ГЛАВА 14. ЗЛОДЕЙКА

Ита’эль.

Этот щенок… Этот рыжий бес… Он посмел отрезать ей крылья! И все из-за чего? Из-за кучки смертных! От боли ей хотелось выть и лезть на стену. Не от физической - та забылась за минуту. Боль в сердце сводила ее с ума.

Ита’эль любила Гарона, и в этом не было ее вины. Любила и ненавидела. А неопалимый ткнул ее носом в прошлое, которое она так отчаянно пыталась забыть. Решил, что знает все… Не знал и капли.

Когда-то этим миром, куда сейчас угодила и сама Ита’эль, правили лишь двое. Она и ее брат Ин’арэн. Древние боги доверили им свое детище, и они честно трудились в поте лица. Пытались соблюсти баланс добра и зла. Уравновесить пороки смертных чем-то светлым.

Ин’арэн опекал свет, Ита’эль следила за тем, что творится во мраке. Но однажды к ней пришел Кин’эйр и попросил ее… Стать нянькой для его сына! Той, кто сумеет направить, помочь и всегда прикроет тыл. Гарону тогда только исполнилось семнадцать, и мальчишка-полубог, выросший среди демонов, поступил в Первую Темную Академию. Альма, мать Гарона, погибла. Кин’эйр ее не уберег, и парнишка воспитывался в приюте. Древнему божеству не хватило мужества взглянуть сыну в глаза и открыться. Рассказать, кто его отец. Кин следил за ним издалека.

Отказать в просьбе Ита’эль не посмела, и ее брат на небесах остался один. Ин’арэн справился с тяжелой ношей. Ита’эль миссию провалила, хотя старалась, как могла. Притворяясь беглянкой со стороны света, уговорила ректора Первой Темной Академии зачислить ее на факультет штормовой магии. С Гароном она познакомилась на практике по боевым искусствам и быстро с ним подружилась. Он был забавным. Мелким, угловатым, ужасно неказистым. А потом… На третьем курсе все изменилось.

За лето Гарон вымахал. Раздался в плечах. Резкие черты лица стали мужественными. Барышни начали обращать на него внимание, а к выпускному году учебы на него пускали слюни все девицы в академии. Смешной парнишка превратился в писаного красавца, но остался собой. Задорным, смелым, душевным. И она влюбилась. Утонула, пропала. На ее чувства Гарон ответил взаимностью.

Именно он украл ее первый поцелуй. Ему она подарила свою невинность. Мечтала, дура, выйти за него замуж и родить ему детей. Мальчиков, девочек. Много-много. У Кин’эйра собиралась благословения просить. Разрешения избавиться от крыльев, которые ей приходилось постоянно прятать, и провести жизнь с его сыном в теле смертной женщины. А Гарон ее предал. Наигрался с ней за два месяца и переключился на хорошенькую демоницу с факультета магии огня, которую лапал на каждом шагу.

Ита’эль сохранила остатки гордости. Вознеслась на небеса и сообщила Кин’эйру, что быть нянькой его сыну она более не намерена, ведь мальчик вырос. Но Кин впал в бешенство и покарал не только ее, но и ее брата. Лишил их возможности править этим миром так, как они считали нужным.

Сначала к ним с Ин’арэном приставили сестричек Хинтару и Атхару, потом появился Таэнор, а чуть позже из Хар’алгора Бэль сослала к ним неопалимого.

Ин’арэна это сломало. Брат топил горе в вине, позабыв, каким замечательным богом он был. Как правил мудро и справедливо. Как процветал и мрак, и свет. Ита’эль рыдала, уткнувшись в подушку, и наблюдала украдкой за тем, как Гарон, словно перчатки, меняет девиц. Даже Ронда, горячо любимая дочь владыки света Дария, которая ходила у него в невестах, осталась ни с чем. Ее бросили, как и других.

Глупо, но его непостоянство дарило Ита’эль покой. Облегчение. Только она приняла суровую правду, поверила, что дело не в ней, не в том, что любви она недостойна, как Гарон изволил влюбиться! И в кого? В крестьянку! Смертную без дара. Человечку! Хоть бы магичку выбрал… Красотку-эльфийку или драконицу с норовом. Обыкновенную аристократку, на худой конец. Но его пленила Накира, сельская девчонка, которая помогала в местной таверне по хозяйству, когда кортеж Гарона остановился в ее родной деревне на обед. Свадьбу с Рондой он отменил и женился на Накире. На седьмой день их знакомства.

Владыка Дарий обиды не простил, а мрак и свет окончательно рассорились. И закрутилось… Завертелось. Дарий пытался убить Гарона и пал от руки Каттагана Кайдэ, который мстил за свое чадо, погибшее в ходе этой бессмысленной войны. Ронда стала владычицей света и двести лет спустя угробила Гарона, поквитавшись за разбитое сердце.

Накира с горя сбросилась с утеса в океан, а Ронда покусилась и на Каттагана, за что была убита Атхарой. Манускрипт запрещал богам карать смертных, но сестрица Хинтары на тот момент богиней уже не была, да и прикончила владычицу самым банальным образом, безо всякой божественной силы. Прирезала Ронду отравленным клинком на балу и, собственно как и всегда, вышла сухой из воды.

Гарон вознесся на небеса, как сын Кин’эйра, и утянул за собой погибшую жену. Бог войны и богиня смерти… Ита’эль разбила всю посуду во дворце, когда увидела эту деревенскую клушу в междумирье. Длинные серьги-висюльки, волосы, уложенные волнами, заколка с розочками. Платье из шелка с рукавами-фонариками, которые что во мраке, что на стороне света из моды вышли лет семьсот назад. Но Гарон находил супругу совершенно очаровательной. Сотворил для нее сады, где вечно цветут розы и шумят водопады, а Ита’эль… С ней он просто поздоровался. Учтиво, не более. И виду не подал, что у них есть совместное прошлое. Пригласил их с братом на ужин, как и остальных, но солнце сесть не успело, как он заявился к ней во дворец.

- Злишься? - привалившись к стене, он сверлил взглядом мраморный пол. - Мне жаль, что мы расстались так. Я не знал…

Взрослый мужик, а сил не нашел посмотреть ей в глаза. Не зря у смертных поговорочка была про яблочко от яблоньки. Какой отец, такой и сын.

- Не знал, что я богиня? А это бы что-то изменило? Тогда бы ты меня не бросил? Любил бы как-то иначе? По-настоящему?

Каждый вздох давался ей с трудом. Слезы душили, но она держалась что есть мочи. Не могла себе позволить разрыдаться, пока он не уйдет.

- Эрна… - Гарон осекся, назвав ее тем именем, которым она представилась ему во мраке. - Ита’эль, я был мальчишкой! Мне едва исполнилось двадцать! Я искал тебя… Потом. Много лет спустя. И нашел. Эрна Тарг’нарган оказалась торговкой артефактами из Килденгарда. На момент нашей встречи ей стукнуло восемьдесят лет! Как сейчас помню эту даму. На полголовы выше меня. Ее черные волосы и карие глаза. А я туда летел, надеясь застать в лавке хрупкую блондинку.

- Ты за этим пришел? Совесть успокоить? Или боишься, что я твоей женушке расскажу, какой ты на самом деле? Как ты проводил в моей постели ночи? Клялся мне в любви до гроба? И бросил, как ненужную куклу! Не уверена, что Накира оценит. Для нее ты идеал. Рыцарь в сияющих доспехах!

- Боюсь, Ита’эль. Я люблю ее. Будь милосердна. Промолчи. Накира - чистая, светлая. Не рушь ее мир. Пожалуйста. Взамен проси, что хочешь.

- Я буду милосердна, - Ита’эль сказала это искренне. - Ты сделал вид, что мы с тобою прежде не встречались. Продолжай в том же духе. И сюда больше никогда не приходи. Мой дворец закрыт для предателей.

Гарон тогда понимающе кивнул и откланялся… Но когда за ним закрылась дверь, Ита’эль упала на колени и рыдала добрых два часа. И тем не менее, на ужин, куда их пригласили, она пришла. Утерла слезы, прошлась кубиками льда по лицу, нанесла макияж. Надела свои парадные доспехи, в которых она казалась статуэткой. Почти убедила себя в том, что все позади и с Гароном они смогут ужиться. Увы. Ин’арэн в очередной раз перебрал вина и полез к Накире. Пытался чмокнуть ее в щеку, и богине смерти это не понравилось, а Гарон, естественно, вступился за жену и едва не перерезал глотку ее брату.

Она могла простить ему все. Все, кроме Ин’арэна, который был слишком пьян, чтобы постоять за себя. Молнии сами сорвались с ее рук, и Гарона порядком потрепало. Накира бросилась на защиту мужа, и с Ита’эль они бы точно подрались, если бы их не растащил Анэй.

Тем вечером и началась война. Старые боги против новых богов. Они с братом, Анэй, Хинтара и Таэнор против Гарона, Накиры и Атхары, которая, отказавшись от вечности, чтобы выйти за своего демона, не перестала плести интриги и выбрала не ту сторону. Прониклась дурацкой историей любви крестьянки и темного властелина.

Ита’эль бесилась, скандалила с Накирой, но в душе до последнего теплилась надежда, что у Гарона к ней не все угасло. Вот и вырядилась, словно куртизанка со стажем. Прокралась в его обитель и устроилась на диване, соблазнительно вытянув свои длинные ножки в чулках. Там ее и увидел Анэй, который все понял по-своему…

- Это что еще такое? - стоило Гарону вернуться во дворец, как он швырнул в нее свой плащ. - Прикройся. И уходи. А я притворюсь, что тебя здесь не было.

Ита’эль скинула плащ на пол. Поднялась, вильнув бедрами, игриво погладила грудь… Как раньше. Когда она ждала его обнаженной после занятий в академии:

- Скажи, что не хочешь меня, и я уйду.

- Не хочу, - отрезал Гарон. - Дверь найдешь. Кстати, брату передай: то было первое и последнее предупреждение. На пушечный выстрел к Накире подойдет…

- Мой брат сильнее тебя в сто крат!

- Будет. Когда протрезвеет. А пока… Я все сказал. Хоть один выпад в ее сторону, и я вырву ему сердце.

Она не была злобной. Мстительной, жестокой. Но за брата она всегда стояла горой. Ита’эль сорвалась:

- Ладушки. Беги. Вырывай. Ну а я схожу к твоей жене и в красках опишу, как ты брал меня силой. Как думаешь, кому она поверит? Мужу, который до нее полсвета и полмрака умудрился в койку затащить? Или женским слезам богини?

Гарон побледнел:

- Я тебя ни разу не коснулся против твоей воли! Как и ни одной другой женщины! У тебя совсем совести нет, я верно понял? Тогда выметайся отсюда!

Дверь сама распахнулась, и облако тьмы потащило ее на выход.

- И что с того? - прошипела Ита’эль напоследок. - Ей это знать необязательно! Я надеюсь, ты меня услышал! Ин’арэна хоть пальцем тронешь, и твоя жена смотреть на тебя без отвращения не сможет!

К Накире она все же не пошла. Хотела… Прямо так. Голой. В одних чулках. Но силой воли Ита’эль усмирила свой гнев и затаилась. Носа из чертог не показывала. Валялась в кровати, книжки читала, трапезничала в глубоком одиночестве, но дыра в душе никак не зарастала.

Заткнуть ее помог Анэй, но их роман закончился так же стремительно, как и начался. Не могла она… Думала, отвлечется от Гарона, но эти широкие плечи, тугие мышцы неопалимого… Как насмешка над ней. Стоило прикрыть глаза, и казалось, что в постели с ней он.

Поэтому она и переключилась на Таэнора. Лесной бог был полной противоположностью Гарону. И телом, и лицом, и нравом. Спокойный, угрюмый и немного скучноватый. Невысокий, крепенький, без рельефа. Бледную кожу Таэнора покрывали бесчисленные веснушки, а на голове он носил венок из цветов и веток, который скрывал короткие жесткие волосы, подстриженные ежиком. С ним ей было… Сносно. Ни больше, ни меньше. Она почти справилась, отпустила. Поверила, что у нее тоже может быть какая-то своя жизнь, но на горизонте появилась госпожа Сархан.

Молитвы Сэльмы Ита’эль услышала случайно. Бродила по саду, где отражались ее статуи, установленные в разных уголках мрака и света, и наткнулась на отчаянный шепот. Девушка молила о помощи. Хотела спасти свой клан и земли, которые осаждали войска Дагона. Но Ита’эль задело не это. А то, что у подножия безжизненной каменной фигуры демоница соорудила целую клумбу из ирисов. Ее любимых цветов. Поэтому она ответила. Снизошла до Сарханов и неожиданно для себя прониклась.

В Сэльме она, будто бы, нашла что-то близкое. Сильную женщину в теле хорошенькой барышни с белокурыми локонами. Брат же ее… Он был великолепен. С его фиалковыми глазами и носом с легкой горбинкой. Яркий, остроумный, но сдержанный. Зрдэна хотели все женщины клана, как когда-то в академии девчонки хотели Гарона, но Сархан их не видел в упор. Опекал, заботился, но держал дистанцию. И это ее тоже подкупило. Брат и сестра, как они с Ин’арэном, которые попросту пытались выжить. Уберечь то, что им дорого. Свой народ, но в первую очередь - друг друга.

Их клан был слишком мал, чтобы противостоять Дагону, на чьей стороне сражался весь мрак. Преклонят колено, и этот тип получит венец. Ита’эль хотелось им помочь, но и желание заполучить… Кто бы устоял.

План созрел сам собой. Сэльма что-то брякнула про нежить, и в голове пронеслась вся болтовня Каллиграна разом. Эти его схемы, расчеты, которыми он занимался, чиркая руны на бумажке, пока Анэй обдумывал свой следующий ход в шахматной партии. Жестоко? Бесспорно. Кроваво? Однозначно. Но когда лес рубят - щепки летят.

Ита’эль подкараулила Райса у огненного дворца и отволокла его к Таэнору. Пара недель в подвале, в удушающей тишине, и Каллигран стал сговорчивым. А уж когда она пригрозила, что такая же участь ждет даму его сердца, пышку-кондитера и по совместительству демоницу, с которой Райс познакомился в междумирье, он с радостью нарисовал для нее то, что ей было так нужно. Шестиугольник, куда Сарханы могли бы заключить нежить. И не простую, а ту, что в огне не горела, в воде не тонула, и лед ее не морозил. Возрождались умертвия циклично, на третий день с упокоения, и шли аккурат на Акрай’шиссэ - столицу мрака.

Сэльма от ее задумки пришла в неописуемый экстаз, и они условились… Договорились, что когда Зрдэн станет владыкой тьмы, с него услуга. Хинтаре она, говоря о желании, конечно же, солгала. Вывела на эмоции. Заставить Гарона вонзить меч в сердце жены Ита’эль не позволила бы совесть. Она хотела другого… Чтобы на небесах, в этом маленьком мирке, остались только они с братом. Ин’арэн этого заслуживал.

Своей дурацкой выходкой с крыльями неопалимый спутал ей все карты. Теперь ей придется просить Зрдэна загадать для нее новые, чтобы она могла вернуться домой, к брату! Не ходить же ей до конца своих дней человечкой? Эта идея давно утратила свою привлекательность. Да только как ей связаться с Сарханами, если ее заперли в какой-то тесной комнатушке, затолкав ее внутрь самым непочтительным образом, и дверь закрыли на замок?

Цепи Хинтары, сковавшие ей руки, жили своей жизнью и ползали по ней, словно змеи. Движений почти не стесняли, но молнии с ними не рождались. Ита’эль и за дверную ручку дергала, и в замке ковырялась шпилькой, которую нашла под кроватью, но все без толку. И окно, как назло, для побега не годилось. Пятый этаж, как-никак.

Ита’эль выдохлась и решила не тратить силы почем зря. Приняла душ, памятуя о том, что она валялась на ковре, напялила мужской свитер до колен, который принесла ей золотая, и отужинала картофелем с мясной подливкой.

Раз уж Хинтара притащила ей поесть, чего добру пропадать. Тем более, что в этом мире еда имела совсем другой вкус. Это, пожалуй, главное, по чему она скучала, покинув мрак. Ресторации, кафешки, уличные ларьки, забегаловки с сомнительной публикой. Ита’эль провела в Акрай’шиссэ четыре года, и этот город она ненавидела. За то, что здесь она была по-настоящему счастлива, хоть и недолго.

Стоило ей вновь подумать о Гароне, как кровь закипела от обиды и злости. Ита’эль швырнула подушку в злосчастную дверь, а та, зараза, внезапно открылась, и подушка… Влетела аккурат в лицо молодому мужчине. Кажется, он маячил где-то у окна, когда она упала с небес прямо на Хинтару, провалившись в свой же портал.

- Какой теплый прием, - протянул незваный гость, пристроив подушку на комоде. - На другой я, впрочем, и не рассчитывал.

- Ты кто такой?

Он не ответил. Засунул руку в карман и выудил ее кулон! Подарок брата, дорогой ее сердцу. Она ведь чуть не разревелась, когда увидела в зеркале свое отражение, и поняла, что кулон исчез. В дверь колотила, требовала выпустить ее из этой комнатушки.

- Твое? Нашел у дивана.

- Мое!

- Раз твое, надевай и за мной. И советую обуться.

- Зачем?

- Как зачем? - притворно удивился джентльмен. - Ты же хотела выйти отсюда!

Выражение его лица ей как-то сразу не понравилось. Не было там и намека на симпатию.

- Я никуда не пойду.

- Пойдешь. Минута на сборы.

Она бы что-то вякнула… Возмущенное. Злобное. Но у ног незнакомца появилась жуткая черная псина, окутанная зеленым туманом. Песик выглядел вполне себе живым, что странно. Некроманты считали своим священным долгом завести себе какую-нибудь костлявую гадость с пустыми глазницами, а тут пес как пес. Но желание спорить с этим типом все-таки сошло на нет. Мало ли что.

- Командует он, - буркнула Ита’эль, засовывая ногу в сапог, который оказался ей велик. - Имя хоть свое назови.

- Хейвен Шелби. Готова? Топай за мной, - равнодушно бросил Хейвен и скрылся в портале.

Какой дивный, однако, шанс для побега. Она метнулась к двери, которая осталась открытой, но добежать не успела. Путь ей преградил пес некроманта, который, она могла поклясться, исчез вслед за хозяином.

- Даже не думай, - усмехнулись из портала. - Притта тебя из-под земли достанет.

- Притта? Ну и имечко!

Услышал ее не только Шелби. Притта угрожающе зарычала. Обиделась? Ита’эль поспешила извиниться. Во избежание проблем:

- Ладно тебе, прости. Красивое имя. Необычное.

Этой псине ее шея на один укус. К чему наживать себе врагов раньше времени, когда она в таком бедственном положении? Без крыльев и в цепях. Хейвен - мужчина эффектный, молодой. Может, глазки состроить ему? Глядишь и отпустит. Не зря же он кулон ей принес. Значит, готов к диалогу. Ита’эль приободрилась, пригладила воронье гнездо на голове, проклиная себя за то, что не подумала причесаться после душа, и юркнула в портал, но там ее ждала суровая реальность… На полянке, где в ее время студенты Первой Темной Академии оттачивали навыки рукопашного боя, валялась нежить. Упокоенная, но от этого не легче.

Вонь стояла невыносимая, но вокруг поляны мерцал защитный купол, и за его пределы запах вряд ли проникал. На месиво из мяса и костей она старалась не смотреть, а вот Шелби деловито обошел это безобразие по кругу, скрестив руки на груди:

- Ну как? Нравится?

- Не впечатлил, - солгала Ита’эль.

Картофель с подливой стремительно подкатывал к горлу.

- То-то ты побледнела.

- Свет так падает.

- Ммм… Хорошая попытка. Но беги уже. Я бы, на твоем месте, целился вон в то деревце. Веток много, авось и успеешь залезть раньше, чем тебя на кусочки разорвут.

Руки некроманта окутал дым. Умертвия зашевелились, а она застыла как вкопанная. До конца не верила, что он действительно решил поднять эту пакость!

- Ты сейчас серьезно? - голос ее дрогнул. - Не смей! Забыл, кто я такая?

- Что ты, - Шелби ухмыльнулся. - Я все прекрасно помню. Дам тебе фору в десять… Девять…

- На мне цепи!

- А меня это мало волнует! Восемь. Семь.

- Я тебя покараю!

- Шесть!

Просчиталась она знатно. Зачем, спрашивается, шагнула за ним в этот портал? А затем. На внешность повелась. Черные взъерошенные волосы, спадающие на лицо, пронзительные зеленые глаза, смуглая кожа. Жилистую шею украшали три кулона, закатанные рукава свободной рубашки открывали запястья и крепкие предплечья, расписанные черной краской. На длинных пальцах сверкали многочисленные кольца. В ухе у него болталась сережка. Классический плохой мальчик, коих за годы учебы в Первой Темной Академии она повидала достаточно. Резкий, дерзкий, весь из себя таинственный. На деле они часто оказывались теплыми, душевными парнями, которые и мухи не обидят. Не в этот раз…

Ита’эль не шелохнулась. Стояла и сверлила его взглядом, будучи уверенной в том, что на цифре один он остановится. Как же!

- Один! Смелая ты женщина, богиня. И глупая! Eio kaj!

Он шутит? Eio kaj? «Яви себя»?

Груда туш обернулась тремя разъяренными гончими с горящими глазами, бесом с одним крылом и гидрой, а этот мерзавец себя и свою псину окутал завесой. Умертвия их словно и не видели, зато ее они заметили. В пылающих глазницах мелькнул неподдельный интерес и… Голод. Зверский голод.

Ита’эль дала деру. Понеслась к дереву, на которое указывал Шелби. По пути потеряла сапог, но первая ветка ей далась. Кое-как вскарабкалась выше, но чьи-то острые зубы вцепились в свитер и дернули так, что она ободрала все колени о жесткую кору:

- Ты маньяк! Маньяк! Знаешь, что я с тобой сделаю?

Обутой ногой она заехала в лоб гончей, которая не отпускала свитер, и умертвие обиженно завыло.

- Что? - Хейвен расслабленно рухнул на лавку. - Покараешь? Из уст женщины, чьи руки скованы цепями, это звучит не слишком-то убедительно. Особенно, когда она сидит на дереве.

- Упокой их! Живо!

- Зачем?

- Издеваешься? Упокаивай! Пока я не взбесилась!

Штаны ей не дали, белье тоже. На Ита’эль был только свитер. Ветка, на которой ей удалось уместиться, больно впилась в бедро. Кожу нестерпимо саднило, но Шелби ее страдания ничуть не трогали:

- До утра продержишься - упокою. Если вежливо попросишь.

- Не дождешься!

- Не волнуйся, дождусь. Я очень терпелив.

Некромант зевнул и растянулся прямо на лавке, а голову устроил на спине у Притты, которая притулилась на самом краю. Ита’эль всхлипнула, но Хейвен на фальшь не купился.

Мужская грудь размеренно вздымалась, морщинка меж бровей разгладилась, и она залюбовалась… Сердце защемило. Его, конечно, кто-то да любил. Хоть та же псина! А ее… Да никто. Брат любил. Когда-то. У нее даже друзей не было.

- Шелби… Ты спишь?

- По-твоему, с такой вонью под боком можно спать?

- Упокой их.

- Нет.

- Почему?

- Потому что я хочу тебе помочь.

- Загнав меня на дерево? Интересные у тебя методы. Исконно некромантские. Раз, два, три и… Фас.

- Почему бы и нет?

- И как мне это поможет?

- Отрезвит. Я таким же был. Да куда там. В разы хуже. Злым на весь мир. Когда меня привезли в Форт Грез, тюрьму, где еще совсем недавно содержали магов, утративших контроль над силой, я… Быть честным, я думал, что не выживу там. Загнусь от боли, от обиды. За меня ведь никто не боролся, кроме Стоуна. Никто не пытался помочь. Одна ошибка, и конец. А в Форте я встретил Санту… Ты видела ее. Это сейчас она грозная некромантка, жена Килмара, а пару лет назад она была девчонкой, которая в этой тюрьме выросла. Самоучкой! Встретил Брендана, Сианну… Их здесь нет, но есть Вайдара и Эймер. Они тоже из форта. Вайдара - принцесса Эр’кейроса. Эймер - ларкиец. Когда-то эти народы были добрыми соседями, а потом пошли друг на друга войной. Вайдара лишилась всего и едва не тронулась рассудком, а Эймер ради нее имитировал потерю контроля, чтобы его арестовали и отправили в форт. Знал, что не вернется, что остаток своих дней проведет в этой дыре, если не случится чудо, но любимую не бросил. Пусть она и дочь врага. И мне тогда стало так стыдно… Где мои беды в сравнении с тем, что прошел каждый из них? Тебя кто-то предал, богиня… Но всегда найдется тот, чья история куда страшнее. Ты мстишь кому-то, имеешь право. Но в этой бессмысленной войне погибнут те, кто этого не заслужил.

Его слова выжгли ей душу каленым железом. Неужели она такая жалкая?