Глава 20. По праву древней крови
Розэ
— Так как я — первокурсница, то предлагаю дуэль прямого потока. Кто перетянет канат на себя, тот и победил, — сказала я.
— Принимается, — сказал Кроули, — мой секундант.
Он кивнул на Грету Дюбесси, она смотрела на меня со злорадством. Я сузила глаза, всем своим взглядом передавая ей моё презрение. А потом заозиралась по сторонам. Чёрт, я же не выбрала себе секунданта!
— Я — секундант Розэ Фардеклёр, — рядом со мной встала Осьмика, и я послала ей благодарную улыбку.
— Я готова, — кивнула я.
Моего плеча коснулась ладонь Леона, я улыбнулась. Он рядом со мной, он не даст мне пострадать. Мой любимый демон. Я бы и не полезла в эту заварушку, но моё обострённое чувство справедливости мне не позволило. Я себя уважать бы перестала, если позволила Кроули избить Грэга.
— Я готов, — сказал Кроули.
— Приступайте, — сказала Осьмика и отошла к границе, так же поступила и Дюбесси.
Дуэль прямого потока — это перетягивание каната по-ведьмински. Дуэлянты выпускают навстречу друг другу луч силы, и кто сможет сломить сопротивление соперника и сбить его с ног магией, тот и победил. Как совершеннолетний ведьмак с устоявшейся силой Кроули мог рассчитывать на победу.
Но я — ведьма-полукровка двух сильнейших и древнейших родов среди ведьм. На моей стороне родовая магия двух семей и острое желание нести справедливость и причинять добро. Я здесь и сейчас не ради развлечения, я здесь, чтобы защитить честь друга от несправедливости тех, кто возомнил себя всесильными.
Я на мгновение замешкалась, выбирая руку, выбирая силу, которой отвечу Кроули. Роза говорила, что огонь — это моя магия, а её — темнота. Но почему темнота кажется мне немного роднее огня? Ох, чувствую, сестра что-то недоговаривает.
Я замешкалась, и мерзавец этим воспользовался, вскинул руку и направил в мою сторону руку, надеясь сшибить меня с ног без боя и унизить. Леон встряхнул меня за плечо, и я не думая, вскинула левую руку. И навстречу лучу Кроули устремился туманно-чёрный. Моя темнота.
Они столкнулись буквально у меня под носом, но мой луч быстро оттеснил силу Кроули на несколько метров назад, почти в самую середину. В груди разливалась родниковая приятная прохлада, омывая сердце. Кровь, напротив, кипела и бурлила. Сила пела, радостно вырываясь вперёд.
Мой луч оттеснял магию Кроули, решительно и бескомпромиссно. Ведьмак занервничал и напрягся, к первой ладони прибавилась вторая, и его луч стал толще и сильнее, снова отбрасывая мой к середине. Я не раздумывая вытянула вторую руку.
Моё сердце переполнилось магией до краёв, смешивая темноту и огонь воедино. Мой луч превратился в вихрь из чёрного тумана и алых языков живого пламени. Раздались охи и удивлённые крики, а лицо Кроули побледнело. Леон продолжал сжимать моё плечо, хотя я почувствовала, как дрогнули его пальцы.
Не прошло и секунды, как чёрно-алый вихрь просто смёл слабое сопротивление Кроули и поглотил его. Внутри меня натянулась звенящая струна, я поняла, что нужно было делать, пока ведьмак находился в моей власти. Губы раскрылись сами и произнесли очень тихо, но ведьмак меня точно слышал.
— Ты не достоин искры силы одной из Роз, — проговорила я, — своим правом, древней кровью, первородной магией, я лишаю тебя этой силы. Тебя и весь твой род. Да будет так.
Вихрь ослаб и исчез, показывая всем стоящего на коленях Пейтона Кроули, он неверяще смотрел на свои ладони, чувствуя, как искра магии его прародительницы-Розы покидает его и весь род Кроули. Они побочная ветвь прямого рода, но на порядок сильнее тех ведьм и ведьмаков, которых породила сама Ранталья.
А теперь этого у них не было. Они стали обычными, как все остальные ведьмы, порождённые миром. Теперь я отчётливо видела, что Пейтон Кроули сравнялся в магии с Грэгом, может быть, он даже чуть сильнее моего друга, но теперь такова истинная сила этого рода.
И никакие браки с шестью первородными семьями не вернут в их семью искру Круга Роз. Потому что я лишила их этой милости. Я медленно кивнула самой себе, как бы закрепляя своё решение, и медленно осела. Силы резко покинули меня.
Праведный гнев и жажда справедливости, что вели меня под руки над бездной, испарились, оставляя прежнюю Розэ, которая не понимала, как она всё это сделала. Как решилась. Чем вообще думала, когда вступила в бой с сильным противником, ничего не умея.
Но в сердце продолжала гореть искорка понимания, что я сделала то, что и должна была. Я в своём праве, и я поступила верно. Это была не дуэль. Это был праведный суд. Мой суд. Во имя справедливости. Магия и сила — не привилегия, это — обязанность. Помогать и защищать, и никак иначе.
— Чебурашка, ты не перестаёшь меня удивлять, — сзади меня опустился Леон, обнимая меня за плечи.
Я откинулась спиной на его грудь и прикрыла глаза. Мне надо отдохнуть, совсем немного времени, чтобы прийти в себя и осознать, что я только что совершила. А совершила я что-то из ряда вон, чего не было со времён Роахи, последней Королевы ведьм.
Неужели я могу?..
Кто-то позвал преподавателей, но они добрались до нас, когда всё было уже кончено. Пейтон отсутствующе смотрел куда-то в пустоту, а Грета пыталась до него дозваться, трясла его, даже пощёчину залепила. Но всё было тщетно. Он был слишком поражён и оглушён тем, что никогда не будет прежним. Ни он, ни весь его род.
Я устало сидела на траве, пытаясь заглушить нарастающий звон в голове, игнорируя взгляды и громкие обсуждения дуэли. Осьмика что-то говорила, кажется, о том, что я умничка, а Кики и Грэга они уже увели отсюда прочь — отдыхать.
— Что тут происходит? — раздался строгий голос директрисы Франсуа, — Кроули.
Её недовольный взгляд остановился на поверженном ведьмаке, и он наконец вернулся в реальность, посмотрел на женщину взглядом побитой собаки. Мне показалось, что в его глазах заблестели слёзы, а он сам вот-вот расплачется. Но во мне ничего не дрогнуло. Даже странно.
— Фардеклёр? — директриса посмотрела на меня и вскинула брови, — хм, неожиданно. Так, немедленно покинуть поляну, Фардеклёр и Кроули в мой кабинет.
Нехотя ведьмы и ведьмаки начали расходиться, невидимый Леон помог мне подняться, мои колени тряслись от слабости. Кроули тоже с трудом поднялся, лишение искры дара Роз его подкосило. Ничего, со временем привыкнет.
Уже в кабинете директриса опустилась в своё кресло, смерила нас взглядом и с неодобрением приказала садиться, потому что откачивать дурных студентов ей не хотелось. Я с облегчением упала в кресло для посетителей, чувствуя, что Леон находится рядом. Хорошо, что директриса не может его чувствовать. Она — не Силли.
— Кроули, ты совсем страх потерял? — начала она со старшего из нас, — как ты посмел вызывать на дуэль первокурсников? Хуже того — драться с наследницей огненных ведьм? Я всё понимаю, ты у нас из побочного рода одной из шести семей, но мозгами надо думать! Ваш главный род стоит существенно ниже Фардеклёров.
— Я вызывал не её, — слабо попытался возразить негодяй, — я отговаривал Розэ от дуэли.
— Фардеклёр? — впилась взглядом в меня Франсуа.
— Он отговаривал меня не от дуэли, — я нашла в себе силы дерзко вздёрнуть подбородок, — он отговаривал меня сражаться вместо моего друга. Он первокурсник и не имеет никакого отношения к первородным семьям. Его бы просто избили. Я не могла этого допустить. Это недостойно ведьмы первородной семьи.
— Благородно, — кивнула директриса, — и вы выиграли дуэль.
Она не спрашивала, поэтому я слабо кивнула. Звон в голове усиливался, виски начало сжимать стальным обручем. Больно.
— Но мне придётся всё равно сообщить об этом главам ваших семей, чтобы не возникло недопониманий. Всё-таки вы двое — не рядовые ведьмы, — она покачала головой, — можете идти.
— Вы не накажете нас? — вырвалось у меня.
— Стоило бы, — она хмыкнула, — но вы выглядите так, будто по вам стадо чертей пробежалось. И я рада, Розэ, что вы раскрыли свои магические силы. Я же говорила, что вы из поздних.
— И правда, — я вымучила улыбку.
Леон помог мне подняться, фактически вздёрнул меня на ноги за подмышки и чуть ли не на руках понёс к выходу. Мыслями я уже пила зелье от боли и заворачивалась в одеяло. Меня начало бить ознобом.
— Розэ, — хрипло позвал Пейтон, когда мы оказались в коридоре, — стой.
— Что? — я устало обернулась и смерила его безразличным взглядом.
И почему я тогда, после гаданий, решила, что он может быть моим суженым? Тёмные волосы, грозные глаза и сидение на траве. Такой как он никогда бы не стал тем, кого мне приготовила Матерь-Ведьма в спутники жизни. Никогда. Он слишком гнилой внутри.
— Что ты сделала со мной? — его голос задрожал, он выглядел жалко.
— Осудила, — неожиданно твёрдо и властно сказала я, даже встала ровнее и посмотрела на него прямо и ясно, из-за чего он вздрогнул всем телом, — ты не достоин той силы, что подарили тебе Розы. Ни ты, ни твой род, коли вырастили такого ведьмака. А дурное семя не может дать здоровых всходов. Сила — не привилегия. А ты ею злоупотребил.
— Но как? — шелест.
— По праву древней крови, — сказала я.
Он побелел и отшатнулся, со страхом глядя на меня. А потом Пейтон Кроули медленно осел на пол и закрыл лицо ладонями. Его плечи задрожали. Я несколько секунд смотрела на него, а потом отвернулась, испытывая горечь. Жаль, как же жаль.
Его? Прежнюю себя? Не знаю.
Леон молча подхватил меня на руки и шагнул в изнанку. Я зажмурилась и уткнулась ему в шею. Это так тяжело, быть карающим мечом. Не переборщила ли я? Дать ли второй шанс, хотя бы его потомкам? Перевоспитаются, начнут ценить то, что имеют… Да, определённое, нужно…
Ладони налились силой, а сердце больно кольнуло. Но я упрямо сжала губы в линию и продолжила, полагаясь на свои инстинкты. Кожа на левой руке заледенела до самого локтя, правую же опалило огнём, а потом струна внутри тихо зазвенела, и я отпустила.
Дёрнулась от сильной боли в сердце, цепляясь за плечи Леона, и отключилась. Успела только понять, что у меня получилось. У потомков Пейтона Кроули будет шанс искупить ошибки и вернуть себе искру Роз.
Я снова была в этом странном пространстве и смотрела на Розу. На левой руке поблескивала масляно-чёрная перчатка до локтя, в то время как правая рука Розы была чиста и сияла светлой кожей. Ровно до локтя. Я смерила сестру серьёзным взглядом.
— Роза… — сказала я, и она вопросительно вскинула брови, — почему ты — Роза?
— Не понимаю? — растерялась она.
— Наше имя — Розэ-Мария, — ответила я, — если я — Розэ, то ты должна была стать Марией. Так почему — Роза? Это как-то глупо.
— Почему ты решила, что ты — Розэ? — она снова вскинула брови и улыбнулась, — это меня назвали именем розы, но ты считала, что это имя больше подходит тебе, милая.
Впервые я увидела, как неестественная её улыбка. Слишком милая, слишком сладкая, идеальная. Ненастоящая. Почему я не замечала? А нотки высокомерия в её голосе? Покровительства и насмешки, которые невольно проскальзывали полутонами?
— Да и стоит ли делить имя? — продолжала она, её голос лился патокой, — нас же было двое на одно тело. Два сознания. И никто не знал об этом, но нам же нужно было как-то жить.
Я прикрыла глаза, вспоминая, желая этого как никогда. И воспоминания послушно выплыли из того чулана, куда я их когда-то забросила. Казалось, это было вечность назад. А на деле всего тринадцать лет. Всего, ха! Это больше половины моей жизни.
— Ты!.. — я резко распахнула глаза, вспомнив всё.
Совсем всё. Я вернула себе саму себя. Но…
— Ты!.. — повторила я, задыхаясь.
Мои воспоминания мягко опускались на пустующие полки сознания, туда, где они всегда должны были быть.
— Я, — хмыкнула Роза и ухмыльнулась.
Гадко и неприятно. Её масляное платье-тюрьма зашевелилось, словно живое. А это была тюрьма, сковывающая её всю, до самой шеи. Я сама когда-то наложила эти путы на неё. И не потому, что я пожадничала тогда. Наоборот, я…
Я отдала тогда очень многое. И всё из-за неё.