ГЛАВА 11

Я покинула кабинет ректора в смешанных чувствах. Перспектива опустошения не радовала. И никакие вознаграждения не смогли бы компенсировать то, что я уже успела принять, как частичку себя. Моя магия – это то же самое, что рука или нога. Разве можно жить полноценно без части тела? Пытаясь не думать о последствиях, молча шла следом за белобрысым. Спрашивать что-либо у высокомерного и заносчивого адепта не было никакого желания. – А ты дерзкая! Таким в Академии без морали приходится туго! – начал он разговор, довольно сверкая голубыми глазами. Парень был симпатичным, а по нашим меркам из Глэнси, даже красивым. Высокий, хорошо сложенный, с голубыми глазами, прямым носом и пухлыми губами. Он явно знал себе цену и то, какое производил впечатление на девушек. Проигнорировав скрытый подтекст, я таким же тоном спросила: – Разве покровитель не должен защищать свою протеже? – Смышленая и с острым язычком… – Элегантно ношу недостатки своего характера, – отрезала я, не желая более продолжать этот ненужный разговор. – Я бы с удовольствием попробовал его на вкус. Безумно хочется узнать, каково это: вкусить то, что запрещено. И да, покровитель, конечно, должен защищать носителя своего эфира, только пока ты без него. Или, может, передумала и озвучишь сегодня, с кем свяжешь свою судьбу? Прозвучало двусмысленно и слишком громко. Конечно, я предпочла бы вообще не связывать свою судьбу. Ни с нахальным блондином, ни со жгучим и непредсказуемым брюнетом. Обалдевшая от такого заявления о моем языке, споткнулась, но, к счастью, устояла на ногах. – Что ты имеешь в виду? – уточнила, настороженно посмотрев на нахала. – То, дикарка, что к эфиру запрещено прикасаться раньше времени! – неожиданно томно сказал он, резко остановившись. Не ожидая внезапной заминки, я носом уткнулась ему в грудь. Пошатнувшись, сделала шаг назад, внимательно уставившись в глаза белобрысому. Он буквально прожигал своим жадным взглядом. Тихонько щёлкнув пальцами, призвал поток воздуха, и тот послушно растрепал мои волосы, а потом преданно мазнул по губам, словно срывая поцелуй и оставляя незнакомый вкус. Понимая, что только что произошло, я покраснела до корней волос. – Не смей больше касаться меня! – Разве я тебя касался, Альтеа? – насмешливо протянул парень, и поток воздуха тронул лодыжки, пробираясь под юбку. Возмущение возросло с такой силой, что я, не задумываясь, что делаю, вскинула руки с единственным желанием оттолкнуть нахала и его стихию, которая преданно ласкалась о мое тело. Получилось эффектно: стремительный порыв избавиться от нахальных касаний возымел свой результат. Непонятно как, но мне удалось призвать стихию воздуха и сильным порывом ветра сбить с ног наглого адепта. Белобрысый лишь ухмыльнулся и быстро поднялся, сдувая с плеча невидимые пылинки. – Думаю, мы подружимся, – подмигнул он. И, не произнося больше ни слова, развернулся и быстро пошел прочь. Ошарашенно посмотрев вслед адепту, который слишком быстро скрылся за поворотом длинного коридора, я прокричала: – Эй, постой, а как же смотрительница? В темном коридоре не было ни души. Причитая вслух, я еще раз крикнула вслед наглому белобрысому прохвосту. – Непорядок! Кто это тут шумит вместо того, чтобы корпеть над книгами? – звонкий голосок прозвучал прямо возле моего левого уха. Резко развернувшись, я испуганно уставилась в пустоту коридора, не отыскав владельца изысканного тенора. – Новенькая? – пропел голосок теперь возле правого уха. Озадаченная окончательно, я вертелась в поисках говорящей невидимки, и отпрыгнула, словно ужаленная, когда перед лицом затрепетали маленькие, переливающиеся радугой крылышки. – А-а-а! – закричала я и замахала руками от неожиданности. – Фу, какая бестактность! Чего верещишь, как полоумная? – кукольное тельце с полупрозрачными крылышками мельтешило прямо перед носом. Гневное личико совсем не соответствовало приятному и звонкому голосу. – Простите, – пробормотала я, делая, на всякий случай, еще один шаг назад. – Кто такая будешь? – ткнула маленьким пальчиком в меня волшебная фея. – Я… Меня зовут Альтеа. Простите, что напугала вас, просто мне кажется, я заблудилась, – решила извиниться и постараться наладить отношение с маленькой Лореллай. Лореллай – сказочная волшебница и фея. Тетушка не раз рассказывала о них и их способностях, только я всю жизнь считала, что это всего лишь легенды, и на самом деле они не существуют. Красивое личико тотчас расслабилось, и, кажется, я даже успела заметить улыбку. – Чего шумишь? Разве не знаешь, что сегодня особенный день? Все адепты готовятся к посвящению! Вновь насупившись, она симпатично сморщила свой малюсенький носик. – Еще раз прошу прощения, не знала о подготовке. Я новенькая, и мне многое неизвестно. – Можешь звать меня Фатиной, – дружелюбно сказала маленькая волшебница, взмахнув своими крылышками. – Фатина, я смотрительницу ищу. Мне полагается белье и форма. Чудная волшебная фея снова забавно наморщила носик и, улыбнувшись, сказала: – Значит, ты ищешь меня. Пойдём, чужачка. С этими словами она впорхнула крылышками и щелкнула пальцами. В стене разъехались кирпичи, и передо мной открылась невидимая прежде дверь. – Понимаю, все вы, чужаки, немного дикие первое время! – вынесла вердикт Фатина, облетая свое хозяйство. Полумрак не сразу дал возможность осмотреться и изучить богатства, за которыми приглядывала фея. Постепенно привыкнув к приглушенному свету, я смогла рассмотреть помещение. Небольшое, но заполненное до самого потолка. Стеллажи тянулись несколькими рядами, напоминая библиотеку. На полках аккуратно расположились запечатанное новенькое белье и разнообразная утварь, пригожая в хозяйстве. Справа от меня полки были забиты формой академии, слева – разнообразными колбочками с цветной жидкостью. Пучки сушеных трав свисали с деревянной балки, заполняя тесное помещение приятным ароматом. Закрыв глаза, я блаженно вздохнула, и на моем лице расцвела улыбка. Пахло домом. Мы с тетушкой точно так же сушили и сберегали травы, чтобы потом варить брусочки душистого мыла. – Почему дикие? И почему меня все называют чужачкой? – с улыбкой спросила Фатину, не в силах злиться на нее. Подойдя ближе, я рассматривала заботливо связанные пучки, отмечая про себя множество знакомых трав. Ромашка, василек, чернобривцы, вереск, гибискус, календула и моя любимая лаванда. Боже, сколько всего – и это я еще половину не рассмотрела, как следует. – Чужачка, потому что сразу видно: не из столицы ты! Да и заметна слишком, разительная разница с адептами, проживающими в этой башне, – ответила фея. Ответ прекрасной Лореллай подкинул еще с десяток вопросов. Принюхиваясь к родному запаху, я довольно зажмурилась и спросила: – Что значит, проживающими в этой башне? – А говоришь, почему чужачка! Все знают, что значит проживать в главной башне Академии, – довольно протянула Фатина и направилась вглубь комнаты. Не мешкая, я двинулась следом, готовая завалить ее своими, чересчур любопытными вопросами. – Академия Синмор состоит из шести корпусов, соединенная подвесными мостами, которые перекрещиваются друг с другом. Если подняться в небо, с высоты птичьего полета можно рассмотреть символ в форме шестиконечной звезды. В ней два одинаковых равносторонних треугольника, один развёрнут вершиной вверх, другой – вершиной вниз, – сообщила фея, вскинув свой маленький пальчик, – наложены друг на друга, образуя структуру из шести одинаковых углов, присоединённых к сторонам правильного шестиугольника. Такие же значки у себя на груди носит каждый адепт Академии. Символ этот олицетворяет все четыре первоосновы: треугольник, обращённый вверх, символизирует огонь и воздух, в то время как другой треугольник, обращённый вниз, символизирует воду и землю. Наши предки чтили дарованную им силу и возможность управлять стихиями. В старых фолиантах также можно найти иную трактовку сему символу: как соединение и сочетание двух начал: мужского – треугольника с «широкими плечами», направленного вершиной вниз, и женского – с вершиной вверх. Соединение эфира со стихией… – Постойте, получается, носитель эфира изначально была девушкой? – перебила я познавательный рассказ Фатины. Лореллай посмотрела на меня осуждающе, но, кажется, мое любопытство ей льстило, и она, довольно ухмыляясь, подметила: – Смышленая чужачка, тяжело тебе придется в этих стенах… Когда-то все было именно так! Настоящий эфир не встречался уже давно. – Но почему? – ответ на этот вопрос волновал меня еще в кабинете ректора. – Виной является жадность к власти! – недовольно пробурчала фея себе под нос, так тихо, что я едва расслышала сорвавшиеся с маленького ротика слова. Вот, значит, как, испокон веков ничего не меняется. Каждый жаждет заполучить больше, чем позволено… – Все, достаточно, устроила мне тут допрос! В мои обязанности не входит посвящение адептов в историю создания великой Академии. Мое дело маленькое, вот, держи, – она протянула мне набор постельного белья, где находились две холстинки для отмывания и постельный комплект. Понимая, что ступила на зыбкую почву, я сделала глупую мордашку и виновато протянула: – Простите, просто для меня все новое и безумно интересное… – Конечно, поди и не видала ничего подобного в своей глуши, – тотчас отозвалась фея, задумчиво взирая на полку с формой. – Тебе сколько комплектов формы полагается? – спросила фея. – Не знаю, – развела я руками. – Кто твой покровитель? – в лоб уточнила она. – Никто, – еще больше озадачила я смотрительницу. – Как никто?! Быть такого не может! В Академии Синмор почти все платно! Форма, питание, канцелярские товары. Как же ты, деточка, теперь будешь-то? – воскликнула она приложив ладошки к маленьким щекам, которые от волнения приобрели пунцовый цвет.