Глава 18

Ирвин Берг Я даю себе ровно сорок семь минут. По расчётам биочасов – оптимальное время для восстановления в короткие сроки. Понятно, что это пластырь на перелом, но находиться всё время на одном месте очень уж неспокойно. Любая книга по тактике скажет вам, что мы нарушили уже правил сорок, и это я только самые грубые нарушения считал. Надо срочно менять дислокацию. Ну не может быть, чтобы нас не искали враги. А то, что на Антаресе нас ждут враги, ясно как день. Друзей не встречают эскадрильей миниатакеров и распилом круизера. Если нас ждали, то наше командование тоже не могло не понимать реального расклада. Почему тогда группу отправили в разведку без полного комплекта уже имеющихся данных? Могло ли быть так, что Дан просто не поделился ни секретной информацией, ни соображениями? Не предупредил своих о том, что реально ждёт нас при высадке? Всё это не вяжется с образом брата. Какой бы секретной ни была информация, сколько бы документов он ни подписал, Дан никогда не поставит бумажку выше человека. Он не такой. Он не я. – Я провела анализ местности на рельеф. – Йен выглядит нормально, уже даже облачилась в костюм, желая, видимо, доказать, что готова выдвигаться. Верится с трудом, но обстоятельства диктуют правила. – Смотри, вот здесь скалистая порода прерывается. – Проектор костюма раскидывает на земле синевато-зелёную сетку разметки. – Как будто бы искусственно. Подозреваю, что там раньше велись разработки или содержались шахты. Жилых построек FBOT не обнаружил. Вот здесь, – Ашхен тыкает в точку южнее выбранной нами локации на новый ночлег, – сигнал проходит чисто, а вот тут во что-то упирается. Там что-то, что не пропускает волны. Если мы пойдём до точки ночлега и потом сделаем петлю, то сможем выяснить, что это. План хороший. С одной стороны, нам нужно прятаться от возможной слежки, с другой – миссию никто не отменял. Пока ищем своих, было бы неплохо разжиться какими-никакими данными по делу. – В любом случае нам нужно двигаться для расширения области поиска. Очевидно, что ребята не могут поймать наш сигнал, потому что приземлились вне зоны покрытия. Уверен, они тоже будут двигаться к подозрительным участкам местности, понимая, что цель у нас общая. Это отличный ориентир для встречи, понятный обоим группам. Ты точно готова идти? Вопрос подпитки, или как это называется научно, повисает в воздухе. Йен замечает мой настороженный взгляд в сторону хвоста и крепче обвивает им собственную ногу. Намёк понятен. Ещё немного, и станем мастерами бесед без слов. Это настораживает. Я всё ещё помню о её предложении насчёт совместных медитаций и на это не готов. Одно дело – погладить кошачий хвост, и совсем другое – пустить её в своё ментальное поле. Ну нет. Это уже слишком. – Да, готова, выдвигаемся, – бормочет она. Нас выкинуло в дикой местности. Вокруг какие-то горные породы и деревья. Примерно час мы перебираемся по холмам, постоянно поддерживая щиты блокировки волн, защищаясь от радаров противника. – Нужно сделать привал и что-то поесть. Костюм выдаёт озеро в пятнадцати минутах к западу. Можем немного сменить курс и попробовать поймать рыбу. – Что с запасами? – интересуется Йен. Из нас двоих она в худшем положении. Я успел поесть, а кошке всё время было муторно, так что она точно оголодала и скоро почувствует снижение показателей по причине нехватки энергии. FBOT тут же начнёт снова пичкать её стимуляторами, а мы только избавились от отката. – Пять капсул очистки воды, треть набора антисептических инъекций, боеприпасы целы. Я ловил дичь в силки, решил, что патроны нам ещё могут пригодиться. – Ашхен кивает. Надолго этого не хватит. Нам всё ещё нужно обеспечивать минимальную гигиену, что-то есть и спасаться от ночных холодов. Вряд ли на всём пути будет везти с тёплыми локациями, а спать без отключки от FBOT постоянно опасно. По протоколу разъединение костюма должно проходить не реже, чем раз в пять часов. – Сооруди нам походную кухню? Я пока добуду рыбу. Анализ воды показывает, что из реки можно пить, значит, и есть тоже. Живых организмов FBOT так и не видит, но рыба здесь есть. Примерно минут через двадцать мы уже жарим нанизанные на ветки тушки, похожие чем-то на форель по классификации Терры. – Меня сейчас стошнит, – скривившись, жалуется Йен. Она сидит напротив, отвернувшись так, чтобы едва заметная, замаскированная струйка дыма шла в противоположную сторону. – Тебе опять плохо? – Вообще это очень настораживает. Откат давно должен пройти, хвост… Я уже смирился, что он является показателем нехватки, э-э-э… меня в кошачьем организме. Так вот, хвост спокойно лежит рядом с хозяйкой, только кисточка недовольно подрагивает, стуча о землю. – Да нет же. Это всё твоя рыба! Она воняет. – Я всегда думал, что коты любят рыбку, – поддеваю, не удержавшись. Лицо у неё на редкость недовольное. Йен вообще себе такого не позволяла, никогда не была капризной, а уж в полевых условиях тем более. – Я люблю рыбу, Берг! Очевидно, ты не мастер готовки. – Эй! Нормально я готовлю. – Втягиваю носом запах. Вкусно же. Аж в желудке урчит от предвкушения. – Отлично пахнет, чего ты? – Химикатами и отравой! Хуже, чем в лаборатории Кэштана. – Да ну тебя! Если от голода лапы протянешь, я не виноват. – А если от еды? – Точно не от моей готовки. Рыба свежак – только из речки. – Хотя уверенности, конечно, нет. Потому что костюм все ещё не считает этот свежак живым. Сам чувствую себя идиотом: глаза говорят, что передо мной живой организм, а FBOT (родной и не менее надёжный, чем глаза) в упор не видит признаков жизни. Идан наверняка бы уже нашёл причину. С детства он пропадал в лабораториях дядьки и любит все эти загадки генетики. – Ашхен? Только не психуй, ладно? – Лёгкий дым от костра параноидально кажется сигналкой, видной на пару десятков километров, и тем самым жутко действует на нервы. С трудом сдерживаясь, чтобы не сканировать местность постоянно, я всё же то и дело оборачиваюсь. Попасть в плен к врагу не хочется, но и голодная смерть нисколько не прельщает. Если бы не противное ощущение постоянной опасности, то мы, считай, на пикнике. Природа, нетронутая человеком. На Кэт не осталось такой. Да и что там за природа вне купола? Вечная мерзлота, чёрные снега да безлюдные пустыни. Тут тоже безлюдно, но зелено. Как будто растительность и живность победили технологии. В старых записях воспоминаний первых переселенцев такой показывали Терру. Зелёно-голубая планета с приятным, пригодным для комфортной жизни климатом. Говорят, что её убила звезда, но сторонники деградации утверждают, что всему виной технологии и человек. Созданное движение «За естественность» выступает против вмешательства в климатические условия колонизированных планет, требуют полностью отказаться от достижений генетики и технологий. Говорят, мы и эти планеты уничтожим. И сами себя до кучи. Психи, конечно. Кто теперь согласится жить в болезнях и помереть в шестьдесят, если можно дожить до ста, поддерживая вполне достойное состояние органов. Вечной жизни не изобретено, но найдены лекарства от многих считавшихся неизлечимыми болезней. Научились подстраивать под себя климат за счёт куполов и внутренней циркуляции энергии по его поверхности. Больше нет голодающих: выращенные в теплицах растения и овощи обеспечивают все нужды Тритона. Несколько планет союза идеальны для фермерства, именно они поставляют мясо и продукты земледелия для всех членов Содружества. Как можно считать это убийством планеты? – Говори уж. – А правда раньше на кошках еду проверяли на свежесть? – Йен вскидывает голову, привычно-резко реагируя на вопрос о своей расе. Хвост тут же принимается долбить землю, как будто желая найти источник природного газа или ещё какие-то ископаемые глубокого залегания. Скорее, просто меня придушить, конечно. Вот тебе и вся благосклонность – до первого неугодного словца. – Я серьёзно. Дан где-то читал и показывал мне, что продукт на Терре давали кошке пробовать, если сомневались в пригодности. Если не ест, значит, на выброс. – Звучит как опыт на живых существах, запрещённый Конвенцией. – Если допустить, что тебе невкусно по той же причине, по которой FBOT не видит живого в этой рыбе, то, может, она тухлая? – Угу, плавала уже тухлой, – изогнув бровь, усмехается Ашхен. – Это только люди с гнильцой успешно живут. Животные не так. – Очень смешно. Это намёк? – Я снимаю рыбу с самодельного вертела и, обжигая пальцы, сую кусок в рот. – Готово. Можно есть. Приятного аппетита. – Йен морщится, как от издевки. Не знаю, мне вполне вкусно, между прочим. Пожимаю плечами, с интересом разглядывая, как Ашхен обнюхивает еду, потом только отламывает небольшой кусочек, снова тщательно его осматривает и лишь потом суёт в рот с такой опаской, как если на нём крупными буквами красуется предупреждающее: «ЯД». – Какая гадость, – дожевав, бросает она с отвращением, но героически, с видом мученицы запихивает в рот ещё кусок. – Всё равно придётся есть. От голода уже снижаются показатели. – А люди тут живые есть? – Совершенно дикая идея, но что только не подумаешь в такой ситуации. – С кем-то же мы говорили ещё на «Дискавери». – От того, как она ест, аппетит портится сам собой. Я откладываю рыбу и делаю несколько глотков воды из фляги. – Попробуй. – Вода нормальная, не воняет. Только рыба, – понятливо рапортует кошка, моментально догадавшись, чего я хочу. – Эксперимент на кошках прошёл успешно. Можешь пить, Берг. Не отравишься. – Говорить на корабле можно было с кем угодно. – Игнорируя её подкол, я всё же жадно прикладываюсь к фляжке. – Не обязательно с гуманоидом. Восстание машин многое бы объяснило… – Ты перечитал какого-то старья, Рин… Восстание машин невозможно ни с технической, ни с практической точки зрения. Достаточно обесточить планету, и всё восстание закончится. – Для этого надо найти способ всю её обесточить единоразово. – Я и сам понимаю, что звучит феерически глупо. Тут что-то другое. Что-то неуловимое. Здесь дело не в победе искусственного интеллекта над интеллектом человека. – Учитывая то, что мы знаем о современных источниках энергии, достаточно перерезать подачу с центральных генераторов. Большинство резервов предназначено на двое-трое суток. Средний человек способен залечь на дно на куда больший период времени, а машины останутся на сберегателях и довольно быстро отключатся сами. Йен доковыривает тушку до половины и брезгливо откладывает остатки на камень рядом. – Предлагаю не засиживаться. К ночи нам бы добраться до точки привала, учитывая, что FBOT не определяет местную фауну, водиться здесь может кто угодно. И я не очень хочу с этим кем-то тягаться силой и ловкостью. У нас снаряды на вес золота. Погасив костёр и убрав за собой так, чтобы следы не посадили нам на хвост кого-то нежелательного, я скептически осматриваю Йен на предмет видимых признаков недомогания. – Ты в порядке? Уверена? – Ещё скажи, что хочешь погладить, – дёрнув хвостом, довольно резко отвечает кошка. Я заметил, что она любые проявления заботы о своём самочувствии теперь воспринимает в штыки. Как будто я не помочь ей пытаюсь, а каждый раз тыкаю её носом в грязные лужи. – Я вообще-то про рыбу. Ашхен передёргивает плечами, как будто смутившись. – Не помираю. Мы идём? Не знаю, как ты, а у меня там подруга осталась, и я бы хотела скорее её найти, чтобы убедиться в её благополучии. – И парень. – Идан мне больше не парень, – звучит резко и сухо. Как хлёсткая словесная оплеуха. – Что ты собираешься делать, Йен? – Идти. – Я имею в виду в плане отношений. Эта ваша истинность исключает интерес к кому-либо, кроме признанного хвостом? – Называть себя избранным не поворачивается язык. Как какой-то нездоровый культ личности.