ГЛАВА 14

Дарк Пустота – это не «ничто». Она не означает, что ничего нет и обо всех наших горестях можно забыть, ведь их не существует. Смысл пустоты – в полном отсутствии невозможных способов существования явлений. Моим явлением, моей пустотой стала Альтеа. А точнее, ее отсутствие. Я чувствовал себя каким-то потерянным. Хотел понять, что происходит, и почему после прикосновения к новой адептке вся моя сущность начала протестовать. Рваться в непонятном для меня направлении. Бунтовать и, главное, стремиться уничтожить всех тех, кто проявлял к девчонке нездоровый интерес. Тех, кто хотел посягнуть на мое… Ненавидел ее за это и одновременно желал. До безумия. До готовности совершить убийство. Видеть ее удивительные васильковые глаза, в которых плескался страх, пухлые губы, которые она без конца кусала и которые отвлекали до скрежета в зубах, было невыносимой пыткой. Ненавижу! – сжал я с силой кулаки, прогоняя помутнение рассудка. Упрямый подбородок, который, несмотря на выпавшие девчонке трудности, она вздергивала все выше, и это ее ужасное грязное платье… – Альтеа, призовите вашу стихию, – услышал голос старшего брата, который, как мне казалось, заигрался в ректора. Но одновременно не мог не понимать, что несправедлив к нему, и надо просто привыкнуть к его кандидатуре. Дикарка нервно дернула руками и с явной паникой посмотрела в мои глаза. В чем дело?! Прищурившись, я попытался понять, почему она тянет. Какую бы сегодня ни призвала стихию, это не важно. Девчонка получила отсрочку на некоторое время и спокойно могла выбрать любого из подходящих стихийников. Правда, она не знала еще, что я ей этого не позволю! – Альтеа, – повторил ректор и сделал шаг к девушке. Та снова посмотрела на меня с мольбой во взгляде. Адепты начали откровенно перешептываться, еще больше смущая девушку. Я видел это и, как ни странно, чувствовал. Никакой пощады, никакой морали: все, как всегда! Впрочем… Тихий шепот, и легкое движение кисти: так, чтобы никто не догадался. Небольшой всполох отразился в васильковых глазах, и дикарка благодарно мне кивнула. – Ну что же, – проговорил ректор, – посвящение закончено. Адепты с интересом посмотрели на девчонку, которая стояла неподвижно, не присоединившись в зале к покровителю и, прежде чем начались ненужные вопросы, ректор громко объявил: – Альтею Прумс в Академию привел я, – присутствующие затихли, – девушка пока не решилась и не определилась с выбором покровителя… Браво, братец! – я мысленно аплодировал ректору, испепеляя его взглядом. Разве он не понял, что только что сделал? Активировал бомбу замедленного действия. Кажется, даже дикарка осознала, в каком положении оказалась, заметив дикий интерес чародеев. Собравшиеся адепты загорелись азартом и, словно опасные хищники, подбирались к девушке. – Все свободны! И еще, надеюсь, я не должен напоминать о том, что прибывшие девушки неприкосновенны! – громко и твердо воскликнул ректор, осматривая своим глазом собравшихся. Впрочем, меня это уже мало интересовало. После прозвучавших слов: «все свободны» дикарка сорвалась с места и понеслась в неизвестном направлении. За ней, словно шлейф, потянулись жгучая горечь и обида. И я опять удивился, что почувствовал то же, что чувствовала она. – Дарк, старик, ты же понимаешь, что это еще ничего не значит? – выдернул меня из задумчивости Гейл. – О чем ты? – я посмотрел на друга, пытаясь понять смысл сказанного им. – Дикарка призвала огонь… – А, ты об этом? Тешишь себя надеждой? – Мы с тобой оба понимаем, что настоящий эфир, – тихо прошептал он, – не так легко отыскать… – Гейл, держись от нее подальше! – процедил я сквозь зубы, наступая на друга. Злость выжигала кровь в венах. Гейл не дурак, против меня не попрет, но и не уступит. Выдержав мой взгляд, он развернулся и направился в башню стихийников, а я отправился на поиски девчонки. Горечь, которую она испытывала, до сих пор чувствовал во рту, словно отпил противной целительной настойки мисс Эйприл. Закрыл глаза и втянул воздух. Я ощущал не только эмоции, но и запах. Запах девушки. Она пахла гарью и лавандой. Словно привязанный невидимой сетью, как иголка за нитью, так и я следовал за дикаркой. Ноги сами привели меня во внутренний двор. Тонкую одинокую фигуру приметил сразу. Она стояла, обхватив себя руками, словно пытаясь спрятаться от всего мира под суровыми колючими елями. Будто стражи, протыкающие своими острыми макушками хмурое небо, хвойные деревья укрыли тенью разочарованную девушку. Ветер шаловливо скользнул по ее щекам и принес вкус соли, осыхавший на щеках. – Прячешься? – тихо спросил, стараясь не спугнуть девчонку. – Ты, – не спросила, а утвердительно произнесла она, быстро смахнув прозрачную слезу, – Не стоило идти за мной… – Считаешь? – я сделал осторожный шаг навстречу. Настроение у нее было паршивым, и это передавалось беспокойными волнами по телу. – Спасибо, – поблагодарила она за мое вмешательство в ее посвящение. Не уверен, что понимала, как сильно я мог подставиться. Хотя плевать… – Что произошло? Как по мне, ты по силе превосходишь всю десятку. Девчонка сконфузилась и крепче обняла себя руками. Ветер, словно шаловливый щенок, поднял подол ее ужасного платья, открывая лодыжки. – Я не знаю, – одернула она одежду, – может, проблема в том, что я в себя не верю, вот ничего и не получилось! Или от того, что ничего не получалось, я не могла поверить! Сложно сказать, когда неожиданно чувствуешь странное опустошение и, сколько бы ты ни взывал к силе, она молчит. Словно ее нет! – воскликнула с горечью. Приблизившись, я вбирал ее отчаяние. Непонятно почему, но захотелось успокоить. – Подними голову, – прошептал я, – Видишь звезды? Вон там созвездие огненного дракона, а там созвездие водяного крака… Девушка удивилась, ведь на улице еще было светло, и солнышко медленно ползло за свою грань. Только целые клочья рваных белых облаков лениво скользили по синему небу. – Но ведь день… – растерянность в ее глазах сменилась любопытством. – И все же звезды там, независимо от времени суток. Если ты этого не видишь, не означает, что их нет! Не всегда то, что мы не видим, не существует. Просто нужно дождаться своего часа. Так и с твоей магией, она пока нестабильна… Ведь ты здесь именно для того, чтобы научиться управлять ею… – Неужели?! Я подумала, принести вам на серебряном блюде… – Нам? – я насмешливо поднял бровь. – Ректор хоть не все успел поведать, да только и так понятно! – упрямо задрала она свой курносый носик. – Ты когда-нибудь задумывалась, почему пауки не попадают в свою собственную ловушку? Паутина – как искусство игры, и если ты в нее играешь, всегда есть риск стать пешкой. – Не поняла, что ты хочешь этим сказать? Девушка посмотрела на меня, и я прикусил изнутри щеку. Ее глаза, словно волшебные озера, затягивали своей чистотой и красотой. Прогнав ненужные чувства, сделал шаг назад, вынырнув из охватившего меня омута. – Это совет, Альтеа, – вслух произнёс впервые ее имя, словно пробуя на вкус. Получилось более чем приятно. – Совет… – Прими условия игры, иначе будет нелегко отбиваться в одиночку. После речи ректора ты, как понимаешь, стала лакомым кусочком.