ГЛАВА 18. СОН

Манипуляции Ита’эль исцелили Сархана. Демон и подняться сумел, без посторонней помощи, и доковылять до заброшенных купален. Там он быстро смыл с себя кровь и переоделся в чистые вещи, которые Дагон прихватил с собой в поход, а дальше… Сой’ле рассказал ему, что именно затеяла Сэльма на пару с Таэнором, и Зрдэн выдал такую гневную тираду, что у Хинтары уши в трубочку свернулись.

- Зрдэн! - шикнул на Сархана Дагон. - С нами дамы! Моя невеста, в конце концов! Хочешь выругаться - делай это не так забористо! И желательно на каком-нибудь драконьем!

Сам Айрэ предпочитал сквернословить перескакивая с эльфийского на язык демонов и обратно.

- Невеста? - у Сархана глаза на лоб полезли. - А как же твой легендарный гарем?

Констанция, которая ловко прокладывала путь сквозь топи, грациозно перепрыгивая с одной кочки на другую, звонко рассмеялась:

- А гарем разжалован и отправлен на покой. Скажи-ка мне, Зрдэн Сархан… За что Сэльма на тебя обозлилась? Вы ведь с ней, по слухам, душа в душу жили. Тень в тень. Земли свои защищали, стоя плечом к плечу. Неужто ее не волнует твоя судьба?

- Как видишь, не волнует. Как и наши земли. Я… Мы поссорились из-за Дагона. Я устал сидеть в горах и смотреть, как мой народ страдает. Друзей хоронить. Слушать, как рыдают их матери. Сэльма хоть и старше, но на бумаге глава клана - я. А я решил сложить оружие. Пойти к Дагону и преклонить колено. Он бы получил свой венец, а клан Сархан - покой. Может, удалось бы и договориться. Убедить его вернуть нам часть утраченных владений, потому что жизнь в горах не сахар. Сэльма взбесилась, когда узнала, а этот ее Тай вовремя подсуетился. Подлил масла в огонь, и полыхнуло. Мы с ней разругались в пух и прах. Я приказал и его, и ее арестовать. На него надеть блокирующие браслеты и бросить в темницу, а ее запереть в покоях и глаз с нее не спускать. Ну а сам отправился к тебе, Айрэ… Этот придурок ждал меня у перевала Ка’эль’эйн… Со своими лианами. Не пойму, какое богу дело до моего клана? До моей сестры? Появился из ниоткуда, навешал Сэльме на уши лапши, затащил ее в койку… Плакался, что пришел со стороны света, где многоликим житья не дают, а он, мол, и вовсе полукровка. Скромный маг земли. А тут - целый бог… Зачем? Ради какого-то клочка земли в горах? Где голодно и холодно?

- Затем, - Ита’эль прощупала почву палкой, прежде чем перенести вес на ногу. - Желание, Зрдэн. Ему нужно желание. Возможность обойти правила, которые установили древние боги. Те, кто создал эти миры. Желание - это свобода. Таэнор обыграл всех. Даже меня. Если Акрай’шиссэ падет, он сделает твою сестру владычицей тьмы, а раз он запудрил ей мозги… Она загадает то, что он скажет. Когда она родилась? Под звездой какого бога? Она молилась мне, но уверена, это не я.

- Сэльма родилась в русалочий день. Ин’арэн ее покровитель. А тебе, богиня, она молится за компанию. Вроде как из уважения.

Пальцы Ита’эль заискрились.

- Таэнор… Прикончу гаденыша! И твою сестру, Сархан, не пощажу! Если хоть волос упадет с головы Ин’арэна!

Палка вспыхнула, и владычица неба, грома и молний зашипела от боли.

- Будешь молнии метать, покалечишь и себя, и нас, - Сой’ле укротил огонь и силой усадил Ита’эль на ствол поваленного дерева. - По цепям соскучилась?

- Нет, - надула губки Ита’эль.

- Вот и молодец. Давай помогу.

Ожог на руке богини затянулся, стоило Сой’ле шепнуть какое-то целительское заклинание. Спрашивается, зачем? Ита’эль и сама прекрасно владела магией исцеления, в чем им представился шанс убедиться! Подлатала бы свою лапу на ходу.

Хинтара ощутила укол ревности, но одернула себя, поймав теплую, искреннюю улыбку мужа. Он не стал бы унижать себя изменой. Какой бы красоткой Ита’эль ни была.

- Чего расселись? - вампирша, найдя очередной участок суши, негодовала. - Мы и половины пути не прошли! Привал устроим позже! Смотрите в оба. Если я права, и круг находится в деревне, значит, где-то здесь, чуть левее, проходит грань шестиугольника. Можем напороться на нежить!

Левее… Правее. Хинтара давно потерялась на местности. Ориентировалась исключительно на рыжую макушку Констанции, мелькающую меж деревьев. Вампирша, на зависть всем, порхала как бабочка. Узкие брючки, блуза с рюшами, пиджак с ремешком и вышивкой по рукаву, каблучки. В топях! Поразительная девушка.

Эн’дэйре как в воду глядела. Круг они нашли в деревне Эльк. Вернее, как нашли… От вида и запаха нежити, которая бродила вдоль границы, жадно сверкая глазами, но выбраться за пределы своей ловушки не могла, Хинтаре сделалось дурно, поэтому ее оставили отдыхать в компании Ита’эль.

Притта стерегла их покой и следила, чтобы владычица неба, грома и молний не сбежала. Некроманты занялись нежитью, что портила пейзаж, демоны - обустройством лагеря. Исследовать круг, спрятанный в покосившейся избе, отправился Шелби, а за ним побрела и сладкая троица в лице Сой’ле, Дагона и Зрдэна, которые всю дорогу обсуждали будущее мрака. Констанция ускакала на охоту, и Хинтара приготовилась к тягостному молчанию, но Ита’эль неожиданно заговорила сама:

- Я скучаю по нему… По брату. А он даже не заметил, что я пропала. Или заметил, но за мной не пришел.

- Если бы заметил, давно был бы здесь.

Ин’арэн никогда бы не бросил сестру. Но для того, чтобы обнаружить пропажу, необходимо отставить кубок с вином, разогнать русалочий гарем и выбраться-таки из дворца, который повелитель морей и океанов за последние лет сто покидал от силы пару-тройку раз.

- Тебе он не нравится…

- Ин’арэн?

- Да.

- Я его почти не знаю. Он или молчит с угрюмым видом, да с таким, что Таэнору и не снилось, или колкостями сыплет и домогается до всего, что движется. Никогда не угадаешь, что у него на душе.

- Мне страшно, золотая, - у Ита’эль подрагивали руки. - Вдруг мы с ним больше никогда не увидимся?

Отвратительный удушающий запах постепенно сходил на нет. Стараниями некромантов Хинтара смогла вздохнуть полной грудью:

- Не драматизируй. Увидитесь. Анэй что-то там бормотал… Что ты придумала, как вернуть мне крылья? Разве нет?

- Придумала.

- Так верни свои!

Над ними развернулся щит тишины, а Ита’эль произнесла то, от чего у Хинтары в глазах потемнело:

- Для этого мне пришлось бы убить отца твоего мужа…

- Чего? Убить? Ты рехнулась, что ли? Еще и мне хотела это предложить?

- Не лучшая моя идея. Признаю. Но я пыталась тебе помочь, а иного способа нет. Да и этот… Не факт, что я не ошиблась.

Демоны косились на них с подозрением, но не вмешивались. Спешно разводили огонь и ставили палатки на случай ночевки.

- Не ошиблась? В чем?

- Ты правда не замечаешь? Не видишь сходства? - взгляд Ита’эль уперся в Сой’ле, который стоял на ветхом крылечке избы, где скрывался круг. - Эти белые волосы. Брови. Черные как смоль! Эти глаза!

- И?

- Да ты слепая! Что он, что его братья, что сестра… Отец! Все они похожи на Бэль! Сколько жизней она прожила в этом мире? Не один только Кин’эйр мог оставить здесь потомство!

Нет, сходство с древним драконьим божеством у Сой’ле и его родственников, конечно, имелось, но не до такой же степени!

- Считаешь, что Р’гар Даэр’аэ - потомок Бэль? Ита’эль, глупости! У магов-ледышек должны быть белые волосы и голубые глаза! А брови… Брови и брови!

- Думаю, он ее сын, а твой муж - ее внук.

- Даже если так… Убить сына Бэль? Ты серьезно?

- Сказала же. Идея не очень. Но если это правда, то Р’гар - полубог. И после своей смерти он вознесся бы на небеса подобно Гарону! А Гарон у нас что сделал? Девицу свою притащил, сады породил для нее, и ему это простили. Пока бы Бэль и Кин снизошли, прознав, что появился новый бог, пока бы с манускриптом его ознакомили. До этого момента у него были бы развязаны руки.

- Крылья-то здесь причем? Вряд ли бы он подарил их тому, кто лишил его жизни.

- Ну, там это… - нечленораздельно промямлила Ита’эль. - Были варианты, но я лучше помолчу.

Хинтара мысленно пометила: эту больную к свекру не подпускать. Кинется еще, чего доброго, на дракона с ножом.

- Какие варианты? Угрозы? Шантаж?

- Вроде того.

- Ита’эль, выкинешь что-то подобное, и я…

- Хотела бы, не стала бы с тобой этим делиться, - владычица неба, грома и молний рассеяла щит. - Твой принц идет. Я вас оставлю. Схожу к Шелби, уточню, что да как.

Ей показалось, или щечки богини порозовели? Шелби приглянулся? Или предательство Таэнора, интриги, которые он плел у Ита’эль за спиной, так ее подкосили, что она решила поискать утешения в объятиях очередного красавчика?

- Шушукались? - осведомился ее муж, подав Хинтаре руку. - Идем. Вечереет. Комары искусают. В палатке посидим.

- Мы здесь надолго, да?

- Вероятно. Группы на местах, но новостей из города нет. Эймер молчит. Значит, круг они не нашли.

Стихийный лагерь на болотах получился уютным. Насколько это представлялось возможным в условиях окружающей их «красоты». Топи, красное небо… Комары, которые ее давно искусали, так что Сой’ле беспокоился зря. Вой какой-то нежити.… Романтика!

Ладно хоть в палатке было тепло, сухо и над ухом никто не пищал. Своеобразные шторки, через которые они попали внутрь, застегивались с помощью магнитов, создавая ощущение уединенности. Пол устилала плотная ткань, устойчивая к воде, а в центре импровизированного жилища кто-то из демонов заботливо расстелил спальный мешок.

- Миленько, - заключила Хинтара, развалившись прямо поверх мешка, и вытянула, наконец, затекшие ноги. - Никогда не ночевала на природе. Могло быть и хуже.

- Как вернемся, - Сой’ле снял с нее сапог. - Отправимся в горы Ильденвара. Местные хранители леса такую красоту творят… Слов нет. Возьмем с собой шатер, а не палатку! Будем купаться в лагунах, ходить босиком по мягкой траве, читать в тени деревьев… Встречать рассвет.

- А как же мрак?

Горы Ильденвара - это свет. Сердце континента. С одной стороны хребта жили эльфы, с другой - люди.

- Что мрак?

- То. Битва за венец. Почему у меня складывается впечатление, что он тебе не нужен?

- Потому что так и есть.

- Но… А легенды? Пророчества? Тебе весь свет прочит лавры владыки тьмы!

Пальцы мужа скользили по ее ступням, разминая косточки.

- Вот именно, что свет, Хинтара. Свет. Мрак-то кто спросил? Нужен им такой владыка или нет? Чужак.

Удумал же!

- Чужак? Соле! Не смеши меня! Во-первых, ты демон. Во-вторых, ты дракон. В-третьих, такие же «чужаки», как ты, явились во мрак, чтобы помочь, рискуя быть растерзанными нежитью.

Сой’ле не внял ее доводам. Продолжил массировать ей ножки, глядя в пустоту:

- Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. То, что мраком должен править я, решили за меня, а я просто согласился. Мне тогда едва исполнилось шестнадцать, Хинтара. Я поверил в мечту. Все представлял день, когда я надену венец и дарую свободу демонам, которые страдают от тирании Дагона. Только даровать ее некому. Эту свободу. Дагон - нормальный мужик. И хороший правитель, который печется о своем народе. Говорят, он подмял под себя мрак, но это не так… Он его объединил. Я не стану рушить то, что он построил. Да и Гарон, кажется, со мной солидарен. Мы с ним встречались, когда я бредил. Он дал мне чашу с водой… Там… Сложно объяснить.

Хинтара поняла его с полуслова:

- Мелькали пути, по которым ты можешь в жизни пойти? Это вода из прудов при алмазном дворце богини Атхары.

- Эти сценарии реальны?

- Да. Каждый твой шаг определяет будущее. Твое и не только. И порой это такие жалкие мелочи. Не глобальные поступки, а сущие глупости. Вплоть до того, какую рубашку ты с утра первой схватил из шкафа.

- Как выходка Шаарти? Если бы она тогда не подкараулила меня на берегу и не лишила меня выбора… Я бы сейчас не был женат на тебе. И во мраке бы не побывал, не приведи ты с собой Амаль. Занятно, - Сой’ле упал на спину, притянув ее ближе, и заботливо укрыл босые ноги Хинтары краешком спальника. - Устала?

- Нет, я полна си… - сама того не желая, она зевнула. - Бесы!

- Лгунья! - муж чмокнул ее в макушку. - Спи! Время есть.

Соблазнительное предложение. С учетом того, что Хинтара не смыкала глаз больше суток и, в отличие от демонов, все-таки нуждалась в отдыхе.

- А ты?

- Я рядом полежу.

- И уйдешь, как только я усну?

- Не уйду.

Хинтара расслабилась, наслаждаясь теплом его тела. Сон пришел мгновенно. Но сладким он не был. Ей снился лабиринт, из которого она никак не могла выбраться. Блуждала целую вечность… И возвращалась туда, откуда начала. Каждый поворот представлял собой изощренную пытку. Фантомы тех, кого она знала, кем дорожила, тянули к ней руки, прячась в тенях по углам. Их вид не ужас внушал, нет. Сердце разрывалось от боли и страха.

В шее Стоуна торчала стрела. У Дагона была перерезана глотка. Констанция горела на костре, а Сой’ле… Отсеченная голова его дракона заставила Хинтару закричать, но ее мучения не кончились. Она вновь оказалась на входе в лабиринт. У треклятых песочных часов, которые отсчитывали время.

Анэй, чью грудь пронзали лианы, что-то шептал ей на своем родном языке. Ита’эль хрипела, задыхаясь, а Накира ползла по земле, зажимая рану на боку…

- Выходи, - процедила Хинтара, глотая слезы. - Я знаю, что ты здесь! Пьешь мой страх, как вино!

Лабиринт ожидаемо исчез, и ее взору предстали чертоги лесного бога. Таэнор сидел на троне, на коленях у него ерзала абсолютно голая демоница с белыми локонами и хорошеньким личиком. Клановая метка красотки была идентична той, что имелась у Зрдэна Сархана.

- Золотая, золотая… Присоединишься? - с издевкой протянул Таэнор.

- Убирайся из моего сна! Думаешь, ты сможешь меня запугать?

- Золотая! Подумай хорошенько. Это отличное предложение, а ты упрямишься! Ну ладно… Я сегодня добрый. Согреешь мою постель, а я взамен, так и быть, сохраню тебе жизнь. Может, крылья тебе верну. Если стараться будешь. Да не хмурься ты так! Морщины нужны? Без крыльев вечная молодость тебе не светит.

Мерзкий, липкий страх вытеснила злость. Ярость.

- Как нибудь переживу!

- Хочешь поторговаться? Давай поторгуемся! Я помилую твоих людишек. Идет? Соглашайся, ты не пожалеешь. Я умелый любовник.

- Умелый любовник? А толку? Ты - монстр. У тебя ни совести нет, ни сострадания! Я тебя уничтожу. Запомни это, дорогой. Ты не понял, с кем связался.

Хинтара развернулась и пошла прочь. С гордо поднятой головой… Куда шла, кто знает. Гнев полыхал в ее душе, словно лесной пожар. Жаль, что творить огонь она не умела. Сожгла бы эти чертоги вместе с садом, которым так гордился Таэнор. И даром, что это лишь сон.

- Хинтара! - голос Сой’ле вклинился в кошмар. - Проснись же!

Ее трясли, как тряпичную куклу. Взволнованное лицо мужа возникло у нее перед глазами… Живой, здоровый.

- Соле! - теперь она рыдала не во сне, а наяву.

- Все хорошо. Тише. Я с тобой.

Он гладил ее по спине, по волосам. Покрывал поцелуями щеки, пытаясь успокоить, а ее знобило:

- Я видела Таэнора. Мы что-то упускаем! Он на шаг впереди. Позови Ита’эль и Констанцию! Мне нужна миска с водой, твоя кровь и твоя чешуйка.

- Зачем?

Утаивать от мужа правду глупо. Хинтара сказала, как есть:

- Наша владычица неба, грома и молний считает, что твой отец - сын госпожи Бэль. Древние боги забросили этот мир, но если ты ее внук… Бэль’эра откликнется. Надеюсь.

Миску она наколдовала сама и плеснула в нее воды из фляги.

- Не хочу тебя расстраивать, но у моего отца была совершенно обычная мать. Драконица из Сильвенара.

- А у Гарона был самый обыкновенный отец, который оказался богом! - Хинтара высунулась из палатки, ибо муж не сдвинулся с места. - Ита’эль! Твоя помощь нужна! И Констанцию приведи!

Вампирша выскочила из кустов, вытирая рот платочком, который быстро исчез в кармане ее изящного жакета:

- Я тут! Что такое?

- Свяжись, пожалуйста, с Эймером. Пусть он найдет Бэан’ну и попросит ее призвать неопалимого. Передай, что ему угрожает опасность. Как и Ин’арэну, и Гарону с Накирой. Таэнор, по-моему, готов на все. Дальше Анэй сам разберется. Не глупый.

- Ладушки. Исполню.

Ита’эль юркнула в палатку вслед за Хинтарой:

- Моему брату угрожает опасность? Ничего не хочешь мне объяснить?

- Терпение. Сой’ле! Чешуйка и кровь! Пожалуйста. Мы хотя бы попытаемся!

Муж страдальчески вздохнул и призвал ритуальный кинжал, который у демонов всегда был наготове. Порезы, сделанные тончайшим черным лезвием, мгновенно затягивались. Сой’ле чиркнул по ладони:

- Куда? В воду?

- Да, - кивнула Хинтара. - И чешуйка.

- Должна будешь, - на его щеке блеснули несколько чешуек. - И мне, и зверю. Выбирай любую.

- Мне ее вырвать? Самой?

- Угу.

Их бы гладить, а не выдирать, но… Без этого Бэль не услышит. Хинтара нацелилась на самую мелкую, мысленно извинилась перед зверем и дала ему слово, что искупит свою вину, а потом дернула. Сой’ле зашипел, и зрачки его изменились.

- Больно?

- Мне - нет. Зверю… Он обиделся и хочет полетать. Я, пожалуй, пройдусь. Проведу с ним беседу.

- Прости, - Хинтара потянулась к мужу и легонечко коснулась его губ.

Ита’эль показательно закашлялась:

- Я не мешаю?

- Ничуть, - оскалился Сой’ле, отстранившись, и вышел из палатки.

Хинтара бросила чешуйку в миску с водой:

- Могла бы и смолчать. Я что, мужа не имею права целовать? Помнится мне, кто-то с Таэнором кувыркался у всех на виду.

- Хинтара!

- Что? Кстати, у твоего дружочка новая пассия. Сэльма Сархан. Как и сказал Зрдэн. Сидела на нем сверху, когда он влез в мой сон.

- Утешила. Спасибо! Что было в том сне?

- Ничего хорошего. Таэнор предложил мне стать его любовницей. Взамен обещал меня не убивать. Он что-то затеял, а мы не видим всей картины. Сомневаюсь в том, что ему нужно желание. Он жаждет власти. Не удивлюсь, если он попытается убить неопалимого, Гарона с Накирой и твоего брата, а потом придет за нами. Мы хоть и падшие, но тоже боги.

- Кин’эйр и Бэль’эра его покарают, но будет поздно, да? Хочешь воззвать к Бэль с помощью кровной связи? А если Сой’ле не ее внук? Я могу и ошибаться. Да и не услышит она. Нам бы кровь Р’гара.

- Времени нет. Проведешь ритуал? Ты старше. Твоя магия древнее. Больше шансов, что получится.

- Знаешь, золотая… Еще вчера я бы послала тебя к бесам. Из вредности. А сейчас сижу и не могу понять, как я стала такой жалкой, злобной и безвольной. Тошно от себя. Я тебе не говорила, но когда-то я жила во мраке. Училась в Первой Темной Академии на факультете штормовой магии и крутила роман с Гароном. Спала с ним, сбегала с лекций, чтобы целоваться, валяясь в парке на большом пушистом пледе, прихватив с собой еду из ресторанчика на улице Тра’эйк. Там готовили такую лапшу с креветками, что пальчики оближешь. Но… Гарон растоптал мое сердце и мою гордость. Наигрался и забыл. И… Когда он появился на небесах… Сделал вид, что мы с ним даже незнакомы. Я превратилась в чудовище. Потеряла себя.

Неожиданная исповедь владычицы неба, грома и молний пошатнула мир Хинтары. Вот тебе и злодейка. Обычная девушка с истерзанной душой, которой не с кем было поделиться своей болью.

- Ита’эль, Гарон и Накира созданы друг для друга. Но есть где-то тот, кто создан для тебя. Тот, кто залечит все твои раны.

- Вроде твоего Сой’ле? Вы красивая пара. И кольцо у тебя роскошное. Я бы хотела себе такое.

- Так пойдем с тобой в лавку и купим! Для этого мужчина не нужен. Констанцию с собой возьмем. С ней весело и у нее отменный вкус. Вещей наберем, а то выглядим, как две оборванки!

Почему бы не дать их дружбе второй шанс?

- Ты забавная, золотая. Я скучала… - Ита’эль накрыла ладошками миску, - Все. Выметайся. Беги к мужу. Ты меня отвлекаешь болтовней! Если я напортачу, придется тебе выклянчивать еще одну чешуйку!

- Поняла. Исчезла!

Хинтара схватила сапоги и выскочила из палатки. Сой’ле маячил у костра, переговариваясь с Дагоном и Констанцией. Вампирша ее заметила сразу:

- О, Хинтара! А я с новостями! Круг в Акрай’шиссэ нашли! Пять минут и начинаем. Соле тебя укроет щитом. Как только некроманты начнут менять руны, станет жарко.

- Меня не надо. Я сама способна держать свой щит. Укройте Ита’эль. Ей нужно закончить ритуал.

Сой’ле окутал палатку, где владычица неба, грома и молний колдовала над миской с водой, плотным коконом, сотканным из черной дымки. Та же участь постигла и Хинтару.

Некроманты вошли в избу, а демоны развернули щиты. Констанция осталась с Дагоном. Глаза вампирши сверкали жидким серебром. Тяжело, должно быть, держать связь с другими менталистами на таком расстоянии.

- Шелби! Три… Два… Давай!

Деревянную рухлядь заволок густой зеленый туман… И началось. Изба разлетелась на щепки. Послышался отборный мат. Софию, некромантку из Сильвенара, снесло ударной волной, и девчонка шмякнулась на землю, жалобно всхлипнув.

- За какие грехи? - взревел Шелби, метнувшись к руне, которой занималась София. - Какого ляда ты так близко встала! Сказал же, что рванет! Жизнь тебе не дорога?

Из болота вынырнул грифон и кинулся к палатке. Ударившись о щит Сой’ле, он сменил траекторию движения и полоснул когтями по спине Дагона, который, отбиваясь от стайки бесов, атаковавших с воздуха, опустил свой щит, чтобы закрыть им Констанцию.

- Родной? - окликнула любимого вампирша. - Ты как? Живой?

- Порядок, - прокряхтел Дагон, прислонившись к березе. - Царапина. Соле, сзад…

Принц среагировал быстрее, чем Айрэ успел закончить фразу. Умертвие, клацнувшее зубами у сапог Хинтары, просочившись сквозь щит, было отброшено в болото. Нежить лютовала, но некроманты справлялись. Шелби, хоть и еле стоял на ногах, руну Софии закончил и сообщил:

- Готово! Констанция, передавай!

- Не могу… Эймер не отвечает.

В воздухе повисла звенящая тишина.

- Что значит не отвечает? - Шелби сжал мелок до хруста. - Как не отвечает?

- Просто не отвечает… Я потеряла с ним связь. И не я одна. Надо возвращаться. Что-то стряслось.

Стряслось? У Хинтары закружилась голова, перед глазами замелькали картины, одна ужаснее другой. Каждый вдох отдавался болью в груди. Мысли метались хаотично, рисуя кровавые сцены… Вдруг Таэнор заманил их в ловушку? Город ведь остался без защиты! И ладно город! Бес с ним! Ее демоненок был в Акрай’шиссэ!