ГЛАВА 8. КОНСТАНЦИЯ

Дагон.

Констанция на ужин не пришла… И это напрягало. Чтобы вампирша упустила шанс опозорить его перед гостями?

- Как же вкусно, - жена принца Сой’ле блаженно зажмурилась, отправив в рот очередной кусок моркови, запеченной с медом, которую он приготовил своими руками. Слуги-то отбыли в Эле’рик. - Я бы съела весь поднос!

- Благодарю, - Дагон улыбнулся.

Обращать ее внимание на то, что она, собственно, и сточила полведра моркови, он не стал. На металлическом блюде лежали три ломтика, доесть которые ей не позволила совесть. Принц Сой’ле налегал на картофель с лесными грибами, отец уплетал за обе щеки рыбу, Амаль же соблазнилась салатом с маленькими помидорами, которые росли в теплицах при дворце, а Санта пропустила основные блюда и предпочла десерт. К моркови никто и не притрагивался. Страж, бледный как смерть, ограничился крепким кофе с парой капель эликсира, что прописал ему целитель Брешэ, Стоун устроился в кресле у окна и листал пятый за вечер талмуд по истории мрака, попивая дорогущий бренди из его запасов, Дагону же кусок в горло не лез.

Трапеза, что неожиданно, получилась уютной и домашней. Но без язвительных комментариев вампирши и ее броских модных нарядов… Все меркло. За пятнадцать лет он привык, что портить ему аппетит - святая обязанность Констанции Эн’дэйре. А оказалось, что без нее никакого аппетита у него не было и в помине.

- Кто-нибудь видел Констанцию?

Волнение в голосе он постарался скрыть, но Амаль его прочла, как открытую книгу:

- А сказал, она бес в юбке. На лбу написано, что у вас любовь!

- Амаль! - Хинтара воззвала к совести его дочурки. - Давай мы не будем лезть в чужие дела! Констанция у себя. Была. Когда я спускалась к ужину.

Аппетитную фигуру падшей богини платье из гардероба вампирши делало еще краше. Как родился принц Сой’ле с золотой ложкой во рту, так и жил. Мало того, что он погиб, но в сады Накиры его не пустили, ему еще и в жены досталось божество. И это в восемнадцать лет! В его годы Дагон отчаянно сражался за место под солнцем и пытался удержать в своих руках клан Айрэ. Одним все - другим ничего. Венец, ради которого он столько пахал, наверняка получит мальчишка. Просто потому, что он дракон. Впрочем… Лучше уж Сой’ле, чем Сэльма Сархан и ее братец, у которых откровенно съехала крыша.

- Пойду посмотрю, что стряслось, - Дагон отодвинул нетронутую тарелку и встал, мысленно умоляя Амаль воздержаться от дальнейших рассуждений на тему его отношений с Эн’дэйре.

От Габи ей достались лишь веснушки на носу и волосы. Темно-русые, а не черные. В остальном она была маленьким подобием его отца. Килмар Айрэ наградил внучку глазами уникального графитового цвета и потрясающей беспардонностью. Язык за зубами эти двое держать не умели. Благо, на этот раз Амаль промолчала и продолжила жевать салат.

Покои Констанции располагались на втором этаже его дворца. По соседству с ней жил и Дагон. Она к нему всегда входила без стука, он отвечал ей тем же.

Спальня вампирши была пуста. Он заглянул в гардероб, где висели ее бесчисленные наряды, но и там никого не нашел. Собирался выйти в коридор и подняться выше, чтобы поискать ее в библиотеке, как из ванной внезапно раздался горестный всхлип. Дверь он чуть не выдрал с корнем:

- Эн’дэйре! Какого… Ты чего рыдаешь?

Она сидела на полу в душевой. Правда, воду включить Констанция забыла. Да и раздеться тоже. Ни разу в жизни он не видел ее в слезах, хотя знакомы они были чуть ли не с пеленок.

- Я не рыдаю. Соринка в глаз попала.

Незаметно вытереть слезы ей не удалось. Только тушь размазала по лицу.

- А то я ослеп.

Дагон активировал кристалл для подачи горячей воды, и увесистые капли рекой хлынули из душевой лейки. Констанция вскрикнула и отползла к стене:

- Айрэ! Ты что творишь?

- Ты, может, у нас и не мерзнешь, а вот я очень даже. Удумала. Сидеть на ледяном полу!

В душ к ней он залез прямо в одежде. Сел рядом и принялся красноречиво молчать. Знал, как сильно это ее взбесит. Вампирша продержалась аж целых три минуты:

- Зачем пришел?

Юбка шелкового платья намокла, а ее рыжие волосы закудрявились от влаги.

- Ты не спустилась к ужину.

- У меня кончается кровь. Не хочу смотреть, как другие пируют.

- И кто же тогда расскажет нашим гостям, как в детстве я залез на дерево, а спуститься не смог, и твоему отцу пришлось меня снимать? Что до крови… Я уже говорил. Можешь укусить меня. Пары капель мне не жалко.

Этой историей она делилась со всеми, кто гостил во дворце. Сначала он злился, потом ее выходки начали его забавлять. Словно к нему ненадолго возвращалась та девчонка, которую он знал, когда ее отец заправлял в Акрай’шиссэ казной.

- Я не буду тебя кусать, Айрэ, - взгляд Констанции скользнул по его шее. - К тому же голодаю не я одна. Мои скоро начнут нападать на прохожих. На весь клан три бочки крови. Нам нужно в лес! На охоту!

Жизнь кровопийц была нелегка. Ни поесть нормально, ни поспать. Не об этом она мечтала, но… Как вышло. Когда ей только исполнилось двадцать, один тип решил свести счеты с ее отцом и нанял ассасина, чтобы тот забрал у Генриха Эн’дэйре самое дорогое. Любимую дочь.

Ее лицо, испещренное черными венами, Дагону снилось по ночам. Констанция умирала, а целители никак не могли понять, что за яд убийца подлил в бокал с ее вином, и Генрих пошел к вампирам. Так румяная кареглазая девчонка превратилась в кровопийцу.

Ностальгия накрыла его лавиной. Дагон крепко ее обнял, притянув к себе:

- Будет тебе охота. Завтра. Пойдете на юг. Попрошу Санту вас сопроводить. А завесу Стоун с Амаль постерегут.

- Они решили остаться?

- У них нет выбора, чему я несказанно рад. Эймер Арлар не может колдовать. В целительской сказали, нужно время. Завеса высосала из него все соки. Этот некромантский трюк не рассчитан на стражей.

Помощь Стоуна им бы очень пригодилась. Слава этого любителя ввернуть крепкое словцо простиралась далеко за границы света.

- Дагон…

- Что?

Констанция отстранилась:

- Я должна тебе кое в чем признаться. Обещай, что не выставишь из города мой клан.

Такого она о нем мнения? Считает, что он способен выгнать сотни вампиров, среди которых и женщины были, и дети, на растерзание нежити?

- За кого ты меня принимаешь?

- Обещай.

- Великий Гарон! Говори уже, что ты там натворила!

- Габи сбежала из-за меня… И погибла, получается, тоже из-за меня, - Констанция подтянула колени к груди, сжавшись, как нахохлившийся воробей. - Мы повздорили, и она по дурости брякнула, что ждет ребенка… Если бы ты узнал, женился бы на ней. А она угрожала, что как только станет твоей женой, отправит меня и мой клан туда, где нам самое место. В Грайларкан.

Габи? Угрожала? Интересно. Дагону она казалась вздорной, но весьма безобидной девицей, а тут Грайларкан… Заброшенный город топей, которые постоянно горели.

- Так… Продолжай.

- Я психанула и внушила ей, что у тебя есть бастарды, которых ты скрываешь, а их матери канули в небытие. И что ребенка ты у нее непременно отберешь. Потом стражу заплатила, чтобы он ее переправил. Дейтену Койну. Тогда он жил во мраке. И артефакторскую вскрыла тоже я. Отдала ей кулоны и сказала, что когда ее ребенку стукнет восемнадцать, она сможет вернуться и заявить свои права на какую-то часть твоих денег и власти… Я думала, она вышла замуж и живет себе спокойно. Клянусь, я и представить не могла, что мое ментальное воздействие продержится так долго, и она поселится в какой-то деревне лишь бы ты ее не нашел!

- Ну и наворотила ты дел.

Сказать, что Дагон был в шоке - ничего не сказать. Хотя он и знал: Габи и Констанция никогда не ладили. Габриэлла не ревновала его к другим девицам в гареме, но когда вампирша привела свой клан в Акрай’шиссэ, что-то пошло не так.

Кровопийцы долгое время обитали в Грайларкане. Вдали от соблазнов. К сожалению, окрестные леса сгорели, и съестная живность мигрировала в другие места. Констанция не растерялась. Пришла к нему и попросила, по старой дружбе, дать кров ее клану. Дагон согласился, а Габриэлла… Она сразу ее невзлюбила. Вероятно, увидела в ней конкурентку.

- Ты меня теперь ненавидишь?

В ее взгляде столько вины было, надежды, раскаяния…

- Я бы не женился на ней, Эн’дэйре. С ребенком или без.

- Откуда мне было знать? К ней ты ходил чаще, чем к остальным своим подружкам.

- Я к ней ходил, потому что в Эльгенборе лютовала нежить, и мы пытались понять, что происходит! Я для этого ее и притащил во мрак!

Габриэллу Де Санкар он встретил на рынке в Килденгарде, когда во мраке еще жили стражи, и перейти на сторону света он мог без труда. Дагон закупался артефактами у знакомого поставщика, а Габи у соседнего прилавка рассматривала книги. Некроманта сложно не заметить в толпе, а у девчонки на жакете вдобавок красовалась нашивка в виде зеленого черепа. Такие носили лучшие студенты факультета некромантии Королевской Магической Академии Килденгарда, которую долгое время возглавлял Эртель Стоун. Упустить ее было бы глупо.

- Ой, да ладно. Можно подумать, ты с ней не спал! Ребенка ей ветром надуло?

- Спал, - Дагон не отрицал. - Предпочел бы спать с тобой, да ты не хочешь. И замуж, если ты забыла, звал я именно тебя. Сколько раз? Пять? Шесть?

Сам он сбился со счета.

- Семь.

- Значит, будет восемь! Выходи за меня, Констанция.

Его несносная вампирша потупила взор:

- Хоть десять, Дагон. Ответ один: я не выйду за тебя. Ты не заслужил.

- Опять ты за свое! - он вспылил и едва не сорвался на грубость. - Заладила же! Не заслужил! А меня ты спросила? Плевать мне на то, что ты не сможешь родить мне детей! Хватит с меня и Амаль.

Он вообще о детях не грезил. И тот факт, что вампиры не размножались, ему был, мягко говоря, побоку.

- Причем тут дети! Ты этого не заслужил!

Ее любимые серьги с рубинами, которые Констанция не снимала даже ночью, полетели в него, и у Дагона перехватило дыхание… Не серьги. Артефакт, творящий иллюзию. Без него у нее на лице были все те же черные вены, что являлись ему во снах.

- Не нравлюсь, да? Не такой ты меня целовал когда-то под луной.

- Я тебя сейчас правильно понял? Ты ушла с вампирами в Грайларкан из-за этого? Из-за каких-то идиотских следов от яда на лице?

Констанция рванула ткань платья, обнажив грудь:

- На лице? А так?

Кровь зашумела у него в ушах. В его гареме было столько красивых девиц. Имелись и хорошенькие пышки с аппетитными формами, и хрупкие бледные аристократки, которые питались листьями салата, и воительницы с крепкими мышцами… А хотел он только ее. Потому наложниц и менял, как перчатки. Не мог найти покоя.

- Мне в обморок сейчас упасть от страха или что?

Вены как вены. Есть и есть. Жива же. Это дорогого стоит.

- Айрэ, не дури. Я знаю, как я выгляжу. Ни к чему тебе такая жена. Видят боги, ты станешь темным властелином. Ты достоин носить венец.

- С каких это пор ты решаешь за меня?

- Не начинай!

- Поздно! Уже начал! Поэтому спрошу в девятый раз! Ты выйдешь за меня замуж?

- Тебе это не нужно!

- Достала! Выйдешь или нет?

Никто из его подружек не смог ее заменить. Дагон готов был распустить свой легендарный гарем здесь и сейчас.

- Ты меня все еще любишь?

- Нет, Констанция. Я мазохист, которому нравится спать под звуки рояля!

Она потянулась за сережками, но он засунул их в карман.

- Отдай!

Платье запахнуть Констанция не потрудилась. Словно и в самом деле верила, что следы от яда - ее изъян, и как на женщину он на нее не смотрит.

- Отдам. Когда услышу ответ. Ты станешь моей женой?

- Вот чего ты пристал, как банный лист? Стану! Доволен?

Ему почудилось, или она наконец сказала «да»?