ГЛАВА 5. МЕТКА

Хинтара не знала, куда ей деть глаза… Удивительно, что ковер не вспыхнул под ее пристальным взглядом. Щеки горели, ноги подгибались от волнения, а руки не слушались. Злосчастный букет никак не запихивался в вазу, которую Амаль нашла в шкафу.

- Эй, - шепнул ей демоненок, когда Сой’ле ушел в ванную, чтобы наполнить водой кувшин, куда собиралась поставить ромашки Амаль. - Ты покраснела, как вареный рак. У тебя что, аллергия на подсолнухи?

- Нет у меня никакой аллергии, - буркнула Хинтара, впихнув наконец-таки подсолнухи в вазу. - Просто мне никогда не дарили цветы.

- Тогда я научу тебя этикету. Когда тебе что-то дарят, принято говорить спасибо.

Пекло! Про элементарную благодарность она и забыла! Растерялась, когда Сой’ле зашел домой с двумя букетами. Он ведь вконец ее запутал. Сам же сказал: никакой близости. Но разве цветы не признак симпатии?

Дверь, ведущая в ванную комнату, тихонько скрипнула, и Хинтара выпалила:

- Сой’ле. Спасибо.

- Да ты мастер красноречия, - прыснула Амаль.

- Амаль! - пристыдил исчадие Сой’ле. - Имей совесть! Я не ослышался? Тебе ни разу в жизни не дарили цветы?

Приплыли. Кто ж знал, что у принца такой тонкий слух. Хинтаре хотелось под землю провалиться от стыда. Богиня! А на деле какая-то потерянная курица! Не зря Атхара лишила ее крыльев. Как можно управлять миром, который ты не понимаешь?

- У богов не принято дарить цветы… Каждый живет в своих чертогах, и пересекаемся мы редко.

- Понял, - принц водрузил вазу на стол и воткнул туда ромашки. - Значит, в этом доме всегда будут цветы. Сходим с тобой в лавку, покажешь, какие тебе больше по душе. Чего там только нет. Розы, пионы, тюльпаны, орхидеи… Кстати, у меня сегодня целый вечер свободен. Почему бы нам не наведаться в деревню и не забрать вещи Амаль?

- Мои вещи? - в глазах ребенка заблестели слезы. - Ты серьезно?

- Не рыдай, демоненок. Ты когда-нибудь летала верхом на драконе?

- Мы полетим на тебе? - Хинтаре идея не понравилась. - А так можно? А если мы упадем?

Сой’ле открыл портал на какую-то поляну:

- Упадете - поймаю.

Амаль, естественно, помчалась вперед, периодически вздрагивая от переполняющих ее эмоций. Хинтаре пришлось топать следом. Не оставлять же ребенка одного!

- Это безумие, - процедила она, стиснув зубы, как только Сой’ле направился к центру поляны, чтобы сменить ипостась. - Мы свалимся с него и разобьемся!

- Не будь занудой, - Амаль не сводила взгляда с принца. - Это ты у нас богиня, а я девчонка из деревни. Когда еще выпадет шанс полетать на драконе!

На шее и руках Сой’ле проступили черные чешуйки. Зрачки сменили форму, вытянувшись в ниточки. Воздух пошел рябью. Вдох… Перед ней стоит человек. Выдох… Великолепный черный зверь расправляет крылья и утробно рычит, изрыгая облачка пламени.

Дракон ее мужа был огромен. Мощные когтистые лапы, внушительная морда, гребень из шипов на спине. В ярко-желтых глазах плескалась лава, а черная кожа, покрытая чешуйками, казалась глянцевой. Словно зверь только что вышел из воды и не успел обсохнуть.

- Какой красивый! - воскликнула Амаль, по привычке повиснув у Хинтары на локте. - Ты же знаешь, что он уникален? Он один такой. Огненный. Говорят, когда-то огненных драконов было много, но все вымерли.

- Знаю, - вздохнула Хинтара. - И как нам на него залезть?

Никто, конечно же, не вымирал, но расстраивать Амаль она не стала. Людям нравились мифы и легенды, вот они и сочиняли всякую несусветную чушь. Огненным драконом был Кин’эйр, древний бог, породивший мрак, и его сын Гарон. Сой’ле - третий в истории этого мира, кто получил зверя, способного дышать огнем. Хинтара находила сей факт весьма забавным, учитывая то, что принц родился в семье ледышек.

Демоненок ловко вскарабкался на спину Сой’ле по крылу, будто Амаль годами тренировалась лазить по деревьям, а вот у Хинтары физическая подготовка хромала. Чешуйки были гладкими и скользкими, из-за чего она постоянно соскальзывала, несмотря на то, что принц подставил лапу, дабы она не свернула себе шею при падении. С пятой попытки ей все же удалось забраться наверх. Амаль разместилась меж двух шипов, обеими руками вцепившись в тот, что был перед ней.

- Мы точно разобьемся… - Хинтара устроилась за спиной у ребенка.

- Ты боишься высоты?

- Скоро узнаем.

- Но у тебя же были крылья!

Дракон качнулся, разминая лапы, и Хинтара едва не соскользнула:

- О нет! Все. Слезаем!

Кто б ее послушал. Зверь Сой’ле понесся вперед, задевая крыльями макушки деревьев, и взмыл в воздух. Хинтара зажмурилась. От страха она мгновенно взмокла. Зато Амаль веселилась и визжала от восторга.

- Да открой ты глаза! - демоненок пихнул ее локтем. - Посмотри, какой вид!

- Спасибо, но мне и так хорошо. Как долетим, скажешь.

- Эй! Не будь трусихой!

- Я не трусиха! - Хинтара осторожно приоткрыла один глаз. Затем второй. Вид и впрямь был ничего. - Что это за город?

- Внизу? Это столица Эльсинора. Здесь правит король Иллай и владычица света. Сестра Сой’ле. Она жена короля Иллая.

С высоты птичьего полета городок выглядел очень ухоженным. Эдакий оазис. Аккуратные домики из белого камня, мощеные дорожки, сады, парки, фонтаны, а главное… Люди. Они задирали головы вверх, кричали имя Сой’ле и улыбались так широко, что Хинтара поначалу глазам своим не поверила. Это королевство долгие годы находилось в состоянии войны, и она ожидала увидеть озлобленный народ, руины и бедность.

- А когда закончилась последняя война за Эльсинор?

- Ну… - Амаль призадумалась. - Пару лет назад. До нашей деревни новости дошли не сразу. А вот когда король Иллай пошел на Килденгард, тут гудело все королевство.

Демоненок недооценивал свою деревню. На небеса новости приходили еще позже.

- Король Иллай ходил на Килденгард? Зачем?

- Чтобы сменить власть и заключить мир. Народ болтает, что он ни одной капли крови не пролил.

- И кто теперь правит в Килденгарде?

- Королева Фредерика Деналь.

- Я понятия не имею, кто это. На троне же Альберт сидел? Это его дочь? У него вроде не было детей!

- Боги, Альберт помер давно, - Амаль обернулась и смерила Хинтару вопросительным взглядом. - Ты не знала?

- Нет. Килденгард не моя вотчина. За ним наблюдает Ита’эль. Владычица неба, грома и молний.

Хинтаре полагалось следить за Авалькиной. Эльфийскими землями, где такое творилось, что проще было утопиться, чем разруливать этот бардак. Поэтому она махнула рукой и давно не смотрела за тем, что там происходит.

- Фредерика - внебрачная дочь Гордона Деналя, - просветил ее ребенок. - Гордон Деналь - брат Альберта.

- И каким образом корона досталась внебрачной дочери этого вашего Гордона?

- Король Иллай ее на трон посадил. Она присягнула ему на верность. Так что сейчас Килденгард, считай, часть Эльсинора.

- А кто правит в Авалькине?

- Король Феанор Элларинаэ.

Хинтара чуть с дракона не свалилась:

- Феанор? Его же убили!

Сколько там лет этот эльф провел в садах Накиры? Десять? Больше? Она же видела его своими глазами! Ладно принц Сой’ле! Он до владений богини смерти просто не дошел! Из междумирья можно вернуться. Но тому, за кем захлопнулись врата, выхода нет!

Амаль пожала плечами:

- Вроде как да… И вроде как… Нет. Ой, смотри! Перевал Гарне! Сой’ле, нам туда! Деревня прямо за перевалом!

Зверь заурчал и пошел на снижение, а Хинтара сидела и хлопала ресницами, переваривая информацию. Страх как-то отступил на второй план. Высота - ничто по сравнению с тем, что из садов Накиры кто-то сумел выбраться.

Врата ведь создали не просто так! То, что из-за них Гарон и его крестьянка не могли валяться в койке сутки напролет - это лишь приятный бонус. Предназначение врат в другом. Накира была слишком сердобольной. Недели не прошло с того момента, как эта девица вознеслась на небеса, а она уже успела вернуть к жизни семерых смертных! Просто взяла и отправила их души обратно! Врата должны были сдерживать этот аттракцион невиданной щедрости, и Хинтара не сомневалась, что ее творение совершенно. Мышь не проскочит, не то что душа… Но душа Феанора проскочила!

В голове роилось столько мыслей и предположений, что она не заметила, как дракон приземлился, а Амаль спустилась на землю.

- Хинтара! - окликнул ее демоненок. - Ты заснула? Слезай! Прибыли!

- Что? Ой! Сейчас.

Хинтара перекинула ноги на одну сторону и скатилась по крылу, развалившись на мягкой пушистой траве. Зверь довольно мурлыкнул и сменил ипостась. На Сой’ле был все тот же черный камзол, расшитый серебряной нитью, черные брюки и сапоги до колен. В этом наряде он расхаживал весь день.

- Почему твои вещи не порвались?

- Это специальная форма для оборота, - принц протянул ей руку. - Вставай. Скоро стемнеет.

- Вот объясни, - Хинтара нехотя поднялась на ноги. - Дракон - это оборотень или нет?

- Извечная дилемма. С одной стороны, можно сказать, что оборотень, - в доказательство слов Сой’ле у него за спиной появились крылья. Точь-в-точь, как у его дракона, только меньше в разы. - Мое тело меняется. Зрачки, чешуя и прочие прелести. С другой… У зверя есть мысли, чувства. Если вкратце, то это как будто кто-то живет у тебя в голове. Хочешь ты съесть пирог со сладкой начинкой, а он не в духе, и приходится есть мясо. Дракона можно отсечь, и он найдет себе нового хозяина. Так поступили с Ладой Ол’кейне. Эта женщина устроила взрыв во дворце, где погибла моя мать. Ладу заточили в темницу, а дракона отсекли. Грубо говоря, разделили их сознание. Оба живы. А оборотень не может лишиться зверя. Он и есть зверь. Ну что, ребенок. Показывай дорогу.

- Чего тут показывать. Три дома, две таверны.

Амаль взгрустнула. Вероятно, воспоминания о жизни в деревне захлестнули ее с головой. Сой’ле быстро уловил смену настроения и взял демоненка на руки:

- Не переживай. Пока я рядом, никто не посмеет тебя обидеть.

Крылья принц почему-то не убрал, а вдобавок и зрачки сменил на драконьи. Черный дым коконом окутал его и Амаль.

- Решил всем показать, что ты демон?

- Конечно. Пусть знают, что дерзить мне не стоит, как и бросаться с вилами. Не то сожгу всю деревню.

В таком виде, с дымом и крыльями, Сой’ле казался еще старше. Хинтара не удержалась:

- У вас в семье все рано взрослеют? Ты прости, но на восемнадцать ты не тянешь. Хотя, думаю, для мужчины это скорее комплимент.

Краем глаза она заметила, что за ними наблюдают. В окне ветхой избушки мелькнули две физиономии, но выйти на улицу никто не решился.

- Нет. Мои братья и сестра выглядят на свои годы. Меня с пеленок отец воспитывал как наследника престола. В возрасте Амаль я умел ездить верхом, фехтовать, стрелять из лука, знал все языки, которые в ходу на континенте… У меня было не самое легкое детство. Король не имеет права что-то не уметь или чего-то не знать. Только королем я не стал.

- А ты бы хотел?

- Когда-то хотел. Сейчас не хочу. Моя сестра - владычица света. Я должен править мраком. Как в той легенде о сотворении мира. Дракон черный. Дракон белый. Огненный и ледяной. Брат и сестра. Он породил мрак, она породила свет. Они существуют, да? Драконьи боги. Или мы это придумали?

- Существуют. Кин’эйр и Бэль’эра. Но они редко к нам снисходят. Они строят другие миры.

- Какие они? - подала голос Амаль, прижимаясь к Сой’ле так, будто он мог защитить ее от всех невзгод.

Хинтара содрогнулась от воспоминаний. Ее бы кто на ручки взял. Бэль как-то обещала превратить ее в ослицу, и слова богини навсегда отпечатались у нее в памяти. Если бы Кин’эйр не заступился, были бы у нее сейчас копыта.

- Бэль’эра строгая. И это я существенно приуменьшаю. Один неверный шаг и… Беда. А Кин добрый. Они действительно как черное и белое. Огонь и лед. Разные. Вы с сестрой тоже разные?

Сой’ле кивнул, а облако дыма, окутав и Хинтару, поползло по улице, где какой-то мужик вылетел из дома с вилами. Эффектный трюк принца заставил его бросить орудие и спешно скрыться в избе.

- Разные. Только ледышка у нас я. А Бьянка весьма страстная натура.

- Вон наш дом! - Амаль указала на какой-то двухэтажный сарай. - С лавкой!

И здесь вырос демоненок? Да эту хибару и домом назвать-то нельзя! Забор покосился, сада-огорода нет. У обшарпанной стены упомянутая ребенком лавка, из которой торчат гвозди.

Сой’ле шел напролом. Калитка распахнулась сама, стоило дыму окутать замок, а за ней открылась и дверь в дом.

На пороге застыл тощий лысый тип в поношенной рубашке:

- Это что еще за бесовщина? Кто вас пустил?!

Амаль расплылась в какой-то жутковатой улыбке, от которой у Хинтары мороз по коже побежал:

- Староста Бариан, вот и свиделись. Думали, я не вернусь? Мы пришли, чтобы забрать мамины вещи.

- Какие такие вещи? Все ее цацки пошли в оплату долга! Тебе напомнить, что вы три месяца не платили за аренду дома?

А Габриэлла, судя по всему, едва сводила концы с концами. Кем же был отец Амаль, раз бедная женщина забралась в такую глушь, лишь бы он не отобрал ее ребенка?

- Аренду оплачу я, - отчеканил Сой’ле. - А вещи верните. Не вернете по-хорошему, будет по-плохому.

- Сожжешь деревню? - закатил глаза Бариан. - А папочка не накажет? У вашей семейки и без того репутация хромает на обе ноги!

Самоубийца. Не иначе. Хинтара внутренне сжалась в ожидании расправы над старостой, но Сой’ле и бровью не повел. Тьма окутала мужичка и подняла его в воздух, освободив проход в хибару.

- Ах ты, бес проклятый! Куда пошел! Это мой дом! Я буду жаловаться королеве Фредерике!

- Ага, беги. Жалуйся. Фредерика первая тебя прикончит, когда узнает, что творится в этой деревне, - принц по-хозяйски зашел в дом. - Как думаешь, ребенок, куда твой староста припрятал вещи?

Обстановка внутри пугала до дрожи. Пахло сыростью и плесенью, пол бессовестно скрипел под ногами, а толкового освещения не предусматривалось, и ориентироваться приходилось в темноте. Восковые свечи в древних стеклянных светильниках, кроме обшарпанной стены, ничего не озаряли своим тусклым светом. Но Амаль спрыгнула на пол и, как ни в чем не бывало, спокойно почапала на второй этаж, куда вела рассохшаяся деревянная лестница.

Сой’ле склонился к Хинтаре:

- Мне одному не по себе?

Принц пах морем и костром. На миг ей показалось, что изба осталась где-то позади, а они сидят на песке и слушают шум прибоя. Поразительный аромат.

- Да нет. Не тебе одному. Дыра дырой. Давай поднимемся наверх, мало ли что.

- «Мало ли что» висит в воздухе на улице. Больше здесь никого нет. Эта лестница развалится подо мной.

- Ну и стой тут, - Хинтара поставила ногу на ступеньку. Та жалобно скрипнула, но выдержала ее вес. - Я проверю, как там Амаль. Что-то она притихла.

Вторая ступень сдалась без боя, как и третья. На четвертой же… Это деревянное великолепие сложилось, словно карточный домик, и она полетела прямиком на Сой’ле, припечатав принца к полу своим телом.

- Проверила? - поинтересовались снизу.

- Ай, больно, - Хинтара съехала на пол. - Нога…

- Свалилась же на мою голову, - Сой’ле сел и коснулся пальцами ее лодыжки. - Где болит?

- Там, где ты жмешь!

- И чем, позволь поинтересоваться, ты думала? Ты себя в зеркале видела? Логично, что лестница тебя не выдержала.

- Хочешь сказать, что я толстая?

- Хочу сказать, что ты высокая! Да и на доску ты не похожа. У тебя красивые формы. Это так… Не подкат. Констатация факта.

Щеки в который раз предательски вспыхнули:

- Ты мне сделал комплимент?

- Комплименты у богов тоже не приняты? Что ж. Буду осыпать тебя комплиментами.

- Будешь делать все, что я не успела попробовать на небесах?

- Если пожелаешь.

- Флиртуете? - голова Амаль свесилась со второго этажа. - Не хочется мне портить вам момент, но все, что нужно, я нашла, и мне бы как-нибудь спуститься. Ни на секунду вас нельзя оставить! Только отвернулась! А вы полдома разрушили. Староста с тебя, Сой’ле, и за это взыщет.

- Прыгай, - принц продолжил скользить пальцами по ее коже, исцеляя лодыжку. - Тень тебя поймает.

Прыгай? Хинтара вскочила, позабыв о боли, но Амаль уже сиганула вниз. У этого ребенка вообще есть хоть какие-нибудь страхи? Облако тьмы подхватило демоненка и опустило ее на пол, а Сой’ле силой усадил Хинтару на комод и вновь занялся ее ногой:

- Сказал же. Тень ее поймает.

- У тени, как и у дракона, тоже есть сознание?

- Есть.

- Получается, что у тебя в голове живут аж двое? И как ты держишь их в узде?

- Никак. Они прекрасно ладят и не доставляют мне хлопот.

- Я нашла мамин кулон, - вклинилась Амаль. - Посмотрим, что произойдет, если их соединить?

На ладошке ребенка лежала точно такая же подвеска, как та, что висела на шее у Хинтары. Только металл был черным, а камень красным.

- Уверена? - Хинтара расстегнула цепочку. - А если это что-то страшное?

- Узнаем!

Стоило кулонам соприкоснуться, и оба камня вспыхнули. Металл потек на пол, оставляя на древесине драгоценные капли, но ребенка он не обжигал. Демоненок зачарованно наблюдал за тем, как кристаллы рассыпаются на искры у нее в руке, обращаясь тьмой, а на коже проявляется какой-то узор.

- Твою ж… - Сой’ле застыл с открытым ртом. - Это метка. Артефакт признал в тебе кровь…

Амаль подняла на принца глаза:

- Какую кровь?

- Клана Айрэ. Это их клановая метка. Метка рода Айрэ, а не та, которую ставят тем, кого попросту приняли в клан. Поздравляю тебя, госпожа Де Санкар. Чистокровных Айрэ всего двое. Дагон и его отец Килмар. Но Килмар сидел в Форте Грез, когда ты родилась. А значит… Ты дочь Дагона.

Ее демоненок? Дочка того самого типа, который подмял под себя мрак? Неудивительно, что Габриэлла Де Санкар сбежала в эту глушь.