ГЛАВА 11. БЛИЗОСТЬ

Когда Хинтара увидела Сой’ле… То, как он летел, сжимая в окровавленной лапе Дагона. Когда услышала ругань Стоуна, который активно размахивал руками… На нее как ушат ледяной воды вылили. Она ведь ждала их в башне. На пару с Констанцией. Вампирша поднялась наверх, едва вернулась с охоты, и не находила себе места. Правда, когда Сой’ле швырнул Дагона в завесу, она взяла свои эмоции под контроль и начала раздавать указания. Хинтара семенила за ней на дрожащих ногах.

За ворота ее не пустили. Эймер поймал ее за локоть и приказал ждать. Второй рукой страж держал Амаль, которая рыдала в голос и бойко вырывалась. Им бы с ребенком выдержку Констанции.

Дагон в город вошел на своих двоих, но выглядел при этом он так скверно, что Хинтаре сделалось дурно. Сой’ле в Акрай’шиссэ занесли… Стоун держал ноги, а Килмар, обхватив принца в районе груди, практически волок его на себе.

- Что с ним? - Хинтара оттолкнула стража и бросилась к мужу. - Он живой?

- Живой, - прохрипел Дагон. - Пока что. Сэльма выстрелила в него из арбалета. Несите его в покои. Санта побежала за противоядием.

Каким-то чудом Килмар сумел дотащить Сой’ле до второго этажа и уложить на кровать. Хинтара утерла слезы и, плюнув на приличия, начала мужа раздевать. Стянула с него пропитавшийся кровью китель и освободила раскаленное тело от рубашки, пристроив драгоценную форму для оборота на стуле. Сой’ле что-то бормотал, звал сестру и метался по кровати. На лбу у него выступила испарина, и Стоун велел ей набрать холодной воды и принести из ванной полотенце.

- Сама справишься? - смочив полотенце, некромант протянул его Хинтаре. - Это хоть немного снимет жар.

- Конечно. А с раной что?

В плече у него зияла дыра, и кровоточила она прилично.

- Само затянется. Тонкости исцеления драконов тут никому, кроме Сой’ле, не известны. Полезем лечить, можем только хуже сделать.

Хинтара положила полотенце на лоб Сой’ле. Нагрелось оно за какие-то секунды! Она снова его намочила и провела влажной тканью по шее. Ее муж вздрогнул, но в себя не пришел. Пока она возилась, в комнату проскользнула Амаль. Оценила, чем Хинтара занимается, сходила за вторым полотенцем и начала аккуратно прикладывать холод к запястьям принца. Стоун стоял у окна, скрестив руки на груди, и мрачно молчал, а с ним так же мрачно молчал и Дагон, привалившись к дверному косяку. Не от скуки. Демона заметно пошатывало.

Амаль кидала на отца заинтересованные взгляды. Оно и понятно. На руках Айрэ появился узор, имитирующий маленькие черные чешуйки. Он же виднелся в вырезе рубашки, покрывал с одной стороны шею и заползал на щеку. Хинтара сразу поняла, что именно произошло. Сой’ле связал себя с Дагоном. Не совсем ясно зачем, но факт есть факт.

- Нашла! - крик Сантаверии Лойс прилетел из коридора, и некромантка ворвалась в комнату, прижимая к сердцу драгоценные пузырьки. - Не знаю, какой яд у Сэльмы на этот раз. Но что-то из этого обязательно поможет!

На столик у кровати Санта поставила аж целых три склянки. В первой была какая-то мутная розовая жидкость, во второй - зеленая болотная жижа, а в третьей - вода? Что-то прозрачное.

Стоун покосился на склянки:

- Их в рот или на рану?

- И туда, и туда. Чтоб наверняка, - Санта всучила Хинтаре пузырек с розовым содержимым. - На рану три капли.

Три так три. Сделала, как просили. А Стоун, тем временем, ловко сжал челюсти принца и залил ему в рот зеленую жижу, после чего они с Хинтарой произвели обмен склянками.

Болотная субстанция попала в яблочко. Стоило капнуть ею на рану, как кровь зашипела, и по руке Сой’ле потекла какая-то сиреневая гадость. Хинтара еле успела отскочить:

- Это что?

- Яд бельбейны. Цветок такой, - блеснула эрудицией Лойс. - Растет на землях Сарханов. В реакции с кровью, воздухом и листьями мелесты, которые есть в составе противоядия, дает сиреневый цвет.

Сой’ле захрипел, и Хинтара до смерти перепугалась. Думала, ему стало хуже, но принц открыл глаза и обвел комнату туманным растерянным взглядом:

- Ох, все целы. Великий Гарон. Спасибо.

Хинтару била мелкая дрожь. Слезы опять явили себя миру.

- Ты чего? - Сой’ле улыбался. - Я живой. Не плачь.

- Не могу…

На них все смотрели, но ей было плевать. Она чуть его не потеряла. Хинтара склонилась к мужу. Сначала скользнула губами по щеке и с облегчением отметила, что жар спал, и его кожа была теплой, а не раскаленной. А после… Поцеловала его по-настоящему. Стоун шумно закашлялся. Ну конечно. Он-то пребывал в полной уверенности, что их брак - формальность. Не более.

- Я смотрю, ему лучше, - хихикнула Амаль. - Отдыхайте, голубки. Мы будем внизу.

Ее маленький проницательный демоненок. Хинтара была ей очень благодарна. Дагон и Санта с Килмаром ретировались самостоятельно, а некроманта вытолкала из комнаты повеселевшая, порозовевшая Амаль.

- Ты как? - Хинтара потянулась за полотенцем и принялась стирать с руки мужа подсохшую кровь и то, что осталось от яда. - Сильно болит?

Сой’ле отрицательно покачал головой:

- Нет. Не сильно. Все в порядке, Хинтара. Что мне дали за противоядие?

- Зеленое. На основе листьев мелесты. Знала бы я еще, что это такое! Может, целителя тебе позвать? Рана же! Не понимаю, зачем тебя сюда принесли! В целительской же… Целители!

- Мелеста - это куст. А что до целителей… Я дракон. Не всякий лекарь умеет работать с драконами. В академиях Сильвенара для этого есть отдельный факультет, отличный от общего целительства.

- А рана?

- Какая рана? Это царапина. Я отключился из-за яда, а такую ерунду мы даже не лечим, - Сой’ле отобрал у нее полотенце и встал.

Встал! Как будто три минуты назад он не бормотал что-то в бреду! Хинтара вскочила с кровати и кинулась ему наперерез:

- Куда собрался? Соле! Ляг! Тебе нужно отдохнуть!

Ее бережно убрали с пути:

- Отдохну. В ванне. Не хочу лежать в луже собственной крови. У тебя, кстати, волосы в крови. Так что… Можешь присоединиться. Если желание имеется.

Глаза принца сменили цвет. Зрачок притворился тонкой ниточкой, и рана на плече покрылась чешуйками. На месте кровавого месива была царапина. Внушительная, глубокая, но царапина.

- Как ты это сделал?

- Легко и просто, - Сой’ле активировал кристаллы для подачи воды и присел на край ванны. - Дракон исцеляется быстрее меня. Поэтому, с твоего позволения, я немного похожу в полуобороте. Ты не против?

- Только за. Если тебе это на пользу. Тебе идут эти твои странные зрачки. Ты как кошка. Ой, да что ж я несу!

Сой’ле утробно рассмеялся. С рокочущими нотками:

- Иди ко мне. Я соскучился.

Эти слова… Мед на израненную душу.

- Правда?

- Чистейшая, - Сой’ле уткнулся носом ей в грудь, по-хозяйски обвив руками ее талию.

Хинтара так и стояла, перебирая шелковистые прядки его платиновой гривы, но в какой-то момент все же рискнула открыть, что у нее на сердце:

- Соле, а тебе… Тебе понравилось со мной? Там, в бассейне?

- Боги, Хинтара! Что за глупые вопросы? - он застонал и прижал ее крепче. - Конечно, понравилось! Твои бесстыдные стоны - музыка для моих ушей.

- Я стонала?

- Еще как. Губы кусала, на мертвом языке выражалась. Весьма забористо.

Она? Кровь хлынула к ее щекам.

- Я хочу кое-что сказать, но не знаю как.

- Говори как есть.

Хинтара собрала остатки мужества в кулак и выпалила на одном дыхании:

- Я расстроюсь, если ты будешь заниматься тем, чем мы занимались в бассейне, с кем-то другим.

Он отстранился. В драконьих глазах искрилось что-то нечитаемое:

- Ревнуешь?

- Ужасно. Как представлю тебя с этой Шаарти, аж злость берет…

- Шаарти в прошлом. У меня есть жена, забыла?

Сой’ле умело избавил ее от блузы и вслепую расстегнул ее бюстье одной рукой. Прикосновение губ к животу вскружило ей голову. Белье из тончайшего шелка он стягивал издевательски медленно, осыпая ее тело легкими, невесомыми поцелуями.

- Стой, не надо. Тебе стоит отдохнуть, - запротестовала Хинтара. - Ты ранен.

Удивительно, но он ее услышал. Избавился от остатков одежды и залез в ванну, потянув ее за собой, хотя для двоих посудина была откровенно тесновата.

- Помочь тебе с волосами? - Сой’ле устроился у нее за спиной и, кажется, потянулся за бруском ароматного мыла.

Покои во дворце Дагона были продуманы до мелочей. В каждой ванной и различные мыла имелись, и масла для волос и тела, соли и травяные смеси, какие-то крема и растирки.

Мыло, которое выбрал Сой’ле, пахло молоком и медом. Было в этом жесте что-то поразительно трогательное… Интимное. То, как он смочил ее волосы из душевой лейки, подобрав правильную температуру. То, как он тщательно вспенил мыло в ладонях и первым делом занялся окровавленными кончиками, а только после, смыв кровь, начал массировать ей голову. Они не целовались, не трогали друг друга в том смысле, в котором Хинтара понимала близость… Но, тем не менее, они были близки. В бассейне ее накрыла вспышка блаженства, а здесь она тонула в его тепле.

Их ждали внизу, но Сой’ле никуда не торопился. Щедро зачерпнул из баночки бальзама, бережно растер его по кончикам волос и скрутил их в жгут на затылке, перевязав его своей лентой. Ей хотелось ответить ему тем же. Хинтара перебралась к мужу за спину и вооружилась мылом:

- Расскажешь, что произошло? Как вы наткнулись на Сарханов?

- Стоун почувствовал что-то, когда мы собирались возвращаться в Акрай’шиссэ. Там ущелье, вернее разлом… Не помню название. Внизу мы нашли круг призыва. Стоун уверен, что круг - одна из вершин шестиугольника Каллиграна. Это…

- Я знаю, что такое шестиугольник Каллиграна.

- Ты?

- Представь себе. Райс Каллигран - частый гость во дворце неопалимого. Анэй никак не может обыграть его в шахматы.

Каллигран был забавным мужиком. Маленьким, толстеньким и крайне эксцентричным. Неопалимого он регулярно доводил до белого каления.

- Погоди, души могут входить в ваши чертоги?

- Души нет. Они не покидают садов Накиры, - Хинтара скользила руками по крепкой спине мужа, смывая остатки крови. - Но у Каллиграна нет души. Есть искра. Он страж. Как Эймер. Его казнили, когда владыка света Дарий рассорился с Гароном и открыл на стражей охоту. Только, если есть шестиугольник, откуда нежить? Это ведь система, которую он придумал, чтобы защищать города.

- Стоун считает, что кто-то исказил задумку. Заменил некоторые руны, и теперь нежить заперта внутри фигуры. И, мол, в городе спрятан центральный круг призыва, который тянет сюда умертвия. Не знаю, кто на это способен, если сам Эртель не понимает, что да как.

- А вот я знаю…

- Что?

- Сам Каллигран и способен! Когда родились Зрдэн и Сэльма Сархан?

- Без понятия.

Хинтара выскочила из воды. Халата под рукой не было, поэтому она просто завернулась в пушистое полотенце и швырнула второе мужу. Тапки на влажные ноги не налезали. Она психанула и помчалась вниз, оставляя на мраморе мокрые следы. Картинки, обрывки фраз… От натуги у нее разве что пар не шел из ушей. Дура! Как она сразу не поняла! Никто не способен поднять такое количество мертвецов без своевременной божественной помощи!

- Кто знает, когда родились Сарханы? - рявкнула она, спускаясь по лестнице.

Дагон поперхнулся бренди. У Амаль округлились глаза.

- Чего? - Стоун отложил книгу в кожаном переплете. - А какая разница?

- Грандиозная! Кто их бог-покровитель? Они близнецы? Двойняшки?

Сой’ле не заставил себя ждать. Принц надел халат и тапки, но на них все равно пялились с нескрываемым изумлением.

- Сэльма старшая сестра Зрдэна, - выдал Килмар. - По датам не сориентирую. Но Зрдэн родился под звездой Гарона. Он этим фактом очень гордится. А Сэльма… Она молится Ита’эль. Владычице грома и молний. Может и родилась под ее звездой. Это имеет какое-то значение?

Хинтара упала на диван:

- Вам Стоун уже рассказал про шестиугольник Каллиграна?

Килмар утвердительно кивнул.

- Так вот. Райс Каллигран - страж. Он вхож в чертоги неопалимого бога огня. И он без умолку трещит про свой шестиугольник. Как-то он сетовал, что не успел раскрыть весь потенциал своего изобретения. Схемы какие-то постоянно рисовал. Что, если Ита’эль слушала его более внимательно, чем я, и подсказала Сэльме, какие руны заменить? Она вечно крутилась рядом, когда он появлялся на горизонте.

- И зачем это богине Ита’эль? - не уловила связи Амаль.

- Затем, родная. Если Сэльма родилась под ее звездой, и если она получит венец владыки, то Ита’эль должна будет исполнить ее желание. Любое. В том числе, то, которое Ита’эль силой ли, уговорами ли, но заставит ее загадать. Боги не могут делать, что им вздумается. У нас есть манускрипт, который оставили Кин’эйр и Бэль’эра, когда уходили строить другие миры. Там столько правил и законов, что мы связаны по рукам и ногам. А желание… Это свобода.

- Очаровательно, - Дагон осушил стакан одним глотком. - Значит, чокнутое божество решило добыть себе желание, пустив в расход весь мой народ? А не менее чокнутые Сарханы удачно подвернулись ей под руку? У вас на небесах все такие кровожадные?

- Не все. Гарон и Накира нормальные, - нехотя признала Хинтара. - Анэй тоже вменяемы…

Хинтара осеклась. Воздух в приемном зале задрожал. Шикарная ваза с росписью подпрыгнула и упала с комода, разлетевшись на осколки. Первым из портала вышагнул страж. Высокий загорелый мужчина с волнистыми черными волосами до плеч. За ним появилась белокурая харизматичная дамочка, в которой Хинтара сразу узнала дочь Атхары. Свою племянницу Каталину и по совместительству жену Стоуна. Она была красивой. Слишком красивой для их угрюмого некроманта. Серые глаза, ямочки на щеках, кудрявые светлые волосы. Точеную фигурку Каталина упаковала в дорожный костюм, а на плечо повесила сумку, откуда торчали какие-то артефакты.

В два шага она преодолела расстояние до кресла, где сидел Стоун, и, едва некромант поднялся, влепила ему смачную пощечину.

- За что? - обиженно взвыл горе-муж.

- За дело! - Каталина шипела, как кошка. - Ты мне когда обещал вернуться, а? Я чуть с ума не сошла!

- Госпожа Берлейн, это моя вина! - вступился за Стоуна Эймер, но прикусил язык, когда портал выплюнул девушку со взглядом серийного убийцы. - Вайдара! Я все объясню…

Пятился назад Эймер эффектно, но от гнева девицы это его не спасло. Ее серебряные глаза сверкали, как два алмаза, а за спиной у нее стоял огромный грифон с черной шкурой и эффектной золотой гривой. Зверь рычал и скалился.

- Айкис, фу! - приказала девушка. - А с тобой, мой дорогой муж, мы поговорим без свидетелей, и этот разговор тебе не понравится!

Семейные разборки порядком развеселили Хинтару, но веселье это длилось недолго. Процессию незваных, но отчасти долгожданных гостей в лице стража замыкал не кто иной, как сама владычица света Бэан’на Даэр’аэ… И смотрела она на Хинтару. На нее и на узор брачной клятвы, обвивающий ее запястье. Более неловкой ситуации и не придумать-то. При всем большом желании.

Сой’ле - в халате. Хинтара - в полотенце и босиком. Волосы у них - мокрые. Не могла его сестра подоспеть чуть позже?

Бэан’на была одета с иголочки. Легкое голубое платье в цвет глаз драконицы подчеркивало ее тонкий стан и пышную грудь, живот же казался совсем плоским. Ни намека на то, что девушка ждет ребенка. Над головой у нее парил сияющий венец, которым когда-то давно, пару тысяч лет тому назад, Хинтара короновала владыку света Дария, а после его дочь - владычицу Ронду. Бэан’ну же короновал Анэй, как ее бог-покровитель.

Не повезло неопалимому с подопечной, драконица была дамой с характером. Ее хорошенький курносый нос презрительно сморщился, когда взглядом она уперлась в Дагона и узрела метку всадника:

- Соле… Ты одурел вконец?

Рокотала она так, что Сой’ле и не снилось. Зрачки вытянулись, на щеке блеснула перламутровая чешуйка. Как бы дворец не разнесла.

- Беа, не сейчас, - процедил принц, плотнее запахнув халат.

- Это что за тип, Соле? Ты и всадник? Серьезно?

Демон не растерялся и покорно склонил голову в почтительном жесте:

- Дагон Айрэ. Рад знакомству, принцесса… Королева Бэан’на.

Точно. Королева. Бэан’на Даэр’аэ не только носила венец владычицы света, но и правила Эльсинором вместе с мужем. Королем Иллаем Шерганом.

- Дагон? - драконица закусила губу. - Тот самый Дагон? Соле! Ты издеваешься? Не мог найти себе другого всадника? Он же… Мясник! Варвар!

- Мясник? Варвар? А твой отец кто, Бэан’на Даэр’аэ? Не в его ли пламени сгинули тысячи демонов, которые искали лучшей жизни? - ощетинилась Констанция, закрыв Айрэ собой. - Легко судить других, когда ты сама родилась с золотой ложкой во рту!

- Констанция! - предупредил Сой’ле. - Не забывай, с кем говоришь. Это моя сестра!

- Да хоть сама богиня Бэль’эра! Мне то что! - вампирша обнажила клыки. - Ее сюда никто не звал. Не нравится что-то, пусть проваливает! Страж вон есть. Портал откроет.

Бэан’на недобро прищурилась и… Задорно расхохоталась:

- А ты мне нравишься, вампирша. Давненько мне никто не хамил. Лживые трусы сплошь и рядом. Тошно уже от этих фальшивых улыбок. Ты цени ее, Дагон Айрэ. Это любовь. Жду приглашения на свадьбу!