Глава 20

Ирвин Берг – Эта пещера не естественного происхождения. – Капитан очевидность, да. Ашхен точно и без меня сделала похожий вывод. Отрывистый кивок служит этому явным подтверждением. Собранная, отлитая будто из особой формы биоматериала кошка внутренне напрягается, от хвоста до ушей превратившись в живой локатор. Кончик хвоста аккуратно ощупывает породу. Напряжённое лицо становится жёстче: сведённые брови, сомкнутые плотно губы. – Проход был взорван, – заключает Йен. Звёзды ведают, как она догадалась. Эта её способность всегда вызывала недоумение и… какой-то неприятный озноб. Столько лет котов называли отсталыми и неразвитыми, но никто из Первых людей, ни один представитель чистой расы не обладал способностью «слышать» планеты. И такой регенерацией, как коты, тоже никто не мог похвастаться. Теперь, глядя на то, как Ашхен медленно обходит пробитый в руде кратер, я задумываюсь, откуда пошла наша вражда. С момента, когда Шакс ввернул в адрес кошки пару скользких шуточек, а она не позволила вытирать об себя ноги? Почему меня это так задело? Нашпигованный официальным мнением, привыкший считать его своим и единственно верным, тянувшийся за величием отца, я пошёл по тропе отторжения. И чем больше меня восхищало поведение кошки, чем чаще она показывала себя не менее достойной мундира, чем чистые расы, тем сильнее внутри кипела злость. Несоответствие того, чему я верил, и того, что я видел, очень мешали оставаться верным выбранному курсу. Йен по многим показателям превосходила среднечеловеческие, и это бесило. Бесило, что она, угнетённая, рабская единица Тритона, умеет такие вещи, которые для меня, потомка переселенцев с Терры, никогда не будут доступны. Я хотел быть лучшим, хотел доказать, что чистая кровь людей – залог успешного развития Содружества. И вот теперь мы здесь. Благодаря Йен я всё ещё жив. Она ведь могла припомнить прошлые стычки и оставить нас с Шаксом у места приземления. Без двойного груза дошла бы до укрытия в пять раз быстрее с меньшими потерями для себя. Первое время я думал, что спасение – вынужденная мера. Как выяснилось, без меня Ашхен придётся туго и физически, и морально. Но в разговорах стало ясно, что эгоизма в том поступке не было. Эйелен спасала нас с Шаксом не ради собственного благополучия, а потому что не могла иначе. Такая вот натура, не способная, выходит, на низость ради мести. – Что-то ещё можешь сказать? – Не понимая, как работает её хвостодатчик (или лучше назвать его приёмником?), я ощущал себя пятилеткой, задающим глупые вопросы о вещах, другим очевидных. – Здесь несколько полостей в скале, которые системы FBOT не определяют. – Йен оборачивается, недовольно хлещет хвостом по каменистой стене. Я за последнее время многое научился подмечать в её настроении и в том, как хвост выражает внутреннее состояние хозяйки. Йен злится. То ли потому, что тоже не любит чувствовать себя дурочкой, то ли потому, что мы всё равно мало что можем в четыре руки против такого количества камня. – Но они точно есть! Я чувствую! Знаю… А вот и ответ. Кошка думает, что её отсутствие аргументов покажется мне смешным и недостойным внимания. Что ж, мне было чем её удивить. – Я верю. – Спокойно кивнув для большей убедительности, подхожу ближе, заглядывая вглубь пещеры. Йен хмурится сильнее, видимо, не веря сама услышанному. Усмехаюсь её забавной реакции, поймав себя на мысли, что любуюсь озадаченным выражением лица. – Кроме того укрытия с источником, что определил костюм, слева ещё две полости, три под источником и несколько мелких левее вглубь. По ощущениям, это похоже на сеть тоннелей или шахты. – Нужно проверить. – Раз уж мы всё равно здесь. Это хороший шанс узнать что-то о планете. Если здесь были какие-то разработки, и, судя по увиденному, они оказались заброшены, то рядом должно быть поселение для рабочих, а сами разработки, возможно, дадут нам хоть какие-то зацепки о причинах резкой смены политико-экономического курса Антареса. – Так просто туда не пролезть. Большая часть пространства для костюмов – слепая зона. Если мы решим идти, то только на ощупь и доверившись моему ощущению. – Йен запинается, вглядываясь в моё лицо. Ищет там сомнения и насмешку? Сколько раз я обдавал её сарказмом и неверием. Никогда не думал, что она каждый раз вот так с напряжением ждала подтверждения собственной значимости и веры в пользу её особенностей. – Значит, пойдём на поводке твоего чутья. Выходит, мне очень повезло с напарником в этой миссии. – Даже насмешливый тон не смягчает для Ашхен послание. Она уже делает первые шаги к разлому в скале, но замирает, как если бы я пустил ей луч из бластера в спину. Вздрагивает, выдыхает. Казалось, вот сейчас она обернётся с каким-то вопросом, но кошка передёргивает плечами и шагает в черноту. Мы идём, освещая дорогу фонарями. Сканирование только мешает, всё время заставляя меня ощущать, что нахожусь в монолите горной породы, буквально впаянный в неё, по мнению ИИ. Это действует на нервы, и приходится отключить датчики, чтобы сохранить рассудок. ИИ постоянно сигнализирует об опасности удушья, заставляя мозг верить в это. Я в самом деле начинаю задыхаться. – У тебя что, клаустрофобия? – резко остановившись, уточняет Йен. Надо же, заметила, как сбилось моё дыхание и как часто я глотаю воздух ртом. Похожий на ту рыбу, что мы ели пару часов назад. – Нет, это костюм. Верит, что мы задыхаемся, и подаёт в мозг сигналы об удушье. – Я свой отключила, – буднично советует Йен. Она понимает, что отключить сканирование местности в такой ситуации равнозначно полному доверию ей и её… хвосту. Готов ли я в самом деле остаться зависимым от неё полностью? Потомок Первых людей, сын маршала Берга в полной власти у кэттарианки. Прислушиваюсь к себе. Мозг всё ещё отторгает эту идею как абсурдную и унизительную, но эмоциональный фон остаётся ровным. Мне не страшно и не противно довериться Йен. Я, пожалуй, в самом деле верю, что она здесь справится лучше меня и FBOT. – Твою звезду! – Я ощущаю местность куда хуже Ашхен. Она идёт так, что даже камни не срываются под её ногами, как будто правда чувствует каждую молекулу планеты. Резко развернувшись на окрик, кошка ловит меня, туго спеленав хвостом, выравнивает баланс, не дав рухнуть на острые прутья. Поржавевшие и погнутые, они напоминают решётки. – Кто-то очень тщательно охранял это место от чужаков, – замечает Йен. Прутья покорежёны, на стенах камень стёсан мощным потоком, как будто резали лазерным лучом. – Похоже на технический взрыв, – подтверждает Йен. Перебравшись через завал, мы оказываемся в полуразрушенной пещере. Из-под камней торчат куски арматуры, столов, чего-то, что напоминает стекло или другой жаропрочный, прозрачный материал. – Это лаборатория? Йен присаживается на корточки вслед за мной, ворошит несколько мелких камней. Обломки микросхем, старые, переломанные платы, обрывки бумаг: «Я понял, какую чудовищную ошибку мы совершили. Всё это казалось светлым будущим, но теперь мне ясно, что всех нас просто использовали. Мы – подопытные крысы. Последние пробы, проведённые на образцах Т-12 и Т-3425, не определили форм жизни. Образцы функционируют нормально и неотличимы от здоровых особей. Это начало конца. Необходимо уничтожить все исследования. Нужно взорвать рудник и лабораторию…» Дальше бумага обгорела. Мы пытаемся найти ещё какие-то записи, но на клочках сохранившихся журналов остались только малопонятные формулы, схемы и расчёты. – Не определяет форм жизни. Как наши FBOT. Это место как-то связано с тем, что на планете как будто бы нет жизни. – Как племянник учёного, я знал, что постоянно ведутся различные эксперименты с породами и генетикой, чтобы улучшить жизнь союзных планет. Мы победили многие болезни, голод и эпидемии. И вот теперь, кажется, перед нами доказательство того, что и жизнь мы тоже победили. Вспоминаются слова сторонников деградации, что Терру уничтожило не Солнце, а люди. – Звучит жутко, – заключает Йен. Мы какое-то время ещё копошимся в лаборатории, окончательно убедившись, что взрыв случился-таки не сам собой. Некто, чьи записи мы нашли, пытался уничтожить разработки и саму лабу. Видимо, слишком поздно. – Судя по датам, это произошло уже после закрытия границ Антареса и попыток выйти из Содружества. – Йен вертит в руках остатки какого-то прибора. Я такой вижу впервые в жизни, хоть часто бывал с Даном в лаборатории дядьки. – Всё это очень тревожно. – Кошка поводит носом и привычно уже скользит хвостом по стенам. – Там за завалом ещё какие-то помещения, но слой камня очень толстый. Мы не пройдём без техники. А если попробуем взорвать, всё просто рухнет нам на головы и похоронит заживо. – Ну нет, помирать рано. Нужно найти своих и поделиться найденными сведениями. Давай вернёмся к источнику, отдохнём, искупаемся и потом попытаемся просканировать округу. Должен же был быть посёлок, где жили сотрудники этого места. Может быть, там нам удастся что-то узнать. – FBOT всё ещё не видит жизни. – Может, это тоже следствие эксперимента? Всё здесь он тоже не определяет. Видимо, порода как-то глушит сигнал. Естественный природный глушитель волн любого спектра? – Я подхватываюкамень с земли. Красно-коричневая порода. На вид просто булыжник. – Нужно будет попробовать раздробить на стоянке и провести спектральный анализ. – Что ж, тогда не стоит мешкать. Добравшись до стоянки, мы выясняем, что камень костюм тоже в упор не видит. Окончательно уверившись, что руда глушит любой сигнал, решаем, что здесь самое безопасное место для ночлега. Определить нас с атакеров или радаров просто невозможно. – Хоть нормально выспимся. Это необходимо. – Кошке явно хотелось бы скорее отправиться дальше, но я напоминаю, что показатели – залог успеха миссии. Своих мы так и не прощупываем. Даже там, где сигнал проходит, давая картинку новой местности, никого живого нет. Теперь мы знаем, почему. Или догадываемся. – По крайней мере, есть надежда, что они просто попали в такую же слепую зону, – замечает Йен. Её голос звучит бесцветно и устало. – Они живы. Ясно? – Я отчаянно цепляюсь за эту мантру, потому что страх потерять брата куда больше страха оказаться в ситуации, когда придётся-таки признаться ему в том, что мы с Йен натворили. Ситуация усугубляется ещё и тем, что теперь я не уверен в том, ошибка ли всё случившееся. Проведя столько времени вдвоём, я начинаю понимать, что неприязнь имела неожиданные корни. По всему выходит, что нас с Йен тянуло друг к другу магнитами. И если с ней всё ясно, то что со мной, я до сих пор так и не выяснил. Но узнаю до того, когда придёт время рассказать брату правду. Возможно, я найду что-то, что станет достаточно веским нам оправданием.