ГЛАВА 13. ЗВЕЗДЫ

- Анэй, - простонала Хинтара, закрыв лицо руками. - Ты больной. К слову, это не вопрос! Это диагноз!

И трех часов не прошло с той самой секунды, как Амаль вернулась из башни, куда силком уволокла это рыжее чудо, и сообщила, что Анэй изволил отбыть в свои чертоги, а он уже умудрился добавить им проблем! Для начала Хинтару чуть не пришибла Ита’эль, которая вывалилась из ниоткуда и придавила ее своим телом к полу, а потом рассыпалась на искры. Увы, отсутствовала владычица неба, грома и молний недолго. Рассыпалась, исчезла и появилась уже на диване. Без крыльев, но в своем теле. Голая!

Сой’ле, как истинный джентльмен, пытался укрыть ее пледом, но она запустила в него молнией, а когда ее спеленал магическими путами Стоун, Ита’эль укусила некроманта за руку. Смачно, от души. Аж кровь пустила!

Материлась она, как портовый матрос из книжек про пиратов, и отвергала всяческие попытки ее прикрыть. Дергалась, как ужаленная, и сверкала глазами, а когда увидела неопалимого, взбесилась и едва не разорвала путы.

Анэй пришел не один. Он притащил с собой Каллиграна. Райс вид имел весьма специфический… Этакое облачко из искорок, в котором с трудом угадывались очертания мужчины. Парящее и крайне разобиженное.

Претензии у него имелись не только к Ита’эль, хотя та и заперла его в своих чертогах, чтобы он нарисовал ей схему шестиугольника, который можно было бы использовать как ловушку для нежити, но и к неопалимому, ведь тот о нем, по мнению Райса, банально забыл!

- Говорил тебе, богиня, отольются кошке мышкины слезки! - прошелестел Каллигран, зависнув над картой, которую Дагон расстелил на полу в зале для приемов. - И вот! Кто был прав? Райс Каллигран был прав!

- Я тебя сейчас удавлю, - взбрыкнула Ита’эль, скатившись с дивана на пол, но путы не поддались. - А ты, неопалимый, будешь молить о пощаде. Это я тебе гарантирую! Мой брат отомстит!

Справедливости ради… Хинтара и сама бы ей крылья отсекла с превеликим удовольствием, да манускрипт гласил, что оружие, дарованное им Кином и Бэль, запрещалось применять и против смертных, и против других богов, сколь бы велик не был соблазн. Исключение древние боги сделали лишь для насильников и детоубийц. В тех и молнией разрешалось запустить, и огненным мечом голову отрубить. Но Анэй, кажется, вошел во вкус и следом за Хинтарой избавил небеса от Ита’эль. И раскаивался он так… Слабенько. На троечку с минусом. По десятибалльной шкале. Стоял бы молча, от греха подальше, но нет. Ему приспичило вступить в перепалку!

- Отомстит, - Анэй оскалился. - Когда протрезвеет! Уверен, он и отсутствия твоего-то не заметит.

- Значит, отомстит Таэнор!

- Да что ты говоришь, - неопалимый обвел комнату взглядом. - И где он? Твой Таэнор? Ита’эль, ты ничего не перепутала? Я спас твою шкуру! За убийство смертных Бэль’эра бы тебя уничтожила!

- Спас? - с губ Ита’эль слетел истеричный смешок. - А я тебя просила меня спасать? Да и не меня ты спасал! Золотую и эту… Белобрысую!

- У белобрысой есть имя, - Бэан’на, которая, как изваяние, стояла у окна и о чем-то думала, наконец-то отмерла. - Уж потрудитесь его запомнить, госпожа Ита’эль. Не забывайте, вы больше не богиня. Не будете сотрудничать, я прикажу выкинуть вас из города вон! На растерзание нежити, которую вы и привели к стенам Акрай’шиссэ! И прикройтесь уже, в конце концов! В комнате женатые мужчины! Ребенок! Прелестями своими будете светить в другом месте!

Владычица света схватила с дивана покрывало и швырнула его в Ита’эль. Глаза драконицы пылали праведным огнем. Ничего человеческого в ней почти не осталось. За спиной - белоснежные крылья. Руки - в чешуйках. Зрачки - ниточками. Чем не богиня? Того гляди и взлетит на небеса, чтобы и там всех построить.

- Указывать мне будешь? - Ита’эль, кажется, немного опешила. - Ты? Мне? Богине? Ты! Какая-то девка, которую папаша в детстве не порол!

- Девка? Я? Нет, милая моя, - пророкотала Бэан’на. - Я владычица света. Королева Эльсинора. Дракон. А девка сидит на полу!

Ита’эль зашипела и рванула путы. Магия Стоуна рассеялась, а Хинтара так испугалась за Бэан’ну, которая носила под сердцем ребенка, что оттолкнула драконицу с пути и… Прижала Ита’эль к груди, как старую подругу, запахнув на ней покрывало. Руки богини сковали золотые цепи. Цепи, которые создала Хинтара. Ей удалось! Получилось! Она могла колдовать!

- Золотая! - Ита’эль отпрянула, что есть мочи пнув ее коленом. - Совсем страх потеряла?

В изумлении застыли все. И Амаль, которая уже призвала своих песиков, чтобы те научили уму разуму одну спесивую богиню. И Стоун, склонившийся над картой. И Сой’ле, злой, как разъяренный бес, из-за того, что его сестру оскорбили, но нашедший в себе мужество смолчать и не выставлять ее слабачкой, что не в состоянии постоять за себя. И даже сама Бэан’на, ведь Хинтара за чаем ей рассказала, что хоть тело свое она и сохранила, но ничего, кроме щита, сварганить не выходит. А тут цепи!

- Страх потеряла ты, - Хинтара воспользовалась паузой, которая порядком затянулась, чтобы вставить свое слово. - У тебя два варианта, подруга. Первый - будешь паинькой и расскажешь, что ты насоветовала Сарханам. Второй… Для тебя не столь радужный. Перспективы для тебя уже обрисовала Бэан’на!

- Ммм… Нет. Не надейся, что я буду милашкой, золотая. Ваше это сборище… Цирк. Зрдэн получит венец. И он выполнит мое желание. Можешь скормить меня нежити. Я сдохну с улыбкой на устах. Знаешь, кто его покровитель, дорогуша? Гароооон… И когда этот пес вонзит свой меч в грудь Накиры, я буду отмщена. Красиво, не находишь? Элегантно! Такая великая любовь… Темный властелин и крестьянка. Из-за нее он разрушил хрупкий мир мрака и света, из-за нее отказался жениться на владычице Ронде. Из-за него она свела счеты с жизнью, и все зря… Он убьет ее на небесах. Эх, ну ведите уже на казнь. Как раз помру и вознесусь в сады Накиры. Не могу же я пропустить такое шоу!

Хинтара аплодировала стоя. Ита’эль не на Сэльму ставила - на ее брата. Изящно. Не поспоришь. Заставить Гарона своими же руками убить собственную жену! Только… Злоба, ненависть, боль. Все они были такими. Все, кроме Гарона и Накиры. Тех, кто жил когда-то в этом мире. Любил, дружил. Терял.

- Дура ты, Ита’эль, - устало сказала Хинтара. - Дура. Гарон - не ты, не я, не твой брат. Не Анэй, не Таэнор. Он лучше себя мечом сто раз проткнет, чем хоть пальцем тронет жену.

- Тронет, - хрупкие ладошки богини сжались в кулачки. - Еще как тронет. Есть правила! Есть манускрипт! Бэль’эра его уничтожит, если он не подчинится воле владыки! Не исполнит желание!

Какими же они были жалкими. Она, Ита’эль, Ин’арэн, Таэнор… Анэй и тот смог найти в себе хоть каплю воли. Не сразу. Со второй попытки, но смог. Защитил ведь. Не понятно, кого, но кого-то он сберег. Ита’эль ли, ее ли, а может, и Бэан’ну. Подставился, крылья отсек, рискуя напороться на гнев госпожи Бэль. Значит, кем-то он дорожил.

А Хинтара неделю назад и не знала, что можно печься о ближнем. Быть живой. Чувствовать. Заплетать косы Амаль, смеяться над искрометными шутками Килмара, с улыбкой наблюдать за тем, как испуганный Стоун, бледный как смерть, забирается по крылу дракона. Целовать Сой’ле, сгорая от страсти в его объятиях, выбирать наряды в гардеробе Констанции, а вечерами просто сидеть в кресле и надеяться, что все эти люди, демоны, драконы… Следующим утром будут рядом с ней. И через сто лет тоже. Это и была любовь, но Ита’эль ее пока не познала. Потому и полагала, что Гарон не пошлет этого Зрдэна с его желанием.

- Заприте ее где-нибудь. В покоях, что на пятом этаже! Еду, воду и одежду я ей сама принесу. Кое-кому не помешает поразмыслить над своим поведением, - командовать во дворце Дагона она и не думала, но продолжать этот бессмысленный спор с Ита’эль было глупо. Не поймет она. Не поймет. Пока на себе не прочувствует. Не полюбит.

Килмар словно ждал, когда кто-то все же попросит куда-нибудь деть эту несносную девицу, и сгреб Ита’эль в охапку вместе с покрывалом. Та брыкалась, но тщетно. Ее поволокли наверх и бровью не повели, когда божество разразилось такой бранью, что Стоуну и не снилось. Некромант определенно выучил пару-тройку новых словечек, а уши Амаль закрыла Бэан’на, и Хинтара ей благодарно кивнула.

С сестрой Сой’ле, пусть та и казалась стервой, они поладили. Нашли общий язык. И что самое занимательное, общий язык с ней нашел Дагон! Демон будто бы забыл, что при первой встрече она назвала его мясником и варваром. На то были свои причины… Бэан’на предложила мраку помощь. Вот так просто. Без каких-либо условий. Да и не просил ее никто, а она развила бурную деятельность и за несколько часов силами Рейдена Омни, стража, в котором Хинтара не сразу узнала мужа старшей дочери Стоуна, собрала во мраке целый лагерь некромантов.

Кого тут только не было… Маги в годах, девчонки и мальчишки, профессора в отставке и самоучки. Такие разные, но объединяло их одно: все они были готовы биться за мрак. Не за земли, принадлежащие какому-то демону, а за тех, кто на них жил.

Хинтара стояла на балконе, откуда открывался вид на город, и не могла унять дрожь. Акрай’шиссэ проснулся. Превратился в бурлящий, кипящий жизнью оазис. И ей было так стыдно. Когда до нее дошла весть, что венец владычицы света достался какой-то девчонке, которая родилась под звездой неопалимого, Бэан’ну она не восприняла всерьез. А драконица, несмотря на свой юный возраст, оказалась мудрой и тонкой правительницей. Девушкой с большим сердцем, для которой чужие беды - не пустой звук. Как и для ее подданных. Некроманты, прибывшие во мрак, пришли добровольно. Недооценила она этот мир. Совсем он был не скверным… Прекрасным. Со всеми своими изъянами.

- Ты чего такая хмурая? - Сой’ле подкрался бесшумно, и Хинтару заключили в капкан теплых рук. - Устала?

- Да нет… Мне страшно, Соле. Это затишье перед бурей.

- Знаю, - муж уткнулся носом ей в макушку. - Поэтому мы с тобой проведем время с пользой и пойдем на свидание.

Ее сердце встрепенулось.

- Когда?

- Сейчас.

- А можно? Тут же неопалимый где-то бродит! Ита’эль! Твоя сестра!

- Отказ не принимается. Моя сестра отлучилась домой. Вернется к утру. Анэй твой играет в шахматы с Амаль. И там, замечу, настоящая дуэль. А к Ита’эль Дагон приставил охрану из тех, кто питал кристаллы для щита.

Щит, к счастью, поддерживать больше не требовалось. Из Эльсинора доставили артефакт, который не нуждался в подпитке магией, и укрыли им город. Демоны получили долгожданную передышку.

Хинтара мягко отстранилась:

- И куда мы пойдем? По саду погуляем?

- Это сюрприз. Закрой глаза. Когда мы со Стоуном прочесывали город в поисках круга призыва, я нашел в старой артефакторской при Первой Темной Академии крайне любопытную штуку… У меня была такая в детстве. Страшно захотелось показать ее тебе.

- Веди.

Она послушно сомкнула веки и доверилась Сой’ле. Плечом Хинтара ощутила колебания материи. Ее увлекли в портал?

- Пару шажочков вперед, - его шепот опалил кожу за ушком. - Готово.

Жар стремительно разгорался внизу живота, но стоило ей открыть глаза, как она остолбенела… Над головой у нее были звезды, хотя находились они в помещении! В оранжерее, где Дагон выращивал цветы для своих женщин!

- Невероятно!

- Нравится?

- Не то слово!

Хинтара с трудом сдерживала слезы. Эффект звездного неба, должно быть, давал диковинный светящийся шарик с множеством маленьких отверстий, который расположили на столике рядом с закусками и бутылкой вина, и придумал этот необычный артефакт, конечно же, не ее муж, но то, как он постарался для нее…

Вино - игристое. Розовое. Из какого-то местного винограда. Именно его она пила за ужином, когда Дагон накрыл для них стол, и его вкус ей пришелся по душе. В меру кислый, с легкой сладостью и цветочными нотками. Сой’ле заметил, с каким удовольствием она его смаковала? Как и морковь, которая лежала на подносе. Точь-в-точь, как та, которую готовил Дагон, и Хинтара всю ее сточила без зазрения совести. А еще оливки, фаршированные лимоном. Их она тоже уплетала с аппетитом.

Она не знала, как ей быть. Броситься ему на шею и стянуть с него одежду, лишь бы стать к нему ближе, или вести себя, как положено леди? Но пока она разглядывала все вокруг, Сой’ле опустился на колено и достал из кармана маленькую бархатную коробочку…

- Ты чего?

- Мы с тобой не с того начали, - Сой’ле открыл коробочку. - Женить на себе - женил, не спросив разрешения, а кольцо не подарил.

Хинтара забыла как дышать. Кольцо?

- Это мне?

Тоненький ободок, огромный бриллиант редчайшего коньячного оттенка. О стоимости этого шедевра ювелирного искусства Хинтара предпочла не думать.

- Выйдешь за меня?

- Мы уже женаты!

- Помню. И надеюсь, что ты не жалеешь.

Руки чесались, как хотелось надеть это колечко. На ее смуглой коже камень сразу и не заприметишь, и Хинтаре эта тихая роскошь попала в самое сердце. С размером он не ошибся. Его будто бы создали для нее. И кольцо, что село как влитое, и этого мужчину.

- Соле… - выдохнула Хинтара. - Давай займемся любовью.