ГЛАВА 15. КАПЛИ ВОДЫ

Сой ’ ле.

- Соле… - Хинтара густо покраснела и спрятала глаза. - Давай займемся любовью… По-настоящему. Так, чтобы наши тела слились воедино.

И добавила, нерешительно:

- Если я верно понимаю суть процесса.

Двух глупых фраз ему хватило, чтобы завестись. Он-то думал, что нужно дать ей время. Подождать, пока она привыкнет к нему, к его близости, изысканным ласкам, а лишь потом, когда она будет готова, грезить о чем-то большем. Но Хинтара, как всегда… С места в карьер. Видно же: ей боязно. В глаза ему не смотрит по привычке, да и руки заметно подрагивают.

- Послушай, - Сой’ле развернул ее к себе спиной и поцеловал ее в макушку. - Мы не обязаны делать это здесь и сейчас.

- Но я хочу здесь и сейчас, - запротестовала Хинтара. - Здесь так красиво!

- Хинтара, ты уверена?

- Уверена! - буркнула его жена и отстранилась. - Ты мне сбиваешь весь настрой своими дурацкими вопросами! Разве что… Ты не хочешь?

В гневе она была прекрасна.

- Пойдем. Я кое-что приготовил.

- Еще один сюрприз?

- Он самый.

Для своего гарема Дагон создал нечто поистине невероятное. В оранжерее, кроме диковинных цветов и ароматных трав, было много чего интересного. Меж зарослей таились диваны, на которых валялись подушки с кисточками, и кресла, обитые шелковистой тканью. Рядом стояли чайные столики на позолоченных ногах. В углу, где росли пионы, кто-то оставил мольберт и холст с набросками изящных бутонов. То тут, то там, в самых неожиданных местах встречались металлические стеллажи с книгами, чтобы девушки могли читать, наслаждаясь этим уголком природы. Но ему приглянулся участок с необычным фонтаном.

Капли воды ровной завесой падали с потолка и таяли в воздухе, как только достигали пола, отделяя основную часть оранжереи от уютной зоны с ворсистым ковром, парой кресел и очередным стеллажом с книгами. Сой’ле показалось, что именно здесь, в этом маленьком оазисе, Хинтаре понравится валяться на спине и любоваться звездами, которые проецировал артефакт.

Кресла он убрал, на ковре разместил перину, которую нашел во дворце и запихнул в портал. Подушки принес, застелил все бельем, чтобы ей было комфортно, если она вдруг заснет, и прихватил вдобавок плед. Свечи купил по дороге из ювелирной лавки. Самые простые, без запаха, чтобы ничего не перебивало тонкий аромат цветов. Получается, он своими руками все подготовил для ночи любви?

Хинтара его задумку оценила:

- Ты для меня все это сделал?

- Да.

Она поймала в ладошку каплю воды с такой чистой, искренней улыбкой, что у него земля ушла из-под ног. Сой’ле понял, что влюбился. Окончательно и бесповоротно. Эту женщину он никому не отдаст.

- Потрясающе. Я все думала, каким он будет… Первый раз с тобой. Но такое мне в голову не приходило!

Первый! И для него первый. Ведь он с ней собирался заняться любовью, а не сексом. Кто же знал, что это - две диаметрально противоположные вещи.

- Хинтара, - его голос прозвучал сдавленно. - Я должен тебя предупредить. Я не готовился. У меня нет с собой средства для защиты от зачатия. Планировал бы, зашел бы в лекарскую лавку за эликсиром, который девушки пьют, чтобы уберечь себя от нежелательной беременности. Могу сбегать сейчас, вдруг она еще открыта. Если ты подождешь.

Не просить же у Дагона, в конце концов? Хотя у Айрэ наверняка целый шкаф этим добром забит.

- Я не хочу ждать, - Хинтара расстегнула первую пуговку блузы. И вторую. И третью. - Я хочу сейчас. А дети… Разве я буду плохой матерью?

Женщина, которая подобрала демоненка в глухой деревне и пеклась о ней, как о родной дочери? Плохой матерью?

- Отнюдь. Ты будешь замечательной матерью.

У Сой’ле от волнения поджилки тряслись. А что, если он сделает ей больно? Природа его щедро одарила, и для невинных девушек это было… Слишком. В первую ночь с Шаарти ведьму он разогрел до предела, старался двигаться медленно, но она все равно болезненно вскрикнула, впившись ногтями в его плечи до крови.

Хинтара скинула блузу и спустилась к завязкам на свободных хлопковых брюках. В золотых глазах сверкали смешинки, словно ее страх ушел, а Сой’ле замер. Не мог пошевелиться.

- Эй, ты чего? Соле?

Жена прочла все по его лицу, и слова сами слетели с языка. Слова, которые он не говорил ни одной женщине, что была до.

- Влюбился.

- В меня?

- К несчастью для тебя - да. Я тебя не отпущу. Уйти захочешь, тенью буду за тобой ходить.

- Дурак! - она зажмурилась, сжав руки в кулачки. - Какой же ты дурак!

- Зря сказал?

- Точно дурак… - прохрипела Хинтара и шагнула к нему.

В этом поцелуе не было ни капли нежности. Она кусала его губы, как дикарка, что-то бормотала о любви, стягивая с него рубашку. Толкнула в грудь и повалила его на перину, а сама уселась сверху и за полсекунды расправилась с его ремнем.

- Постой, - он поймал ее вездесущие лапки. - Не торопись. Такими темпами я не сдержусь, и тебе будет больно. Позволь мне сделать все правильно.

- Делай, - фыркнули недовольно. - Раз приспичило. И к сведению, я сама тебя не отпущу. Разлюбишь - прибью.

Это все, что ему нужно было слышать. Сой’ле уложил ее на спину и навис сверху, прильнув к ее шее. Хинтара пыталась найти его губы, но он так просто не дался. Царапнул зубами нежную кожу, проложил дорожку поцелуев до ключицы и переключился на аппетитные полушария, которые идеально помещались в его крупные ладони.

- Соле! - простонала Хинтара, когда он прикусил вершинку. - Не томи!

А он старался не спешить. Терпел. Ловил каждый вздох, исследовал ее прекрасное распаленное тело. Руками, губами, языком. Хинтара вертелась, шипела и хныкала, когда он останавливался, едва она приближалась к пику, и он рискнул. Медленно-медленно. Настолько, что ему этот миг показался вечностью. Она ахнула, распахнув глаза.

- Больно? - встрепенулся Сой’ле.

- Неожиданно. И весьма занимательно.

- Занимательно? Не пойму, это комплимент или нет?

Его движения стали резкими, рваными. Хинтара обняла его за шею, инстинктивно прижимаясь ближе, и выгнулась в спине, задержав дыхание. Волна блаженства смыла и его. Сой’ле отпустил контроль, уткнувшись носом ей в плечо, и откинулся на подушки. Кровь шумела в ушах, сердце грохотало. И правда, будто в первый раз.

Хинтара сладко потянулась, зевнула, прикрыв ручкой рот, и устроилась у него под боком:

- У тебя на виске пульсирует венка. Ты устал?

- Ничуть. Можем продолжить. Если у тебя ничего не болит. Или болит?

Могла же и солгать, чтобы его не расстраивать.

- Не болит. Саднит слегка, но это даже приятно. Хочется почувствовать тебя еще раз.

Такие бесстыжие вещи говорить… С таким невинным лицом!

- Завтра, - Сой’ле укрыл ее пледом. - Тебе нужно отдохнуть, а ранам зажить.

- Нет у меня никаких ран!

- Есть.

- Какой ты скучный! Может, перекусим? Я проголодалась.

- Давай. Я принесу.

Стол, который он накрыл для ужина, по сути, стоял от них в пяти шагах, но Сой’ле был уверен: когда он вернется с вином и закусками, его жена будет дрыхнуть без задних ног. А Хинтара сидела, закутавшись в плед, и любовалась звездами:

- О, морковка!

Жадный взгляд упал на тарелку с морковью, над которой он страдал добрых полчаса, выпытав у Дагона рецепт.

- Не питай надежд. Ее готовил я, а не Дагон. Кулинар из меня сомнительный.

Сой’ле предпочел бы заняться делом, а готовку поручить кому-нибудь еще. Но проблема в том, что в борьбе с нежитью от него совершенно не было толку.

В рунах он не смыслил, и жаркие споры Каллиграна со Стоуном, корпевших над картой, для него звучали так, словно эти двое говорили на языке, ему незнакомом. Помочь Эймеру, который, к счастью, очухался, Рейдену и еще парочке стражей, прибывших с его сестрой, чтобы открывать порталы для некромантов, он не мог, ибо стражем он не был! Да и некроманты, хлынувшие во мрак со всех уголков света, прекрасно справлялись без него. Сой’ле не знал, куда себя деть, вот и покусился на готовку, вместо того, чтобы купить закуски в ресторации и не травить жену своей стряпней.

Хинтара закинула в рот оливку и задумчиво прожевала… Глотнула игристого вина. Закусила морковью и потянулась за добавкой:

- Ничего прекраснее в жизни не ела.

Сой’ле клюнул и отведал свой «шедевр». Морковь оказалась пересоленной настолько, что у него слезы навернулись на глаза:

- Лгунья! Брось ты ее! Это несъедобно!

- Согласна, - Хинтара лукаво улыбнулась. - Гадость. Но оливки выше всяких похвал.

- Оливки я взял из банки, которую мне дал Дагон!

- Правильно сделал. Не то остались бы голодными.

Вот же негодяйка! Потешается она над ним.

- Весело тебе?

- Да… Я, пожалуй, наконец, распробовала счастье на вкус.