ГЛАВА 12. КРЫЛЬЯ

Анэй.

Бэан’ну Даэр’аэ Анэй на дух не выносил. Не могла она родиться на минуту позже? Тогда бы с ней возился Гарон! Или, на худой конец, на полчаса раньше! И в покровители ей бы достался Ин’арэн! Но нет! Это белобрысое чудо свалилось на голову ему! За какие, спрашивается, грехи?

Даэр’аэ отвечала ему взаимностью. Шипела на него при любой возможности, а возможностей было предостаточно. Анэй поклялся, что превратит ее жизнь в кошмар, после того, как свое желание она передала Атхаре, и сестрица Хинтары велела ему отрезать крылья золотой.

В тот миг он себя чувствовал предателем, но ослушаться не мог. Согласно дурацким правилам, прописанным в манускрипте, владыка имеет право передать свое желание, а покровитель обязан его исполнить. Нравится ему это или нет. Да, Бэан’на, с большой долей вероятности, даже не знала, какую гадость вознамерилась загадать Атхара, которая давно взяла девчонку в оборот, но… Он злился.

Являлся к ней по ночам, когда ее муж работал в кабинете, разгребая насущные дела королевства, и трещал как трещотка. Болтал о том, о сем, а Бьянка бесилась и рычала на него, словно тигрица. Кидалась туфлями, подушками. Всем, что попадало ей под руку.

Сама она к нему никогда не взывала. Делала вид, что его не существует. Поэтому, когда Анэй внезапно услышал в голове ее голос, его удивлению не было предела. Бэан’на просила встречи. Вежливо! Аж до оскомины! Так и хотелось выразить свой молчаливый протест и оставить просьбу без ответа, но любопытство победило. Анэй явился. Снизошел и понял, что его пригласили во мрак. Красное небо за окном было весьма красноречивым.

Даэр’аэ сидела на диване, наглаживая свой живот, а напротив нее, устроившись на маленькой кушетке, пила ароматный кофе Хинтара. Не знал он, что они знакомы. Хотя это логично, учитывая то, что золотая каким-то неведомым образом умудрилась выскочить замуж за брата Бэан’ны. И не только выскочить, но и закрутить с этим юнцом бурный роман!

Это бесило его особенно сильно. Хинтара ему очень нравилась, но с женщинами у него как-то не складывалось. Атхара его отвергла из-за своего демона, Ита’эль изменила с Таэнором, а золотая вроде и отвечала на его ухаживания улыбками, ходила с ним на долгие прогулки по лесу, но по итогу была холодна. Они с ней даже не целовались! А Сой’ле Даэр’аэ за пару дней умудрился затащить ее в постель!

- Чего тебе? - настроение у него испортилось, и любезничать с Бэан’ной он не собирался. - Я тебе не прислуга, чтобы прибегать по каждому зову.

Драконица картинно закатила глаза:

- То-то ты каждый вечер околачиваешься в Эльсиноре. Неопалимый, не нервируй меня. Могу и подушкой в тебя кинуть! У нас с Хинтарой к тебе дело.

Какие новости.

- Ко мне?

Фыркнуть бы, горделиво, и уйти! Но Анэй не смог преодолеть соблазн. В одном Хинтара была права. На небесах, в чертогах, ему было ужасно скучно.

- К тебе, - золотая протянула ему какой-то листок. - Ничего не напоминает?

Анэй скользнул взглядом по рисунку. Круг призыва, руны, линии, уходящие в стороны… Шестиугольник Каллиграна он мог бы воспроизвести с закрытыми глазами. Райс о нем рассказывал взахлеб, а ему было интересно слушать. Анэй и схемы с ним изучал. Пытался понять, как все устроено. Ради общего развития.

- Что это за дребедень? Здесь восемь ошибок. В одном круге! Вы меня за этим выдернули?

- Это не ошибки, - вздохнула Бэан’на. - Шестиугольник работает. Но не так, как задумано. Теперь нежить заперта внутри него.

- Внутри? - ей удалось его ошарашить. - И где она? Нежить?

- За городскими стенами. А город - внутри фигуры. По крайней мере, в этом уверен Эртель Стоун. Их тысячи. В огне не горят, стрелы их не берут… Анэй, их лед не морозит! Акрай’шиссэ держится силами некромантов, но всему есть предел. Нам нужна помощь!

Еще бы она горела. Руна огня есть, руна стойкости тоже. А рядом - цикличность. Значит, то, что упокоено, способно возродиться.

- Бэан’на, а тебе-то что? - уточнил Анэй. - Нежить и нежить. Какое тебе дело до мрака? Ты - владычица света!

- Я, в первую очередь, будущая мать! - взвилась драконица. - Сестра! Дочь! Жена! И я не хочу, чтобы из-за кучки безумцев кто-то потерял своих родных. Мрак это, свет… У демонов тоже есть семьи! Ты нам поможешь или нет?

Ее напор его обескуражил:

- Даэр’аэ, мне нужно больше информации. Начнем с простого. Безумцы у нас кто? И как с ними связан я?

- Безумцы у нас Зрдэн и Сэльма из клана Сархан, - поведала Хинтара. - Брат и сестра. Они хотят венец. Здесь все, кроме них, присягнули Дагону. Если Дагон падет, они его получат. А Ита’эль получит желание! Я уверена, что Сэльма родилась под ее звездой! Ну вспомни, неопалимый! Как только к тебе заходил Райс, она тут же оказывалась рядом! Ну кто мог помочь Сарханам поменять руны так, чтобы шестиугольник работал определенным образом, если не она? Давно ты видел Каллиграна? А вдруг она ег…

- Она его заставила показать, какие руны можно заменить. Золотая, я не круглый дурак. Два и два я уже сложил. Райс ко мне давно не заходил.

Каллигран пропал несколько месяцев назад. Аккурат когда Бэан’на получила свой венец. Ита’эль тогда рвала и метала, ведь она ставила на Винсента Деналя. Мерзкого мальчишку, который одно время удерживал власть в Килденгарде. Только она быстро остыла, и Анэй не заподозрил подвоха.

Ввиду отсутствия души и тени, на небесах стражи бродили, где вздумается, и Райса он искал повсюду. И в междумирье терся, и у врат в сады Накиры околачивался. Не нашел. Обиделся, закипел. Решил, что Каллиграну надоело играть в шахматы с тем, кто вечно ему проигрывает, и он просто не нашел в себе сил сказать это в лицо. А потом, может, подумал, что Анэй его покарает, и спрятался.

- Ты поможешь? - Хинтара заглянула ему в глаза. - Пожалуйста. Мы же боги! Мы должны оберегать и защищать! А не пакостить!

Из вредности он бы отказался, но эти женские взгляды… Анэй не устоял.

- Помогу. Что от меня требуется?

Золотая вскочила и стиснула его в объятиях. От ее волос пахло молоком и медом.

- Я знала. Всегда знала, что ты другой. У тебя вот здесь, - тоненький пальчик ткнул ему в доспех. - Сердце. А не булыжник.

- Золотая, отцепись. Муж заревнует! Давай по существу!

- По существу? Найди Каллиграна!

- Хинтара! Ты в курсе, что это против правил?

Манускрипт строго-настрого запрещал богам вмешиваться в ход текущих событий. За редкими исключениями, которые Бэль’эра и Кин’эйр не поленились перечислить. Любой шаг за рамки установленных правил жестоко карался. Хотя, это если поймают. Атхара вон творила, что хотела, и ничего! Анэй же попался на какой-то мелочи, сущей глупости, и за эту мелкую ошибку богиня Бэль’эра вышвырнула его из Хар’алгора, его родного мира, и отправила опекать мрак и свет. Попадется опять, Бэль точно превратит его в осла!

- Анэй, Ита’эль это начала. Не ты! Какие, к бесам, правила!

- Если начала! Хинтара! Если! Это раз. Я понятия не имею, где искать Райса. Это два. Представляешь, сколько времени мне понадобится, чтобы прочесать междумирье?

- Неопалимый, не тупи! Уверена, твой Каллигран у Ита’эль. Загляни к ней в чертоги. Проведай Ин’арэна. Мой дворец пустует, дворец Атхары пустует! Туда сходи!

Анэй смотрел на нее и не верил… В ней столько жизни было. Рвения. От золотой, которую он знал, ничего не осталось. Перед ним стояла совсем другая женщина. Смелая. Настоящая.

- Хорошо. Я попробую его найти, - сдался Анэй, и его вновь едва не задушили от избытка чувств. - Золотая!

- Ты лучший! - Хинтара чмокнула его в щеку, невинно хлопая ресницами.

Никто и никогда не говорил ему таких приятных слов. На сердце стало неожиданно тепло, и Анэй обнял ее в ответ. За дверью что-то фыркнуло, пискнуло и ввалилось в кабинет.

«Что-то» оказалось ребенком. Девочкой с тугими косами.

- Амаль! - воскликнула Хинтара. - Ты подслушивала?

- Я подглядывала, - съязвил ребенок, расправляя помятую при падении юбку. Удивительно, как нос себе не разбила о пол. - А ты - эгоистка! Могла бы и познакомить! Впрочем, я справлюсь сама. Амаль Де Санкар, она же Амаль из клана Айрэ…

Мелюзга протянула ему руку. Анэй поперхнулся на выдохе:

- Ты меня видишь?

А он было подумал, что дело в Сой’ле. У мальчишки, все же, тень Гарона, а Гарон - бог. Но дело, вероятно, в нем самом! Раз его видит ребенок! Он что, теряет силу? Или во мраке до того искаженный магический фон, что простые смертные в прямом смысле слова могут пожать руку богу? На стороне света ему, однозначно, нравилось больше.

- Ну да, - девочка уставилась на него в недоумении. - Не должна?

- Нет, - с ужасом признал Анэй. - Не должна. Но да ладно. Анэй. Он же - неопалимый.

Амаль сладко улыбнулась. Сладко и ядовито. По спине у него пробежался холодок. У нее было такое кровожадное выражение лица, будто она собралась его прирезать:

- Я хочу тебе кое-что показать!

Да что ж ему все тыкают?

- Мне?

- Тебе!

- Амаль! Оставь ты его! - осадила ее Хинтара, но ребенок уже вцепился ему в рукав.

Не отбиваться же ему, в конце концов? Анэй смиренно пошел следом. Как выяснилось, вели его в сторону какой-то башни. По дороге им встретилась парочка демонов и знаменитый Эртель Стоун, который, разинув рот, с интересом наблюдал за тем, как целого и пока еще крылатого бога, куда-то тащит девочка, чья макушка не достает ему и до пояса!

- И зачем нам в эту башню? - спросил Анэй.

- Узнаешь.

На входе в башню они столкнулись с проблемой. Анэй застрял на узкой лестнице. Пришлось ему сложить крылья и стянуть доспехи, чтобы протиснуться меж каменных стен. Нагрудник упал на ступени и растаял. Наплечники и наручи постигла та же участь, и он наконец-то смог продолжить движение вверх, но чуть не снес Амаль, которая завороженно пялилась на его кулон, болтавшийся на толстой золотой цепочке:

- Это что за штучка? Как мерцает!

- Это актаит. Камень из Хар’алгора. Моего родного мира. Забрал с собой на память, когда меня отправили сюда.

И какой бес его дернул сказать ей правду?

- Какой он? Твой Хар’алгор? Там красиво?

- Если ты любишь природу… Речушки, горы, деревья. Тогда ответ - нет. Не очень красиво. Хар’алгор сплошь состоит из стекла и металла. Найти куст или дерево - задача не из легких. Зато там есть летающие экипажи, в которые не запрягают лошадей. Они летают сами.

- Огооо! А магия там есть? В Хар’алгоре живут люди? Эльфы? Какие расы?

- Магия есть, а других рас, кроме людей, нет.

- И демонов нет? И драконов? Тоска! Скучный, должно быть, мир! - Амаль толкнула массивную дверь, ведущую на открытую площадку. - Вот. Любуйся. Ты же бог огня! Сделай что-нибудь!

В башню его привели не просто так. Мрак… Мрак горел. Полыхали топи, пылали леса. К небу поднимались столбы дыма. Поля у городских стен кишели нежитью.

Анэй зацепился взглядом за небольшой пролесок у холма, куда еще не добрался огонь. Раз в три секунды в него летели молнии. Били прицельно. Разряды попадали исключительно в деревья, что качались на ветру.

- Это не я, - с чего-то он вдруг начал оправдываться. - Это из-за молний.

А молнии чьих рук дело? Ита’эль. У него появилось стойкое ощущение, что эта вздорная девица, с которой он когда-то по глупости путался, решила уничтожить мрак. А желание - приятный бонус. Никак надумала Гарону отомстить за пролитые слезы?

- У тебя получится пожары потушить? - Амаль дернула его за рукав. - Ничего же не останется, кроме выжженной земли. С такого расстояния маги огня не могут ничего наколдовать, а из города не выйти! Их нежить разорвет!

- Да, конечно. Не проблема, - щелчком пальцев Анэй укротил пламя. - Но это ненадолго. Пока Ита’эль не усмирит свои треклятые молнии, мрак будет гореть. Амаль Де Санкар из клана Айрэ, знаешь, а это было… Познавательно. Спасибо. А сейчас мне пора.

- В чертоги?

- Именно.

Девочка сникла:

- Но ты же вернешься?

- Зачем?

- В шахматы сыграем.

Шах и мат. Ему сделали предложение, от которого он не мог отказаться.

- А ты умеешь? Что же. Заинтриговала. Я вернусь, - пообещал Анэй и вознесся на небеса.

Искать Ита’эль в парящем дворце, где жила владычица грома и молний, было бесполезно. Он направился прямиком в чертоги Таэнора и не прогадал.

Любовнички нашлись у пруда. В саду при дворце лесного бога. Обнаженные, разомлевшие от сладостных утех… Ита’эль сидела на большом покрывале, сложив ноги бабочкой, и пила вино, наслаждаясь пением птиц, а Таэнор лежал на животе и листал какую-то книгу.

- Картинки разглядываешь? - съехидничал Анэй. - Или читать научился?

- Неопалимый, - Таэнор поднял на него глаза и криво ухмыльнулся. - Шел бы ты отсюда.

- Сам иди. У меня разговор к твоей подружке.

- Ох как, - мурлыкнула Ита’эль, облизнув пухлые губы. - Чем обязана? Соскучился?

- Где Каллигран?

- Тьфу ты! Я думала, у тебя что-то серьезное. Таэнор, свет очей моих, приведи это несчастье. Пусть забирает, коль приперло.

Таэнор покорно растворился в воздухе, а его аж передернуло. Не женщина это. Волк в овечьей шкуре.

- Ита’эль, остановись. Остановись, пока не поздно. Я видел, что происходит во мраке.

- Ой, началось! Слушай, неопалимый, не наглей. У тебя уже есть подопечная. Не я виновата в том, что ты бездарно профукал свое желание.

Профукал. Грешен. Упустил момент и не успел девице на уши лапши навешать.

- Оставь мрак в покое. Ты переходишь границы. И угомони свои молнии.

- Или что?

- Тебя же покарают, дура! Бэль’эра от тебя мокрого места не оставит!

- Может и покарают, а может и нет. Анэй! Ну не будь ты таким скучным. Расслабься.

Ита’эль взмахнула крыльями и опустилась на траву в шаге от него. Голая, румяная… Редкостно бесстыжая. Анэй сцепил зубы и отвернулся:

- Хватит. Своими прелестями ты меня не проймешь. Мы говорили о мраке!

- Так уж и хватит? - шепнула она ему на ухо, прикусив зубами мочку.

Соблазнять она умела. Но Анэй свой урок уже вынес. В тот вечер, когда нагрянул в парящий дворец с букетом цветов, предвкушая жаркую ночь, и застукал ее в постели с Таэнором. С тех пор с Ита’эль его связывали исключительно платонические отношения.

- Так уж и хватит. Тебя ничуть не трогает тот факт, что из-за тебя во мраке война?

Владычица неба, грома и молний раздраженно цокнула языком:

- Ты меня утомил. Плевать я хотела на мрак. Мне нужно желание. И я его получу.

- Заметил я, как тебе плевать. Ита’эль, месть Гарону того не стоит. Насильно мил не будешь!

Ее улыбка превратилась в оскал:

- Что ты сказал?

- Со слухом беда? Для меня не секрет, что произошло между вами.

Когда первый и единственный владыка тьмы в истории мрака пал от руки владычицы света, вознесся на небеса и стал богом войны, да еще и жену с собой прихватил, которая, узнав о его гибели, свела счеты с жизнью, в чертогах старых богов случился переполох.

Ита’эль сразу не поладила с Накирой, а вот ее брату Ин’арэну, повелителю морей и океанов, богиня смерти пришлась очень даже по вкусу. И он по привычке напился, после чего полез к ней с поцелуями. Гарон едва не перерезал ему глотку, а дальше… Как-то не задалось.

Ругань, стычки, драки. Ита’эль скандалила с Накирой по поводу и без, якобы защищая честь обиженного братца, который топил горе в вине, и Анэй до поры до времени верил, что так оно и есть. Пока не пришел к Гарону во дворец, намереваясь зарыть топор войны, и не увидел в окне Ита’эль.

Она пыталась взять Гарона штурмом, но не вышло. Не помогли ни соблазнительные жесты, ни чулки с подвязками, надетые на обнаженное тело, ни слезы, ни угрозы. А угрожала она знатно. Кричала, что пойдет к Накире и скажет, что он взял ее силой, но бог войны выставил ее вон, громко хлопнув дверью у нее за спиной.

Ита’эль отомстила. Именно она убедила Хинтару создать врата, и Гарон с женой оказались по разные стороны баррикад. А теперь, кажется, пришла его очередь расплачиваться за нанесенную ей обиду… В него полетела смачная молния. Не стоило, похоже, напоминать ей о том, как ее отвергли.

- Ты… - первая молния цели не достигла, и она запустила вторую. - Да как ты смеешь!

Поток ветра едва не сбил его с ног. А сверху, до кучи, его окатило водой. Причем треклятая туча висела только над ним. На разъяренную бестию не попало и капли.

В его руке появился меч. Применять его он, естественно, не собирался. Надеялся, что Ита’эль уловит его тонкий намек и прекратит безобразие. Но она, увы, вошла во вкус и напала со спины. Молния ударила ему под лопатку и испортила его любимую рубашку, которую Анэй обычно носил под доспехи.

- Ита’эль! Довольно! Я ведь могу и ответить!

- Не смеши! Ты трус, неопалимый! Жалкий трус! Вечно дрожишь! Боишься, как бы госпожа Бэль тебя опять не наказала!

Боялся ли он расплаты за свои деяния? Очень даже. В гневе Бэль’эра была страшна. Но назвать его трусом… Анэй взбесился:

- А ты ненормальная! Раз готова уничтожить мрак лишь потому, что Гарон не упал к твоим ногам! Сдался он тебе! Кстати, давно хотел спросить. Ты в него действительно втрескалась по уши? Или там имел место холодный расчет? Сын древнего божества, как-никак. Лакомый кусок! Хотела быть поближе к Кин’эйру и Бэль? Выторговать себе местечко на небесах в мирке посимпатичнее? Или всему виною Накира? Ты так сильно ее ненавидишь, что решила соблазнить ее мужа, а потом носом ее ткнуть в измену? В изменах-то ты знаешь толк!

Покрывало взлетело в воздух. Воспарили бокалы и кувшин с вином. Зашуршали кусты. Трава под ногами побелела, и открылся портал, куда Анэй чудом не рухнул.

Брешь в материи вела с небес на землю. Во мрак. Туда, где Хинтара заплетала косу Амаль, а Бэан’на, его белобрысая подопечная, о чем-то говорила с братом. Сноп молний сверкнул в руке Ита’эль:

- Запомни, неопалимый. Они умрут из-за того, что ты не умеешь держать за зубами свой не в меру длинный язык!

Умрут? А как же первое правило манускрипта? Никогда! Ни при каких обстоятельствах! Не убивать смертных в угоду своим низменным желаниям!

Анэй нашел взглядом Бэан’ну, которая носила под сердцем ребенка. Амаль… Золотую. Принца Сой’ле. Никому из них он смерти не желал. Их души… Тени. Они уйдут на небеса, когда придет их время. Волею судьбы, а не прихотью спятившей богини.

- Курица безмозглая, ты что делаешь? - процедил он как можно тише, кивнув ей за спину. - Там Гарон!

Она купилась. Повелась на его ложь. Обернулась и закричала от боли… Бэль его точно прикончит, ибо он только что отсек крылья Ита’эль своим мечом.