Глава 17

Я так и не сумела уснуть, представляла, как все произойдет. Конечно, он будет нежен и осторожен, постарается не сделать мне больно. Да я не боли боялась: когда до этого дойдет, я, наверное, уже на всё буду готова. Но как же стыдно самой предлагать себя! Лежать обнаженной в постели с мужчиной, с которым я даже не помолвлена. Родители бы поседели, узнав о том, что вытворяет их дочь. Впрочем, их дочь постоянно что-то вытворяет…

Еще было страшно оттого, что после этого меня никто не возьмет замуж. А просить Алариса жениться на мне я не стану. Я просто хочу, чтобы он остался жив, больше мне ничего не нужно. Он не откажется, не сможет отказаться. Он мужчина, он любит меня, а значит, поддастся искушению. А потом… Главное, чтобы купол над Академией пал, а Алариса оставили в покое – остальное не важно.

Аларис спал беспокойно, метался, на рубашке проступили капельки крови, но под утро он погрузился в спокойный сон. Я лежала и смотрела на его лицо. Нестерпимо сильно хотелось поцеловать, но я не стала его тревожить.

Наконец, когда за окном повис серый, туманный рассвет, Аларис проснулся. Первые мгновения казалось, что он не понимает, где находится. Он окинул комнату быстрым взглядом. Увидел мои вещи, стопкой сложенные на кресле. Я заметила, как расширились его глаза. Аларис приподнялся на локте, замер, пристально глядя на меня, на мое обнаженное плечо, выглядывающее из складок пледа. Мне нестерпимо хотелось зажмуриться, спрятаться. Но вместо этого я тихонько вытянула руку, которая мне самой показалась ужасно бледной на фоне темной шерстяной ткани, и медленно дотронулась до пуговицы на его рубашке. Сглотнула: в горле словно застрял комок.

Аларис не дал расстегнуть пуговицу, мягко сжал – пальцы.

– Одевайтесь, Элиза, – глухо произнес он.

– Ал… Я…

Я совсем иначе себе это представляла. Что я сделала не так? Почему он меня отвергает?

Жгучий стыд ожег меня, точно каленым железом. Он считает меня недостойной. Ну конечно… Забралась в постель к мужчине. От меня давно не ждали никакого толку, но распутницей еще не считали. Пока… Как низко я, должно быть, пала в его глазах…

Аларис поднялся, не глядя на меня, протянул стопку одежды и отвернулся. Я заставляла себя не реветь. Но ужасно тяжело снова его терять! Я смотрела на его прямую спину, на руки, сжатые в кулаки. Может, он меня не так понял?

– Не беспокойся ни о чем, – тихо сказала я. – Никто не узнает. Я не пытаюсь тебя привязать или принудить на мне жениться… Просто… Я хочу, чтобы ты остался жив… И если тебе для этого… нужна я…

Слова застревали на языке. О светлые боги, оказывается, невероятно трудно произнести это вслух.

– То я согласна без всяких обязательств…

У меня вдруг ушли все силы. Одежда вывалилась из рук и рассыпалась по полу, а я присела на край постели. Покрывало сползло с плеч, но мне было уже все равно.

Аларис обернулся с перекошенным лицом. Я отпрянула: никогда еще я не видела моего спокойного и сдержанного куратора таким злым.

– Но я не согласен, Элиза! За кого ты меня принимаешь? Считаешь, я воспользуюсь невинностью юной девушки для того, чтобы спасти свою жизнь? Считаешь, я позволю тебе принести эту жертву?

Он так разволновался, что перешел на «ты». Он был страшно бледен сейчас, черные шрамы, наоборот, потемнели. Я очень отчетливо представила, что сейчас по всей территории Академии закручиваются черные воронки, небеса наливаются лиловым светом, а грань между мирами становится такой тонкой, что вот-вот прорвется.

– Это не жертва! – крикнула я. – Магистр Толли сказал мне, что я не вижу дальше своего носа, но ты! Ты! Тоже ничего не видишь! Не замечаешь, как я люблю тебя! Как хочу быть с тобой! Во всех смыслах этого – слова!

И вот теперь я все-таки разревелась. Сидела, перехватив у груди неудобное, колючее покрывало, которое так и норовило спуститься ниже, и думала о том, какая же я дурочка – опять умудрилась всё испортить.

Аларис принадлежал к тем мужчинам, которые не выносили вида женских слез. Вот и сейчас на его лице мгновенно отразилось раскаяние, а следом за раскаянием нежность.

Он опустился на пол, обнял мои колени, взял мою руку и прижал ее к лицу. Я дотронулась только до маленького участка его кожи, а меня точно молния прошила – сделалось жарко, страшно, но одновременно я ощущала что-то вроде предвкушения. Наши взгляды встретились, и мы долго-долго смотрели друг другу в глаза.

А потом я съехала к нему на пол, оказавшись в кольце его рук. Уткнулась носом в ключицу и замерла. Его ладонь легла на мою обнаженную спину, а потом Аларис наклонился и прикоснулся губами к плечу – так осторожно, будто касался лепестков цветка. От этой невинной ласки у меня внутри закружился водоворот. Нити магии распрямились, наполняя меня до краев. Я закрыла глаза и подняла лицо, надеясь на поцелуй. Желая поцелуя. Жаждая поцелуя. Клянусь всеми богами, если бы он меня не поцеловал, я бы опрокинула его на пол, и никуда бы Аларис от меня не делся!

И вот, после всех этих долгих дней, когда мы оба стремились друг к другу, но все равно отталкивали, страдали и мучились, наши губы соединились. «Глупый! – хотелось сказать мне. – Зачем ты так долго ждал! Я давно бы стала твоей!» Но мысль мелькнула и пропала, потому что потом я уже не могла думать ни о чем, кроме его губ и рук.

– Люблю тебя, – тихо произнес он, прервавшись на секунду. – Как же я тебя люблю…

Я отпустила уголки покрывала, и оно широкими волнами легло у наших ног. Пусть все случится сейчас, я готова, я ничего не боюсь и забыла о том, что такое стыд. Когда любимый видит тебя обнаженной, это совсем не стыдно, потому что вы одно целое…

Аларис резко выдохнул, почти застонал. А потом схватил материю и вновь укрыл меня, укутал и прижал к себе.

– Нет, – сказал он.

* * *

– Нет?

Вид у меня, вероятно, был ошарашенный. Аларис прикоснулся губами к моему виску.

– Не сейчас, – мягко сказал он. – И не так.

Я испытывала целую гамму чувств, но основным было разочарование.

– Почему? – насупилась я.

Понимала, что веду себя по-детски, однако ничего не могла с собой поделать.

– Элиза, Элиза, не капризничайте, – пожурил меня Аларис, так, словно он снова был только моим куратором и я не сидела сейчас в одном покрывале на его коленях.

Немедленно захотелось вытянуться по стойке «смирно» и промаршировать к двери. Как же неловко я себя почувствовала! Правда, ровно до того момента, как Аларис негромко рассмеялся и прижал к своему лицу мою ладонь.

– Мастер Вайс! – Я прищурилась и посмотрела на него с вызовом. – Значит, так, да? А если продолжу капризничать, что будет?

– Тогда я на вас не женюсь, – притворно вздохнул он, глядя на меня лучистыми глазами.

Я обмерла. Потом побледнела. В живот точно напихали ледышек – внутри стало холодно и пусто. Не ожидала от Алариса, что он станет шутить так некрасиво после всего… После наших поцелуев, наших объятий. Прижала пальцы ко рту, чувствуя, как кривятся и дрожат губы. Так, Элиза, не реветь! Ты знала, на что идешь. Вполне в духе мужчин отпускать такие шуточки после того, как девушка забралась к ним в постель.

Аларис прекрасно знал, как заключаются браки. Без согласия родителей любой брак считается недействительным. Поэтому его слова были грубой и обидной шуткой.

– Элиза! – Он взял меня за плечи, пристально глядя в лицо и больше не улыбаясь. – Что случилось, моя хорошая? Тебе плохо?

– Ал… Ну зачем ты так… Я ведь ни о чем не просила…

Он смотрел на меня расширившимися глазами – видно, действительно не понимал, что сделал не так. Пришлось объяснить подробнее:

– Конечно, ты не женишься на мне! Как это возможно? У нас нет родительского благословения.

Он сообразил наконец. А следом понял, как сильно обидел меня.

– О, Элиза…

– Нет, даже не целуй меня теперь! Нет! Нет…

И все же я сдалась, отдавшись во власть его нежных поцелуев и теплых рук.

– Мне не нужно благословение твоих родителей, Элиза, – прошептал он. – Оно у меня уже есть!

Интересно, сколько потрясений за один день может вынести человек и не умереть от разрыва сердца? Я, вероятно, была близка к этому как никогда. Под ребрами кольнуло так, что я схватилась за грудь.

– Что? – Мне показалось, я ослышалась.

– Что? – одновременно со мной воскликнул Аларис, но с другой интонацией. Он спрашивал: «Что случилось?» – увидев, что я не могу вздохнуть.

– Сердце, наверное, – простонала я.

Я мгновенно оказалась распростертой на полу, а Аларис навис сверху. Но вовсе не с теми намерениями, каких можно ожидать от парня рядом с обнаженной девушкой. Он быстро проверил пульс, ободряюще улыбнулся.

– Нет, Элиза. Вы просто переволновались.

– Вы?

– Ты…

Никогда не думала, что коротенькое местоимение можно произнести с такой теплотой и любовью.

– А еще у меня галлюцинации, – пожаловалась я. – Мне послышалось, ты сказал, что у тебя есть благословение?

– Не послышалось. – Аларис наклонился и поцеловал меня в кончик носа. – Ты обещана мне с тех пор, как тебе исполнилось три, а мне девять.

Вместо изумленного возгласа из груди вырвался жалкий писк. Как же так? Почему я об этом ничего не знаю?

А потом в голове щелкнуло, будто встал на место кусочек мозаики. Когда Аларис приезжал в гости, родители все время говорили о каком-то договоре! Да еще и поглядывали на меня так хитро и многозначительно. Неужели?..

– Можно все по порядку? – я попыталась говорить строго, но голос дрожал, будто у воробья.

Аларис погладил меня по голове, точно маленькую.

– Удобно тебе здесь, на полу? Может, хотя бы переберешься в постель?

И, не спрашивая разрешения, он поднял меня на руки и устроил на кровати, подложил под голову – подушку, а сам сел рядом, взяв обе мои ладони в свои.

– И как издалека начать? – уточнил он. Кончики губ дрогнули в знакомой полуулыбке.

– С самого начала! Я совсем тебя не помню, Ал! А ты? Ты видел меня?

– Да, видел, Элиза. Однажды…

* * *

– Так ты, значит, и есть юный Аларис? – приветливо спросила Мелиса Илмари, наклонившись к серьезному мальчику, который был бы, вероятно, очень хорош собой, если бы не черные шрамы, обезобразившие лицо. – Рада с тобой познакомиться наконец. И вас тоже рада видеть в нашем замке, Ванесса.

Женщина, к которой обращалась Мелиса, была еще не старой, но выглядела уставшей от жизни. И хотя она улыбнулась в ответ, выражение ее взгляда не изменилось – он был потухшим, словно какое-то горе навечно погасило живой блеск ее глаз. Стоило ей перестать улыбаться, как уголки губ тут же опустились.

Впрочем, и Мелиса, и все маги-водники знали, какое несчастье постигло семью Вайс. С тех пор прошло больше восьми лет, но Ванесса Вайс так и не оправилась после смерти любимого сына и невестки. Не зная, что сказать в утешение при встрече, все знакомые и малознакомые люди говорили одно и то же: «Зато у вас остался внук! Это такое счастье!» «Счастье! – соглашалась Ванесса. – Моя единственная отрада!»

В дом семьи Илмари Ванесса Вайс прибыла по делам, а заодно взяла с собой мальчика, чтобы тот немного развеялся. Они планировали задержаться на несколько дней, а сейчас только что прибыли и появились в гостиной порядком измотанные, запылившиеся в долгой поездке.

– Комнаты вам готовят, – радушно объяснила Мелиса. – А пока выпейте взвара. Наша кухарка готовит отличную сдобу!

В гостиную уже вносили чашки, чайник, исходящий паром, блюдо с пирожками и булочками. Сладкий аромат поплыл в воздухе, и вот, привлеченная аппетитным запахом, в гостиную влетела девочка лет трех. Светлые локоны растрепались, так что ленточка едва держалась на кончике косички, большие светло-карие глаза сияли, маленькие ножки приплясывали в нетерпении. Она проскользнула мимо гостей, почти не обратив на них внимания, забралась на стул и потянулась к пирожку.

– Элиза! Как некрасиво! Поприветствуй наших гостей!

Девочка повернула хорошенькое личико, уже перепачканное сахарной пудрой, и пробубнила с набитым ртом:

– Дратути.

Ванесса качнула головой, вероятно, решив, что хоть девочка еще мала, на ее манеры уже пора обратить пристальное внимание. Аларис же, глядя на светлые волосы, вздернутый нос и щеки, раздувшиеся от сдобы, не сумел сдержать улыбки.

Элиза за столом надолго не задержалась: надкусила пару булочек и убежала. Из приоткрытой двери была видна часть соседней комнаты: куклы, разбросанные по полу, кукольные платья, игрушечные лошади и крошечная мебель. Элизе некогда было общаться с гостями, она была очень занята.

– Наверное, тебе будет скучно играть с такой маленькой девочкой, но, если захочешь, Элиза с удовольствием поделится с тобой игрушками. И хорошим настроением. Она большая непоседа, наша девочка, но сердце у нее доброе.

Аларис мотнул головой.

– Нет, не стоит… Я лучше почитаю книгу, если позволите.

Так он и поступил: закончив с трапезой, сел в кресло и уткнулся в книгу, которую привез с собой.

– Какой серьезный, – улыбнулась Мелиса.

Но Ванесса не разделила ее восхищения. Она оглянулась на внука, который, казалось, был целиком поглощен чтением, наклонилась ближе к хозяйке дома и произнесла:

– Он уже столько раз сталкивался с отчуждением, с неприязнью, да что там, с откровенными насмешками! Теперь бедный мальчик предпочитает оставаться в одиночестве. Чтобы не обжечься больше… Дети бывают иногда ужасно жестоки.

– Да как же так можно! – воскликнула мама Элизы.

– Увы… Ваша девочка просто не разглядела его – не успела. Обычно малыши пугаются его вида.

Обе женщины, не сговариваясь, посмотрели на сидящего в кресле мальчика, а тот, опустив книгу на колени, смотрел на них: он слышал каждое слово.

– Ничего, не волнуйтесь за меня. Я привык.

Он улыбнулся, и Мелисе стало грустно: не должны девятилетние дети улыбаться так, словно каждую секунду помнят о своем несчастье и мужественно борются с ним.

– Хорошо, малыш, – хрипло произнесла она. – Возьмешь еще булочку?

Разговор, спотыкаясь, потек дальше, но не успели женщины от разговоров о погоде перейти к обсуждению налогов и цен на амулеты, как их снова прервали. Дверь распахнулась на всю ширину, так что, отлетев, даже ударилась о стену. На пороге появилась крайне недовольная Элиза, чей бантик потерялся, косичка расплелась. Волосы обрамляли сердитое личико, глаза горели.

– Ну! – сказала он, направляясь прямо к Аларису, который прижал к груди книгу, с изумлением глядя на это грозное создание. – Я тебя жду, жду! Жду! Жду! Пошли игать!

Букву «р» она выговаривала еще плохо, но ясно дала знать о своих намерениях: схватила замешкавшегося Алариса за руку и потащила за собой. Тот оглянулся на бабушку, и непонятно, чего в его взгляде было больше – радости или удивления.

Он, вероятно, подумал, что Элиза его еще плохо рассмотрела, а стоит ей приглядеться к гостю, как за этим последуют слезы. Обычно так и бывало. Случалось и так, что малыши потом прятались от Алариса, отказываясь даже входить в комнату. Он присел на корточки, оказываясь вровень с ее глазами.

– Какой ты пёстенький! – восхищенно сказала Элиза, послюнявила палец и попыталась оттереть щеку Алариса. – Не стиается… Пошли игать!

Забытая книга осталась лежать на кресле, а из соседней комнаты то и дело долетали радостные визги Элизы, смех Алариса, пенье и споры. Иногда дети забегали в гостиную и, схватив по булочке, снова убегали. Один раз Аларис появился на четвереньках, а Элиза восседала верхом, держась за шею, во время следующего появления он нес ее на закорках.

Ванесса наблюдала за внуком, и ее строгое лицо время от времени расцветало улыбкой.

– Никогда не видела Ала таким счастливым, – тихо сказала она.

Было заметно, что Ванесса Вайс, у которой воспитание маленькой наследницы рода Илмари первоначально вызывало вопросы, теперь полностью изменила свое отношение к девочке.

– Род Вайс богат, знатен, а Аларис является единственным наследником, – внезапно произнесла она.

Мелиса непонимающе посмотрела на гостью.

– Да, да, я знаю, – согласилась она, ожидая продолжения.

Но Ванесса вновь увела разговор в сторону, высказав опасения, что весна в этом году будет ранней, как бы бестии не явились раньше положенного срока. Мелисе осталось только согласиться, хотя выглядела она обескураженной.

Вечером того же дня собрались у камина. Хозяин дома, отец Элизы, Кайл Илмари вернулся из поездки в деревню, где тренировал новобранцев отряда: весна не будет ждать, а молодые парни едва научились обращаться с оружием.

Пламя уютно потрескивало, разговор неторопливо тек. Женщины лакомились сладким вином с пряными травами, Кайл от вина отказался, сказав, что иначе его сморит сон, а с его стороны крайне невежливо уходить первым.

Элиза, утомленная за день, пристроилась на подлокотник кресла, где сидел Аларис, и склонила головку ему на плечо. Она слушала сказку, которую мальчик читал вслух специально для нее. Дети были поглощены друг другом и не прислушивались к голосам – взрослых.

А в беседу между тем закрались нотки грусти. Вино сделало сдержанную Ванессу Вайс более разговорчивой, а неподдельная радость внука растопила сердце. Поэтому Мелиса и Кайл Илмари услышали то, чего раньше еще никто не слышал.

– Хуже всего то, что я до сих пор не могу понять, что за кошка пробежала между ними. Они были такой любящей парой… Рос, конечно, был одержим работой, в подвале даже оборудовал лабораторию для изучения бестий, но про семью никогда не забывал. Он обожал Марион и сына. В тот день Марион и мы с мужем отправились в деревню: ожидался праздник Сбора Урожая, и мы по традиции должны были присутствовать на осенней ярмарке. Рос оставался с мальчиком, сказал, что он лучше приглядит за сыном, чем потратит столько времени впустую…

Ванесса промокнула уголки глаз. Некоторое время она боролась со слезами, потом продолжила:

– Марион решила вернуться домой раньше… Не могу даже предположить, что толкнуло ее на такой отчаянный поступок: бежать из дома в преддверии грозы, да еще младенца с собой унести! Знаю, какие слухи ходят… Говорят, она застала Роса с другой женщиной! Но я знаю своего сына, он никогда и не смотрел на других! Марион сама шутила по этому поводу, говоря, что любовницей Роса была работа. Он с куда бóльшим пылом проводил время с бестиями, чем с людьми… Так или иначе, но итог того страшного вечера вы знаете. Ах, Марион, что же ты натворила…

Ванесса все же расплакалась, приложив к лицу платок. Аларис отложил книгу, подошел к бабушке и обнял ее, прижавшись лбом к ее плечу. Маленькая Элиза – растерянно наблюдала эту сцену. Она не понимала, что происходит, но тоже решила пожалеть своего нового друга. Девочка неловко спустилась с кресла и обхватила Алариса за талию своими маленькими ручками.

– Не плачь, не плачь, – невнятно произнесла она, уткнувшись ему в спину. – Ну, ну… Тихо, тихо… Не плачь, маленький.

Конечно, она копировала сейчас свою маму, произносила те же слова утешения, которые слышала от нее, но говорила искренне, и Аларис, вздохнув, прижал ее к себе свободной рукой.

Ванесса с внуком задержались в замке Илмари на пять дней. Все это время Аларис и Элиза были неразлучны, и, казалось, мальчику совсем не мешает разница в возрасте. Он обожал свою маленькую подружку, поддерживая ее в невинных шалостях. Правда, не все проказы оказывались безобидными. За одну из них мальчик впервые в жизни получил выговор от бабушки.

А случилось следующее. Элиза уговаривала «Аласика» поджарить вместе с ней кусочки хлеба прямо в камине. Она давно задумывала это, обидевшись на отца: он отказывался брать ее с собой на сбор отряда. А ведь молодые воины именно так и жарят хлеб – сидя у костра, а потому они такие смелые и сильные! И Элиза станет смелой и сильной! Она заранее раздобыла длинные прутики, на которые собиралась нанизывать кусочки.

– Нет, Элиза, – покачал головой Аларис, выслушав девочку. – Мы не маги огня, чтобы баловаться с камином. Можно устроить пожар. Понимаешь?

Он шутливо затормошил ее, потому что Элиза скуксилась и нахмурилась. Она ничего не ответила Аларису, и тот надеялся, что она все поняла.

Но Элиза поняла только то, что придется действовать в одиночку. Поздно вечером она пробралась в гостиную, которая как раз пустовала. В камине неярко горел огонь. Он совсем не выглядел опасным, потому Элиза принялась за дело.

Кусочки хлеба быстро подрумянились и выглядели очень аппетитно. Девочка вытянула из пламени тлеющий прутик и попыталась снять один из хлебцев, но обожгла пальцы и, вскрикнув, откинула прутик от себя. Он упал на ковер с длинным ворсом, который тут же начал тлеть.

– Ой! – вскрикнула Элиза, вскакивая.

Оглянулась в надежде на помощь: всегда кто-то из взрослых оказывался рядом. Но не сегодня. Мама и папа повели гостей в галерею, где висели портреты предков, слуги поднялись на свой этаж.

– Мамочка! Папуля!

Ковер уже не просто тлел – он сыпал искрами. Элиза собрала всю свою невеликую пока силу, пытаясь сотворить воду и затушить огонь, но жалкие капли, казалось, лишь раззадоривали пламя.

– Ой! Ой-ой…

– Элиза! Глупая девочка!

За спиной Элизы возник Аларис, и маленькая проказница, заревев в три ручья, бросилась его обнимать.

– Стой здесь! – строго сказал он, отодвинув подружку в безопасный угол. – Рёва!

У него самого водяная магия пока была не так сильна, но он сжал кулаки и, собрав всю влагу, какую только можно, направил поток на ковер. Тот зашипел, задымил, завонял жженой бараньей шерстью. А Аларис, пошатнувшись, осел на пол. Элиза, шмыгая носом, не зная, как помочь, подползла и легла рядышком.

Так их и обнаружили родители и Ванесса, которые поспешили в гостиную на запах дыма.

– Что стряслось, Ал?

Бабушка требовала у внука объяснений, хотя тот едва мог ворочать языком.

– Я хотел пожарить хлеб в камине… Не ругайся, я случайно. Я ведь все потушил.

– Ты?

Ванесса, прищурившись, смотрела на Алариса: за все девять лет жизни Ал не был уличен ни в одной шалости.

В общем, не только она, но и родители Элизы мгновенно поняли, кто настоящий виновник этого безобразия, – они хорошо знали свою дочь.

Элиза, у которой на лице оставались черные разводы от копоти и слез, выглядела несчастной и подавленной. Мелиса собиралась завтра же провести серьезную беседу с дочерью. Завтра она заставит ее признаться во всем и извиниться перед Ванессой Вайс, но сейчас матери было так жаль свою неугомонную крошку, что она промолчала, разрешив Аларису взять вину на себя.

Она промолчала, но Элиза молчать не стала. Она решительно вытерла нос и вытянулась перед Ванессой. Строгую бабушку Ала она опасалась с самого первого дня, и все в комнате видели, каких усилий ей стоит выглядеть смелой.

– Это я, – сказала она, задрав голову и глядя в лицо Ванессы. – Не Ал. Он не виноват.

Детей уложили спать, а сами собрались за чашечкой успокаивающего напитка с капелькой вишневой настойки.

– Ох, не ругайте мальчика. Если бы не он, не знаю даже… – Мелиса не смогла закончить фразу, передернула плечами.

– Не стану. – Ванесса вдруг улыбнулась светло и счастливо. – На самом деле я горжусь им, моим маленьким героем. Но и ваша девочка тоже молодец, характер уже виден.

– Бестолковый и влипающий в неприятности? – проворчал Кайл.

– Верный и самоотверженный, – поправила его Ванесса Вайс. – Я хотела предложить еще в первый день, но решила приглядеться. Что, если мы заключим между нашими детьми брачный договор? Мне кажется, Элиза – отличная пара моему мальчику, да и он именно тот, кто ей нужен, чтобы всегда оказываться рядом.

Родители Элизы переглянулись: слова Ванессы застали их врасплох. И хотя заключение таких договорных браков между семьями аристократов было в порядке вещей, они все же не рассчитывали, что первое предложение поступит так скоро.

– Но… Она так мала… – прошептала Мелиса.

– Так они не завтра будут сочетаться браком, – усмехнулась Ванесса. – Более того, я хочу поставить ряд условий.

И Ванесса потребовала включить в договор пункты, по которым Элиза должна оставаться в неведении относительно своей судьбы.

– Сейчас они дети, но однажды Элиза превратится в красивую девушку, а Аларис, увы, навсегда останется обезображен. Пусть попробует сам добиться ее внимания. Не надо, чтобы девочка чувствовала себя связанной. Иначе она захочет освободиться чисто из чувства противоречия. Мало кому из девушек нравится вынужденный брак, да еще когда жених с такой специфической внешностью. Пусть она сама выберет его. Или будет вольна сделать другой выбор. Я все объясню Аларису, когда он подрастет.

– Это… Так мудро, – тихо произнесла Мелиса. – Вы заботитесь о чувствах моей дочери больше, чем о чувствах внука.

– На самом деле и о его чувствах тоже. Быть отвергнутым девушкой, с которой его ничего не связывает, куда легче, чем быть отвергнутым обещанной невестой. Но он, в свою очередь, тоже сможет отменить договор, если поймет, что брак не принесет им счастья.

Родители Элизы какое-то время молчали, мысленно взвешивая все «за» и «против», а потом одновременно кивнули.

– Но как же они познакомятся так, чтобы Элиза ничего не заподозрила? Это должен быть совершенно естественный повод.

– Я знаю как. – По лицу Ванессы скользнула хитрая улыбка, оставившая Мелису и Кайла в недоумении.

Они пока и предположить не могли, что задумала бабушка Алариса.

…Элиза мирно спала в своей кровати. Время от времени она чихала: запахом гари пропитались ее волосы и даже, кажется, кожа. Но девочка была совершенно счастлива, хотя еще не вполне понимала, что такое счастье.

Аларис не спал, не мог уснуть: какое-то чудесное чувство теснило грудь, заставляя слезы наворачиваться на глаза. Хотя он ведь мальчик, он не должен плакать! И Ал сердито тер лицо, заставляя слезы уйти. Он тоже не знал, что это щемящее чувство и есть счастье. Счастье, когда кто-то остается с тобой рядом, хотя мог просто убежать. Счастье, когда кто-то смело встает на твою защиту.

«И я всегда буду защищать тебя, Элиза. Всегда буду защищать!» – думал он, глядя в потолок.