Глава 17. Её звали Роахи

Розэ

В своей комнате я не заметила, как задремала. Осознала это только тогда, когда оказалась в знакомом сумрачно-влажном чёрном пространстве. Масляные капли падали снизу-вверх, собирались в тучи-лужи, перетекали. Всё пространство двигалось, неподвижной оставалась только Роза.

— Здравствуй, дорогая сестра, — она приветливо улыбнулась, волосы тёмным облаком колыхались за её спиной.

— Привет, — я не знала, как мне вести себя с ней.

Чувство вины начало душить, не давая нормально дышать. Я сглотнула сухим горлом и часто заморгала, чтобы подступающие слёзы не вздумали выбраться наружу. Слезами горю не поможешь! Поэтому я не буду плакать, а буду действовать.

— Роза, а ты не хочешь… выйти? — я запнулась, не в силах подобрать подходящее слово.

— Выйти? — она удивилась, — ты предлагаешь мне взять управление над телом?

— Да, — я выдохнула с облегчением, она поняла, что я имела в виду.

— Розэ, мы уже говорили об этом, — она покачала головой, — это тело — твоё, и только твоё. Я уже уступила его и решила, что уйду.

— Но как? — спросила я, преследуя свои цели.

— В день нашего ведьминого совершеннолетия, — она улыбнулась, — наши силы полностью созреют и раскроются, как бутоны роз. В этот миг тело будет ощущаться совершенно иначе, и ты сможешь окончательно поглотить меня и станешь полноправной ведьмой. Вздохнёшь полной грудью.

— Окончательно поглотить? — я отшатнулась от неё, — я не хочу! Я не буду тебя поглощать, Роза! Это должна сделать ты.

— Даже думать об этом не смей, — она нахмурилась, — это твоя жизнь, не моя. Я давно чужая.

— Я наказала сама себя, — ответила я, — я сама только недавно начала осознавать саму себя.

— Да, — вздохнула Роза, — когда ты заставила меня уснуть тринадцать лет назад, большая часть тебя уснула вместе со мной. Мы неразрывно связаны не только физически, наши души тоже. Мы больше, чем сёстры, мы близнецы, две половинки одного целого. Но если я спала все эти годы, ты хотя бы краем сознания жила. Этот мир опутывает твою душу своими нитями, ты его часть. Он не отпустит тебя так просто. Поэтому должна уйти я, а не ты.

— Но ты совсем не пожила, — в моём голосе зазвенели слёзы.

— Зато так проще будет уйти, — парировала сестра.

— Ты не понимаешь, — я оказалась совсем близко, — я — опасна. Если я сделала такое со своей самой близкой душой в детстве, то что будет дальше? Недавно я испытала такую злобу и ярость, я чуть не сожгла человека заживо, и мне это понравилось. Я — чудовище. Я не должна оставаться, Роза. Должна остаться ты, ты этого заслуживаешь. И ты сможешь распорядиться нашей силой достойно.

— Розэ, — в её глазах заблестели слёзы, — сестрёнка, ты не чудовище. Это просто огонь, это яростная и непредсказуемая стихия. Когда ты возьмёшь свой огонь под контроль, моя темнота поможет тебе сохранить равновесие.

— Почему ты такая добрая? — начала злиться я, — я поступила с тобой так несправедливо, а ты продолжаешь меня поддерживать, жертвуешь собой. Это так глупо и нечестно, Роза! Дай мне поступить по совести. Я ведь всю жизнь буду себя ненавидеть, что я жива, а ты — нет. Что это тогда будет за жизнь? Сплошное мучение.

— Но я всегда буду с тобой, частью твоей души, — она ласково улыбнулась и погладила меня по волосам.

Её руки были полностью затянуты этой чёрной жидкостью, как вторая кожа. Я почувствовала прохладу, когда Роза меня коснулась и вздрогнула. Мои собственные ладони зазудели, нагреваясь огнём.

— Это должно случиться, Розэ, — продолжала она, — когда-то давно мы с тобой и были одним целым, пока нас не разорвали на части и не бросили располовиненные души в разные тела.

— О чём ты? — я распахнула глаза.

— Когда я спала, я видела сны, — сказала она, — наше прошлое, наше воплощение, я видела всё, что творилось в этом мире после прихода пяти ведьм из Туманов. Их история, все их знания, всё, что забыли потомки, теперь здесь.

Она коснулась виска свободной рукой.

— И я знаю, что случилось несколько веков назад, — она улыбалась.

— Но ведьм было шесть, — тихо возразила я.

— Их стало шесть, — поправила Роза, — Верховная ведьма Круга Роз привела сквозь Туманы в этот мир свой отверженный ковен. В их мире им больше было не места. Только ей одной хватило сил, чтобы привести их сюда, она была невероятно могущественна. Она была потомком самой первой ведьмы, той самой, которую здесь называют Матерью-Ведьмой.

Я слушала, приоткрыв от удивления рот. И что-то внутри меня отзывалось пониманием — всё это правда.

— Её звали Роахи, — вздохнула сестра, — на древнем языке её родного мира это означало «роза». Она была из рода первой ведьмы, из рода Королев. Роахи была Королевой ведьм. Только поэтому она смогла провести свой Круг через миры и сквозь Туман, на Ранталью, туда, куда звало на помощь умирающее сердце этого мира.

— С приходом Круга Роз на Ранталье закончилась эпоха Темноты, — припомнила я.

— Да, пять ведьм смогли создать изнанку для этого мира и загнали гибельные туманы туда и всех его порождений, но изнанку нужно было защитить, чтобы туман не смог выбраться, и ведьмы призвали самых могущественных и жестоких демонов этого мира, асаров, — продолжала Роза, а я вздрогнула при упоминании вида демонов, — их связали с изнанкой, напитали её их магией. Но асары были слишком опасны, однажды они и так чуть не погубили мир своими туманами, поэтому ведьмы наложили на них путы.

— Путы? — моё сердце часто забилось, гоняя огненную кровь по венам.

— Это и проклятие, и дар асаров, — улыбнулась она, — Роахи подарила им способность любить. Но! Одну единственную, истинную половинку, чья душа будет созвучна с душой демона. И только с ней асары могут продолжить свой род.

— Но почему Роахи разделили на две части? Она же сделала так много добра, — спросила я.

— Она… — Роза запнулась, — подарив демонам человечность, она утратила свою. Демон, в которого она влюбилась, отверг её чувства. Она не перенесла этого и начала уничтожать всё вокруг, чтобы заглушить свою боль. Чтобы она не разрушила мир, ведьмам из её ковена и нескольким магам и демонам пришлось провести ритуал, чтобы разделить Роахи пополам, уменьшить её силу.

— И так появились Батшеба Лоу де Сейл и Дешила Фер де Клёр, — прошептала я.

— Их вырастили, но о прошлом предпочли навеки забыть. Лоу де Сейлам и Фер де Клёрам было запрещено хоть как-то родниться, дабы избежать воссоединения двух сил в единую, — кивнула Роза, — но притяжение огня и темноты всегда было сильно. Мы с тобой — не первые близнецы в запрещённых союзах. Но мы — единственные, кто выжил.

— Но почему? — у меня волосы на затылке зашевелились.

— Потому что мы с тобой были чертовски умны и упорны, — рассмеялась Роза, — в отличие от всех остальных близнецов мы не противились соединению и не боялись потерять себя. Наоборот, мы радостно стремились друг к другу и смогли выжить. А совсем скоро мы доведём наш план до конца. Мы выживем назло всем и станем той, кем и должны были быть. Королевой ведьм, достойной Роахи.

— Роза, но ведь такую силу разделили не просто так, она слишком велика и не обуздана, — вздохнула я, — даже асаров ограничили в их власти.

— Розэ, но ведь главное, что эта сила окажется в нужных руках, — вздохнула сестра, — представь, что ты сможешь сделать? Кому помочь? Любая сила нейтральна, важнее то, как её используют.

— Я боюсь, — я отшатнулась, рука Розы повисла в воздухе, — я не справлюсь с этим. Роза, это должна сделать ты. Или же мы и вовсе не должны выпускать такую силу в мир.

— Дай мне руку, Розэ, — она протянула мне ладонь, и я нерешительно вложила в неё свою, — вместе мы — сила.

Она переплела наши пальцы, вокруг её масляно-чёрной «перчатки» закружились огненные искры. Наши руки начали лизать язычки пламени, «слизывая» чёрную массу с руки Розы. В этот же миг снизу на мою руку стали падать холодные капли, обволакивая мою кисть по локоть.

— Что?.. — хотела спросить я, но меня резко рвануло из сна в реальность.

— Розэ!.. — Леон встряхнул меня и посмотрел обеспокоенно, — ты в порядке?

— А? — я открыла глаза и начала часто моргать, — д-да, кажется да. Что случилось?

— Вот это, — он указал взглядом куда-то вверх и в сторону.

Там вился дымок магии темноты, но он уже начинал таять, словно его и не было. Я нахмурилась, вспоминая сон, и посмотрела на свою руку, которая во сне по локоть покрылась этой масляной жидкостью. Но в реальности не было никаких следов. Я сжала ладонь в кулак и прижала к груди.

Сердце билось неровно, испуганно трепыхалось в груди. Что это такое было? Я прислушалась к себе и мне почудилось, что внутри у меня что-то изменилось. Что-то неуловимое, такое мелкое и незначительное, но такое важное.

— Сон плохой приснился, — сказала я наконец.

— Сон, говоришь, — прищурился демон и мотнул головой, — разберёмся позже. Мне нужна капелька твоей крови, чтобы снять приворот с Кроля.

— Кроля? — я решила, что мне послышалось.

— Тем ведьмаком, — отмахнулся Леон, — но можно волосы или ногти. Я даже «за», если ты выберешь вариант «плюнуть». В баночку, конечно.

— Нет, кровь сильнее всего, — качнула я головой, — вот, у меня ещё есть пара капель зелья, может понадобиться для антидота.

Я засуетилась, достала флакон, который отдала мне Дюбесси. Достала платок и огляделась в поисках чего-нибудь острого, чтобы ткнуть в палец и сбрызнуть на ткань пару капель, этого было достаточно. Я бы и сама сварила антидот, но будет лучше, если его сварит не причастный к привороту человек. Кстати, а кто?

— Райтер Лаудесейл, — скривился Леон.

— Я говорю вслух? — удивилась я.

— Нет, у тебя очень эмоциональное и выразительное лицо, — улыбнулся демон, — что ты ищешь?

— Что-нибудь колюще-режущее, — пояснила я.

Леон перехватил меня, приобнял, а второй рукой поймал мою «жертвенную» ладонь и уколол кончик мизинца. Протянул пораненный палец над платком, сцедил две капли и притянул его к губам. Я с удивлением следила, как он лизнул крошечную ранку, а потом коснулся центра ладони губами.

— К-как? — я вытаращилась во все глаза.

— Ну я же демон, — он улыбнулся и показал мне рубиновый острый коготь.

Я как заворожённая следила, как он переливается на свету. А потом коготь втянулся в палец и стал обыкновенным человеческим ногтем.

— Невероятно, — выдохнула я.

— Ох, Чебурашка, — улыбнулся мне в волосы Леон, — любая другая на твоём месте уже валялась бы в обмороке, а тебе «невероятно».

— Это плохо? — я обернулась в кольце его рук так, чтобы видеть его прекрасные грозовые глаза.

— Нет, я считаю, что это… невероятно, — он ухмыльнулся и начал наклоняться ко мне, — ты — невероятная, Розэ.

— Ты правда так считаешь? — почему-то я перешла на шёпот и положила ладони на его мерно вздымающуюся грудь.

Я чувствовала, как мощно колотится его сердце, как оно чуть ускорило бег. И казалось мне, что моё глупое сердце бьётся в унисон с его. Или мне просто хотелось так думать?

— Я бы не стал тебе врать, малышка, — прошептал он и наконец поцеловал.

Я зажмурилась до огней под веками, отвечая ему. И я чувствовала, как начинает согреваться всё внутри от этого поцелуя, уходит испуг из сна. В руках Леона я была в полной безопасности. Он — моя крепость, мой герой, мой любимый демон. Мой огонь и моя темнота.

Он крепче обнял меня за талию, не оставляя между нами ни миллиметра свободного пространства, а второй рукой зарылся в мои волосы. Я обвила его шею руками, вставая на цыпочки. Она такой высокий и сильный… Я отвечала ему со всем пылом, со всей любовью, что у меня была. Я дышала им и не могла надышаться.

Я ведь знала, что мне осталось совсем немного. Или?.. Или мне не стоит уступать Розе? Эта масляная перчатка, там, во сне… Она оставила след в моей душе, смутное беспокойство, ощущение неправильности происходящего. Почему я так легко и безоговорочно поверила в то, что это я злодейка?

Но я подумаю об этом потом, о Матерь-Ведьма, только не сейчас. Горячие губы Леона вмиг вышибли из головы все мысли кроме одной. Я люблю его, люблю этого демона. Даже если я просто симпатична ему, он поддаётся мне, чтобы не обидеть, или какие у него ещё могут быть причины быть со мной таким.

Я люблю его. И в отличие от той же Роахи, не буду впадать в безумие, если он оставит меня. Я буду страдать, любить его до конца своей жизни, но никто и никогда не пострадает из-за этого. Какое бы наследие ни было у меня и Розы, я ни за что не позволю повториться тому, что было в прошлом.

Хотя бы для того, чтобы мир Леона был прекрасен и чист, как и моя любовь к нему.