Глава 19

Утром я проснулась в своей постели. Нет, ничего не было. Как Аларис и сказал, дальше объятий дело не зашло. Но если одни только прикосновения доводят меня до умопомрачения, то что же будет потом?

Я сладко потянулась. В моем теле будто бы что-то изменилось с недавних пор, я больше не девочка, которой движет лишь любопытство к неизведанной стороне жизни. Я ощущала себя юной женщиной, еще не в полном смысле этого слова, но понимала, что я уже не тот глупый ребенок, каким была всего несколько месяцев назад. И изменилось не только мое тело, моя душа тоже. Наверное, я стала немного мудрее, чуть смелее и не такой импульсивной. Произойди тот случай у костра сейчас, я сумела бы остановить Викара, не позволила бы себя поцеловать.

Я не спеша собирала сумку, когда за мной зашла Ароника. Она пересказывала новости, а я почти не улавливала смысла слов, больше прислушиваясь к своим ощущениям. Мне чудилось, что даже движения у меня стали иными – более плавными и женственными. А внутри словно наливался соком бутон цветка, который вот-вот распустится. Трудно понять, но другие сравнения не приходили на ум.

– Элиза, с тобой все хорошо? – спросила подруга.

Она уже не в первый раз присматривалась ко мне, пытаясь понять, что происходит. Неужели так заметно, что я повзрослела за эти несколько дней? Но мой ответ остался прежним:

– Все хорошо, правда!

Мастер Вайс сегодня собирал нас на крыльце корпуса. Он снова оказался в центре внимания, окруженный первокурсниками. Я не стала прорываться вперед, а скромно прислонилась к стене здания. Я и так знала, что Аларис мой, и никаких лишних доказательств вроде многозначительных взглядов или улыбок мне не требовалось. Внутри все пело от счастья.

Но я не могла не заметить, что Ал сегодня как-то особенно серьезен и задумчив. Время от времени он смотрел на небо, в сторону парка, и сжимал губы.

Конечно, я видела то же, что и он: купол над Академией постепенно становился всё более непроницаемым и темным, солнечный свет с трудом пробивался сквозь серую дымку, которая заволокла небо: именно таким с земли виделся свод. Уже к обеду над Академией сгустятся сумерки. Бестий каждый день становится все больше, они делаются все опаснее и злее – уже нельзя передвигаться маленькими группами, как раньше. Запасы еды тают…

Я все это знала, но счастье последних двух дней вытеснило беспокойство на второй план. Но Аларис, как я сейчас поняла, тревожиться не перестал. Наверное, мысль о том, что он невольный виновник происходящего, не дает ему покоя ни днем, ни ночью. И только пока я рядом, ему ненадолго удается забыться.

Ал будто почувствовал, что я о нем думаю, оглянулся, отыскивая меня взглядом. На секунду в его глазах мелькнуло такое щемящее выражение отчаяния, что мне захотелось прижаться к нему, утешая, как в детстве: «Все будет хорошо». Но Аларис быстро справился с эмоциями и едва заметно подмигнул мне. В его глазах я снова видела только нежность.

Сегодня на завтрак подали совсем крошечную горстку гречневой каши, которую я, кстати, терпеть не могла, да пару листиков салата. Зелень ежедневно выращивали земляные, но прокормить такую ораву голодных студентов им было не под силу. Ароника вздохнула, глядя в тарелку.

– Когда это уже наконец закончится! – в сердцах выпалила моя обычно сдержанная подруга. – Сил больше нет!

– Скоро, – уверенно ответила я.

Я не сомневалась, что мы с Аларисом скоро все исправим, осталось чуть-чуть потерпеть, но Ароника только глаза закатила, решив, видно, что я заразилась оптимизмом от Бадлера.

– Смотрите, кто идет! – Бадлер вклинился в нашу беседу, указав черенком ложки на вход.

Мы посмотрели в том направлении, а потом все трое вскочили и, побежав к двери, едва не сбили с ног похудевшего Тима. У него на лбу алел подживающий шрам, лицо осунулось, но кривая ухмылочка по-прежнему извещала о том, что Тим не из тех, кто легко сдается, а если надо – он это докажет. Неисправимый тип! О чем мы ему с Ароникой немедленно сообщили. Подруга даже хотела отвесить подзатыльник, но в последний момент передумала: Тим выглядел таким слабым, что рука не поднялась его бить.

– Горе наше, – вздохнули мы хором. – Иди за стол!

Обняли его с двух сторон и повели за собой. Бадлер, насупившись, шел позади – вероятно, немного ревновал, зато Тим выглядел героем-победителем.

Он моментально смел с тарелки всю еду и зашарил по столу несчастным, голодным взглядом. Мы все знали, каково это: когда возвращаешься после подводного сна, то аппетит просто зверский, а Тим к тому же поправлялся после ранения. Мы переглянулись и положили на тарелку Тима каждый по ложке каши и по половинке салатного листа. Друг все равно не наестся этими крохами, но это все, чем мы могли помочь.

– Как Вик? – спросил Тим, не переставая жевать.

Вик… Что я могла ответить на это? Щеки залила краска. На меня нахлынуло чувство вины за то, что недостаточно сильно переживаю и даже позволила себе быть счастливой. А ведь Вик – мой друг…

– Хочу завтра его навестить, – прошептала я. – Хотя он еще не пришел в себя…

Тим расправился с добавкой и, кажется, готов был уже приняться за нас, когда разговоры за столом вдруг стихли, а водники невольно выпрямились. Мне даже не нужно было оглядываться, чтобы понять, кто стоит за моей спиной.

– С возвращением, Тим, – сдержанно произнес мастер Вайс.

Тим вытянулся по струнке, но поднять глаза на куратора не смог: понимал, каких дел натворил.

– Спасибо.

– Сегодня вместо занятий ты идешь со мной.

Тим вскинул взгляд, точно хотел спросить куда, но так и не решился. Он еще больше побледнел, но в ответ на приказ куратора только кивнул.

– Тебе понадобятся силы, – продолжил мастер Вайс.

И на стол перед Тимом опустилась тарелка с кашей. Я знала, что это порция Алариса, к которой он не притронулся, а теперь отдает нашему обессиленному другу. Но это значит, что сам Ал останется голодным.

Я обернулась и хмуро посмотрела на Ала, надеясь, что он по лицу прочитает мои мысли: «А ты? Тебе тоже нужны силы!» Он понял, незаметно коснулся моего плеча. Не знаю, что это должно было означать. Возможно, «я так решил»… Упрямый!

– Ох, куда он его… – разволновалась Ароника.

– Накажет теперь! – радостно предположил Бадлер, который с энтузиазмом воспринимал любое событие. Когда-нибудь мы его за это покусаем!

– Даже если накажет, это будет нестрашное наказание, – постаралась я приободрить Тима, на котором лица не было.

– Да, да, слушай Элизу! Ее уже несколько раз наказывали, – подхватила Ароника. – Мастер Вайс ведь ничего плохого тебе не сделал?

Я вспомнила, как мы с Алом вчера стояли под струями воды, как нежно его руки касались моего тела, скользили по нему. Сглотнула.

– Только хорошее…

Правда, Тима нам убедить не удалось. Он пошел, свесив голову, готовясь по меньшей мере к казни. Хотя тарелку перед этим опустошить не забыл.

– Как в воду опущенный, – глубокомысленно заявил Бадлер, чем вызвал у нас приступ хохота. Мы не слишком переживали за Тима, зная, что мастер Вайс поступит справедливо.

Но и предположить не могли, что на самом деле придумал наш куратор.

После занятий, на которых Тим так и не появился, нас отвел на обед не мастер Вайс, а магистр Корр и двое шестикурсников. Я, признаться, уже начала немного волноваться, хотя понимала, что Ал всегда знает, что делает.

На столах снова стояла гречка, в этот раз горстка крупы еще уменьшилась. Если так дело пойдет и дальше, то уже через неделю все, на что мы сможем рассчитывать, – это петрушка и салат. Хотя беспокоиться не о чем: через неделю мы забудем о скудных трапезах, как о страшном сне. Кошмар закончится, жизнь станет простой и ясной. Зря Аларис тянет, можно было всё разрешить еще вчера…

Пока я размышляла, по крупинке растягивая мизерную порцию, в столовой поднялся гул, словно все негромко заговорили разом. Я вскинула голову.

К столу воздушников-первокурсников шел Тим. От его удрученного вида не осталось и следа, он шел, гордо расправив плечи, и нес какой-то продолговатый предмет, завернутый в плащ. Я поискала глазами Алариса и заметила его у входа: он стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за своим подопечным. Ал старался не показывать вида, но он явно гордился Тимом.

– Что он делает? – прошептала Ароника, но я могла только пожать плечами.

Тим меж тем подошел вплотную к студенту-воздушнику, и тут я узнала Ависса, того самого высокомерного засранца, спор с которым едва не привел к трагедии.

Тим развернул ткань, и все, кто находился в столовой, ахнули: в плащ оказалась завернута голова топпера. Тим поднял ее на вытянутых руках, а потом водрузил на стол перед Ависсом. Из головы вытекала черная жижа, так что воздушник, взвизгнув как девчонка, шарахнулся в сторону, не удержался на скамейке и упал навзничь. На ноги он поднимался уже под всеобщий смех и улюлюканье.

Я снова нашла глазами Ала и покачала головой, чувствуя себя умудренной жизнью старой тетушкой: «Ай-ай-ай, мальчишки!» И Аларис улыбнулся в ответ, на секунду действительно преобразившись в мальчишку-забияку.

А потом я сообразила, чтó он сделал. Конечно, Ал хотел помочь Тиму, ведь нашего друга так угнетала эта ситуация – Тим был несправедливо высмеян и вынужден проглотить обиду. Мы знали Тима: он бы это дело не оставил: чуть-чуть оправился бы и вновь ринулся на подвиги. Лучше уж так, под присмотром куратора, который держит ситуацию под контролем.

Но еще это был мой свадебный подарок. Да-да, самый странный и глупый в мире свадебный подарок! Я думала, что Аларис не слышал меня тогда, когда я смазывала его порезы и болтала что угодно, лишь бы отвлечь. Но я точно помнила, как сказала: «Неплохо было бы добыть голову топпера и бросить Ависсу в самодовольную рожу!»

Я посмотрела на Алариса и произнесла одними губами: «Спасибо!»

* * *

Оглядываясь назад, я удивляюсь, как могла быть так слепа и не увидеть… Ведь все признаки надвигающейся грозы были отчетливыми и ясными. Но я предпочитала их не замечать, бессознательно обманывая себя, что решение найдено. Влюбленные всегда слепы и эгоистичны в своем счастье.

Мои счастливые дни… Когда Аларис вместе с Тимом добыл голову топпера, я и предположить не могла, что наступил самый счастливый из этих дней, а утром следующего я рухну в бездну отчаяния.

До вечера я гадала, что же еще придумает Ал, чем удивит меня. Наверное, он не станет повторяться, и хотя дождь в комнате был невероятно романтичен, я надеялась, что сегодня меня ждет что-то новенькое.

Аларис коротко постучал в дверь. Он пришел не позже, чем вчера, но я уже вся извелась, ожидая его, поэтому распахнула дверь мгновенно.

– Тренировка? – спросила я, прищурившись.

Ал хитро улыбнулся.

– Тренировка. Но сегодня не в амфитеатре.

Заинтригованная, я быстро натянула мантию и вышла следом за Аларисом. Далеко мы не ушли: широкая, мощенная камнями дорога вела к озеру, к мраморным ступеням, что опускались под воду.

– Ал… Я не пойду спать, и не думай. Не сейчас. Сил еще достаточно!

Я уже приготовилась к сопротивлению: Аларису придется потрудиться, чтобы запихнуть меня в подводный корпус, но он неожиданно рассмеялся.

– Нет, не сейчас. Просто поплаваем, а заодно я научу тебя новым боевым заклятиям. Не против?

Конечно, я была за, ведь главное – мы будем рядом. Все время забываю, каким въедливым наставником может быть мой жених. Если он сказал «научу», то не успокоится, пока у меня не начнет получаться. А заклятие, которое преподают только на четвертом курсе – «заклятие водяного капкана», – было слишком сложным для моих пока скромных магических сил.

Мы ушли по воде к противоположному берегу, туда, где нас не могли увидеть, расположились в центре небольшой заводи и приступили к занятию. Мне надо было создать водяной пузырь и накрыть им Алариса целиком. Будь на его месте бестия – она бы просто утонула, задушенная колпаком. Алу опасность не грозила, потому что он был водником. Но еще и потому, что мой пузырь едва достиг его колен, хотя вокруг были воды озера, дарующие мне силы.

– Какая я неумеха… – расстраивалась я, правда, втайне надеясь на то, что, оценив мои возможности, Аларис тренировку свернет.

Не тут-то было. Он подбадривал меня, терпеливо объяснял снова и снова, но все же не отступил, пока у меня не получилось сносное подобие водяного пузыря.

– Фух! Ура! – выдохнула я, когда Ал, подняв бровь, будто в задумчивости, потом все-таки кивнул и улыбнулся. – А что теперь?

Вместо ответа Аларис, стоящий на поверхности воды, мгновенно провалился на дно, подняв вокруг фонтан брызг. Я моргнула, не понимая, и тут увидела его руку, что махала мне, приглашая следом. Рассмеялась и словно по ступенькам опустилась на дно озера, туда, где уже поджидал жених.

Мы едва видели друг друга в темной воде, мы не могли разговаривать, но нас, магов-водников, это не пугало. Я видела сначала лишь тень Алариса, но вот ощутила его теплое прикосновение руки, а потом и губ. Мы кружились на месте: медленное течение подхватило нас, покачивая, почти как в вальсе.

Я прижалась своим носом к его – показалось, что это забавно, а он потерся о мою щеку своей. Это было так по-детски, так мило. Может быть, когда я была малышкой, я делала что-то похожее? Целовала ли я его с младенческой непосредственностью? Требовала ли ответных поцелуев?

Память озарила короткая вспышка. Вечер. Игры меня утомили, и я прилегла на диван. Мальчишка, чьего лица я не вижу, но теперь точно знаю, что это был Аларис, сел рядом. Я подвинулась и положила голову ему на колени, устроившись с комфортом и не думая о том, что могу его стеснить. Любой другой девятилетний мальчишка тут же спихнул бы со своих колен прилипчивую девчонку, но Ал сначала щекотал меня, заставляя визжать от восторга, а потом замер, положив свою ладонь мне на спинку. Кажется, я так и уснула…

Мы еще какое-то время вальсировали в подводном течении, а потом поднялись и встали на водной глади. Я чувствовала себя отдохнувшей и посвежевшей, усталости как не бывало. Казалось, сил хватит на то, чтобы не спать до утра, но я понимала, что вечер второго дня, скорее всего, закончен.

– Домой? – спросила я, смирившись.

– Да, Элиза. Но завтра новый день.

Он легко коснулся уголка моего рта указательным пальцем, точно хотел, чтобы я улыбнулась. Я улыбнулась. Мне на самом деле было хорошо. Аларис оказался прав: предвкушение пленяло. Заставляло сердце биться чаще, заполняло нежностью всю душу без остатка, и даже во сне я помнила о том, как сильно его люблю.

Энергия, которой я сейчас зарядилась, требовала выхода, поэтому я, наплевав на безопасность – благо до входа в корпус всего несколько десятков метров, – решила их пробежать.

Вот только лодыжки у меня слабые, все время подводят. Я вечно подворачиваю то одну ногу, то другую. В последний раз это случилось летом, когда я удирала от Вика, и не был бы мой друг на самом деле отличным парнем, все могло закончиться печально. Вот и сейчас я наступила на камешек и вскрикнула, почувствовав, как боль пронзила сустав.

Аларис тут же оказался рядом, присел на колени и осторожно дотронулся до ноющей лодыжки.

– О, какой мужчина передо мной на коленях, – пошутила я, превозмогая боль, хотя ступню словно обожгли кипятком – даже слезы выступили на глазах.

– Шутить будем позже, – серьезно ответил он и подхватил меня на руки.

Пятикурсник, дежуривший в холле, привстал при виде куратора.

– Мисс Илмари подвернула ногу, я окажу ей необходимую помощь, – процедил Аларис в ответ на вопрошающий взгляд и понес меня прямиком в свою комнату.

Не успела я опомниться, как уже лежала на постели, на таком знакомом покрывале. С покрывалом нас связывало очень тесное знакомство, да… Почувствовала, что краснею.

Ал не обратил внимания на мое смущение. Он тихонько, стараясь не потревожить больную ногу, расстегнул и снял сапожки, а потом весьма бесцеремонно засунул руки мне под юбку и принялся снимать чулки. Его пальцы, коснувшиеся обнаженной кожи, заставили меня вздрогнуть, хотя Аларис думал лишь о том, чтобы помочь.

– Распухает… – буркнул он себе под нос, аккуратно ощупывая косточку. – Ничего, сейчас, маленькая…

Я уже почти не ощущала боли, разве что совсем немного. Я млела от его прикосновений, от его заботы и нежных слов. Лежала такая расслабленная, разве что не мурлыкала. Но то, что я такая тихая, его еще больше разволновало.

– Голова кружится?

Ал положил ладонь мне на лоб.

– Так, сегодня остаешься ночевать у меня, под присмотром. Потерпи, девочка… Сделаем компресс… У меня есть отличная мазь, через пять минут станет легче…

Он заговаривал мне зубы, стараясь уменьшить боль, как я совсем недавно, когда смазывала его раны. Это было так трогательно, что я, расчувствовавшись, шмыгнула носом.

Аларис бережно намазал мою щиколотку прохладной мазью, наложил тугую повязку. Сразу стало легче – боль прошла. Хотя сустав еще немного ныл, я знала, что уже смогу наступить на ногу, если захочу. Вот только я не хотела. Я не собиралась никуда уходить сегодня ночью.

Я зевнула, делая вид, что устала.

– Помоги мне раздеться, – попросила я Алариса. – И не надо на меня так смотреть. Не буду ведь я спать в одежде?

Ал улыбнулся.

– Да, это было бы неудобно. Подожди…

Он выудил из ящика чистую рубашку, помог мне переодеться в нее. Лицо оставалось серьезным, будто он никогда прежде не видел меня обнаженной. Я перекатилась к стене, забралась под одеяло, тихонько лежала, глядя на Алариса, и думала о том, что когда-нибудь это станет нашей привычной жизнью.

Мы будем каждую ночь засыпать в одной постели, прижавшись друг к другу холодными зимними вечерами. Может быть, даже станем сражаться за одеяло, стараясь укутаться поплотнее. Хотя нет, Ал сдастся без боя, а потом будет мужественно мерзнуть. А летом я буду ворчать, жалуясь на жару, и выскальзывать из его горячих объятий. Но после все равно прильну к нему, обниму и усну на его груди. И каждый, каждый день буду бесконечно счастлива…

– Спи, моя девочка.

Он наклонился и коснулся моих губ целомудренным, нежным поцелуем, и я послушно закрыла глаза. Ал долго не ложился. Я видела, что он сидит за столом и что-то быстро пишет, наверняка составляет план занятий для своих бестолковых первокурсников. Он несколько раз перечеркивал написанное и начинал заново, но, видно, так и не закончил начатое: по его напряженным плечам я поняла, что он недоволен результатом. Аларис хотел скомкать лист, но передумал, кинул его в ящик стола и запер ящик на ключ.

А потом ушел в душ. Я позавидовала: у кураторов душ прямо в апартаментах, а не один на крыло. Я слышала отдаленный шум воды, хотела встать и присоединиться, но лень было покидать теплую постель.

Аларис лег рядом – старался не беспокоить, думая, что я уже сплю. Он вытянулся, заложив руки за голову, и размышлял о чем-то, глядя в потолок. Из-под опущенных век я любовалась его торсом, его упругими мышцами живота, его профилем. Какой он красивый!

– Ал, поцелуй меня! – то ли попросила, то ли потребовала я.

– Еще не спишь, маленькая?

Он хотел поцеловать меня в кончик носа, но я ухватила его за шею, притянула, заставляя поцеловать по-настоящему. Аларис, застигнутый врасплох, выдохнул мне в губы, застыл на мгновение, упираясь руками в подушку, застонал, отвечая на поцелуй. Так застонал, что я на секунду испугалась, подумав, что ему больно. Наши тела соприкасались тесно-тесно – единственной преградой стала ткань рубашки. Она мне мешала. Я хотела чувствовать его целиком, чувствовать кожей.

Я заерзала, избавляясь от одежды.

– Помоги, – зашептала, чуть не плача от невозможности ощутить его каждой клеточкой тела.

– Элиза… Не надо… Я не выдержу…

И снова поцелуи. Опьяняющие, сводящие с ума, его язык скользил у меня во рту, как если бы мы уже были едины… Я выгнулась дугой, неосознанно разводя колени, подчиняясь инстинкту. Я больше не в силах была сдерживать жар, сжигающий меня. И Ал… Он тоже больше не мог…

Мы застонали одновременно. Я вцепилась ему в плечи, задрожала, и он тут же остановился, покрывая мое лицо поцелуями, лаская, шепча что-то нежное, а потом начал двигаться очень медленно, и я постепенно снова открывалась навстречу.

Это было прекрасно. И страшно. И немного больно. Но все равно прекрасно. И я не жалела ни секунды, что пошла до конца.

– Я люблю тебя, – шептали его губы.

И каждое движение, каждый вздох, каждый поцелуй говорили то же самое: «Я люблю тебя, я бесконечно сильно тебя люблю».

* * *

Мы потом долго лежали обнявшись. На разговоры не осталось сил, да и так все было понятно без слов. Ал гладил мою руку и время от времени касался губами моих век и щек.

Было так хорошо, уютно, сладко. Но все же я нет-нет да поглядывала на окно, завешенное прозрачным тюлем, пытаясь разглядеть, произошли ли изменения. Ведь мы сделали все как нужно, и купол обязательно должен пасть. Но за окном разливалась ночная темнота, невозможно было что-либо разглядеть, и я позволила себе не волноваться до утра.

Я закрыла глаза и задремала, а потом вдруг почувствовала, что Аларис осторожно освободил свою руку и тихонько, стараясь не потревожить, поднялся.

– Ты куда? – встрепенулась я, почему-то испугавшись. – Не уходи, пожалуйста.

Аларис наклонился и легко, бережно поцеловал меня в губы.

– Я очень скоро вернусь, Элиза. А потом… У нас будет одно дело.

– Ночью?

Вместо ответа я получила еще один поцелуй, и Аларис ушел, оставив меня в полном недоумении. Он вроде бы не выглядел встревоженным, когда уходил, но вчера волновался, когда писал что-то… Кстати, где этот лист?

Сон как рукой сняло. Наверняка это всего лишь список нерадивых первокурсников, запустивших занятия, – как тут не переживать? Но теперь и я не успокоюсь, пока не увижу эти записи.

Ящик стола оказался заперт на ключ. А ключ? Я задумалась и вспомнила, что Ал положил его в карман, а теперь ушел в этих брюках. Я подергала ручку, но замок был крепким – он не поддастся, если я попытаюсь его выломать. Оставалось одно…

Любопытство всегда было моей слабой стороной, на какие только поступки оно не толкало меня прежде. Вот и стол в папином кабинете весьма недолго хранил секреты от любознательной девочки. Стыдно признаться, но я научилась вскрывать несложные замки обычной шпилькой. Правда, сколько ни заглядывала, в документах отца никогда не удавалось обнаружить ничего интересного: расписки, договора, записи по поводу снабжения отряда – скука!

Но сейчас, стоя у запертого на ключ ящика, я поняла, что мое умение наконец-то пригодится. Вот только… Где взять шпильку? Перед тем как отправиться в Академию, я подстригала волосы чуть ниже плеч и носила их распущенными или же забирала в пучок. И сейчас в прическе не было ни шпильки, ни заколки – ничего, что можно использовать.

Закусив губу, я зашарила руками по столу. Чувствовала себя ужасно, почти предательницей. Подглядывать за любимым, пытаться разузнать его тайны. Да что с тобой, Элиза? Лучше спроси его прямо – он ответит!

«Нет, не ответит!» – почему-то со всей ясностью поняла я. И он не стал бы запирать на ключ расписание занятий.

Под руку попался моток мягкой проволоки, которой сшивали бумаги. Если свернуть такую жгутиком, может получиться!

О, что я делаю! Пусть это будут просто документы, просто документы!.. Ал, прости меня…

Я почувствовала, как проволока подцепила механизм замка, потянула, но открыть ящик я не смогла – услышала, как поворачивается ручка двери. Я едва успела спрятать отмычку под стопку бумаг и юркнула в постель. Сердце бешено колотилось, я тяжело дышала и могла только надеяться, что Аларис ничего не заподозрит.

Ал сразу же подошел к постели и, как я ни старалась это скрыть, заметил мое состояние. К счастью, он неправильно истолковал его.

– О, Элиза…

Я видела, что он что-то положил на пол у кровати, но не успела рассмотреть что, а через мгновение я оказалась в его объятиях, на его коленях.

– Моя девочка, я здесь, с тобой…

Он решил, что я только сейчас осознала все, что произошло между нами, и поэтому так испугана.

– Ничего страшного… Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю. Тебе… больно?

– Нет, Ал, нет… – Я прижалась к его груди, борясь со слезами.

Я стыдилась того, что шпионила за ним, того, что сую нос не в свое дело, но я просто кожей чувствовала, что мне нужно прочитать эту бумагу. Выходит, я не доверяю своему любимому?

Он чуть отстранился, чтобы посмотреть мне в лицо, заглянуть в глаза. Покачал головой, беспокоясь за меня.

– Такая бледная, моя родная… Какой я мерзавец…

– Нет, Ал! Все хорошо! Я люблю тебя!

Я не могла назвать истинную причину своей бледности, но поцелуями и ласками постаралась убедить Алариса в том, что никакой тени между нами не стоит.

И это удалось – я почувствовала, как расслабились его напряженные мышцы, в глазах, кроме беспокойства, снова светилась нежность. Я сползла с его колен, растянулась на постели – уставшая, сонная. И хотя мысль о бумаге, запертой в ящике, все равно не давала покоя, я понимала, что сейчас мне до нее не добраться.

– Я спать, – промурлыкала я.

– Нет, Элиза, – сказал Ал таким серьезным голосом, что я даже приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на него. – Спать будем позже.

Он поднял с пола и положил на постель рядом со мной маленький букет первоцветов. Свежих, только что срезанных. Кто-то из земляных постарался на славу, выращивая эти цветы. Отдал много сил, в то время как магия земляных жизненно необходима сейчас. Кто мог пойти на то, чтобы так безрассудно потратить силы на красивый, но бесполезный букетик? И зачем?

Но это было так мило! Аларис ушел для того, чтобы принести мне цветы.

– Ой, Ал! Спасибо тебе!

Аларис вместо ответа взял два цветка и, наморщив лоб, попытался переплести их между собой. Получалось у него плохо: венков в детстве он явно не плел.

Я улыбнулась, еще ничего не понимая, но принялась помогать.

– Ал, а что мы делаем? – спросила я, соединяя хрупкие стебельки первоцветов, стараясь не сломать ни одного цветка.

– Плетем венок, – сказал он.

Какое-то время мы молчали, и я видела, как Аларис поглядывает на меня исподлобья.

– Только не отказывайся, умоляю, – тихо сказал он наконец.

– От чего?..

А потом вспыхнула, потому что поняла. Меня бросило в жар, сердце подскочило. Венок. Свадебный венок. Обязательный атрибут на торжестве водников. Можно заменить родителей, даже воду на руки из кувшина не обязательно льет родственник – это может сделать любой водник. Но венок – без него никак. После завершения ритуала жених снимает его с головы невесты и отшвыривает прочь. Венок – символ ее девичества и невинности. Сорванный венок означает, что свадьба состоялась.

Я словно наяву увидела, как Ран снимает с головы Коры венок и кидает в толпу, как толпа взрывается криками радости. Хотя их свадьба казалась очень странной и поспешной, но все-таки это была настоящая свадьба – с гостями, с распорядителями. Терран Аквидус обладал достаточной властью, чтобы узаконить брак.

Но сейчас, ночью, как это возможно?..

Я, опешив, молчала, а Ал не сводил с меня глаз, не зная, какого ответа ждать.

– Я думаю, ты бы хотела другую свадьбу, – сказал он, волнуясь. – И ты заслуживаешь самую лучшую… Но, Элиза, прошу тебя, согласись сейчас!

– О, Ал!..

Неужели он думал, что я не соглашусь? Попрошу подождать? Мне все равно, будет ли у меня красивое платье, угощение, гости, – это все ерунда. Ведь главное – со мной будет тот, кого я люблю!

– Конечно! Конечно, я согласна! Я просто не понимаю, как…

Его лицо озарила улыбка, венок, который еще не был готов, на время переместился на спинку кровати, а Аларис зацеловал меня с ног до головы и обратно.

– Ну всё, всё, – шептала я, смеясь. – Всё, глупый…

Он с трудом оторвался от меня.

– Да, надо поторопиться!

Могла ли я когда-нибудь подумать, что моя свадьба будет совершаться в такой спешке и не до, а после первой брачной ночи… Щеки залил румянец. Жаль только, что ни моих родителей, ни бабушки и дедушки Алариса не будет рядом. Но кто нам помешает позже, например, летом, повторить свадьбу для своих?

Уже полностью одетые, мы на секунду замерли у двери, не сговариваясь, посмотрели друг другу в глаза.

– Моя Элиза… – сказал Ал, подхватывая меня на руки: нога все еще болела, и наступала я на нее с трудом.

Дежурный проводил нас ошарашенным взглядом, но на этот раз Аларис ничего не стал ему объяснять.

– Я укрою нас защитным куполом, идти недалеко, – сказал он, заметив, как я с тревогой вглядываюсь в темноту.

Но от нас до любого корпуса далеко добираться. К тому же через парк, где ночью особенно опасно. Но я ничего не ответила, полностью доверяя Алу.

Странно, но мы, как и прежде, отправились к мраморным ступеням, ведущим в озеро. Пошли по воде. Я оглядывалась, пытаясь понять, что будет дальше. Против воли несколько раз посмотрела на небо – до сих пор непонятно, произошли ли какие-нибудь изменения.

Небо хмурилось, дымка застилала звезды, среди стволов двигались темные тени… Нет, пока ничего не ясно! Надо дождаться утра!

Вдалеке я заметила сгорбленную человеческую фигуру. Мужчина стоял, завернувшись в мантию, а ветер рвал ее и закручивал вокруг ног. Ветер был ледяной, так что и я скоро замерзла, несмотря на то что Ал прижимал меня к себе.

– Кто это? – хрипло спросила я, но Аларис не ответил, потому что мы уже пришли. Он спустил меня с рук.

Человек откинул капюшон, я узнала директора Аквидуса и невольно сделала шаг в сторону.

– Не волнуйтесь, мисс Илмари. Как видите, я безоружен, – грустно улыбнулся директор. – Я здесь для того, чтобы помочь.

Выходит, Аларис не только за цветами успел сбегать, но и за директором – единственным человеком в Академии, имеющим власть узаконить любой брак.

– Готовы?

Готовы ли мы? Я оглянулась, чувствуя себя так, словно нахожусь во сне… Это моя свадьба? Посреди ночи, под ледяным ветром, поднимающим брызги с поверхности озера. Ни гостей, ни музыки, ни мамы, ни радостных криков… Лишь тени, что бродят по берегу. Я не приглядывалась, но знала, что это бестии.

И Аларис… Который смотрит на меня с такой бесконечной любовью!

– Готовы, – прошептала я.

Мы должны были сейчас принести клятвы.

– Я…

Ветер срывал с губ слова, забирался холодными пальцами в горло. Я закашлялась, беспомощно посмотрев на жениха. Он так и держал мою руку с того момента, как поставил меня на ноги, и теперь притянул меня к себе, прошептал в губы, обдав теплым дыханием:

– Ты – моя жизнь.

И это была самая, пожалуй, короткая, но самая яркая клятва, которую я слышала на свадьбах. «Ты – моя жизнь», и больше нечего добавить.

– А ты – моя жизнь, – всхлипнула я, чувствуя, как из глаз текут слезы.

Я была сейчас испугана, растеряна, но еще больше – счастлива. Счастье было такое острое, что от него немного болело сердце, а слезы лились сами собой.

– Перед лицом светлых богов я властью, данной мне, заверяю, что брак заключается по взаимному согласию, без принуждения. Этот мужчина и эта женщина объявляются мужем и женой, – тихо и совсем не торжественно произнес директор Аквидус.

Он взмахнул рукой, и, повинуясь его жесту, с поверхности озера поднялся маленький водяной вихрь, пролившийся дождем на наши соединенные руки. Дрожа от холода и перенапряжения, я умыла лицо. Веночек чудом держался на моей голове, и то лишь потому, что сверху я надела капюшон, но теперь Аларис откинул его, осторожно снял веночек, который мы сплели с ним вместе, и, подняв над головой, разжал пальцы. Порыв ветра тут же выхватил венок, закрутил и унес – через секунду тот скрылся из глаз.

Я жена. Я теперь его жена… О боги!

Меня всю трясло, как в лихорадке. Ал немедленно подхватил меня на руки, прижал к себе, запахнул – мантию.

– Я люблю тебя… – всё, что я могла сказать.

Аларис, однако, не торопился уходить. Некоторое время он смотрел на Террана Аквидуса, обдумывая – что-то.

– Не забудьте, вы единственный свидетель того, что свадьба состоялась, – все-таки сказал он.

– Не волнуйся, Ал. Я ведь обещал. В этом отношении ты можешь мне доверять, – ответил директор, и голос его показался ужасно уставшим, а еще в его словах чудилась недосказанность. Не знаю почему, но сделалось не по себе.

– Ал, – тихонько позвала я. – Пожалуйста, пойдем домой.

– Да, моя родная.

Комната Алариса, теперь, похоже, стала и моей комнатой, по крайней мере на эту ночь. Ал тут же раздел меня, натер больную щиколотку мазью, укутал в одеяло, а сам, не раздеваясь, прилег рядом.

– А теперь спи, моя ненаглядная женушка. Завтра на занятия ты не пойдешь. Тебе нужен отдых.

Я все еще дрожала, но уже чувствовала, как тело постепенно заполняет тепло и дрема.

– А ты? – все же спросила я.

– Я скоро…

– Ал, а кто вырастил для нас эти чудесные цветы?

– Мастер Орон, – помолчав, нехотя ответил Ал.

Мастер? Значит, куратор. Куратор земляных. Не тот ли самый, что участвовал в «Последнем поклоне»? Я сжала руку моего мужа, напоминая себе, что все позади. Он рядом, он жив!

Аларис лежал со мной, пока я не уснула. Вернее, он думал, что я уснула, но я только сделала вид. Вспомнив о той страшной ночи, я уже не могла успокоиться. А тут еще эта загадочная записка… Поэтому я закрыла глаза и задышала ровно, а через пару минут почувствовала легкий поцелуй в висок.

Аларис поднялся, сел за стол и вынул чистый лист бумаги…