Глава 18

– О, Аларис…

Я взяла его лицо в ладони, вглядываясь в такие знакомые черты, и силилась вспомнить хотя бы что-то из своего раннего детства. На секунду мне показалось, что я вижу тоненького темноволосого мальчика, который замер в кресле, прижимая к груди толстую книгу. Он смотрел на меня удивленно и в то же время с надеждой. Но на самом ли деле я вспомнила его или вообразила теперь, после подробного рассказа, понять было невозможно.

Так или иначе, это все правда. Я его невеста. Подумать только…

Я вспомнила нашу первую встречу после стольких лет и закусила губу. Он наклонился ко мне, чтобы помочь открыть дверь, а я шарахнулась в сторону. Аларис внешне оставался совершенно спокоен, но уверена, что внутри у него все перевернулось. «Не нужно меня бояться», – так он сказал. Маленькая Элиза никогда бы так не поступила, а я…

Вик! О боги. Мой жених стал свидетелем того, как я милуюсь с другим, и ничего не мог сделать. Страшно представить, что он чувствовал при этом.

– Ал… Ты ведь не просто так стал куратором моего курса, да? – догадалась я.

Он кивнул и поцеловал кончики моих пальцев.

Вот, значит, каков был план бабушки – что может быть более естественным, чем стать куратором первого курса, на который поступила учиться его невеста. Присмотреться к ней, понять, каким человеком она выросла, и попытаться потихоньку наладить отношения. Вот только я едва все не испортила.

– Ал, ты тогда приехал в наш замок, чтобы отказаться от меня? – спросила я мгновенно осипшим голосом, сообразив теперь, о каком договоре шла речь.

– Да, Элиза. Я был уверен, что сделаю тебя несчастной. Не хотел, чтобы ты связала свою жизнь с человеком, который тебе неприятен…

Даже сейчас ему трудно было произнести эти слова, будто на секунду прошлое вернулось и я увидела Алариса, который понял, что его невеста ему не достанется. Тот поцелуй в щеку, который на самом деле был для меня предвестником настоящего чувства, для Алариса стал чем-то вроде прощания. Он думал, глупый, что я никогда не смогу его полюбить. И этот поцелуй пробудил дремлющую страшную силу… Но последней каплей стал поцелуй с Виком у костра. Что же я натворила! Если бы я только могла отмотать все назад!

Я ухватилась за его ладонь, прижала ее к своей щеке, словно хотела каждой клеточкой тела ощутить: вот он, мой любимый, он жив, он рядом.

– Я твоя навсегда, – прошептала я. – С договором, без договора. Неважно.

Я надеялась, что он поймет. Потянула край покрывала, так, что оно снова поползло с плеча, но Аларис поцеловал мою обнаженную ключицу, отчего у меня внутри все испуганно и сладко сжалось, и положил свою руку на мою, останавливая.

– Элиза, стой…

Однако, увидев, как задрожали мои губы, принялся целовать и гладить. Он провел по моим волосам, откидывая их со лба, по голым рукам, покрывшимся мурашками. Наши губы слились в поцелуе, который становился все более требовательным и горячим. Я вся подалась навстречу, но Аларис замер, глядя на меня, осторожно прикоснулся указательным пальцем к губам, очерчивая их контур. Я видела, он запрещает себе продолжать. Ал тяжело дышал, и я точно знала: он хочет большего, но сейчас не позволит себе этого.

– Элиза… Знаешь, как все происходило бы, не случись этих событий?

Я качнула головой, говорить уже не могла.

– Я был бы твоим куратором все шесть лет. Если бы ты даже узнала, что я твой назначенный жених, и полюбила бы меня, все, что мы смогли бы себе позволить в это время, – танцевать иногда и держаться за руки. И поверь, это не так уж плохо.

– Нет, не плохо… – прошептала я, представив.

Как тогда, на горе Воздушников, когда он держал меня за руку. «Не оборачивайтесь, Элиза»… Никто бы не узнал, кроме нас. Но у нас была бы эта маленькая и сладкая тайна. Один танец на балу – куратору позволено это. Прикосновение рук, когда никто не видит. Букетик полевых цветов в кувшине на моем столе. Никто бы не узнал о нашей любви, никто бы не догадался, но я бы каждый день засыпала и просыпалась счастливой.

– Когда бы ты закончила обучение, мой дед, Ричард Вайс, как глава рода, обратился бы к твоему отцу, напоминая о договоре между нашими семьями. Нам бы разрешили официально встречаться. Могло бы пройти еще несколько месяцев, прежде чем мы вступили бы в брак. Замечательных месяцев, когда бы я впервые тебя поцеловал. Мы поженились бы не раньше чем через семь лет.

Я вспомнила, как мы с Аларисом поцеловались впервые и как на следующий день его мучили угрызения совести: «Ты моя студентка, а я твой куратор». Вспомнила и рассмеялась.

– Не выдержал бы, – мягко сказала я и потерлась носом о его ладонь. – Мы оба не выдержали бы.

Но то, что Аларис говорил мне сейчас, не было лишено смысла. Браки у аристократов – дело долгое и обстоятельное. Предвкушение иногда слаще обладания. Молодым дают время привыкнуть друг к другу. Прежде должны научиться общаться души, а лишь потом тела. Хотя… Я даже сейчас чувствовала, как мне жарко под покрывалом, как хочется откинуть его, притянуть Ала к себе.

– Разве мы не должны спасти мир? – спросила я, ощущая, как заливаюсь краской. – Все изменилось, у нас нет семи лет. У нас нет даже семи недель…

– Но семь дней у нас точно есть.

– Но директор…

Ал нахмурился, по лицу прошла судорога боли, будто он только сейчас вспомнил о событиях этой ночи и о том, что мог быть уже мертв. И ведь наверняка его еще мучают порезы, а он ни словом, ни взглядом не дал понять, что они его беспокоят, хотя после наших объятий на рубашке снова выступило немного крови.

– Директор подождет, – сказал Аларис, в его голосе прорезались жесткие интонации. – Я согласился с тем, что моя жертва необходима, но никто не давал ему права приносить в жертву тебя.

– Нет, нет… – Я поцеловала его ладонь, заговорила сбивчиво: – Это не жертва. Ты же знаешь. Если это спасет твою жизнь… Всех нас… Я все равно твоя, сейчас или потом…

Я вспомнила взгляд Террана Аквидуса: конечно, он понял, на что я намекала. И мне вдруг сделалось не по себе от того, как он на меня смотрел. Знает ли он, что я на самом деле невеста Алариса? Едва ли. Но он готов был отправить меня в постель куратора и в итоге сломать мне жизнь. Невольно я закуталась в покрывало. Аларис заметил и ласково поцеловал меня в краешек губ.

– Семь дней, – тихо сказал он. – Никто их у нас не отнимет.

* * *

Мне казалось, что наш разговор с Аларисом продолжался вечность: мой мир перевернулся за это время, всё изменилось вокруг. Я вошла вчера в эту комнату, ни на что не надеясь, но отчаянно желая спасти того, кого любила. А сейчас, когда я тихонько выскользнула в коридор, до краев была наполнена счастьем, даже боялась идти быстро, словно оттого, что потороплюсь, могу расплескать его.

Я думала, что опоздала на занятия, и очень удивилась, когда поняла, что все спят. Осторожно ступая, прокралась в свою комнату и сидела, улыбаясь, точно наелась сладостей: внутри было так хорошо, так нежно. Казалось, руки Алариса все еще согревают меня, а поцелуи горят на губах.

Сидела, пока не услышала в коридоре шум шагов: водники готовились к занятиям. Тогда и я поднялась, начала собираться, действуя словно во сне. Положила в сумку «Историю магии», хотя сегодня не было лекций по этому предмету. Я вспомнила об этом, но учебник так и не вынула, мне было все равно.

В какой-то момент я уронила сумку на пол и замерла, прижав кончики пальцев к губам. Он любит меня. Он целовал меня. Через неделю я полностью буду принадлежать ему.

Может быть, я бы так и стояла посреди комнаты, глупо хихикая, но внезапно в дверь заколотили, ручка запрыгала, точно кто-то с той стороны неистово пытался попасть внутрь. Я даже испугалась, но тут услышала голос Ароники:

– Элиза! Элиза, открой! Тим жив! Зараза такая! Я его убью!

– Логика! – поддакнул Аронике Бадлер. – Присоединюсь, пожалуй!

Я распахнула дверь, и мы обнялись все втроем. Я уже знала, что наш неугомонный друг выжил, но было таким облегчением снова услышать это.

– Когда он вернется?

– Не раньше чем через пару дней, все же твари серьезно его порвали. Если бы не мастер Вайс… Элиза, с тобой все хорошо? У тебя щеки пунцовые!

– Все хорошо, – пробормотала я, утыкаясь подруге в плечо, чтобы спрятать горящее лицо.

Мастер Вайс. Мой мастер Вайс. Никто не должен знать, что он мой жених, и как бы ни хотелось – поделиться с Ароникой этой тайной, придется молчать.

– И еще одна приятная новость, – встрял Бадлер. – Толстяка Вариса убрали. Мастер Вайс снова наш куратор. Говорят, пока в лаборатории затишье. Чего-то выжидают, вот нам и вернули нашего куратора.

Я знала, почему затишье и чего все выжидают. И тут же из счастливого расслабленного состояния меня бросило в холод: директор дал нам отсрочку, очень короткую, всего семь дней. А если после этого купол останется висеть над Академией, то…

– Элиза, ты точно здорова? – заволновалась Ароника. – Теперь ты побледнела, будто привидение увидела! Может, тебе лучше сегодня не ходить на занятия?

– Нет, нет, все хорошо. – Я упрямо покачала головой.

Мастер Вайс ждал свой курс в вестибюле первого этажа. Все такой же сдержанный и молчаливый. Я невольно улыбнулась, вспомнив, что считала его ледяным изваянием, лишенным чувств. Мои однокурсники до сих пор продолжали немного опасаться куратора, хотя постепенно уважение и искренняя симпатия вытеснили страх. Они поняли, что мастер Вайс бывает строг, но при этом всегда справедлив, что за каждого своего подопечного готов биться до последнего не только с бестиями, но и с преподавателями, доказывая, что его студенты могут лучше, заставляя магистров исправить балл на более высокий.

Я видела, как светлеют лица однокурсников, когда они видят своего куратора, как они тянутся к нему, стараясь подойти ближе и перекинуться хотя бы парой слов. Смотрела и бесконечно гордилась моим мастером Вайсом. Мог ли ты подумать, любимый, что когда-нибудь люди перестанут видеть твои шрамы и научатся видеть твою душу?

– Элиза, а ты почему не здороваешься? – прошептала Ароника, подтолкнув меня к Аларису. – Какая ты иногда невоспитанная бываешь!

– Здравствуйте, мастер Вайс. – Я сделала шаг вперед, спрятав улыбку в краешках губ.

– Здравствуйте, Элиза. – Лицо Алариса оставалось серьезным, но в глазах засияли лучистые теплые искры. – Надеюсь, вы готовы сегодня к занятиям и ничто не отвлечет вас от учебы? Время до летней сессии пролетит быстро.

Ах вы, мастер Вайс! Конечно же, ничто меня не отвлечет! Куда там! Разве что мысли о будущей брачной ночи!

– Горю желанием… учиться! – бодро сказала я, сделав едва заметную паузу, отчего Ал не выдержал: его губы дрогнули в улыбке.

На лекциях я честно старалась слушать и записывать, но каждый раз ловила себя на том, что сижу, опустив перо, а на губах блуждает рассеянная улыбка.

– Элиза, не спи! – Ароника толкнула меня под локоть. – Да что с тобой сегодня?

– Я просто ужасно рада, что Тим жив, – ответила я, почти не солгав.

Тим жив, Аларис любит меня, купол скоро падет, и Академия будет спасена. Как же не радоваться?

– И я ужасно рада! – Подруга тоже отложила перо и взяла меня за руку. – Я всю ночь не спала, так переживала. А ты?

– Я тоже… всю ночь не спала, – и снова я не соврала.

– Наш мастер Вайс все-таки молодец! Спас его! Зря он винит себя в произошедшем – уследить за Тимом невозможно, такой уж это человек…

– Ага! – Я могла только счастливо поддакивать.

– Знаешь, мастер Вайс мне все больше нравится. Сначала я думала, что он строгий и холодный, безразличный… А теперь я вижу, что он совсем не такой. И эти его шрамы, они меня теперь не пугают. Он ведь красивый, как думаешь?

– Очень, – прошептала я, секундой позже опомнилась, прокашлялась. – Но он наш куратор, а поэтому…

– Да-да, я знаю, – грустно сказала Ароника.

Мне стало неловко перед подругой, но я ничего не могла рассказать.

Занятия закончились, подошло время обеда. Мастер Вайс проводил нас и сел за стол с преподавателями. Он сидел рядом с куратором земляных и рядом с магистром Темперо – с теми, кто вчера пытался его убить. Сидел такой спокойный, словно ничего страшного не произошло. Они мирно беседовали, а у меня внутри все переворачивалось. И хотя я знала, что в ближайшие дни опасность Аларису не грозит, снова сделалось тревожно. Стало немного легче лишь тогда, когда за стол сел магистр Толли, посмотрел на меня и кивнул, точно пытался сказать: «Не волнуйся, я начеку». Но я не могла не волноваться, все время смотрела на Ала, хотя и понимала, что нельзя.

К концу обеда я уже места себе не находила. День перевалил за середину, а мы с Алом не перекинулись и парой слов. К тревоге присоединилась обида. Я заставила себя отвернуться и уныло ковыряла в тарелке комки каши.

Интересно, меня теперь так и будет штормить все семь дней от радости к тревоге, от надежды к отчаянию?

– Элиза, мы совсем забросили тренировки на мечах, – раздался спокойный голос над моей головой. – Как бы вам не потерять навык. Предлагаю сегодня вечером позаниматься в амфитеатре.

– Да! – выпалила я.

Тревога и обида испарились, словно их не было.

– Я зайду за вами.

Его ладонь едва ощутимо скользнула по моей спине, а у меня от нее побежали мурашки по всему телу. Аларис, что же ты со мной делаешь!

* * *

Я была уверена, что «тренировка» – не более чем предлог для чего-то более приятного, но Ал появился на пороге комнаты, сжимая меч.

– Ты серьезно? – возмутилась я.

Втянула Алариса в комнату, обвила руками за шею, подняла лицо, ожидая поцелуя. И я его получила. Очень нежный, но такой мимолетный и быстрый, что я невольно сморщила нос.

– Где ваш меч, мисс Илмари? – спросил Аларис, наклонив голову и разглядывая меня с легкой улыбкой.

– Но… Ал…

Я все еще не теряла надежды, что он шутит, но Аларис приподнял бровь и кивнул на перевязь, перекинутую через спинку стула. Удрученная таким поворотом событий, я поплелась за мечом. Жених, не жених, а, похоже, тренировки мне не избежать.

И он действительно гонял меня по арене так, что к концу занятия дрожали ноги. Кончик его меча пролетал в волоске от моего тела. Я знала, что Ал контролирует каждое движение, но инстинктивно выставляла защиту и, следует признать, могла собой гордиться: Алу ни разу не пришлось удерживать свою руку, я отбила каждую его атаку. А потом сама перешла в нападение, успев за время боя и разозлиться, и войти в азарт.

– Ах так! Ну держитесь, мастер Вайс.

Сталь ударилась о сталь, совсем близко я увидела глаза Алариса: они смотрели на меня с такой любовью, что я сбилась и полетела кувырком, отброшенная инерцией.

– Элиза!

Ал не дал мне упасть, подхватив у самой земли. Наши пальцы переплелись, мы потянулись друг к другу для поцелуя, но тут же замерли: нас уже окружали другие стихийники, пришедшие в амфитеатр на тренировки. Поэтому Ал только поднял меня на ноги да незаметно поправил мне выбившийся из-под куртки воротник рубашки.

– Невероятно романтично, – тихонько рассмеялась я. – Можно еще дрова рубить – говорят, помогает.

Аларис оглянулся, и я тоже: немногочисленные студенты не обращали на нас внимания, занятые своими делами. Я невольно засмотрелась на пару воздушников, которые двигались так быстро, что напоминали два танцующих вихря, и вдруг ощутила быстрый поцелуй на губах.

– А так достаточно романтично? – спросил Ал, уже распрямившись и старательно изображая из себя строгого куратора. И не сказать сейчас по нему, что он улучил момент, чтобы поцеловать меня, как мальчишка.

Дыхание на миг перехватило – от опасности быть раскрытыми и от невероятно острого счастья. Я попыталась притянуть Алариса к себе, чтобы ответить поцелуем на поцелуй, но секунда была упущена: земляные напротив нас опустили мечи и могли заметить, что студентка пристает к куратору. Я сжала его пальцы и тут же выпустила.

– Устала?

Устала. Однако в ответ я отрицательно покачала головой: расставаться не хотелось. Но дрожащие руки и капельки пота, выступившие на лбу, меня выдавали.

– Пойдем.

Я понуро двинулась следом. Вот и закончился первый день. Что же, подведем итог – два мимолетных поцелуя, одно касание рук и запястье, вывернутое от усердия. Я надеялась хотя бы на то, что Аларис проводит меня до комнаты.

Так и произошло. Но когда, вздохнув, я пожелала ему доброй ночи, Аларис наклонился к моему уху:

– Приходи через полчаса в мою комнату.

И ушел, не оборачиваясь.

Я волновалась ужасно, когда ждала, пока истечет условленное время. Смешно сказать, даже напомнила себе о том, что Ал не станет меня торопить.

Постучала, но ответа не дождалась. Набрала в грудь побольше воздуха и толкнула дверь.

– Ой! – вырвалось у меня.

Аларис стоял посреди комнаты под градом дождевых капель. Нет, я, конечно, знала, что это не дождь, а высшая и невероятно сложная магия, требующая сильной концентрации и мастерства. Ал собирал влагу, распылял ее в воздухе над головой, превращая в дождь, но до пола капли не долетали, вновь поднимаясь к потолку.

– Иди ко мне, – сказал он, протянув руки.

И я, не раздумывая ни секунды, шагнула в его – объятия.

Мы стояли в центре проливного дождя – прохладного, бодрящего. Я, как любой маг-водник, легко могла избежать прикосновения капель, но, даже зная, что промокну до нитки, с наслаждением отдалась струям воды, которые смывали с меня пот и усталость.

Аларис наклонился ко мне. Его поцелуй освежал, будто глоток воды в жаркий день. Я пила влагу с его губ и никак не могла утолить свою жажду.

– А что скажешь теперь? – улыбнулся он. – Романтично?

– Вполне, – хихикнула я.

Мы не сговариваясь подняли лица вверх и замерли. Вода пропитала рубашку Алариса, которая прилипла к телу, обозначив рельеф каждой мышцы. А потом Аларис остался обнаженным по пояс, сняв рубашку. Он был таким красивым даже с этими черными шрамами, что змеились по правой стороне тела. Вчера, смазывая порезы на его теле, я не смущалась, но теперь потупила взгляд. Горло сжалось.

– Не нужно меня бояться, Элиза, – тихо сказал он, нарочно ли, случайно ли повторив ту самую фразу, с которой началось наше знакомство, а потом тихонько поднял мое лицо за подбородок. Его взгляд сделался бархатным, мягким.

– Я не боюсь… – произнесла я одними губами.

– Я только хочу тебя обнять.

– Да…

Быстро, не давая себе опомниться, я расстегнула куртку и кинула на пол, а потом избавилась и от всей остальной одежды. Аларис не остановил меня. Притянул к себе, обнял, касаясь легкими поцелуями лица, шеи и плеч.

– Моя Элиза…

Я слышала, как сбивается его дыхание.

– Только моя…

– Твоя…

Я взяла его ладонь и приложила туда, где билось мое сердце.