась присесть, опрокинулся. Братья отреагировали незамедлительно. Они встали и загородили собой Киару.

— Мама, папа, я понимаю, что сейчас вам кажется, что происходит что-то ужасное. Но… — робко попыталась объяснить я, но мама перебила меня.

— Вы должны были держать свои недостойные привычки в секрете. Вы же решили выставить их напоказ, — мама сложила руки на груди.

Она знала! Она знала, что Римус и Ромус делятся буквально всем, но она не попыталась разобраться в этом ранее и не попыталась ничего изменить. Хотя, с другой стороны, чего еще ожидать. В аристократических семьях царило множество пороков. Мужеложство, различные жестокие игры молодых аристократов и пороки, которые даже описывать страшно. Но в свете на такие вещи было принято смотреть с широко закрытыми глазами, называя это чудачествами. Но стоило кому-то неправильно подать даме платок, из этого мог вырасти настоящий скандал.

— Мама, — снова попыталась вступиться я, — в этом нет ничего недостойного! Они хотят жениться, мужчинам испокон веков позволено брать по две жены, почему же…

— Вы не получите ни копейки из семейного состояния, — сказал отец, молчавший до этого. — Больше вы мне не сыновья.

Он, сгорбившись, вышел из комнаты. Все стояли как громом пораженные. Не то чтобы Киаре было какое-то дело до денег нашей семьи, по сравнению с ее деньгами — это были копейки. Нас ошеломила реакция папы. Он всегда был самым спокойным членом нашей семьи. Он терпел мотовство, азартные игры, но этого поступка, на мой взгляд единственного правильного поступка моих братьев, папа не вынес. Братья замерли, они глядели на отца так, будто впервые его видели.

Я бросилась за ним в кабинет:

— Папа, возьми свои слова обратно, пока не слишком поздно!

— Маримар, не разочаровывай меня. Сегодня и так не самый приятный день, — папа начал сосредоточенно перебирать бумаги. А я искренне не могла понять, почему он так отреагировал.

— Папа, скажи, пожалуйста, отчего ты так реагируешь? Киара — прекрасная женщина. Она красива, умна, она дочь короля, черт возьми, она богата! — для меня это не имело никакого значения, но я знала, что это могло быть важным для родителей.

— Не в деньгах дело! Мари, это нарушение всех традиций, как они будут заключать брак в храме Четырех Стихий? Это позор.

С первого этажа раздавались стенания мамы. Она кричала, не давая никому вставить и слова.

А я начала выходить из себя:

— Значит, выдавать замуж в храме Четырех Стихий юную девушку за старика — это нормально? Значит, разлучать любимых ради выгодных браков — это нормально? Значит, продать единственную дочь за паршивые пятьсот золотых (да-да, я видела сумму, которую заплатил Роах за меня в конце лета) — это нормально? А когда желают пожениться любящие сердца — пусть их три — это позор? — под конец фразы мой голос сорвался на крик, и я могла посоперничать с матушкой. Она даже замолкла на первом этаже, удивленная тем, что ее кто-то смог переорать.

— О чем ты? — спросил папа.

— А о том, что у вас с мамой извращенные представления о том, что такое правильно. Правильно — это когда твой ребенок счастлив, а не когда соседи могут обсуждать, какая вы примерная семья.

— Репутация — это все…

— И поэтому вы отдали меня в школу Танцующих леди? — спросила я отца, за окном средь бела дня блеснула молния и раздался удар грома. — Тебе легко навязывать свое мнение, папа, сам-то женился на любимой женщине!

— Мари, моя семья была против, когда я решил жениться на твоей маме… Но я настоял, — начал оправдываться он.

— Вот тогда дай братьям право настаивать. А я их поддержу! — и, хлопнув дверью, я вышла из его кабинета. Мои родители — мерзкие снобы.

— Римус, Ромус, Киара! — громко крикнула я, понимая, что теперь неделю шептать буду. — Поехали — отметим вашу помолвку.

Братья пожали плечами. Киара не шелохнулась, с королевским достоинством она подошла к маме:

— Как жаль, что вы так отреагировали. Моей свекрови были бы открыты двери всех домов и салонов. А свекор мог бы с легкостью получить должность при дворе. — Она притворно вздохнула.

Возможности Киары были почти безграничны, не осознавая этого, мои братья вытянули счастливый билет. Мы оставили маму, растерянно хлопавшую ресницами. Держу пари, уже этим вечером она направит Киаре письмо, в котором, страницах эдак на пяти, опишет грани радости, с которой она принимает свою невестку.

Занятия в академии изматывали меня так, что после того, как я заканчивала с домашним заданием, я падала на кровать и мгновенно засыпала.

Граф снова пропал, до этого устроив веселую жизнь всем, начав наконец выполнять свои обязанности ректора. Он уволил нашу преподавательницу по языкам. Явившись как-то на занятие и увидев, что нас обучают студенты, граф взбесился и вызвал ее на ковер. Оказывается, женщины, чьего имени я даже не запомнила, поскольку она появлялась только тогда, когда принимала зачеты, две недели не было в академии. Она уехала куда-то по семейным делам. Ее вещи буквально вылетели из академии в тот же день. Вместо нее Роах нанял специалиста по восточным языкам. Он рассказывал нам о корнях, дифтонгах, родственных звуках. Я скучала по урокам с Ану, но так изучение шло гораздо быстрее и действенней. Еще одного преподавателя граф поймал на взяточничестве, он уволил его с позором, но повысил зарплату всем остальным. В академии появились потоковые лекции по истории вооружения, нас стали обучать построению, управлению войсками. Тот же Эльдар, и так отличающийся усердием, теперь гонял нас на стадионе до обмороков. Мы отрабатывали навыки работы в команде. Эльдар разбил нас на группы по десять человек.

— Личинки, один в поле не воин. Теперь на моих занятиях вы должны работать как единый организм.

Я оказалась в команде с девятью почти незнакомыми мне магами. Мы недоверчиво оглядывали друг друга, понимая, что Эльдар намеренно создавал команды так, чтобы друзей в них не было.

По вечерам ко мне все так же приходил Фири, он рассказывал о поведении при дворе, делился сплетнями. Он был единственной моей радостью в череде бесконечных тренировок, уроков и нападок от Ниньо. Конечно, и Фири приходил не просто так пить чай, он учил меня, как говорить, как двигаться, как обращаться с королевскими фрейлинами:

— При дворе говорят, что в вас без памяти влюбился принц, — сказал он и выжидающе на меня уставился, этот старый лис явно собирал сплетни не только для меня. Интересно, для кого еще.

Я парировала:

— Лгут, — отхлебнула чай, — мы едва ли пару раз виделись.

— А мне кажется нет, — сказал он мне в ответ. — Тавр отказался от пары своих постоянных любовниц после случившегося. Он стал отлучаться под покровом тьмы, а куда — неизвестно.

Фири поглядел на меня столь многозначительно, что я фыркнула:

— Куда бы ни отлучался Тавр, здесь он не появляется. Или вы думаете, что он придет в дом Роаха приставать к его невесте?

— Вы правы, моя дорогая. Держите локоток повыше и не стучите ложкой о края чашки, когда пьете чай, — Фиримар никогда не переставал меня обучать и был весьма усерден в стремлении угодить графу.

Вместе с тем каждый день на пороге домика ректора появлялись разные сладости, необыкновенные сорта чая и кофе. Все сопровождалось запиской: «Моему дорогому другу, Тавр». Принц буквально атаковал меня своей благодарностью, а я не знала, как сделать так, чтобы он поумерил пыл. Спустя некоторое время я уже начала сильно скучать по графу. Рядом с ним я чувствовала себя защищенной. Ноябрь подходил к концу, а значит, скоро дожди сменятся снежными бурями. Меня это радовало. Возможно, так будет легче скрываться.

Киара с братьями отложили свадьбу до января. Они решили пожениться тайно и только потом огласить эту новость в обществе. В храм Четырех Стихий были приглашены лишь я, граф и мама невесты. Братьев и сестер по линии матери у Киары не было, Тавр тоже оказался моралистом и отказался от приглашения. На мой вопрос, как ее мать отреагировала на подобную новость, Киара сказала, что она вначале покричала и поохала, как и любая мать, но приняла ее решение.

На занятия магией воды у меня просто не оставалось времени.

После ухода Фири, я, как обычно, свернулась калачиком под одеялом и задремала, но была разбужена настойчивым стуком. Широко зевая, я отворила дверь. Я так привыкла к незваным визитерам, что даже не поинтересовалась, кто за ней находится.

— Маримар, мне нужна твоя помощь. Наир пропал, — расстроенный Ану стоял на пороге домика ректора. Он говорил очень тихо, словно его голос сорвался. На лице было выражение глубокого страдания, волосы растрепались.

— Ану, три часа ночи, — проворчала я. — Может быть, завтра поищем?

Больше всего на свете мне хотелось забраться обратно в постель. Но Ану глядел на меня как побитый пес:

— Маримар, мне больше некого попросить. И Наирчик никого, кроме тебя, не знает, а вдруг его кто-нибудь обидит?

— Подожди пять минут, я оденусь.

Вздохнув, я вернулась в комнату. Надев верхнюю одежду прямо на ночную рубашку и прихватив на всякий случай кинжалы, я выбежала к Ану. Тот все так же переминался с ноги на ногу, будто Наир был ни много ни мало его ребенком.

— Когда ты обнаружил пропажу? — спросила я Ану.

— Я проснулся сегодня ночью, а его не было рядом. Он всегда спит со мной. Потом я обыскал комнату, Наир пропал. Он, должно быть, вылез в окно. А вдруг он упал, у него же крылышки еще такие маленькие… — эта курица-наседка, в ком я с трудом узнавала мощного мага огня, бежал к мужскому общежитию, я с трудом поспевала за ним.

Было очень холодно, и я зябко куталась в старый шарф, который догадалась прихватить с собой. Ану же был одет только в штаны свободного кроя, я даже не удивилась отсутствию на нем рубашки. От кожи его исходил легкий пар, когда он подбежал к торцу общежития.

— Наир! — кричал он. — Наир!

— Заткнись, чокнутый людоед! — послышалось откуда-то со второго этажа — заспанное лицо одного из студентов мелькнуло в окне. Еще в нескольких комнатах зажегся свет.

— Ану, может, будем искать его потише? — спросила я. — Если мы перебудим пол-академии, того факта, что ты прячешь у себя в комнате дракона, не утаить.

— Ты права, Мари, я иду направо, ты налево. Обойдем общежитие по кругу и двинемся дальше, договорились?

Я кивнула в ответ. Ану щелкнул пальцами, и около меня появился воздушный огонек.

— Чтобы ты не споткнулась, все-таки темно, — пояснил он.

Шагая вокруг мужского общежития, я думала, в какой момент моя жизнь превратилась в череду неконтролируемых событий. Раньше все было определенным, пусть мой жизненный путь и не был устлан розами. Однако в последнее время я даже не могла предсказать, что ждет меня на следующий день. Огонек, двигающийся рядом со мной, вполне сносно освещал дорогу, трава совсем пожухла, опавшая листва темнела и превращалась в перегной. Скоро выпадет снег и накроет землю словно одеялом. Внезапно перед моими глазами с неимоверной скоростью промелькнуло что-то темное.

— Наир, — позвала я. Животное сверкнуло в темноте желтыми глазами и припустило в противоположную сторону от общежития. — Наир! — крикнула я громче. — Это я, Маримар, иди сюда…

Но неясная тень уже умчалась в кусты. И с чего Ану решил, что животное от меня не сбежит?

— Я его упустила, — пожаловалась я магу, когда мы снова встретились.

— Он цел? Где ты его видела?

— Я почти ничего не рассмотрела. — Я махнула рукой приблизительно в том направлении, куда побежал дракон, и Ану стремглав кинулся за ним, призывно свистя.

Оказавшись на перекрестке, мы огляделись, я понятия не имела, куда мог подеваться дракон, он же маленький такой…

— Ты тоже это слышишь? — спросил меня Ану.

Со стороны конюшен раздались громкое ржание и визг такой, словно лошадей живьем резали. Мы побежали в деревянное здание. Там царил хаос, все вокруг было забрызгано кровью, лошади бились в загонах с выпученными от ужаса глазами. В центре всего этого безобразия находилось огромное чудище, доедающее чью-то лошадь, нервно вздрагивающую в предсмертной агонии.

— Ма пита! — воскликнул Ану и бросился к дракону. Благодаря его урокам, я знала, что это переводится как «мой маленький». Ничего себе маленький! Всего за месяц Наир увеличился в размерах втрое. Он вытянулся, его крылья развились и теперь достигали трех метров в размахе. На его хвосте появились колючки, а симпатичная черная мордочка вытянулась и заострилась. Судя по всему, и силы у этой животины было немало, разорвать лошадь почти пополам не могло ни одно известное мне животное. Где тот умильный дракончик, который лежал у меня на груди, замещая холод огнем? Дракон поднял морду от живота лошади, взгляд его сосредоточился на нас с Ану, он разогнался, бросился на хозяина…

Чтобы быть пойманным на ручки и заурчать.

— Ты напугал папочку! Так напугал папочку! — Ану с трудом держал это чудище, а оно поставило лапы ему на плечи и тыкалось грязной мордой в лицо. Переведя на меня взгляд, Наир вначале тихо зарычал, но потом признал меня и вдруг снова стал похож на малыша, которого маг огня принес с месяц назад, он даже завилял шипастым хвостом.

— Это Маримар, да. Мари, погладь его, а то он начал тебя забывать.

Я подошла и неуверенно положила руку на голову дракона. Ану был столь счастлив, обнаружив питомца, что мой вопрос звучал несколько неуместно, но кто-то же должен был быть рациональным:

— Ану, твоя зверушка только что задрала лошадь. Ты не сможешь держать его существование в тайне.

Маг опустил дракона на пол. Лошади все еще ржали и били копытами.

— Я знаю. Но обычно они так быстро не растут. Наиру всего месяц, а он уже размером со взрослого.

Предвосхищая мой следующий вопрос, маг сказал:

— Они до пяти лет растут.

Рот мой открылся сам собой.

— И как ты собираешься его прятать еще почти три года?

— Не собираюсь, — был ответ. — Я попросился сдать все экзамены экстерном и выпуститься из академии уже этой весной. Такое никогда не практиковалось, но ректор подписал документы и будто обрадовался такому исходу.

Ану усмехнулся, а мне вдруг стало как-то грустно. Я не сомневалась в том, что он сможет справиться с любыми экзаменами, потому что Ану был лучшим, лучшим во всем. Маг огня цокнул языком, и Наир, схватив зубами тушу лошади и отталкиваясь задними лапами, потащил ее к выходу из конюшни.

— Что он делает?

— Он спрячет лошадь и доест ее потом. Я действительно слишком долго держал его взаперти, а Наиру необходимо охотиться.

Взгляд Ану, хищный, как и у его питомца, заставил меня вздрогнуть. Маг оглядел следы недавней борьбы, взял ведро. Я молча схватилась за тряпки, если дракона обнаружат, скорее всего, его просто убьют, а мне его было жалко. Убирался Ану сосредоточенно. Собрав измазанную кровью солому и сломанные доски, он сжег их, затем затер следы когтей на стене. Я тщательно вымыла полы и успокоила лошадей. Рыську я решила перевести к родителям, иначе Наир и ее съест. Моя кобыла была единственной, которая не подняла шум и даже не била копытами — никакого чувства самосохранения.

— Может быть, ты все-таки останешься в академии, а Наира перевезешь к маме? — робко поинтересовалась я, когда уборка была завершена, а на востоке забрезжил рассвет.

— Я проведу здесь достаточно времени, чтобы узнать все, что мне нужно. Благодаря Наиру и образованию, полученному здесь, я смогу стать правителем племени тиурь, а затем объединю и остальные племена на Востоке и стану королем. Мое предложение выйти за меня все еще остается в силе, — произнес он, будто оказывая мне великую честь. Ану уже считал себя королем. — Спасибо тебе, Маримар. Ты единственный человек, которому я могу полностью довериться.

Более Ану не говорил ничего. Он осторожно приблизился ко мне и поцеловал в губы. Поцелуй был короткий, очень теплый, Ану ничего мне не навязывал, он предлагал. Не почувствовав ответа — а я была слишком грязной и уставшей для любой романтики — Ану подозвал дракона и отправился обратно в общежитие.

Я же поплелась к домику ректора, надеясь если не поспать, то хотя бы принять ванну перед очередным днем, полным событий и неизвестности.

Наполнив ванну, я улеглась в теплую воду и мгновенно выключилась. Проснулась я оттого, что начала замерзать, открыла глаза и огляделась вокруг. Я лежала под толщей воды, и только магия не давала мне захлебнуться.

Я чувствовала себя отдохнувшей и посвежевшей. Поглядев на часы, обнаружила, что проспала тренировку Эльдара и завтрак, но, поскольку мои показатели и так были одними из лучших, я решила, что ничего от этого не изменится. Выглянув из окна, я обнаружила, что за время моего сна выпал первый снег. Он ровным слоем покрывал поле и оседал на тонкой кромке льда у озера. И все еще медленно падал с пасмурного серого неба. Я привела себя в порядок, выпила чашку чая. Не успела я расчесать волосы, как раздался стук в дверь.

— Маримар! Ты живая? — голос Романа звучал обеспокоенно.

Я отворила дверь:

— Конечно.

Роман вошел, тряхнул рыжими волосами, мокрые капли упали мне на лицо.

— Ты же никогда ничего не пропускаешь… Кстати, хорошо выглядишь, — сказал мне друг, оглядев с ног до головы.

— Спасибо. Просто в кои-то веки выспалась.

Забрав у меня из рук чашку с чаем, Роман плюхнулся на кушетку.

— Тут ночью случилось что-то странное. У одного из студентов украли лошадь.

Я изобразила изумление и живейший интерес.

— Студенты решили разбиться на группы по десять человек и патрулировать территорию академии по ночам. Я выбил нам место в одной группе, — Роман выпятил вперед тощую грудь. А затем добавил, глянув на меня исподлобья: — Ану тоже с нами.

— Спасибо. Вы с ним помирились? — Мы не говорили с другом о том происшествии, когда он прикрыл меня и из-за этого нарвался на драку с магом огня.

— Да, я ему объяснил, что мы только друзья. Однако, не будь я в трех шагах от бессмертия, он бы меня убил. Ану очень силен. Мари, ты случайно не знаешь, чем он занимается в своей комнате?

Я пожала плечами.

— А что?

— Да я хотел к нему зайти на чай. Он меня не пустил, представляешь! Вот тебе и хваленое восточное гостеприимство. И еще оттуда воняет так, будто там дракон навалил!

Как ни в чем не бывало Роман продолжил пить чай. Я же отправилась на кухню под предлогом, что хочу принести чай и сладости. Если уж Роман, который не сильно отличался проницательностью, стоял в шаге от того, чтобы раскрыть Ану и Наира, это лишь вопрос времени, когда дракона обнаружат. Ану же не перенесет, если с Наиром что-нибудь случится.

Весь день я размышляла над тем, как помочь другу. Дракону нужна была территория, чтобы охотиться, отсутствие людей, но в то же время близость с Ану. Встретившись с ним в перерыве после уроков с Ниньо, я отвела его в сторону к резному окну с цветным стеклом:

— Как ты собираешься теперь прятать Наира?

В глазах мага огня было столько тоски, что я поняла — ответа у него нет.

— Мы что-нибудь придумаем, — пообещала я ему и сжала слишком горячую ладонь.

Я сломала себе голову, размышляя о том, как помочь Ану и его дракону, когда сам собой появился ответ в виде очередного послания от принца, лежащего у моей двери вместе со вкуснейшей шоколадной хурмой:

Дорогая Маримар, приглашаю Вас в королевский бор поохотиться на оленей. С надеждой на ваше согласие,

Тавр.

Я быстро написала ответ:

Я с удовольствием приму ваше приглашение. И возможно, смогу доверить вам секрет, как и вы доверили мне свой.

Теперь нужно было найти Ану и поделиться с ним своим планом.

Рыська была страшно недовольна оттого, что я использовала ее по прямому назначению. Она неохотно плелась за конем принца, от скуки время от время пыталась укусить его за пушистую попу.

Принц с королевским величием двигался в лесу, было видно, ему тут легко дышится и он чувствует себя вполне комфортно.

— Признаться, я был весьма удивлен, когда получил от вас согласие.

В руках его были стрелы, но лука я не увидела. Видимо, принц решил атаковать магическим способом. Я охоту не любила, но в королевском бору оленей специально подкармливали всю зиму, их охраняли от браконьеров, а значит, здесь они были как коровы на ферме. Самое место для охоты Наирчику.

— Я не могла бесконечно отвечать отказом, — я постаралась придать голосу легкомысленности.

— Как я уже писал вам, я не знаю, смогу ли я когда-нибудь отблагодарить вас.

— Вообще-то сможете…

Олениха показалась из-за кустов, прядая чуткими ушами. Я прицелилась, но принц вскрикнул, испугав ее, и животное умчалось прочь.

— Она беременна. Даже змеи не нападают на беременных мышей, — пояснил Тавр. Я почувствовала себя очень неловко оттого, что не поняла этого. Но я знала, что стреляю из лука настолько плохо, что гарантированно не попаду в цель.

— Мари, вы говорили о секрете, который хотите мне поведать.

Мы двигались сквозь хвойный лес, снег, выпавший и тут же растаявший в городе, здесь был девственно чист.

— Да, мне нужно спрятать кое-что.

Тавр даже обернулся в седле:

— Любопытно, что такая красавица может прятать?

Я уткнулась взглядом в землю:

— Дракона.

— Что-о? — Тавр остановил и развернул коня.

— Он небольшой, но растет очень быстро, и в академии его прятать уже не получается, — затараторила я.

— Пожалуй, я не буду вас спрашивать, откуда появилось это животное. Вы хотите укрыть его здесь? В королевском бору?

Я облегченно выдохнула:

— Да, но только до лета. Потом он уедет с хозяином на Драконий остров.

— У дракона есть хозяин… — сказал Тавр скорее себе, чем мне. — Что ж, я сохраню вашу тайну и укрою и дракона, и его хозяина. Знает ли о нем граф?

— Нет, — промолвила я, а лицо принца вдруг стало похоже на морду кота, объевшегося сметаны.

— Но мне вы доверились, — принц приблизился ко мне, наши колени соприкоснулись. На мне был надет костюм для верховой езды, поношенный, старый, совсем не такой красивый, как у принца. Красивые медовые глаза затягивали. Не понимая, что делаю, я подалась вперед, положение спасла Рыська, ей соседство рысака принца было весьма неприятно, посему она куснула его за ухо. Конь заржал и подался в сторону, а я была свободна от гипнотических глаз Тавра.

— У графа нет личного леса, полного оленей, в шаговой доступности. Поэтому я прошу вас, тем более что вы сами мне пишете в каждом письме, что обязаны мне жизнью.

Тавр рассмеялся:

— И вправду. Но я все равно приму вашу доверчивость на свой счет.

Мы выехали к красивейшему лесному озеру. Граф спрыгнул с коня, подал мне руку, чтобы помочь спуститься. Не приняв его помощи, я соскочила с лошади.

— Не против, если мы не убьем сегодня ни одного оленя? — с улыбкой спросил принц. — Если честно, я не очень люблю охоту, просто уже не знал, куда вас позвать.

— Я тоже не люблю.

Мы пошли вдоль берега, оставив животных привязанными у старого клена. Взгляд принца вдруг стал очень сосредоточенным, он отправился к каким-то кустам, я решила, что ему нужно посетить их по прямой необходимости, но вернулся он очень скоро, неся в руках букет из крохотных красных цветков.

— Они довольно редки, волчьи цветы. — Он преподнес мне букет, я неловко приняла его.

— Спасибо.

— Если заварить один цветок в чай, уснешь крепко, без сновидений, три цветка — сон продлится сутки, и во время него излечится множество болезней. Но более трех — уже не проснешься, — улыбка Тавра была мягкой.

— Откуда такие познания? — спросила я, дорога внезапно обрывалась, и там уже находился накрытый стол под навесом, горел костер. Моя семья частенько участвовала в охоте подобного рода, и неизменно она оканчивалась трапезой с хорошим вином.

— Моя матушка до самой своей смерти обучала меня, так сказать, семейным тайнам. Мужчинам такие знания передавать не принято, но у нее не было выбора.

— А что случилось потом?

— Потом отец объявил ее ведьмой и сжег на костре, — принц с печалью смотрел на мои пальцы, в них цветы с нежными лепестками казались кровавой раной. — Но об этом никто не знает, для двора и челяди она заболела и умерла в горячке.

Тавр присел на высокий резной стул, налил себе и мне вина.

Я сделала глоток, напиток оказался терпким, с легкой кислинкой.

— Хорошее вино, — вынесла я вердикт.

Принц изящно отрезал мне кусочек дичи.

— Я рад, что тебе нравится — терпеть не могу сладкие вина, а после произошедшего у Терениса тем более.

— Как он?

— Не знаю. Он со мной не общается. — Тавр пристально смотрел на меня и на озеро. Я же не знала, куда деть глаза, чтобы не видеть его столь яркой красоты.

— Почему вы такой красивый? — не выдержав, спросила я.

Принц рассмеялся, его смех звучал сотней колокольчиков.

— Наследственность. Моя мама была первой красавицей королевства. Столь совершенна, что когда отец увидел ее, то упал на колени и заплакал.

— У меня возникает то же желание, когда я вижу вас, — честно призналась я.

— Поэтому вы пытаетесь на меня не смотреть?

— Да, — призналась я, — хочу мыслить трезво. — Я изучала серебряное блюдо, кубки и приборы. Только они стоили целое состояние, а принц даже не обращал на это внимания. Я вдруг поняла, что рада тому, что росла в относительной бедности, у меня было еще так много причин удивляться. Принц же смотрел на меня.

— А я не хочу. Я хочу смотреть на вас, Мари, на ваши губы, я хочу видеть ваши изумительные глаза и тонкую шею. Я понимаю, что обещал вам дружбу, но ведь и вам самой приятно будет иметь в воздыхателях принца. — Он взял мою руку и принялся покрывать ее поцелуями. Губы принца были как бархат. Я убрала руку.

— У меня жених есть, — напомнила я в очередной раз, — так что глазами смотрите, руками не трогайте.

Нет, я не любила Роаха, я даже не считала его хорошим человеком, но я его уважала, а уважение — не любовь. Его заслужить нужно.

— Вы верны, Маримар. Нынче это редкость, но я бы многое отдал, чтобы ваши моральные ценности были иными.

Я фыркнула, как моя Рыська.

— Дракона привезет мой друг. Он будет приезжать каждый вечер. Кто-нибудь помимо вас охотится здесь?

— Лишь мой отец, и то только летом.

— Спасибо вам за помощь, мне пора.

Я поднялась и направилась к Рыське.

— Мари, — окликнул меня принц, я обернулась и увидела его во всей красе, сотканного из золота, его глаза завораживали, идеальные губы были созданы для того, чтобы их целовать. — Когда мы увидимся еще раз?

— Когда мне надо будет спрятать еще одного дракона.

Я запрыгнула на Рыську и пришпорила ее. Из моих глаз текли теплые слезы, очень захотелось вернуться, очень хотелось смотреть на Тавра, говорить с ним, узнать о нем все и рассказать ему все о себе. Но я боялась охвативших меня эмоций, ведь они были столь мне несвойственны. Вместо этого я направилась в академию. В голове зрел план, мне нужно было отправиться в библиотеку и узнать все о ведовстве и ведьмах.

Оставив Рыську в конюшне, теперь за нее можно было не беспокоиться, я отправилась в домик, чтобы переодеться, взять бумагу и пишущее перо.

У домика я увидела силуэт. Мужская фигура, одинокая на фоне белого снега, снова выпавшего за то время, пока я ехала в академию. Роах, без сомнения. Мне казалось, скоро я буду узнавать графа не то что по силуэту… по звуку шагов или ощущению властности, исходящей от него. Роах подчинял себе пространство, казалось, одним своим видом, манерой держать голову он говорил: «Все здесь — мое».

Граф был зол. Отчего я поняла, что он находится не в самом благодушном расположении духа? А оттого, что ветер, вьющийся вокруг графа, в этот раз был такой силы, что гнул деревья и устраивал снежную бурю.

— Где ты была, Маримар? — спросил он меня. Голубые глаза походили на две льдинки, холодные, блестящие.

— Ездила с Тавром на охоту, — ответила я честно. Ветер взвился еще сильнее. Даже те студенты, кого внезапная непогода еще не загнала в корпуса, теперь-то точно должны были убежать с улицы. Но порывы ветра не заставляли мои волосы взвиться, не касались они и одежды графа. Мы находились в оке урагана, и не было места спокойней.

— Удачно? — голосом Роаха можно было резать стекло.

— Мне нужно было решить личный вопрос, — снова я сказала правду, но не всю. — Принц помог.

— А у меня нельзя было попросить помощи? — Роах обиделся.

После общения с Тавром мне нужно было что-то настоящее, реальное. Граф обладал премерзким характером и имел странные привычки, он был будто ушат холодной воды, который мне сейчас был так нужен.

— Можно я вас обниму? — спросила я.

— Издеваешься? — усмехнулся Роах.

Вместо ответа я действительно подошла к графу и обняла его холодное тело. Он был такой большой и высокий, что я уткнулась носом ему в грудь. Как и всегда, я почувствовала, как из меня уходит тепло. Но сегодня мне это было нужно. Все, что угодно, лишь бы не думать о медовых глазах принца.

— Маримар, что-то случилось? Этот мерзавец тебя обидел? — граф взял меня за плечи.

— Нет. Он был вежлив, учтив… — руки Роаха на моих плечах сжались чуть сильнее. — Но он ненастоящий! Не бывает таких людей, — я помотала головой. Сердце болело и кололо.

«Пожалуйста, заморозь меня, Снежный король. Чтобы не чувствовать ни боли, ни печали, ни любви. Чтобы быть под стать тебе — Ледяной королевой», — говорила принцесса в моей любимой северной сказке.

— Рад, что ты это понимаешь. Тавр всегда мог заставить человека сделать что-либо, только улыбнувшись. Что ты ему рассказала? О чем просила его?

— Это не моя тайна. Поэтому я не могу ею поделиться, — я отстранилась. Холод, перешедший от графа, уютно поселился в моем сердце. А ветер меж тем стих, и снег стал опускаться медленно, крупными хлопьями, как во сне.

— Ты хранишь много секретов, котенок, — в голосе Роаха звучала горькая усмешка. — Рассказывал ли тебе Тавр что-нибудь личное?

Мужчина смотрел на меня выжидательно. Солгать ему? А если он почувствует ложь? Взвесив все за и против, я осторожно произнесла:

— Он рассказал мне о своей маме.

Было слышно, как граф выдохнул.

— Ах… прекрасная Горалина. Простолюдинка, в которую влюбился король. К несчастью, он поймал ее на ведовстве. Теренис сжег ее, но пощадил маленького Тавра.

— Вы знали?

— Я знаю многое. Вопрос в том, что знаешь ты и чем ты со мной делишься. — Граф щелкнул каблуками, сделал короткий военный поклон.

— Иди в тепло, Маримар. Я не хочу, чтобы ты опять заболела.

Он улетел прочь, мягко поднявшись в воздух, словно ничего не весил. Я посмотрела ему вслед, размышляя, правильно ли я поступаю и кому мне верить в сложившейся ситуации.