ГЛАВА 7. УРОК

Сой ’ ле.

Нежить и Сарханы… Слова Килмара никак не укладывались у него в голове. Клан, который гордо сражался за свою независимость и с трудом выживал, забравшись в горы, пошел войной на Дагона и привел с собой армию павших монстров мрака? А он, дурак, еще мечтал, как однажды найдет Сэльму и Зрдэна и поможет им отстоять свои земли.

Сарханы справились и без него, а в помощи отчаянно нуждался тип, которого на стороне света считали жестоким завоевателем. Какие только слухи про него не ходили! На родине Сой’ле, в Сильвенаре, газетчики писали, будто Дагон пленных не берет, не щадит ни детей, ни стариков, ни беременных женщин, а в деревнях, вроде той, где родилась Амаль, свято верили, что Айрэ купается в крови девственниц и младенцев лопает на завтрак.

Говорил ему Килмар: это глупые выдумки. Предлагал познакомить его с сыном. Но Сой’ле отказался. Зря. Дагон, конечно, отличался поразительной любвеобильностью, но в целом демон показался ему вполне адекватной личностью. Амаль он принял спокойно, хотя мог послать дочурку в далекие дали. Незваным гостям позволил выбрать себе комнаты по вкусу… На ужин их пригласил. Эймера велел отвести к целителю, ибо страж едва держался на ногах, после чего удалился, чтобы показать Стоуну и Амаль башню, откуда открывался вид на все то безобразие, что царило вокруг городских стен. Санта увязалась за ними, а Килмар отправился проверять кристаллы, которые поддерживали стабильный щит над Акрай’шиссэ.

Сой’ле остался наедине с Хинтарой. Поначалу он тоже порывался уйти, но у его жены было такое недовольное и расстроенное выражение лица, что совесть его заела, и два часа ему пришлось слоняться с ней по дворцу в поисках подходящей комнаты. Она забраковала все. То ей шторы не нравились, то пейзаж за окном, который в принципе не радовал глаз, какие покои не возьми. Это при том, что в его апартаменты с бесчисленным количеством ступеней она переехала без вопросов. Здесь же она умудрилась докопаться и до цвета стен, и до размера ванны, и до степени пушистости ковра на полу. В итоге выбор свой женушка остановила на самой крохотной спальне, что имелась во дворце.

- И где буду спать я? - решил узнать Сой’ле, стоя в дверях.

Ни кушетки, ни кресла, на котором можно подремать. Не прыгать же ему в постель с Хинтарой. Под боком у нее наверняка пристроится Амаль. Меж тем, во всех комнатах, которые они осмотрели, присутствовал диван, но ей приспичило поселиться именно тут. В каморке на пятом этаже, под самой крышей, где, скорее всего, не наложница Дагона обитала, а служанка.

- Где хочешь. Весь дворец в твоем распоряжении.

Разобиделась она знатно. При Амаль эмоций не показывала, но стоило демоненку уйти, как Хинтара резко изменилась. Помрачнела, губы поджала. Было в этом что-то трогательное, и Сой’ле пошел на мировую:

- Хорошо. Я лягу на полу.

- Нет! Ищи себе другую комнату!

- Исключено. Поля за городом кишат нежитью. Я не оставлю тебя без присмотра. Амаль может за себя постоять, ты - нет. Поэтому спать я буду здесь.

- Не будешь.

Все-таки надо было купить ей дом где-нибудь в Сильвенаре и поставить там гвардейцев, чтобы те следили за этой божественной особой. Нельзя же делать все, чего захочет Амаль!

- Хинтара! По-моему, из нас двоих злиться должен я!

- Злись! Сколько влезет! Желательно в другой комнате.

К семейным разборкам жизнь его не готовила. Мама погибла, когда он был ребенком, и отец долго носил траур. Четверых детей легендарный Р’гар Даэр’аэ воспитывал в одиночку, из-за этого Сой’ле понятия не имел, как ему себя вести с Хинтарой.

Шаарти на него никогда не обижалась. Или, может, эту обиду молча проглатывала. Когда он приходил к ней в комнату, на подоконнике уже горели свечи, в ванне подогревалась вода с маслами, а под шелковым халатом ведьмы скрывался очередной соблазнительный кружевной комплект с чулками и подвязками. Утром они вместе принимали душ, и Сой’ле убегал на учебу. А от жены не убежишь…

- Пожалуйста, объясни, что именно тебя расстроило?

Хинтара смерила его таким взглядом, будто надеялась, что Сой’ле вспыхнет и превратится в кучку пепла на ковре:

- Издеваешься? Ты солгал!

- Ты меня сейчас из комнаты выгоняешь, потому что я в записке указал, что мне нужно в Сильвенар?

- Браво, принц Сой’ле. Ты поразительно догадлив, - Хинтара схватила наволочку, которую они принесли из кладовой Дагона, где хранилось чистое белье и полотенца, и принялась натягивать ее на подушку с несколько пугающим рвением.

- Скажи я, что мы с Эртелем собираемся во мрак, Амаль бы потребовала взять ее с собой! Я неправ?

Подушка полетела на кровать:

- Прав! Но вместо того, чтобы с нами поговорить, убедить ее, что мрак подождет, ты взял и ушел! Записку он оставил! Воистину поступок достойный мужчины!

- Какая муха тебя укусила? Я мог просто уйти. Без каких-либо записок. Ты спасла мою шкуру. Я помню. Но у меня есть своя жизнь, в которой я, если ты не заметила, нашел место для тебя и Амаль. Не нравится что-то? Я тебя не держу. Денег дам, дом куплю, слуг найму. Спи с кем хочешь, я мешать не буду.

- Вот как? Спи с кем хочешь? А ты? Тоже будешь спать с кем хочешь?

- Кто-то этим утром явно встал не с той ноги.

- Я задала вопрос!

- Ответ очевиден, нет? Я мужчина. У меня есть потребности. И у тебя они, уверен, есть.

Брякнул он явно что-то не то. Хинтара швырнула пододеяльник на пол и влепила ему пощечину:

- Ну иди! Удовлетворяй свои потребности! Не смею тебя задерживать!

Гнев был ей к лицу. И ревность… Ревность особенно.

- Не нравится представлять меня с другой женщиной?

Ему удалось ее смутить. Его жена покраснела. Настолько, что смуглая кожа не скрыла румянца на щеках.

- Не льсти себе!

Белоснежный завиток, выскользнувший у нее из пучка, пока она сражалась с подушкой, так и манил. Сой’ле не смог отказать себе в маленькой прихоти… Протянул руку и заправил шелковистую прядь ей за ушко. Хинтара задержала дыхание, а потом, какого-то беса, скользнула языком по нижней губе. Бессовестно пухлой, аппетитной. У него весь мир ушел на задний план. Сой’ле почти ее поцеловал. Очнулся, почувствовав пьянящий аромат смородины, которую Хинтара трескала, когда они гуляли по дворцу.

- Прости. Это не повторится, - он хотел отстраниться, но тонкие пальцы мертвой хваткой вцепились в его плечи, и она сама прильнула к его губам.

Он думал, что в там, в лесу, ему показалось, и Хинтара просто растерялась, но нет. Золотая богиня созидания совершенно не умела целоваться. Мало того, что окаменела от страха… Она еще и зажмурилась так, будто перед ней не мужчина стоял, а нежить. Челюсти бы хоть расслабила чуток, рот немного приоткрыла, чтобы он ей показал, что к чему!

Сой’ле дернул за кончик ленты, удерживающей роскошную волнистую гриву, позволив ей рассыпаться по плечам. Хинтара тут же распахнула глаза:

- Ты чего?

- У тебя потрясающие волосы.

- И это все? Мы закончили? Так люди мирятся после ссоры? А мне один знакомый говорил, что это… Жарко.

Примирение ей подавай? Эта женщина его с ума свести решила? Да он с радостью содрал бы с нее этот симпатичный костюмчик.

- Ты для этого затеяла разборки? Чтобы утолить любопытство?

- Отчасти.

- Прелестно. Давай на берегу договоримся. В следующий раз, когда в твою хорошенькую голову придет мысль попробовать что-нибудь эдакое, дай мне знать.

Она его не слушала, витала где-то в облаках. Ее взгляд блуждал по комнате, и Сой’ле сдался. Развернулся, чтобы поднять многострадальный пододеяльник и отнести его в прачечную, как в спину прилетело:

- Тебе не понравилось меня целовать?

Вряд ли на этот вопрос существовал правильный ответ. Там и поцелуя-то не было. Он опять оказался перед выбором: открыть ей правду, которая разрушит ее хрупкий мир, или солгать.

- Это было приятно.

Приятно же? Приятно.

- Не понравилось, - Хинтара сникла. - Я что-то сделала не так? Научи меня!

Их брак стремительно катился куда-то не туда… Но почему-то Сой’ле не смог найти в себе сил ей отказать.

- Здесь и сейчас?

- Да.

Низ живота сладко заныл от предвкушения:

- Остановишь меня, когда я начну стягивать с тебя одежду. Иначе это плохо кончится.

Сой’ле скинул обувь и рухнул на кровать, подложив под спину две подушки… А это чудо аккуратно опустилось на край постели.

- Ближе, Хинтара. Ближе.

- Зачем?

- Доверься.

Она подвинулась, и Сой’ле рывком усадил ее сверху. Хинтара дернулась, но он крепко держал ее за талию:

- Спокойно, все идет по плану.

- По плану, так по плану. Начнем?

- Ты как отличница на экзамене. Расслабься и, пожалуйста, смотри мне в глаза. На спинке кровати ты не увидишь ничего интересного.

- Я смотрела! - возмутилась Хинтара, поерзав, чем сделала только хуже. - Просто отвлеклась на секунду. Погоди, что-то упирается мне в бедро. Стоп! Это то, о чем я подумала?

- Это то, о чем ты подумала. Не отвлекайся, у меня все под контролем, - Сой’ле скользнул руками под свободную хлопковую блузу и начал вырисовывать у нее на коже завитушки. - Необязательно сидеть как статуя. Ты тоже можешь меня коснуться. Если тебе хочется.

Он завелся не на шутку. Ее любопытство, искреннее желание понять и попробовать все, что есть в этом мире, манили похлеще кружевного белья.

- Тогда я расстегну твою рубашку? Я думаю, у тебя красивое тело.

Ее золотые глаза искрились, на щеках горел румянец. Дышала она глубоко, прерывисто. Как там говорят? И хочется, и колется? Его жена проживала именно такой момент.

- Ты мне скажи, красивое или нет.

Хинтара наклонилась к нему, и ее грудь соблазнительно качнулась, задев его руку. На то, чтобы не подняться выше и не сжать ее в ладони, ушла почти вся хваленая выдержка Сой’ле. С рубашкой она возилась целую вечность. Ее пальцы дрожали, и пуговицы никак не поддавались.

- Да что ж это такое! Какие маленькие петли!

- Обычные петли. Я с ними прекрасно справляюсь, - Сой’ле приподнялся и стянул рубашку через голову, дабы прекратить ее страдания.

Хинтара закусила губу:

- Ого…

- Ну как?

- В одежде ты не кажешься таким… Крепким, - с исследовательским интересом Хинтара пробежалась подушечками пальцев по его ключице, спустилась на грудные мышцы, изучила их и переключилась на пресс, очаровательно нахмурив брови. - Ты красивый.

Сой’ле смотрел на нее как зачарованный. Каждый ее шаг, каждый жест… В ней не было ни намека на фальшь. А фальшь его окружала с рождения. Он потянулся к ней и поцеловал Хинтару в шею. Его поступок выбил ее из колеи. Она рвано выдохнула и отпрянула, испуганно хлопая пушистыми ресницами:

- Как ты это сделал?

- Что? Поцеловал?

Его руки жили своей жизнью и вовсю наглаживали ее спину, так и норовя забраться под резинку хлопковых штанов с красивой вышивкой.

- Ты меня укусил! Легонько. А потом лизнул!

- Мне повторить? - Сой’ле перекинул свои волосы через плечо, обнажив шею. - Или, может, ты сама попробуешь?

- Ты знаешь, что ты очень вкусно пахнешь? - выдала Хинтара, уткнувшись носом ему в щеку. - Морем и костром.

Он бы что-то ей ответил, но острые зубки прихватили складку кожи в какой-то невообразимо чувствительной точке, о существовании которой он и не подозревал. Куснула она его неслабо. От души. И аккуратно подула, вконец уничтожив остатки его самообладания.

- Бесы…

- Больно? - ладошками она уперлась ему в грудь. - Я переборщила?

В ее безумстве, жажде впечатлений утонул и он. Сой’ле ущипнул ее за попу, еле-еле, но этого хватило, чтобы она ахнула, приоткрыв рот. Он успел накрыть ее губы и завладеть инициативой, а Хинтара робко ответила на поцелуй. Его утянуло в какой-то водоворот хаоса. Мысль, что нужно прекратить, что пора остановиться… Мелькнула и исчезла без следа. Сой’ле взял бы ее прямо там, если бы не спасительный стук в дверь.

- Ой-ой-ой! - Хинтара его оттолкнула и отползла подальше, старательно приглаживая взъерошенные волосы.

Будто бы это могло чем-то помочь. С первого взгляда на ее пунцовые щеки было понятно, чем они занимались наедине. Сой’ле спешно натянул рубашку:

- Войдите!

Дверь приоткрылась, и на пороге появилась девушка. Вампирша. Бледная кожа, красные глаза… Свидетельство того, что кровопийца недавно откушала. Модная. Интересная. Густые рыжие волосы были коротко пострижены, пышная челка закрывала брови, а белое шелковое платье-халат ей очень шло. Ансамбль дополняли увесистые серьги с рубинами и туфли на шпильке.

- Я помешала?

- Нет! - выпалила Хинтара. - Ты Констанция, верно?

- Ага. Констанция Эн’дэйре. Килмар разболтал, что у нас гости. Я зашла познакомиться.

- Я Хинтара. А это мой муж - принц Сой’ле Даэр’аэ.

- Вижу, что муж, - вампирша озорно улыбнулась. - Я точно не помешала? Принц Сой’ле, у вас пуговицы криво застегнуты. Это так… Наблюдение. Вы что вообще забыли в этой скверной комнатушке? Пятый этаж предназначен для гостей, которых Дагон не переносит, но вынужден иметь с ними дело. Тут спать невозможно! Ночью бесы топают по крыше. Даже прислуга на четвертом живет!

Хинтара поежилась:

- Дагон сказал, что по ночам ты играешь на рояле. А я с ребенком! Амаль не уснет. Но на четвертый я бы переехала. С бесами знакомиться мне как-то не хочется.

Вампирша ее, понимаете ли, не пугала, а вот бесы встревожили?

Констанция расхохоталась:

- Рояль только для Дагона. Это хобби у меня такое. Действовать ему на нервы.