Глава 28. Она вернётся

Леон

Алой стрелой меня несло куда-то вперёд. Я ничего не видел и не слышал, ничего не чувствовал, кроме сердца моей истинной, моей Чебурашки. И я вовсе был не я, скорее импульс багровой силы.

Я не мог сказать, сколько это продолжалось, было ощущение, что секунду или год в равной мере. А потом меня оглушило громом и ослепило красной вспышкой молнии. Мне показалось, что я видел двух девушек на странной поляне, они обнимались.

Но всё случилось так быстро, как вспышка молнии. А потом эта реальность обрушилась осколками, и меня закрутило. Теперь это точно был я, я ощущал себя собой, демоном-асаром Леоном, а не импульсом, бегущим по невидимому проводу к своей цели. К сердцу истинной.

Меня выбросило в какое-то непонятное пространство, под завязку набитое белым туманом. Я поёжился, это место ощущалось странно, затрагивало какие-то струнки в душе. Мне стало очень не по себе. Наверное, именно так и выглядит Чистилище.

Потому что это туманное, с плотным воздухом пространство, в котором я парил, ощущалось как Ничто. Здесь не было ничего. Ни добра, ни зла. Не было никаких эмоций, чувств, мыслей. Только пустота и белёсый туман. А ещё тянуло в сон…

Я тряхнул головой. Нет! Вот только засыпать тут не надо, мало ли что может случиться. Я не исключал, что это Ничто просто растворит в себе незадачливого соню. Поэтому нужно двигаться и побыстрее. Мне чудилось, что это пространство хотело впитать меня в себя, забрать себе, очистить и растворить. А мне этого совсем не надо.

А что мне надо? Я с ужасом замер. Это Ничто ласково касалось своим туманом моих воспоминаний. Чёрт! Я выругался вслух, громко, с чувством. Но все мои слова словно поглощались. Твою ж!..

Я сосредоточился. Розмари! Я должен найти её и вывести из этого места. Неважно, как. Главное найти её! Пока это Ничто не прибрало мою Чебурашку к своим рукам. Я принял горизонтальное положение и начал загребать туман руками и барахтать ногами. Это позволило мне очень быстро перемещаться в пространстве.

Где же ты, где же, любимая? Какой же я кретин! И ты обязательно должна услышать об этом от меня, Розмари. Я расскажу тебе всё с самого начала, что я знал многое, но старался уберечь тебя от этих знаний. Что считал тебя ранимой розой, но совсем забыл, что у роз есть острые шипы.

Я так виноват, чёрт! Розмари ни на миг с нашей первой встречи не прекращала искать ответы на свои вопросы, как бы я их от неё не прятал. И вместо того, чтобы поддерживать её под руку на этом пути, я оставил её самостоятельно всё это переживать. Я был так наивен и слеп.

И ещё… Я со злостью сильно загрёб руками. Физические упражнения помогали выпустить хоть часть моей злости на самого себя. Какой же я наивный болван. Мальчишка, который заигрался. Острой иглой кололо сердце последнее признание Чебурашки вчера ночью. И я снова промолчал, сжимая челюсти.

Я ведь хотел сделать всё правильно, но снова сел в лужу. Почему я промолчал, хотя так сильно хотел ответить ей, что жить без неё не смогу, что люблю её, что готов на всё ради её счастья. Я ведь думал, что своим молчанием ей же делаю лучше. Она ведь совсем недавно очнулась от своего сна, ей всего восемнадцать, почти девятнадцать. Совсем ещё ребёнок, она столько не знает и не умеет.

Её любовь ко мне могла быть первой влюблённостью, как в ближайшего подходящего парня. А у меня всё было серьёзно. Она могла бы уйти спокойно, если бы не знала о том, что она моя истинная. И я никогда бы ей не сказал. Я бы не стал связывать её или мешать. Слишком сильно люблю её, слишком сильно она важна для меня.

Я бы боролся за её любовь до последнего, привязывал, я бы сделал многое. Но пользоваться неопытностью и уязвимостью Розмари я бы не стал. Поэтому приходилось молчать, как бы мне ни хотелось кричать, что люблю.

Зря. Какой же я идиот. Нужно было признаться. Нужно было. Ведь теперь я не знаю, будет ли у меня ещё шанс увидеть её, сказать о любви, прижать её к себе…

Я тряхнул головой, разгоняя туман перед лицом, и продолжил плыть, просто плыть. Потому что в этом Ничто не ощущалось ничего. Ни направления, ни моей связи с истинной. Ничего оно и есть Ничего.

Никаких упаднических мыслей, Леон! Ты найдёшь Розмари, и вы оба выберетесь из этого проклятого места. И все ваши проблемы решатся. Всё будет хорошо. У тебя ещё будет возможность сказать о любви и обнять её.

И я верил в это и плыл, плыл, плыл. Сколько это продолжалось? На меня напало отупение, я просто грёб, только для того, чтобы не оставаться на месте. Не чувствовалось ни тяжести в мыслях, ни усталости. Ничего. Я сделал ещё один гребок и выскользнул через туман прямо под нос девушки.

— Розмари?.. — я даже не сразу поверил, что больше не надо плыть, что я наконец достиг цели.

— Леон? — прошептала она, и её большие глаза наполнились слезами, — Леон, ты пришёл за мной!

Она бросилась мне на шею и расплакался, а я как бревно, принял вертикальное положение и принялся гладить её по тёмным волосам, всё ещё находясь в состоянии лёгкого отупения. Я стоял и утешал её, пытаясь осознать, что же не так. Это ведь моя Розэ-Мария. Моя Чебурашка, моя истинная.

Что же не так? Это ведь её лицо, её голос. Её вьющиеся чёрные волосы, её большие тёмно-карие глаза. Это ведь она, моя малышка. Пространство Ничто влияло на меня всё сильнее, мысли ворочались как тяжёлые мешки с картошкой. А сердце горело алым огнём и не верило. Не верило! Это — не моя ведьмочка!

— Кто?! — стоило осознать, и с меня словно скинули это наваждение как старое покрывало, — кто ты?!

Я отстранил от себя эту незнакомку и заглянул в такое родное и одновременно чужое лицо. Если отбросить цвет глаз и волос, выражение лица было другим. В глазах не было того внутреннего света, который был у Розмари, был у Райтера, у Розэллы. Пухлые губки кривились как-то не так, всё было не так!

То же лицо, но совсем другой человек. И человек ли?

— Леон, это я, — прошептала она, но я видел на дне её глаз злобу. Не удалось меня обмануть.

— Ты не она, — я оттолкнул от себя это существо, — кто ты и где Розмари?

— Пошёл к чёрту, — выругалась девица, теперь её глаза горели безумием, — мне не удалось тебя провести, но и её ты не найдёшь! Мы все тут и останемся!

Она захохотала, и смех её был страшен. Он холодной вибрацией прошивал тело и заставлял душу съёживаться. Хотелось оказаться как можно дальше от неё. И я не стал себе в этом отказывать. Уже через несколько гребков я снова перестал слышать звуки. Эта безумная осталась где-то там.

Я плыл и понимал, что времени остаётся всё меньше. Чем дольше мы тут находимся, тем быстрее сокращаются наши шансы на возвращение. И я молился всем известным мне богам, чтобы поскорее найти мою ведьмочку.

В этом месте не было ничего. Никаких связей. Не чувствовалась никакая энергия. Но… Я должен попытаться! Я звал её, я пытался выпустить багровые туманы. Но всё уходило в пустоту. А потом неожиданно вспомнились строки из стихотворения Розмари.

“Я потерялась, я в лапах тумана,

Подай мне руку из тьмы”

Вот тебе лапы белесого тумана. Рука тьмы? Я остановился и сжал свою ладонь в кулак, ту, где была печать долга, которую я ненавидел очень долгое время, пока она не свела меня с Розмари. Не сразу, но печать отозвалась. Она запульсировала, закололась, начала нагреваться и в то же время холодила кожу.

А потом меня рвануло, куда-то одной этой печати ведомо. И я безропотно следовал за ней, стараясь двигаться как можно быстрее в этом безвкусном, никакущем, киселе. Она была рядом, я чувствовал, и это придавало мне сил сопротивляться пространству Ничто и двигаться быстрее.

Я вынырнул неожиданно, сам удивляясь, что наконец-то добрался. Розмари зависла в киселе, чуть запрокинув голову и почти не дышала. Глаза были закрыты. Но это была она, она! Волосы золотым облаком застыли вокруг её головы. И от неё шло то самое, непередаваемое ощущение. Сердце заколотились быстрее.

— Розмари?

Я бросился к ней и подхватил на руки, Чебурашка вздрогнула и слабо приоткрыла глаза. Она долго смотрела на меня и медленно моргала, словно не узнавала. Или и правда не узнавала?

— Леон? — этот шелест — её голос? — Ты пришёл за мной?

— Да, малышка, — я счастливо и облегчённо выдохнул, — и нам пора уходить отсюда, если ты не хочешь, чтобы мы растворились в этом Ничто.

— Постой! — она распахнула глаза и дёрнулась, — мы должны забрать Розу!

— Какую ещё Розу, мы должны уходить, — я нахмурился, — так та девица — это Роза?

— Она вторая половина души Роахи, — выдохнула Розмари, — мы две половинки одного целого.

— Нет, милая, — я покачал головой, — сейчас единственное, что вас связывает — тот ритуал разрыва. Ну, и происхождение от одной души. Но сейчас твоя душа и её — разные, они полноценные.

— Ритуал разорван, да… — задумчиво пробормотала Чебурашка, а потом воскликнула, — как это мы отдельные души?

— За века попыток переродиться ваши кусочки душ срослись с астральными нитями, которыми забили недостающие куски в ваших половинках душ. Ими забили пространство, зашили прорехи. И теперь они переплавились с вашими душами. Вы — не две части Роахи. Когда-то это было так, но теперь вас держит вместе только ритуал, — я вздохнул, — то есть, даже ритуал теперь не проблема. И очень удачно, что вы обе смогли прожить полноценную человеческую жизнь, когда были Дешилой и Батшебой. Это запустило процесс изменения ваших душ.

Розмари молчала, только смотрела на меня большими глазами. И думала, а я в это время прикидывал, как бы нам отсюда выбраться? Может, печать долга сможет нам показать путь назад? Но все мои размышления и планы обрушил тихий, но решительный голос Чебурашки.

— Нет, Леон, я не оставлю здесь Розу, — она сжала ладони, — как ни крути, она всё-таки моя сестра. Родственная душа.

— Она безумна, — возразил я.

— Да, но она не должна раствориться в этом месте. Она безумна только потому, что когда рвали душу Роахи, половине Розы безумия Королевы ведьм досталось больше, чем мне, — она закусила губу своим запрещённым приёмом, и я уже сдался, — у меня было меньше безумия, и я смогла от него избавиться за эти века. Она была не в силах уничтожить эту грязь с души. И сдалась. Только в этом её вина.

— Мы попробуем ей помочь, Розмари, — строго сказал я, — но если встанет вопрос: она или мы, я сделаю выбор за тебя. Идёт?

— Леон… — она хотела возразить, я понял это по её нахмурившимся бровкам.

— Розмари, мы сделаем так, а не иначе, — я не собирался уступать.

— Я буду бороться за неё, — она вздёрнула подбородок, — а ты можешь уйти, оставь мне маячок и уходи.

— Нет, — и я бросился словно в прорубь, — я не позволю тебе рисковать собой. Я слишком люблю тебя, Розмари. Я не смогу жить, если тебя не будет рядом. Ты моя маленькая вредная ведьмочка, ты моё сердце, моя истинная. Прости меня, что я так долго молчал. Я хотел, сразу, как понял, хотел. Но я не мог. Это было бы подло по отношению к тебе, ведь ты только-только начала узнавать жизнь…

Она не позволила мне договорить и поцеловала. Горячо, отчаянно, со всей любовью, что была у неё в сердце, словно прощаясь. И я всё понял, но ничего не успел сделать.

— Я Роза из тьмы и огня, — прошептала она, и в глазах её сверкнул ураган невиданной мощи, — я вернусь к тебе.

Но меня уже несло алым импульсом обратно, в моё тело. Розмари, чёрт возьми! Ты опять провела меня, маленькая негодяйка! Только попробуй не вернуться! Только попробуй!

Я очнулся на кровати рядом с Розмари, с её телом. Она уже не была так бледна, наоборот, щёки покрывал здоровый румянец, а в кресле рядом посапывал совсем уж неожиданный персонаж.

— Мария-Фелисса? — позвал кузину Чебурашки.

— Очнулись? — она мгновенно подорвалась и тут же печально опустилась обратно, — а Рози?

Голос звучал совсем тоскливо.

— Она вернётся, — я прикрыл глаза.

Я вернусь к тебе…

Я буду ждать, любимая. Сколько потребуется. Ведь теперь я чувствую тебя. Ты вернёшься оттуда, выйдешь по нашей связи. Красная нить выведет тебя оттуда. И ритуал больше над тобой не властен.

Я подожду.