Глава 15

Каникулы в Академии, которых всегда ждали с таким нетерпением, в этом году тянулись мучительно медленно. Спальные корпуса превратились в тюрьмы, выходить из которых запрещалось. Единственным развлечением стало время обеда, когда нас собирали и под присмотром старшекурсников вели в центральный корпус. Ужин отменили, выдавали с собой вареную картофелину. Да иногда, чтобы мы совсем не заржавели, проводили тренировки под крышей амфитеатра.

Странно в этом признаться, но все мечтали о возобновлении занятий, и я в том числе. Но, похоже, магистры были слишком заняты: из уст в уста передавались странные слухи о том, что в отдельно стоящем корпусе творятся странные вещи – то из окон валит густой черный дым, то видны яркие вспышки. Преподаватели с утра до ночи бились над решением, однако, судя по тому, что над Академией до сих пор висел непроницаемый купол, а из тумана продолжали выходить бестии, успеха они не добились.

Я места себе не находила. Вовсе не скука бессмысленных дней давила на меня, и даже неопределенность нашего будущего не сильно пугала. Нет, куда страшнее было то, что мастер Вайс целыми днями пропадал в закрытом корпусе.

На время нам даже дали другого куратора – вечно сонного пухлого паренька-шестикурсника. Мои однокашники радовались, потому что мастер Варис, как теперь мы должны были называть этого растяпу, делами своих подопечных вовсе не интересовался, а по большей части дрых у себя в комнате. Зато наши парни могли творить что угодно, конечно, не покидая здания. Впрочем, не только первокурсники устраивали сборища. Наш спальный корпус постепенно превращался в какое-то дикое местечко: компании собирались на этажах, ругались, пели, смеялись. Хотя, что уж говорить, я и сама часто находилась среди тех, кто пел и смеялся, просто потому, что сидеть в комнате оказалось невыносимо.

Когда я была одна в комнате, то думала только об Аларисе и только о Вике. Ни того ни другого я не видела уже несколько дней. И за Вика, признаюсь, даже меньше волновалась, чем за Алариса: он под присмотром, он обязательно поправится, а мастер Вайс… Я гнала от себя жуткие мысли, но те оказались слишком настырными. «Что они делают с ним?» – шептал голос в голове, стоило на секунду отвлечься. И шутка магистра Толли о том, что Аларису отрежут руку, уже не казалась такой безобидной.

Вот я и толклась среди своих однокурсников, ошалевших от свободы и бездействия, забивала голову всякой ерундой. А все потому, что совершенно не знала, как помочь тем, кто мне по-настоящему дорог.

– Как думаешь? – спросила я как-то Аронику. – Если я попрошу нашего нового куратора проводить меня в лечебный корпус к Вику, он поможет?

Я очень хотела увидеть Вика, пусть даже он сейчас без сознания и не услышит меня. Перед внутренним взором до сих пор стояло его бледное лицо, его остановившийся взгляд.

– Давай я тебя провожу! – встрепенулся Тим. – Этот наш толстяк способен только жрать и спать. Кстати, у кого-нибудь есть что-нибудь пожрать?

Я засунула руку в карман накидки, выудила картофелину, предназначавшуюся мне на ужин, и протянула ее Тиму, но тот покачал головой.

– Да шучу я, Лиз. Я ведь не оставлю тебя без ужина. Ты и так, похоже, ничего не ешь!

Есть действительно не хотелось, а вот предложению Тима я обрадовалась.

– Проводишь?

– Так, никто никуда не идет! – Моя благоразумная подруга быстро навела порядок. – Элиза, мы обе знаем, что Тим слишком любит переоценивать свои возможности! Он такой же первокурсник. Бестии от вас рожки да ножки оставят, даже до лечебного корпуса дойти не успеете!

Просьба, с которой я обратилась к мастеру Варису, тоже ни к чему не привела.

– Элиза, вы ничем Викару не поможете. И без вас о нем позаботятся должным образом!

Старшекурсник, в одночасье получивший повышение до куратора, хотел показаться взрослым, а выглядел напыщенным и жалким.

Несколько раз я ловила себя на том, что, гуляя по корпусу – гулять все равно было больше негде, – я оказывалась у двери Алариса. Я знала, что по ту сторону никого нет: дверь заперта, комната пуста, и все же не могла просто развернуться и уйти. Стояла, положив ладони на деревянную обшивку, и прижималась лбом. Я надеялась, что его печать все еще на мне. Я надеялась, что он чувствует мою тоску…

Однажды вечером Аларис сам пришел ко мне. Я услышала стук в дверь, нехотя открыла, ожидая увидеть в коридоре моих друзей, которые станут звать на очередные посиделки. А увидела Алариса.

– Мастер Вайс…

Только каким-то невероятным усилием воли я удержалась от того, чтобы не кинуться ему на шею, обнять, прижаться изо всех сил. Аларис стоял так прямо, так спокойно смотрел на меня, что сразу стало понятно: это ему тяжело дается. Под глазами темные круги, бледный, осунувшийся – ему было очень плохо, хотя он не показывал вида.

– Элиза, я узнал, что вы хотите навестить Викара. Я провожу вас.

Он произнес это так просто, словно это не будет стоить ему никакого труда. Не знаю, как мне удалось не разреветься.

Собралась мгновенно – лишь накинула мантию и натянула сапожки.

– Обещайте слушаться меня во всем, – строго сказал мне мой куратор.

О, как же я обожала эти строгие нотки в его голосе, его внимательный взгляд. Только бы еще он не был так бледен, как сейчас…

В коридоре Аларис едва заметно пошатнулся, оперся рукой о стену, но тут же выровнялся. А у меня сердце сжалось.

– Они мучают вас, – всхлипнула я.

– Что за глупости, Элиза! Я просто немного устал, – вот и весь ответ.

Мы вышли на свежий воздух, и мастер Вайс тут же установил защитное поле, закрывшее нас.

– Видите, сил пока достаточно, – он еще пытался шутить.

До лечебного корпуса добрались без неприятностей. Хотя мы видели, как бродят между деревьев в парке темные фигуры, но бестии были далеко, поэтому и мы решили не обращать на них внимания. Они нас не трогают, и мы их не трогаем.

В лечебном корпусе я прежде не бывала. Он стоял на другой стороне озера, вдалеке от основных корпусов. Говорят, когда его строили, специально определили такое местонахождение: больные должны выздоравливать в тишине и покое, подальше от учебы и волнений.

Высокие потолки, огромные полупустые залы, звук шагов гулко отдавался от стен. Здесь было прохладно и очень-очень тихо. К счастью, койки почти все пустовали: удивительным образом, несмотря на осадное положение и ежедневные нападения бестий, большинство студентов отделывались незначительными порезами или укусами. Водники предпочитали лечиться в подводном корпусе, а остальные тоже ненадолго задерживались в этом не слишком уютном местечке.

Мисс Шанрис – маг-воздушник и главный медик – проводила нас до дверей палаты.

– Вряд ли он запомнит разговор, – объясняла она на ходу. – Вряд ли он вообще вас услышит. Викар сейчас в основном спит…

Я замерла на пороге: заходить боялась. И вдруг почувствовала, что ладонь Алариса легла на плечо.

– Я знаю, что страшно, – тихо сказал он. – Но спать после этого станет намного легче.

И я решилась.

Комната оказалась неожиданно большой и пустой. Викар был крупным парнем, но сейчас и он сам, и кровать, на которой он лежал, терялись на фоне голых белых стен.

– Вик… – прошептала я, подходя ближе.

Вик спал, по-детски подоткнув подушку под щеку. И лицо у него было совсем мальчишеское, я только теперь разглядела, какие у него длинные ресницы – раньше не замечала. Он спал совсем мирно и, кажется, ничуть не страдал.

Я присела на краешек кровати.

– Вот ты даешь, Вик… Натворил дел…

Конечно, он ничего не ответил, и даже дыхание ничуть не сбилось при звуках моего голоса: Вик не слышал меня. И все же мне обязательно надо было с ним поговорить, иначе вместо того, чтобы отдыхать по ночам, я так и буду наворачивать круги по своей комнате. Я должна ему сказать вслух все, что мысленно проговорила десятки раз.

– Ты хороший друг, настоящий. Я просто запуталась. Мы оба, похоже, запутались… И я тебя прощаю за тот вечер, и ты меня прости, пожалуйста. Я тебя обманывала и сама обманывалась. Думала, что смогу забыть… Ты очень дорог мне, правда. Но только как друг. Люблю я другого. Я люблю…

Я наклонилась к самому уху Вика.

– Я люблю Алариса… Любовь ведь она, знаешь, такая штука. Никогда не спрашивает, нужна ли она, вовремя ли заявилась, а просто в один прекрасный момент точно обухом по голове. Ну ты меня понимаешь… И если тебе легче от этого станет, еще скажу, что он меня не любит. Видишь, как мы с тобой похожи в этом. Ты уж приходи в себя поскорее, Вик. Слышишь?

И я поцеловала его в щеку. Вот теперь это был правильный поцелуй.

* * *

Известие о том, что скоро начнутся занятия, застало всех врасплох. Но и обрадовало. Всем до смерти надоело безделье. Студентов собрали в холле центрального корпуса, директор выступил перед нами и снова напомнил о том, что мы – боевые маги, будущие защитники, и пасовать перед трудностями не должны.

– Обычно боевых магов хорошо кормят, – проворчал Тим, но мы зашикали на него.

Магистры, стоящие на балконе, выглядели изможденными и оттого еще более суровыми. Ох, чувствует мое сердце, больше никаких поблажек на занятиях.

– Вечером ваши кураторы проводят всех на гору Воздушников, – закончил речь Терран Аквидус.

Мы с друзьями переглянулись.

– И что там? – высказал общую мысль Бадлер.

– Узнаем, – пожала плечами я.

Мне, по правде, было все равно. Первый курс будет провожать временный куратор – противный Барис. Мастер Вайс, скорее всего, даже не появится, а значит, ничего хорошего ждать от сегодняшнего вечера не приходится.

Нашу группу вывели на улицу и под присмотром старшекурсников повели в спальный корпус. Недавно закончился обед, но небо уже потемнело, затянулось сизыми ночными облаками.

– Странно, – протянула Ароника. – Конец зимы, темнеть должно позже, а не раньше.

Мы вновь обменялись удивленными взглядами.

– Такое ощущение, что Академию утягивает куда-то во тьму, – ухмыльнулся Тим. – Прямиком к бестиям. У-у-у-у!

– Не смешно! – крикнула Ароника и со всей силы огрела парня по спине. – Какой ты идиот, Тим!

Мои друзья шутили, но кому действительно сделалось не до смеха, так это мне. Изнутри я словно покрылась ледяной корочкой. Они не знали, а я знала, видела своими глазами: тьма, о которой говорят мои друзья, совсем близко. Что, если Академию на самом деле утянет в промежуточный мир, а после и вовсе к бестиям?

– Элиза, ты чего призадумалась? Давай веселей! – Бадлер, видно, никогда не потеряет своего дурацкого оптимизма.

* * *

Гора Воздушников в этот день вновь украсилась кострами. До нас, стоящих внизу и ждущих своей очереди, долетали обрывки песен и вспышки смеха. Как в старые добрые времена. Давненько же я здесь не бывала!

Никто не знал, к чему готовиться, но все заранее радовались возможности отвлечься. На этот раз маги воздуха не баловались, делая вид, что хотят нас уронить: слишком многих придется поднять наверх, они экономили силы.

На площадке яблоку негде было упасть. Мы прибыли одни из последних и едва не потерялись в толпе. Ароника ухватила за руку меня, я – Тима, Тим за шкирку поймал Бадлера – так и шли.

Все встреченные нами стихийники выглядели растерянными, кроме, пожалуй, огневиков. Они куда-то целеустремленно направлялись, будто знали, что делают. Издалека я заметила Кору и призывно замахала рукой.

– Что здесь намечается?

Кора лукаво улыбнулась и покачала головой.

– Скоро узнаешь, Элиза.

Потом оглянулась – не подслушивает ли кто, – наклонилась и тихо сказала:

– Стойте в центре. Там лучше всего будет видно. И… Скажи первое, что тебе в голову пришло!

От неожиданности я заморгала.

– Вальс!

– Вальс? Ну хорошо!

Она обняла меня, прошептала на ухо:

– Я была у Вика. Он молодцом держится. И ты держись, ладно?

Осталось только кивнуть, не станешь ведь объяснять, как все сложно…

– Ребята, нам надо в центр, – передала я тайную информацию своим друзьям, и мы ввинтились в толпу, с трудом протискиваясь в середину: похоже, секретными сведениями обладали не только мы.

Чернильно-черное, безлунное небо немного пугало, хотя я знала: оно просто затянуто облаками. И все же предпочитала глядеть по сторонам, но не вверх, пока кто-то не крикнул:

– Смотрите!

И тут же к первому голосу присоединились восхищенные вскрики, а спустя секунду толпа взревела. Мы стояли так плотно, плечом к плечу, и все смотрели вверх, а там…

Распустился огненный цветок, за ним еще один, и вот черное небо словно заткали золотом. У магов-огневиков есть традиционная вышивка золотыми нитями на черном фоне, даже у моей мамы дома хранится такой платок. Жутко дорогая вещичка. А теперь я поняла, откуда взялась идея: огневики ткали на темном небе золотые узоры своим огнем. И это было потрясающе красиво.

Вслед за цветами появились птицы, они вышли совершенно живыми. За птицами – бабочки, которые превратились в рыб. Восторженная толпа уже не могла кричать, а только стонала от восторга.

Огневики сейчас потратят практически весь свой запас магии – создание огромных огненных фигур требует колоссальных затрат энергии. Но это того стоило.

Огненное дерево над нашими головами, покрывшееся сначала листьями, потом плодами, теперь роняло листья. А потом и вовсе разлетелось искрами. Небо потемнело. И мы вздохнули, уверенные, что представлению конец.

Но вдруг появились две огненные точки, они порхали друг против друга, постепенно становясь все больше. Заиграла тонкая, нежная музыка – свирель наигрывала знакомую всем мелодию вальса. Огненные точки превратились в две человеческие фигуры, которые закружились в танце.

– Кора! – произнесла я восхищенно.

В груди стало тесно. Голова кружилась. Я не заметила, что по щекам текут слезы. Вальс… Первое, что пришло на ум. Наш с Аларисом вальс… Увидеть бы его хоть на минутку. Но мастер Вайс не станет отвлекаться на такие глупости, как фейерверк.

Кто-то подошел сзади так близко, что моя спина оказалась прижата к его груди. Ерунда, конечно: мы все стояли настолько тесно, что на неудобства я давно перестала обращать внимание.

Но когда теплые пальцы осторожно сжали мою ладонь, от неожиданности я вздрогнула всем телом.

– Не оборачивайтесь, – тихо произнес знакомый голос.

Я стояла и смотрела вверх, чувствовала дыхание Алариса на своих волосах, его руку, которая очень бережно держала мою. Как в танце. Ничего личного, да? Или?.. Как мне понять вас, мастер Вайс?

– Я бы хотел еще раз потанцевать с вами, Элиза.

Голос оказался неожиданно хриплым, точно простуженным.

– Завтра? – Сердце мучительно и сладко сжалось.

– Нет… Надеюсь, еще не завтра…

Это прозвучало так странно, что я не нашлась, что ответить.

Огненная пара в темном небе кружилась, то сливаясь в одну сияющую фигуру, то разделяясь на две. Мы молчали и держали друг друга за руки. Мне сделалось спокойно и легко.

Сейчас мне казалось, что все обязательно наладится. Мы не сдаемся, мы еще не сдаемся. Утром встанет солнце. Купол падет. И Аларис, возможно, снова полюбит меня…

* * *

Утро следующего дня выдалось сумрачным, небо по-прежнему было обложено облаками.

Наш курс собирали у крыльца, чтобы вести на занятия. Я зевала и чувствовала себя усталой, хоть день едва начался. И, похоже, не только я – даже Бадлер сник, бессмысленно ковырял рыхлый снег носком ботинка.

До окончания зимы еще больше месяца, но что-то весеннее уже проскальзывало в атмосфере – особый запах, наверное, а когда солнцу удавалось пробиться сквозь пелену, затянувшую небо, воздух казался прозрачным и ясным. Правда, наш мир устроен так, что приближающаяся весна никого не радовала. Она принесет только новые проблемы, мало нам старых.

– Все в сборе? Тогда вперед! – скомандовал новый куратор.

На занятиях все вели себя так тихо, что даже магистр Корр, который обычно читал лекцию, перекрикивая шум, заметил, как мы присмирели.

– Что, мумзики, хвосты прижали? – попытался подбодрить он нас.

Мумзик – маленькая бестия, не столько опасная, сколько противная тварюшка, которая незаметно присасывается, как пиявка, и пьет кровь. Очаровательные у магистра Корра сравнения. Никто из нас не рассмеялся: бестии уже в печенках сидели. Каждый день на них любуемся.

– Вижу, настрой у вас пока не рабочий, – покачал головой преподаватель. – Ну, давайте я расскажу что-нибудь отвлеченное. Или на вопросы отвечу?

Студенты угрюмо молчали. Я вздохнула и подняла руку: научную работу, за которую я взялась, никто не отменял, а она пока заглохла на второй главе.

– Да, Элиза?

– Я хотела спросить про полиписа. Из чего он состоит? Это изучали когда-нибудь? Он будто сгусток тьмы.

Магистр Корр кинул на меня такой пронзительный взгляд, что я невольно вжала голову в плечи. Что я сделала не так?

– Интересный вопрос, Элиза… Очень интересный. Изучению полиписов и раньше, и сейчас посвящают много времени. Основные гипотезы сводятся к тому, что именно полиписы, благодаря той темной субстанции, из которой состоят, первыми пробивают брешь между мирами. Пока эти данные ничем не подтверждены, но субстанция, которую иногда называют просто чернила, каким-то образом размягчает ткань пространства. В крови других бестий чернила тоже присутствуют, но не в таком количестве. Вы записывайте, Элиза, записывайте, не надо глядеть на меня такими круглыми глазами.

Чернила, которые пробивают дыры в пространстве. Я поняла, почему магистр Корр так пристально посмотрел на меня, когда я задала вопрос. Ведь то же самое, по сути, делает мастер Вайс. Я вспомнила, как Аларис сказал: «Бестии что-то сделали со мной, когда я был младенцем…»

– А если…

Вскинула взгляд на преподавателя, но магистр Корр, наш ворчливый, хотя безобидный старикан, вдруг очень жестко оборвал мою еще не произнесенную фразу:

– Не смейте. Ни слова больше!

Да, любое неосторожное слово может породить лавину слухов. Я прикусила язык. Конечно, магистры уже и без моей помощи догадались и изучили любые варианты. Может быть, в состоянии Алариса виноваты бестии. Может быть, нет. Главное, что купол по-прежнему висит над Академией, а значит, проблема пока не решена.

Друзья после окрика преподавателя оглянулись на меня сочувственно. Они подумали, что у магистра Корра сдают нервы, и Тим, как настоящий друг, перевел огонь на себя.

– Почему другие стихийники относятся к водникам с превосходством? Говорят, что наша магия более слабая. Это правда? – спросил он.

В Академии издавна велись споры о том, магия какой стихии наиболее сильна и полезна. Огневики, воздушники и земляные непримиримо боролись за первое место, правда, все они сходились в одном: водная магия проигрывает по всем пунктам. И мы, водники, хоть готовы были вцепиться зубами в горло каждому, кто такое говорит, но в глубине души понимали, что в битве с бестиями нам больше помогает меч, чем стихия. Топить бестий на суше слишком долго, а на создание лассо или тех же стрел уходит масса сил.

– Да, вероятно, водная магия не столько боевая, сколько защитная, – признал магистр Корр. – Зато в этом вам нет равных. Где бы оказался наш мир, если бы не амулеты, создающие щиты? Да к тому же водники – непревзойденные мастера мечевого боя.

Он улыбнулся Тиму. Если бы только магистр знал, к чему приведет этот невинный разговор! Сколько бед натворит!

Разговор о том, чья магия сильнее, вспыхнул с новой силой за обедом в столовой. Стихийники, как всегда, перебрасывались обидными репликами, стараясь задеть соперников за живое. Обычно на этом все и заканчивалось. Подтрунивали, острили, а потом расходились каждый при своем мнении. Но сегодня что-то пошло не так. Напряженная обстановка, в которой мы прожили много недель, дала о себе знать.

– Ты, Тим, ведешь себя так, точно стал финалистом Турнира, – прошипел сквозь зубы Ависс – маг-воздушник, которому наш Тим припомнил позорное бегство с Посвящения. – А на самом деле ничего собой не представляешь. Всем уши прожужжал топпером, которому ты снес башку. Или кого ты там прикончил? А сможет кто-то твои слова подтвердить, а? Ручаюсь, ты все это выдумал!

Тим покрылся красными пятнами – его слов действительно никто не мог подтвердить, но мы не сомневались в нашем друге: Тим не из тех, кто бахвалится попусту. А вот другие студенты посмеивались и переглядывались.

– Брось, не обращай внимания! – прошептала я. – Будь умнее!

– Если ты так крут, как говоришь, принеси нам голову бестии! Или струсил? – не отставал Ависс.

– Я струсил? – Тим вскочил на ноги, но мы ухватили его с трех сторон и усадили обратно.

– Только после того, как ты первый принесешь! – встряла Ароника, потому что у Тима от возмущения, похоже, закончились все слова. – Ты сам трус, Ависс!

В общем, на этом разговор закончился. Студенты, пообедав, расходились. Мастер Барис ожидал первокурсников у входа, чтобы вести в спальный корпус, и уже злобно поглядывал на нашу четверку: Тим, который подчищал любую тарелку за пару минут, сейчас, будто нарочно, ковырялся в остатках каши. Толстяк куратор делал пассы руками, призывая поторопиться, но Тим делал вид, что ничего не замечает.

– Тим, он уже злится, – кивнула я в сторону куратора.

– Идите, я вас не держу, – пробурчал Тим.

Даже тогда мы еще не поняли, что он что-то задумал. Решили, что расстроился: Ависс уязвил его самолюбие, ударил по самому больному месту.

Мастер Барис приблизился, сделав зверское лицо.

– Значит, так, умники, доберетесь со вторым курсом! – прошипел он.

Но стоило куратору увести наших однокашников, как Тим поднялся на ноги и, ни слова не говоря, направился к выходу.

– Эй, куда это ты? – Ароника вскочила следом, да мы с Бадлером тоже. – Ждем теперь!

– Я на крыльце подожду! – злобно бросил Тим, и в его голосе ясно читалось: «Оставьте меня в покое!»

Лишь поэтому мы отстали. Глупость сделали, конечно. Но нам и в голову не могло прийти… Хотя, если подумать, должны были догадаться. Тим – горячая голова, так мечтающий стать победителем Турнира, Тим, который буквально рвался в бой, завидев бестий, посчитал слова труса Ависса личным оскорблением. Наверное, в своих мечтах он представлял, как завтра кинет голову убитой твари к ногам высокомерного воздушника, как тот сконфуженно попросит прощения, а те, кто сегодня посмеивался, завтра станут ему рукоплескать.

Самонадеянный, глупый Тим. Если бы мы только знали, чем все обернется, то и на минуту не оставили бы его одного. Мы, признаться, спохватились почти сразу, едва он вышел за дверь. Встретились глазами и как-то моментально все поняли, вскочили на ноги, кинулись на крыльцо.

На котором нашего друга, конечно, уже не было. Мы вертели головами, пытаясь разглядеть его силуэт в сгущающихся сумерках.

– Вон он! – воскликнула Ароника.

Тим, бесстрашный, бестолковый Тим свернул с освещенной дороги и углубился в парк. Пошел добывать голову топпера.

Подруга вскрикнула. Бадлер замер, точно каменное изваяние, – ему, парню, было сейчас тяжелее всего: он разрывался между стремлением поспешить на помощь другу и пониманием, что тогда он, скорее всего, не вернется назад.

– Мы не можем его бросить! – сказала я. – Мы его быстренько догоним!

В двух парах глаз, обращенных на меня, появилось сомнение по поводу «быстренько», но и Ароника, и Бадлер только кивнули в ответ. Приняв решение, мы кинулись вниз по ступеням. Кажется, сзади что-то кричали. Я не слышала что.

Мы сразу побежали туда, где свернул с дороги Тим, ломились сквозь деревья, ломая ветви. Мне казалось – но, возможно, это было лишь мое воображение, – что черные твари двигались параллельно нам, вот-вот его перехватят. А секундой позже я поняла: нет, воображение тут ни при чем.

Я до сих пор очень четко помню этот миг. Белый снег, голые черные стволы деревьев. Тим, сжимающий в руках меч. Он окружен бестиями – на него наступает несколько злозубов и ридусов, полипис колышется в воздухе, точно грязная тряпка. И топпер, проклятый топпер, из-за которого разгорелся весь сыр-бор, тоже здесь.

Мы втроем выхватили мечи. Я сотворила водяную стрелу и направила ее в злозуба, но стрела ушла выше, не причинив бестии вреда.

И вдруг еще одна стрела пронеслась рядом с моей щекой: я почувствовала движение воздуха, а потом увидела, как из злозуба выплеснулся фонтанчик черной крови и он рухнул на землю.

Мы с Ароникой одновременно ахнули, оглядываясь.

– Вы все трое в центральный корпус! Быстро! – сказал мастер Вайс.

Он даже не обернулся на нас, торопясь на помощь Тиму. Синий плащ развевался за его спиной, меч сверкал, точно молния.

– Идем! – Ароника ухватила меня за рукав и потащила прочь от битвы.

Но я медлила, оглядываясь, так что друзья теперь в четыре руки тащили меня назад. Когда мастер Вайс врезался в клубок бестий, твари уже почти полностью погребли под собой Тима.

Аларис, мой прекрасный Аларис, сражался как бог. Я видела и прежде, как он бился – точно исполнял опасный и завораживающий танец. Но сейчас танец был наполнен яростью и силой. Он крушил тварей, пока от них не остались только кляксы, испятнавшие снег.

Однако когда с бестиями было покончено, стало понятно, что Тим серьезно пострадал. Он лежал, не шевелясь, разметав руки. Последним, что я увидела, было то, как Аларис подхватил его, взвалил на плечо.

– Он его спасет! Конечно, спасет! – шептала я как молитву.

– Он отнесет его к озеру! – подхватила Ароника. – Ничего страшного!

– Это же Тим! Завтра будет бодрячком! – сказал Бадлер, от него мы ничего иного и не ожидали.

Но завтра Тим не вернулся. Среди стихийников ходили слухи один страшнее другого. «Он не выкарабкается», – говорили одни. «Он уже мертв!» – говорили другие. Ясно было только то, что дело плохо. Очень плохо.

– Ну как же так!

Ароника плакала, я сдерживалась из последних сил, а Бадлер стоял столбом, не зная, как утешить, какие слова подобрать. Даже ему изменила обычная жизнерадостность. Мы, первокурсники, сидели, сбившись в кучку, в холле первого этажа.

До этого момента всем казалось, что все происходящее в Академии – пусть опасное и неприятное, но все же приключение, о котором потом можно будет со смехом вспоминать, а позже и пересказывать эту историю своим детям. Но теперь все изменилось.

– Я не хочу умирать, – хныкала Лори. – Я домой хочу. Я ужасно по маме соскучилась.

Однокашники сочувственно гудели. Они не повторяли вслед за Лори ее слова, но, уверена, каждый мысленно произнес то же самое. Внезапно все затихли. Обернувшись, я увидела мастера Вайса, что стоял, прислонившись к стене, и смотрел на нас.

– Мисс Тилимар, мне жаль, что я не смог защитить Тима. Я ваш куратор и должен вас оберегать, но… Видно, плохо справляюсь со своими обязанностями. Но обещаю, что сделаю все от меня зависящее, чтобы вы скоро увиделись со своей семьей.

Он кивнул нам, прежде чем уйти. Мне почудилось, что на мгновение мастер Вайс задержал взгляд на мне. Будто хотел сказать что-то.

Мой бедный, каково ему сейчас? Он винит во всем произошедшем себя. Мне захотелось схватить своих однокашников за плечи и хорошенько встряхнуть, приговаривая: «Держите себя в руках! Разнюнились, как дети! А еще боевые маги!»

– Не смог защитить Тима – это значит?.. – произнесла Ароника и не договорила.

Никто из нас не смог произнести это вслух. Нет, невозможно, только не это! Я сдерживалась до сих пор, но тут принялась реветь как ненормальная. Сердце саднило от боли. Тим, бестолочь, что же ты натворил!

Позже мастер Барис разогнал нас всех по комнатам, но едва ли я усну сегодня. Пытаясь отвлечься, принялась читать учебник по истории магии, однако строчки расплывались перед глазами: я плакала и никак не могла остановиться.

Перед полуночью раздался стук в дверь. Я думала, что пришла Ароника, но на пороге стоял Аларис. Он был одет так, точно собирался на какое-то важное мероприятие, – новый, с иголочки, костюм отлично на нем сидел. Мастер Вайс увидел мои заплаканные глаза и изменился в лице. Растерянность, боль, раскаяние – все эти чувства мгновенно проступили сквозь маску бесстрастности.

– Элиза… – Он шагнул навстречу. – Скоро все изменится. Потерпите.

Я поняла, что он хотел меня обнять, но в последний момент удержался.

– Можно мне пригласить вас на танец? – спросил, глядя в глаза.

– Где? Здесь, сейчас? – оторопела я.

– Да. Здесь и сейчас.