Глава 11

Всё же библиотека Академии – это нечто.

Нечто волшебное, невероятное, настоящая цитадель знаний и самых редких книг, в которой я бы непременно осталась жить. Ну, если бы тут имелся диван, душевая и мало-мальски приличный буфет. Еда и книги – видимо, за это меня однажды и купит какой разохотившийся женишок.

Впрочем, что значит «какой»? Уж мне ли не знать, какого женишка мне подкинули звезды, Царица и Пекло знает какие ещё божественные сущности. Правда, лорд Блэквуд впечатления сильного книгочея вовсе не производил – боевой некромант, чтоб его. Нахал, злоязыкая гадина, его темнейшество и прочие так подходящие ему эпитеты.

А ещё – самый красивый, умный, и интересный мужчина из всех, что встречались мне прежде. Не так чтобы выбор среди моих знакомцев сильно богат, однако я уверена: даже обойди я весь Ирстан вместе с Наэрасом, в жизни не отыщу кого-нибудь вроде Рэя Блэквуда.

Мысли эти, поспешные, неуместные, сопливые и больше подходящие влюблённой девчонке лет четырнадцати, я старательно гнала от себя всю последнюю неделю. Однако же так и не смогла забыть ни блеска черных точно ночное небо глаз, ни твёрдых губ, ни крепких объятий. Впрочем, не то чтобы я сильно старалась – Рэйнхарт Блэквуд нравится мне. Что там – я влюблена в него до омерзения, а сам он вовсе не помогал мне обрести душевное спокойствие.

Куда там – каждая наша встреча в аудитории непременно заканчивалась совершенно неприличным флиртом, пусть и под видом обсуждения темы урока. Он пытался засыпать меня на каждом занятии, я ему отвечала, а когда не могла – он непременно предлагал мне задержаться. Не для чего-то неприличного, вовсе нет, однако и легких прикосновений к моей руке, и невесомого, будто случайного поцелуя было достаточно, чтобы я с нетерпением ждала следующей нашей встречи.

Что ж, Лили, признайся хотя бы себе – лорд-гадюка ни разу не паук, но в сети его ты попала прочно.

– Эй, принцесса, – услышала я над головой низкий голос Дика, – всё, хватит зрение портить, отбой скоро.

Надо же, а я и не заметила, как он пришёл.

– Дики, ещё минуточку! Эту книгу нельзя выносить из читального зала, а я…

– А ты торчишь тут уже второй час и явно не о науке думаешь, – насмешливо хмыкнул он и бесцеремонно ухватил меня за воротник форменного пиджака. Ну точно ученицу начальной школы, а не одну из лучших, между прочим, студенток Академии Сумерек!

– Эй! – возмутилась я и попыталась выбраться из цепких пальцев. – И откуда ты знаешь, о чём я думаю? Ты даже не менталист.

– Вот ещё. Это пусть Мира развлекается с чужими мозгами! Я тут, знаешь, пообщался с нашим Стефом о его чудной семейке – на фиг, на фиг этих менталистов! Жуткие люди же.

– Ну да, а некроманты прямо-таки невинные овечки!

– Зато в мозгах не копошатся. Все, пошли, красотуля, там Тай с Тави поди без меня уже всю заначку выпотрошили. Сладкая, блин, парочка…

– Заначку? – нахмурилась я. – Что за праздник?

– Пятница, красотуля!

– Но сегодня четверг…

– Репетируем, – не растерялся Дик. – Так, мисс заучка, или идёшь сама, или я закидываю тебя на плечо и уношу. И даже не думай сказать, будто нажалуешься Рэю – он тебя отсюда унести и велел!

– Прямо-таки и унести? – сердито нахмурилась я, но тетрадь и ручку принялась запихивать в сумку. На плечо к Дику не слишком хотелось. Не из страха с него свалиться – просто мне вполне хватает слухов о моих неуставных отношениях с Рэем.

– Ага, и по заду ещё вытянуть, если будешь сопротивляться!

Я негодующе фыркнула и первой направилась в сторону выхода. На всякий случай даже шаг ускорила и губы капризно надула – для пущей драмы. Дик ожидаемо расхохотался, догнал меня в полтора шага и закинул тяжеленную руку мне на плечи. Ну ладно, с этим, пожалуй, я вполне могу смириться… учитывая выражение лица завидевшего нас Роберта.

Поджидал меня небось. Вот ведь настырный!

Слава Царице, с бала он мне своим обществом не досаждал. Уж не знаю, что тому причиной – то ли мой публичный отказ, то ли мой же побег с Блэквудом под ручку… То ли недавняя прогулочка старшекурсников в Чащу с ним же. Полной версии той истории я не слышала, однако унижений, если верить старшим, всему чародейскому факультету хватило сполна. Чернокнижному – тоже, но над собой ржать не так приятно, как над вечными противниками.

Дверь в общежитие я дёрнула первой. Да так и опешила – гостиная была погружена в неестественную темень. Половина светильников потушена, вторая же половина приобрела зловещий зеленый свет. Из глубины этой тьмы слышался чей-то голос, очень жуткий и вкрадчивый, будто бы знакомый. А ещё – редкие девчоночьи вскрики.

– Что за…

Ладно, ругательство, так и просящееся на язык, я всё же проглотила. В отличие от Дики, тут же выхватившего кулон из-за пазухи и разразившегося такой многословной матерной речью, что впору записывать.

– Не ори, Фарли, – тихо заметил Тай, не примеченный нами обоими раньше. Он лениво подпирал косяк, скрестив руки на груди, и абсолютно равнодушно пялился куда-то вглубь повисшей темнотищи. – Дай Гилли языком почесать вдосталь.

– О чём чешет? – поинтересовалась я удивленно.

– Сказочки рассказывает, девиц охмуряет. Всё же Гилберты и трёп родились в один день.

– Это точно, – согласился Дик и потянул меня в ближайший тёмный уголок – туда, где на небольшом угловом диванчике уже сидел Стеф и что-то прихлёбывал из пузатой кружки. Сдаётся мне, это не чай.

– Явились? Я уж думал, тебя с боем вызволять придётся… Я про Дики, конечно. Проще завалить сумеречного виверна, чем выманить Лисандру из библиотеки.

Я укоризненно покачала головой и села с другого краю дивана, Дик же весело фыркнул и, мазнув ладонью по вихрастой светлой макушке моего приятеля, втиснулся между нами. Машинально устроила голову на крепком плече; краем глаза заметила, как Стеф с другой стороны проделал то же самое.

– Мальчик мой, да ты ужрался в драбадан, – ласково заметил Дик, отняв у него кружку и залпом допив оставшееся. – Фу, ну и дрянь. А ещё есть?

Стефан, явно вознамерившийся задремать на его плече, неопределённо махнул рукой куда-то за диван. Я вот не поняла, зато до Дики дошло сразу: он изогнулся в какую-то немыслимую позу, отчего мне пришлось выпрямиться, а Стеф и вовсе рухнул головой ему на колени. Зато спустя мгновение в ручищах Дика обнаружилась стеклянная бутыль с подозрительным на вид пойлом, которое тот отхлебнул, едва открыв. Поморщился, утёр рот рукавом пиджака и протянул бутыль мне.

– Пей, красотуля, забористая дрянь!

Забористой дряни не хотелось, но я всё же приняла бутылку и послушно сделала глоток. По внутренностям как огнем прошлись – и близко не тот виски, которым меня пару раз угощал Рэй. Я закашлялась, всучила бутылку обратно Дику под его же тихий хохот, пихнула его в плечо и помолилась Царице, чтобы не пришлось потом лечить печень. И не только её.

– Фу!

– Какие мы нежные!

– Зато фея из Чащи, тоже мне, – хмыкнули сбоку знакомым голосом, – чуть повернувшись, я приметила Октавию, усевшуюся прямо на пол.

– Нашла фею, – проворчала я.

– Это не я, это Лэндон нашёл, – заявила она и махнула рукой в сторону Гилберта, сидящего в центре импровизированного круга. – Эй, Гилли, принцесса пришла, давай заводи свою песенку про фей. Про тебя мы всё уже поняли – гадёныш ты редкий.

– А проклятьем в глаз, Кейн? – тут же ощетинился тот.

– Ты догони сначала! Рассказывай давай. И про будущего лорда Найтстара тоже, интересно же про красивых мужиков послушать.

– У тебя уже есть красивый мужик, – напомнила я ехидно. – И что за лорд Найтстар?

– Не-не, то не мое добро, я отказываюсь! – замахала руками она, отняла бутылку у Дики и сделала большой глоток. Не поморщилась даже. – Ну как какой? Рэйнхарт Блэквуд, вестимо. Возьмет твою фамилию, волосы выбелит, чем не Найтстар?..

– Фу, Октавия! – а это уже Лэндон, сию картинку явно представивший. – В Астрэ блондинами можем быть только мы с двойняшкой.

– А остальные так, подделки? – поинтересовался светловолосый Стеф – с колен Дики он так и не слез, только устроился поудобнее, втащил его руку себе под голову и упёрся пятками в подлокотник дивана.

– Ой, да заткнитесь вы уже с вашими патлами, – зашипел кто-то. – Лэндон, ты не треплись почём зря. Давай про фей и гадюк, хорошо ж сидели!

Уговаривать двойняшку долго не пришлось – он и впрямь тот ещё любитель почесать языком, может не затыкаться часами и не сбиться ни разу, рассказывая очередную историю. Фантазия у Лэндона что надо, а помимо неё – ещё и прорва знаний обо всём, о чём только можно.

В данном случае – о происхождении двух самых приметных и скандальных родов в Астрэ.

– Ни для кого из вас не секрет, что раньше Чаща была всюду, – начал Лэндон эдаким зловещим тоном. Девчонки взволнованно заахали, я же тихонько фыркнула – то ли у меня выработался иммунитет к ужимкам и кривляниям двойняшки, то ли после Блэквуда, замогильным голосом зачитывающего перлы из наших эссе, иммунитет вырабатывается ко всему. – На всём Ирстане не сыскалось бы твари страшнее, чем фейри. Нынешнее могучее королевство Астрэ было лишь жалким клочком земли далеко на юге, и этот клочок терзали бесконечные войны.

– Против фейри, да? – наивным голоском осведомилась Бренда Стоунхарт.

Наглец Лэндон ей очень нравился – жаль только, мой противный недобратец ничуть не интересовался этой милой девушкой. Да и вообще всем девицам предпочитал себя любимого. Ну, ещё ему поначалу вроде глянулась наша Мира, но та, в свою очередь, осталась равнодушна к белобрысой красе Гилберта-младшего.

– Выключи дуру, Стоунхарт, тебе не к лицу, – фыркнул он. – Между собой воевали! А фейри поклонялись, точно богам. Ну, до тех пор, пока истинные боги не спустились с небес и не даровали людям магию… Хотя это тоже фигня какая-то. Думаю, ответ гораздо проще: первые маги родились от союза человека и фейри.

– Брехня! – возмутился кто-то.

– Научный факт! – столь же возмущённо возразила я. – У людей магии нет, а браки между людьми и магами уничтожают родовой дар всего за два-три колена. Одарённое дитя от двух чистокровных людей – сказочка для особо романтичных болванов: все о нём говорят, но никто никогда не видел.

– Вот именно, – веско прибавил Лэндон. – В эпоху войн ближе всего к нам были светлые дворы – Летний, Весенний, Рассветный, – отсюда и преобладание светлых магов. Только потом власть захватил Полуночный двор, и весело стало на всём континенте. Тёмные фейри – это… это… Короче, возьмите мою бабулю Найтстар, прибавьте туда нашего гремучего декана, заполируйте злюкой Тави и помножьте получившуюся дрянь ещё на десять.

– Редкая, должно быть, образина! – восхитилась злюка Тави, ничуть не обидевшись. – Складно чешешь, белобрысый. Дальше давай!

– Дальше было Первое южное восстание – террор Полуночного двора быстро отучил людишек поклоняться всякой пакости, а наличие собственных магов поубавило веры в божественность остроухих гадов. Фейри были очень сильны, изобретательны и безжалостны, но людей было в разы больше – они ж плодятся как тараканы. На какое-то время установилась патовая ситуация – до тех пор, пока не подросли первые потомки фейри и магов. – Лэндон сделал паузу, со значением оглядел всех вокруг. – Найтстар, Блэквуд, Уайтхилл, Голденхарт – всё это не фамилии, тогда и понятия-то такого не существовало. Это имена чародеев столь могущественных и свирепых, что даже фейри устрашились их мощи и отступили прочь, в Чащу! А на отвоёванных землях люди основали первую столицу – Астерион. В ней, разумеется, воцарился первый из лучших – Найтстар, Солнце Ночи. Ибо дар его был самым могущественным, подвиги – самыми выдающимися, клан – самым многочисленным…

– Ну началось! Так и знал, что всё скатится в восхваление себя любимых, – фыркнул Тай неподалёку. – Гилберт, мать твою распрекрасную, ты такой Найтстар! Хотя про многочисленных – это да, это я верю, вы плодитесь что те людишки. Помяните моё слово, лет через десяток-другой по Приозерью будет бегать целый выводок белобрысых Блэквудов.

– И пара-тройка красноголовых Кейнов, – огрызнулась я, снова хлебнув адского пойла и даже почти не сморщившись. – Будем дружить семьями.

– Вот это вряд ли, – услышала я знакомый низкий голос.

Из темноты, ну прямо словно из тени соткавшись, возник не кто иной как Рэйнхарт Блэквуд собственной персоной. В весьма непривычном – и неприличном, как по мне – виде. Сейчас на нём не было излюбленного чёрного сюртука, рукава белой рубашки были закатаны, обнажая сильные предплечья с татуировками на них, верхняя пуговица рубашки была расстегнута, а жилет подчеркивал прекрасную фигуру.

Ладно, внешний вид Блэквуда более чем приличен, но мне от этого совсем не легче – я так и замерла, рассматривая его, и даже ничуть не удивилась тому, что он решил посетить наше общежитие.

Кресло позади него тоже будто возникло из воздуха, хотя и не совсем уж бесшумно – кто-то из студентов явно с него слетел ещё до того, как наш дражайший декан решил усесться подле нас. Подле меня, если быть уж совсем точной. Хоть и не настолько непозволительно близко, как мне того бы хотелось.

– Что празднуем, господа студенты?

– Так четверг же, – ничуть не испугавшись столь внезапного визита, хмыкнул Фарли. – Почти пятница, да и ты на завтра все занятия отменил. Чего б не отпраздновать?

– И то верно, – хмыкнул Рэй. Требовательно протянул руку, повёл пальцами. Дики сопротивляться не стал, бутыль с адским пойлом отдал если не охотно, то без лишней возни. – Самопал из подвалов Сангстеров? Тибериус?..

– Решил сэкономить папенькины деньги, – отозвался Тай из своего угла. – Он уверял, что свалит даже тролля, но Фарли пока живой.

– Ну так это ж не просто какой-то тролль, это целый Фарли, – хмыкнул Рэй, щёлкнул пальцами, отчего в гостиной стало чуть светлее. – Ладно, перейдём к делу. Как вы уже заметили, мои занятия у всего факультета и впрямь отменены. Я должен отлучиться по делам. Что из этого следует? Кейн?

– Мы ведём себя прилично, не сильно страдаем с похмелья, присматриваем за мелкотой и прикидываемся мёртвыми, если старому таракану вздумается пригласить нас на чай.

– В точку. А ты ещё и прячешь трупы, если таковые вдруг появятся. – Октавия на это вполне серьёзно кивнула. – Гилберт, твой скользкий папенька хочет забрать тебя домой завтра вечером. Собираешь манатки и валишь счастливый. Кейн, Найтстар – вас заберёт леди Ленора в субботу утром. Возражения не принимаются, претензии и жалобы – в письменном виде, но я бы не советовал. Остальные… в общем, сами свяжетесь со своей роднёй, вас слишком много, а я один такой прекрасный.

– И слава звёздам, – охотно съязвил Лэндон, которому явно не понравилось, что коварный декан перетянул внимание на себя. – Двух таких ядовитых гадов континент не выдержал бы. Недаром про вас, Блэквудов, болтают, что вы все родились от настоящей змеюки!

– Во, растолкуй-ка про ту змеюку, сказочник, – подхватил Дик, – я до сих пор не понял, как из неё получился человек, да ещё такой мерзопакостный!

– Никак не получился, – снова ударилась я в занудство, – нельзя превратить змею в человека, это бредятина почище гомункулов и красной тинктуры!

– Всё, этой больше не наливай, – фыркнул Лэндон. – И Морграну тоже. Дики, да ты, гляжу, собираешь себе гарем из долбанутых блондинок?

– Эй!

– Сам такой!

– Третьим будешь? – не растерялся Фарли.

– Так чародеи, выходит, не врут про оргии у нас в гостиной? – шутливо изумился Блэквуд. И, хлебнув из бутылки, выразительно скривился. – Ох, мать… вот так дерьмище!

– Тише, Рэй, здесь же дамы!

– Вот именно! Совсем сдурели, девчонок такой дрянью поить?!

– Притуши, лорд-гадюка, мы не фарфоровые лялечки, – Тави ловко выхватила у него бутылку, сделала хороший глоток и сунула мне. Я тоже отхлебнула адского пойла, уже почти машинально. – Во, видал? Даже твоя красотуля пьёт и не морщится.

– Не виноватая я, меня заставили, – пожала плечами, передала бутыль невесть чему радующемуся Дику. – А закусить нету?

– Ну конечно, кто о чём, а Лили о жратве!

– Еда – величайшая радость в жизни любого человека, – вступился за меня Рэй. – Особенно если тот человек – маг.

Я благодарно улыбнулась ему, припомнила подаренные им конфеты – очень вкусные, кстати! Словно в ответ на мои мысли, ко мне подлетел поднос с пирожными.

– Ни в чём себе не отказывайте, мисс Найтстар.

Со всех сторон раздались эдакие понимающе охи и вздохи, но Рэй их решительно пресёк взмахом руки. И к бутылке с пойлом, кстати, приложился снова.

– Когда-нибудь вы, детки, обязательно выучите, что хорошая закуска – прямой путь к хорошим посиделкам. А еду с кухни можно своровать, если пробраться туда через подвал из зверинца нейтралов. Кстати о зверинце! Мистер Гилберт, так что там с моим родством с гадюками?

– Да у вас это родство на лбу написано, – нагло заявил Лэндон, рассевшись на журнальном столике. – Ламии это были, очевидно же! Фейри всякие разные бывают, змеи-оборотни в том числе. Если верить трудам монстрологов, таких как Эрон Хопкинс и Дженна Якобсен, твари темнейшие, жутко ядовитые и настолько склочные, что даже в родном Полуночном дворе их терпеть не могли. В обеих ипостасях. Гигантская змеища весом под двести фунтов ещё и придушить может, мало не покажется!

Чернокнижники принялись тревожно коситься на нашего гремучего декана – а ну как обернётся змеюкой да поползёт душить особо отличившихся на последней контрольной?! В полумраке плохо видно, но я готова поспорить – Рэйнхарт искренне забавляется.

– Я гляжу, за минувшие сотни лет мало что изменилось, – фыркнул Тай. – От таких родственничков попробуй отоврись, да, Рэй?

– Вообще без вариантов, – весело согласился Лэндон. – Уже в те дремучие времена все знали, что не сыскать мага подлее, хитрее и кровожаднее, чем Чёрный Змей. Он присягнул Найтстару, чтобы с помощью его ковена перебить тогдашних хозяев Приозерья – которое, кстати, в ту пору называли Змеиными топями, – а затем вероломно украл его любимую дочь, уже обещанную в жёны кому-то из влиятельных светлых…

– А, так это у нашего милорда типа родовая память проснулась? – заржал кто-то. – Блэквуды и бабы. Годы идут, ухватки те же!

– Погоди-ка, Найтстар был светлым? – изумилась Тави.

– Найтстар был бастардом кого-то из принцев Рассветного двора, оттого и равных ему было не сыскать, – поведал Лэндон с почти нелепым апломбом. – В ту пору уровень силы был важнее, чем окрас магии. Первая его жена также была из светлых, а вот вторую он взял из тёмных – и если верить самым авторитетным источникам того времени, то сам Полуночный двор предложил ему в жёны одну из своих тёмных леди!

– Опять двадцать пять? Да сами Найтстары небось эту байку и сочинили – вам только дай потрындеть о своей исключительности. Ах-ах-ах, дивная кровь такая дивная, древняя магия такая древняя…

– Ой, Кейн, завидуй молча!

– Чему, белобрысости? Тоже мне, подвиг на века.

К дальнейшему спору я уже не прислушивалась – на то, чтобы разобраться в сложных взаимоотношениях тёмных домов и их предков, у меня впереди ещё шесть лет. И вся последующая жизнь вообще-то. Никаких сомнений, что подобных сказочек я ещё наслушаюсь вдосталь, благо Лэндон всерьёз вознамерился обосноваться в моих ближайших родственниках. Как и леди Ленора, и Октавия, хотя из присутствующих Кейны приходились Найтстарам самой дальней роднёй – последний раз брак объединил наши семьи аж четыре столетия назад. Лэндон уверял, что потомство вышло жутковатым – впрочем, как и любое, какое могли дать потомственные демонологи с прямыми договорами с Пеклом.

Кажется, я задремала, а когда открыла глаза – обнаружила, что гостиная наполовину опустела, и в нашем углу осталась только наша уже подружившаяся компания из Тая, Октавии, Дики, Стефа и Лэндона. Не хватало только Миры – то ли она решила побыть ответственной ученицей и выспаться перед утренними занятиями, то ли нашла себе компанию поинтереснее. Надо завтра спросить…

Зато вместо Миры имеется Рэйнхарт Блэквуд, всё так же сидящий в своём кресле, мерно попивающий жуткое пойло из подвалов Сангстеров и рассказывающий что-то о своей семье. Я было завозилась, устраиваясь поудобнее, прислушалась – о семье моего… ладно, просто лорда Блэквуда… хотелось узнать больше. И расстроилась, когда он, едва глянув на меня, вдруг замолчал и поднялся.

– Думаю, хватит на сегодня сказочек, – проговорил он. – Завтра всё ещё пятница и учебный день, а я, увы, всё ещё ваш декан. Все по комнатам, живо. Леди Лисандра, могу я проводить вас?

На губах его блуждала привычная уже хитрая усмешка, на которую стоило бы ответить отказом, однако я согласилась и ухватилась за предложенную руку.

Смешков со стороны друзей я не услышала – видимо, они уже привыкли к нашим с Рэем… отношениям. Только Октавия красноречиво закатила глаза и зачем-то пихнула Тая под ребра.

До дверей моей комнаты мы дошли в молчании, даже почти не прикасаясь друг к другу. Рэю только пришлось поддержать меня, когда я опасно покачнулась на лестнице, не справившись с ногами. Ну или вестибулярным аппаратом и опьянением.

– Зайдёте? – невесть зачем предложила я, едва устроив руку на дверной ручке.

– Пожалуй.

Внутри всё сжалось от странного нетерпения, страха, ожидания, от стыда даже – я сама пригласила мужчину в свою комнату. Пьяная, поздним вечером…

О, Царица, мне определенно стоит подумать о своём воспитании.

– Удивительно, – разрушил тишину голос Рэя, который замер возле двери. Я глянула на него вопросительно: – Удивительно чисто как для комнаты чернокнижника.

– Я же девушка, – зачем-то напомнила я.

– О, я заметил, – усмехнулся он и наконец-то оказался совсем рядом.

Я ощутила его дыхание на своей шее, настолько низко он наклонился, настолько близко был. Рука легла на плечо, мягко сжала, и я невольно подалась вперёд, желая коснуться его губ, повторить то, что мы с ним уже делали. И продолжить, возможно, тоже.

– Нет, – покачал он головой, хотя моих губ в коротком – преступно коротком – поцелуе всё же коснулся. – Не стоит, Лили. Не хочу, чтобы вы потом жалели о своих… поступках.

– Вы не настолько благородны, лорд Блэквуд.

– Я совсем не благороден, леди Лисандра. Но в нашем с вами случае с глупостями стоит подождать хотя бы до… более трезвого состояния нас обоих.

– Я не пьяна, – буркнула я. – Я же некромантка, истинная, вы сами сказали. Что нам какой-то самогон от Сангстеров?

– Про троллей Гидеон не шутил, – со смешком заявил Рэй. Снова коротко коснулся моих губ, снова же отстранился. – Я не пользуюсь невинными девушками, когда они пьяны.

Этот его ответ мне не понравился. Разозлил даже – что значит «не пользуюсь»? Я ведь хочу, хочу его так сильно, что не могу думать ни о чём прочем. Все мои мысли занял Рэй Блэквуд, лорд-гадюка, самый злобный препод Академии и просто великолепный мужчина, который не даёт мне покоя ни во снах, ни в жизни.

Я подалась вперёд, обвила его шею руками, прижалась ближе – в его груди гулко билось сердце, наверняка такое же холодное, как у настоящих змей. Или нет. Все ведь знают, что Блэквуды хоть и прячутся за маской холоднокровных гадюк, однако в своих поступках частенько бывают горячи. «Трупы и руины», кажется, таков негласный девиз этого дома.

– Разве вы не хотите меня? – спросила я тихо, хотя шептать не было никакой нужды – мы в моей комнате, вдали от всего прочего мира, чужих ушей и взглядов. Разве что у озабоченного старикана Ливингстоуна есть какой артефакт, позволяющий следить за происходящим в комнатах студентов. – Или, быть может, передумали брать меня в жёны?

– Ни за что, – отозвался Рэй, Его ладони скользнули по моей спине, вызывая волну мурашек по телу. – Надеюсь, что и вы не передумали выходить за меня.

– Я не могу передумать, если ни на что не соглашалась, – возразила я вредным тоном. – И с чего вы взяли, что соглашусь? Может быть, я… я вообще не хочу замуж! Ни за вас, ни за кого-то ещё.

Ну вот я и озвучила то, что тревожило меня в последнее время. В конце концов, разве я не имею права голоса в таком важном вопросе? Что бы я ни чувствовала к этому человеку, сама мысль о том, чтобы распрощаться с едва обретённой свободой и стать чьей-то женой, внушает едва ли не панический ужас.

Не просто чьей-то… Женой настоящего лорда с титулом, статусом и обширными владениями. Матерью его наследника.

Да, озвученная мимоходом фраза о детях крепко засела в голове, пугая пуще всякого замужества. Какие ещё дети?! Я сама не так давно с детством распрощалась!

Лорду Блэквуду моё заявление не понравилось. Очень. Понятия не имею, когда я выучилась читать по его лицу, но откуда-то знала – мои слова его рассердили. Ещё бы! Разве привык такой мужчина получать отказы, да ещё от девчонки вроде меня?

Однако он лишь улыбнулся эдак недобро, а затем совершенно греховным тоном уточнил:

– Так вы желаете коварно и без всяких обязательств обесчестить бедного несчастного меня? Звучит весьма заманчиво, леди Лисандра! Да только, боюсь, мне это не подходит.

– Вот как?

– Увы.

Рэй нежно коснулся моей щеки, большим пальцем провёл вдоль нижней губы. Но в его вкрадчивом шёпоте ничего ласкового не было:

– Не обольщайся, Лили. Желай я просто затащить тебя в свою постель, ты бы в ней очутилась давным-давно. Крайне быстро и очень, очень охотно.

Я поперхнулась от возмущения. С возражениями, правда, не нашлась, но… но…

– Вы невыносимо самоуверенны!

– А вы прискорбно пьяны, моя леди, – протянул он, откровенно забавляясь. – Что ж, полагаю, мне пора. Я чувствую, что моя честь находится под угрозой!

– Убирайтесь прочь, несносный вы ползучий гад, – проворчала я, упершись ладонями ему в грудь. Без особого, правда, энтузиазма. – Если я и выйду за вас, то только чтобы развестись!

– Ни за что, – повторил он – всё так же мягко, но будто бы с едва различимой угрозой. – Отдыхайте, Лили. О нашем браке мы непременно поговорим, но чуть позже и на трезвую голову.

Лорд Блэквуд исчез, не забыв, впрочем, поцеловать меня на прощание. Я же бессильно опустилась на краешек постели, чувствуя себя не то счастливой, не то несчастной… или же попросту растерянной.

Кто бы мог подумать, что влюблённость может быть такой сложной?

Сложно. Слишком сложно, чтобы думать об этом сейчас. Лучше отложить все размышления до завтра… Ох и стыдно мне, должно быть, станет поутру! Напилась, домогалась Блэквуда, а затем ещё и едва с ним не поссорилась!

Ладно, Лили. Завтра и помрёшь со стыда, ну или с похмелья. А пока – спать.

***

В том, чтобы быть некромантом, определенно есть свои плюсы – проснувшись со звоном будильных чар, я поняла, что похмелье меня почти не мучает. Провалы в памяти, увы, тоже. А вот стыд за своё поведение – очень даже.

Я села на кровати и со стоном схватилась за голову. Подумать только! Я привела в свою комнату своего же преподавателя и… О, все звёзды небесные – привела с весьма определенной целью!

То есть я, конечно же, вряд ли решилась бы на то, что так настойчиво предлагала Рэю. Но предлагала же! И целоваться с ним хотела, и ощутить на себе его сильные руки, и объятья, куда более откровенные, чем те, к которым я уже успела привыкнуть.

Так, успокойся, Лили. И скажи спасибо гадюке Рэю Блэквуду за то, что о благородстве он не позабыл. Хотя мог. Должен был, что уж там. Он же гадюка, а вовсе не прекрасный рыцарь в сияющих доспехах.

«Желай я просто затащить тебя в свою постель, ты бы в ней очутилась давным-давно. Крайне быстро и…»

…очень охотно. Вы даже не представляете, насколько, милорд.

С некоторым смущением я вдруг осознала, что меня бы такой исход вполне устроил. Очутиться в его постели, стать его любовницей… Когда-то в прошлом я бы посчитала это позором, но жизнь среди чернокнижников быстро избавляет от глупых предрассудков и учит по-другому смотреть на вещи. И впрямь, что плохого в том, чтобы лечь с привлекательным мужчиной, который тебе ну очень нравится? Сама мысль об этом будоражит, интригует и лишь самую малость пугает.

Что уж там – перспектива оказаться женой Рэйнхарта Блэквуда пугает в сто раз сильнее. Может, я, как леди Кейт, создана для науки и совершенно не гожусь для семейной жизни? Мне слишком нравится учиться. Просто не представляю, как можно променять магию и книги на возню с хозяйством и детишками. Тоска зелёная! Да лучше смерть!

И всё же… всё же была часть меня – и, увы, отнюдь не крошечная! – которой, несмотря на все тревоги и опасения, жутко понравилась мысль о том, чтобы заполучить Рэя Блэквуда в безраздельное пользование. Насовсем. Принадлежать ему настолько же, насколько он принадлежит мне. Называть его своим мужем, быть матерью его детей и…

Великие звёзды! Вот как-то так раздвоение личности и зарабатывают, да?

Так и не определившись, что мне от бедного Блэквуда вообще надо, я в раздражении отшвырнула одеяло и заметалась по комнате, силясь собрать себя в кучу и худо-бедно привести в порядок. С непристойными фантазиями стоит обождать до вечера, а то так и на уроки опоздать можно.

Первым уроком была боевая и защитная магия, что оказалось весьма кстати: шквал атакующих заклятий, из раза в раз становящихся всё более мощными, крайне действенно выбивает из головы все лишние мысли. На втором уроке у Гримвард тоже было чем заняться… А уж после обеда я, получив вместо некромантии сдвоенную артефакторику, и вовсе позабыла обо всяких глупостях!

Не зря лорд Блэквуд прохаживался насчёт Найтстаров и их страсти к артефактам: предмет Шэйна Дерринджера покорил меня с первого же занятия, а сам лорд Шэйн мигом стал любимым преподавателем. И нет, вовсе не из-за красоты… Забавно, кстати, что преподы у нас один краше другого – по этому признаку их, что ли, отбирал наш драгоценный архимагистр? Чтоб в учительскую как на праздник? Даже злыдня Чейз, прихорошившись по случаю бала, выглядела весьма впечатляюще. Ну, с поправкой на кислую мину.

Но лорд Шэйн, пожалуй, самый красивый мужчина из всех, кого я видела. Да что там, он и многих женщин посрамит! Не человек – статуэтка из слоновой кости. Роскошные длинные волосы цвета красного золота, пронзительные глаза, настолько зелёные, что кроме избитого сравнения с изумрудами ничего на ум не приходит. Судя по слухам, тут тоже не обошлось без крови фейри – и, глядя на лорда Шэйна, в это охотно верится.

Однако самое удивительное – то, что о его внешности мигом забываешь, едва он начинает говорить о своём предмете. Шэйн Дерринджер, может, и не Найтстар, но тоже настоящий фанат артефактного дела. А ещё – отличный преподаватель, умеющий заинтересовать самого нерадивого ученика. Ну и просто приятный человек, остроумный, добрый и…

«…счастливо женатый отец двоих детей», – помнится, едко заметил Рэй, когда я впервые посетила урок артефакторики и никак не могла удержать при себе восторженные дифирамбы.

Хотя врать не буду, ещё больший восторг у меня вызвал ревнивый тон лорда-гадюки. До сих пор не вполне верится, что мужчина вроде него – крайне привлекательный и столь же самоуверенный – может кого-либо ревновать. А уж тем более – меня…

Видят звёзды, милорд, до чего же трудно выкинуть вас из головы!

Ладно, не так уж трудно. Артефакторика – это просто нечто! Хотя к собственно артефактам мы едва-едва приступили: первые недели занятий были посвящены основам ювелирного дела. Литьё, филигрань, гравировка, гальванотехника, огранка камней… и всё это при помощи магии! Весьма энергоемкий, кропотливый, но жутко увлекательный процесс и совершенно невероятный результат. Какие там мужчины?! Я абсолютно и бесповоротно влюблена в артефакторику!

А предмет этот, прежде мне совсем не дававшийся, после перехода на тёмную сторону внезапно решил ответить взаимностью. Первое время, конечно, было трудно – я единственная из чернокнижников, кто попал на продвинутый курс, и одна из тех немногих, кому пришлось спешно нагонять теорию. Однако теперь я справляюсь немногим хуже отличников-нейтралов (и горжусь этим – не зря столько всего вызубрила и проделала!). Те по-прежнему задирают носы, но с ребятами попроще мы довольно быстро сдружились.

– Найтстар, скажи честно – ты продала душу демонам из Пекла? – выдохнула Сильвия, моя напарница по лабораторным. – Почему у меня такая фигня выходит?

Я оглядела её заготовку. Как по мне, очень симпатичная розочка.

– Деталей не хватает, – наконец сообразила я. И, открыв пространственный ларчик с моей фамилией над замком, достала оттуда первую попавшуюся поделку – веточку остролиста. – Смотри, я сделала один листок и парочку ягод, взяв за образец настоящий остролист. Два вечера убила на эту мелочёвку, зато потом по уже готовой модели легко скопировать и подправить, чтобы те же листья не выглядели одинаково.

– Два вечера на дурацкий лист?! Так долго!

– В том и весь секрет! – фыркнула я. – Чем больше времени, сил и занудства, тем лучше выходит. Да и рука набивается…

– Хорош хвастать, Лили, – пробурчала сидящая перед нами Морин – острая на язык девица, внешне и характером напоминающая нашу Тави. – Знаешь ведь, не всем тут звёзды отвалили столько сил…

– Да брось, она-то здесь при чём? – вступился за меня её ухажёр и напарник, смешливый темноволосый Роджер. – Наравне со всеми впахивает. У тебя просто терпения не хватает, вот ты и бесишься.

– Не спорю, – усмехнулась она. – Два вечера на листик! Лисандра, ты страшная женщина.

– Я знаю.

Вернув ей усмешку, повертела в руках затейливую мельхиоровую подвеску в виде ключа. Первая моя серьёзная работа! Красиво вышло. Осталось только в причудливую растительную оправу вставить камешек – и вполне сгодится в подарок на день рождения. Мире точно понравится… А вот на свадьбу надо будет подарить что-то посерьёзнее.

– А что, они уже дату назначили? – изумилась Морин.

Кажется, про Миру я вслух ляпнула. Ладно, всё равно уже все в курсе, что за ней вовсю ухлёстывает Киан Моргран, двоюродный братец нашего Стефа.

– Нет, но всё к тому идёт, – поделилась я чуть ворчливо. – Всего неделю встречаются, а он её уже поволок к родителям на все выходные. Можете себе это представить?

Мои приятели-нейтралы дружно пожали плечами.

– У тёмных всегда так. Это вы с Блэквудом ждёте непонятно чего.

– Да ничего мы не ждём! Больно надо!

Я возмущённо фыркнула и демонстративно сосредоточилась на ключике, стараясь не обращать внимания на злорадное хихиканье вокруг. Мало мне наших тёмных, ещё и эти сватают! И впрямь не школа, а бардак какой-то.

Мысль о бардаке оказалась весьма кстати: под конец урока нашим взорам предстал не кто-нибудь, а сама бордельная мамаша! То бишь архимагистр Ливингстоун, встречающий меня на выходе из кабинета. Проклятье! Что ему на этот раз понадобилось?

В том, что архисводник явился именно по мою душу, я не усомнилась ни на секунду. И ведь оказалась права!

– Доброго дня, студенты, – произнёс он, натянув на физиономию самое радушное выражение из всех возможных. – Как ваши успехи в прихотливом искусстве артефакторики? О, прекрасно, прекрасно, продолжайте в том же духе! Мисс Найтстар, не уделите мне пару минут?

Как будто у меня есть выбор! Я кивнула и, обернувшись к обеспокоенно хмурящимся нейтралам, поспешила их успокоить:

– Идите, я догоню.

А если и не догоню, то охотно верю: мои однокурсники мигом отыщут в столовой Тая с Диком и предупредят, куда я запропастилась. Это обнадёживает.

Дождавшись, пока все скроются за поворотом, я отошла к окну и замерла на месте, всем видом показывая, что затащить меня в кабинет на чашечку чая – затея гиблая. Ливингстоун, впрочем, и не пытался. Сообразительный дедок, ничего не скажешь.

– Чем могу помочь, сэр?

– Просто хочу узнать, как у вас дела, моя дорогая, – промолвил он с толикой озабоченности на красивом и добродушном лице. – Боюсь, я снова могу… перейти рамки дозволенного, но уверяю: это лишь по причине моей искренней обеспокоенности!

…обеспокоенности моими постельными делами? Звёзды, нет, только не снова!

Устраивать очередную истерику я не буду. Дурная силища устаканилась, вернув мне изрядную долю прежней расчетливой рассудительности. К чему идти на конфликт с ректором, когда можно просто говорить то, что ему хочется слышать? В разумных пределах, конечно. Не то ещё решит, будто мной легко манипулировать.

– Понимаю, сэр. Что конкретно вас беспокоит?

– Меня беспокоят ваши… отношения с лордом Блэквудом. – Ливингстоун чуть поморщился, всем видом показывая, как неприятно ему затрагивать эту тему. – Поймите меня правильно, леди Лисандра… я всего лишь хочу убедиться, что он не злоупотребляет своим положением. Что бы там ни было между вами, я желаю быть уверенным в добровольности и осознанности ваших действий.

Что ж, рассудительность не слишком помогает: резкую отповедь удалось проглотить с трудом. Как он смеет? Рэйнхарт Блэквуд может быть редким грубияном и ядовитой злоязыкой сволочью, но представить его домогающимся женщины? Немыслимо! Он слишком порядочен для такой мерзости, как бы ни пытался строить из себя подлеца и негодяя. И слишком самолюбив, пожалуй. Чтобы Рэй – и навязывал своё внимание женщине, которой это не нравится? Абсурд.

Хотя мне крайне сложно представить женщину, которой не понравится внимание мужчины, потрясающего во всех смыслах… Ну да ладно, речь не о том.

– Благодарю за участие, сэр, – начала я как могла почтительно, – но не стоит переживать. Наши с милордом отношения изрядно преувеличены в досужих сплетнях. Что уж там, половина родного факультета нас поженила.

– На этот счёт я тоже изрядно волнуюсь, – с чувством заверили меня. – Видите ли, моя дорогая… Рэйнхарт, он… хм-м… он не из тех, кто женится. Откровенно говоря, у него даже любовницы не задерживаются надолго – женщин вокруг него целая уйма, и, похоже, они ему очень быстро приедаются. Простите, что лезу не в своё дело, но меня тревожит мысль о том, что подобный человек, пресыщенный и безнравственный, может воспользоваться вами, вашей юностью и неопытностью!

– Понимаю, – сдержанно отозвалась я, хотя, признаться, меня едва не пробило на смех.

Это кто ещё кем хотел воспользоваться вчера вечером, а? Да пресыщенный и безнравственный лорд-гадюка от меня насилу вырвался! Всё зубоскалил, что его честь под угрозой, но ведь так оно, в общем-то, и было! А если и не было, то непременно будет.

Видит Царица, ждать невесть чего до нашей мифической свадьбы я не собираюсь. И нет, мне ничуточки не стыдно. И да, с этой секунды честь Блэквуда действительно под угрозой!

– Вы хорошая девушка, Лисандра, – продолжал ездить мне по ушам архимагистр, кажется, чересчур вжившийся в роль доброго дедули, – и я хочу быть твёрдо уверенным, что вы не падёте жертвой… вопиющего злоупотребления со стороны взрослого мужчины, вашего преподавателя. Прошу вас, моя дорогая: если вам хотя бы покажется, что лорд Блэквуд вас к чему-то принуждает, что он использует своё положение, – не стесняйтесь обратиться ко мне!

– Конечно, сэр, – почтительно произнесла я, склонив голову. – В прошлый раз мы с вами расстались не в лучших чувствах, но теперь я понимаю, что вами двигало. Должна сказать, меня восхищает то, насколько серьёзно вы подходите к своим обязанностям! Не каждый мужчина решится вести подобную беседу со студенткой, и я крайне признательна за ваше беспокойство обо мне.

– Ну что вы, что вы, моя дорогая! Я прежде всего педагог и наставник, а мужчина – лишь в самую последнюю очередь. – Ливингстоун весь расцвёл от моей похвалы. Пекло, он и впрямь купился?! Ладно, значит, у меня очень неплохо вышло отыграть юную дурочку, восторженно внимающую речам мудрого старца. – Посему ни в коем случае не нужно меня стесняться: я готов выслушать любые ваши проблемы и решить их незамедлительно! Ну, надеюсь, мы поняли друг друга?

– Да, сэр, – скромно потупилась я. – Благодарю. Вы дали мне много пищи для размышлений, в том числе и насчёт лорда Блэквуда.

О да, это точно. А о том, насколько непристойны те самые размышления, почтенному ректору лучше бы не знать. Боюсь, его удар хватит. Всё же не мальчик уже.

– Словами не выразить, как я рад, что мы с вами разрешили наше недопонимание! – едва ли не пропел он. – Что ж, я отнял достаточно вашего времени. Проводить вас на ужин?

– Нет-нет, не стоит, сэр, здесь недалеко. Хорошего вам вечера!

– И вам, моя дорогая.

Это донеслось уже мне в спину: от архимагистра я удирала едва ли не бегом. Ну его на фиг! Пока до столовой доберёмся, он ещё столько всякой чуши успеет наговорить! Да и идти здесь всего ничего, и Тай уже наверняка отправил мне навстречу Джинни, а то и вовсе кого из старшекурсников. Как по мне, он уж слишком меня опекает… Разве может мне что-то угрожать, пока лорд Блэквуд здесь?

Некстати вспомнилось, что как раз сегодня лорда Блэквуда здесь и нет. Невольно нахмурившись, прибавила шагу и… нос к носу столкнулась с долбанутой Бекки.

Ну вот, считай, вечер насмарку!

– Сегодня без оравы поклонников, да, Лисандра? – злорадно ухмыльнулась Бекки, смерив меня странно довольным взглядом. – Ой, как неосмотрительно.

– Тебе я наваляю и без всяких поклонников, – огрызнулась я, пытаясь обогнуть её. Не вышло – она снова заступила мне путь. – Отвали, Лайтнинг, я не в настроении с тобой болтать.

– Зато я в настроении.

Не успела я опомниться, Бекки ухватила меня за запястье и, протащив чуть дальше по коридору, грубо впихнула в один из пустующих кабинетов.

– Жить надоело, долбанутая?! – рявкнула я, в бешенстве стиснув кулаки. – С этим я могу помочь!

– Не так быстро, красотуля, – протянули у меня за спиной. Обернувшись, я смерила презрительным взглядом мерзко улыбающуюся Лорел. – Решила, что все твои выходки так просто сойдут тебе с рук? О, очень зря!

Элиза была тут же, странно хмурая и будто даже напуганная. Но что мне впрямь не понравилось, так это лицезреть троих старшекурсников-чародеев, один из которых – Джеймс, кажется, с целительской кафедры – прошёл мимо и демонстративно прислонился к двери. Двое других же замерли в опасной близости от меня. Клерик и страж. Йен и Лоуренс. Первого я едва знаю, но второй мне хорошо знаком – он ведь старший братец стервы Лорел. Такой же рыжеволосый, красивый и поганый на язык. Прежде я слышала от него лишь комплименты, но… но сейчас он вряд ли скажет мне что-то доброе.

И сделает тоже вряд ли.

– Шестеро на одну девчонку? – скучающе изумилась я, хотя по спине прошлась волна озноба. – Благородство, отвага и честь. Во плоти. Хотя чему удивляться: такие идиоты, как вы, даже одним мозгом на двоих похвастать не могут.

Пощёчина вышла болезненной: рука у долбанутой Бекки оказалась на удивление тяжёлой. Я даже рот приоткрыла от изумления – да как она посмела меня ударить?! Зло стиснула зубы, позволила силе устремиться наружу, сплела проклятье и…

И ничего.

Попробовала снова… Ничего.

Вот теперь мне стало страшно.

Я тяжело сглотнула и уставилась на девчонок, лучащихся самодовольством. Что это за мерзкая светлая магия? Не знаю, но она сулит мне большие проблемы. Пекло, без своей силы я не справлюсь со всеми. Может быть, с девчонками разберусь, но не с тремя крепкими парнями.

– Работает, – хмыкнул клерик Йен. – Ты был прав, Лоу! Славная штуковина, не зря полсотни золотом отвалили…

Ах, так они подготовились – видимо, прикупили какую-то побрякушку, и очень недешёвую. Отрадно слышать, что меня посчитали настолько опасной.

– Вы же понимаете, что меня уже хватились? – произнесла я как могла холодно.

– Понима-аем. Не такие уж мы идиоты, а, красотуля? – издевательски протянул Лоуренс. – Твои тёмные дружки тебя не найдут. Нейтралы – тоже. Светлые могут, но… не станут, конечно же. Ладно, дамы, как насчёт поразвлечься?

– Только лицо портить не надо, – лениво бросил целитель, всё так же стоящий у двери, – оно мне нравится.

– Нет уж, я слишком давно мечтала набить ей морду, – прошипела Лорел, вмиг оказавшись рядом. И от души вмазала мне кулаком. Но почему-то не подумала, что я сама могу отвесить хорошего пинка и как следует дать ей по зубам. – Ах ты, сучка!

– Бьёшь как пятилетка, – фыркнула я, сплюнув кровь – губу мне едва-едва, но поранили. – Попросила бы братца, ему не впервой делать за тебя грязную…

Не стоило, не стоило подавать им идей! Братец и впрямь меня ударил – да так сильно, что искры из глаз посыпались. Я сдавленно охнула и непременно рухнула бы мешком, но мне не дали: Лоуренс ухватил меня за грудки и больно приложил спиной о каменную стену. А затем его дружок-клерик подошёл и со всей дури ударил меня в живот, заставив задохнуться.

Больно, как же больно… Но унижение – вот что ранит по-настоящему. Я же сильная, очень сильная! Я могу убить их всех! Но… не могу.

Что они со мной сделали? Нет, не со мной. С собой.

– Парни, хорош, – внезапно услышала я голос Бекки. – Ей с лихвой хватит. Мы ведь не хотим её покалечить…

– Заткнись, – бросил Йен, замерший за плечом рыжего ублюдка – тот глазел на меня с очень недобрым весельем и знай себе скалился. – Но ты впрямь перестарался. Зачем лицо разбил? Такой ротик для другого нужен.

– Джимми подлечит, не впервой, – протянул Лоуренс, склонившись ко мне ближе. И вкрадчиво прибавил: – Ротик у тебя и впрямь славный, лапуля. Да и всё остальное тоже…

Чужая рука скользнула по животу и выше, больно стиснула грудь. Меня затошнило. Разум отчаянно сопротивлялся, но интуиция подсказывала: эти трое вовсе не крови моей жаждут.

Я не отобьюсь от троих. Никак. У меня есть нож, и я с ним хороша… но не настолько, чтобы уложить всех.

Думай, Лили, думай… Думай, твою мать. Включи голову, если не хочешь, чтобы тебя пустили по кругу и бросили помирать в луже собственной крови. Звёзды, не могут же они и впрямь?..

– Вы… вы с ума сошли? – проговорила дрожащим голосом, чувствуя, как кровь течёт из расхристанного рта по подбородку. Перед глазами всё плывёт, и в том, что у меня сотрясение мозга, я уверена на все сто. – Думаете, я стану молчать?

Йен издевательски заржал, ему радостно вторила Лорел. Бекки, к моему удивлению, молчала, а неженка Элиза и вовсе хлюпала носом, сдавленно рыдая.

– Вы и впрямь идиоты, а? Эта стерва – внучка Леноры Найтстар! – раздражённо бросила Бекки. – Разговор был о парочке оплеух, не об избиении! Представляете, как нам влетит, если кто-то из преподов узнает?!

– Никто не узнает, Бекки, – проворковал Лоуренс, издевательски нежно приобняв меня за бёдра. – Мы с ней такое сделаем, что она просто постесняется сказать…

– Она – и постесняется?! Как же!

– Да кто поверит чернокнижнице? – фыркнул Йен, больно ухватив меня за волосы и заставив поднять голову. – Они же шлюхи, все это знают…

– Ну, вот эта пока ещё девственница, – равнодушно заметил целитель. – Ох, не люблю девственниц. Но так и знал, что Роберту не обломилось. Вот трепло! И Блэквуд, выходит, её тоже не трогал.

– Во имя Зари, он что, импотент?!

– Ха, это многое объясняет! Например, паршивый характер этого мудака, – рассмеялся Лоуренс и больно ухватил меня за подбородок, заставив смотреть на него. – Не сопротивляйся, милая Лили. Зачем? Это бессмысленно. Ты лучше расслабься! Кто знает, возможно, в таком случае тебе даже понравится?..

– Мы на такое не подписывались! – выкрикнула Бекки, а Элиза зарыдала уже в голос. – Вы же не заставите нас на это смотреть?..

– А меня и заставлять не придётся, – заявила Лорел едва ли не восторженно. – Я даже готова поучаствовать. Бутылку там запихнуть, или ещё чего.

– Сферы небесные, Лорел!

– Что? Из-за этой бледной поганки Роберт меня отверг!

– Повторяй это себе почаще, и тогда, может, поверишь, – пробормотала я под довольный гогот чародеев – им явно пришлось по вкусу горячее стремление Лорел засунуть в меня что-то эдакое. – Ты такая мерзкая, жалкая и непроходимо тупая сука, что даже Роберт не польстился…

Новая оплеуха пришлась на правую щёку, и на сей раз я не смогла сдержать болезненного стона. И слёз тоже.

– Не оскорбляй мою сестрёнку, Лили. Я этого не потерплю.

– Да пош-шёл ты!

Очередного удара не последовало: Лоуренс просто толкнул меня к ближайшей парте и с нарочитой неспешностью принялся расстёгивать пуговицы на моей рубашке. Его намерения стали очевидными, как и намерения его дружков – те замерли неподалёку, алчно следя за тем, как оголяется моя кожа. Точно хищники, привлечённые запахом крови. Бекки с Элизой теперь хнычут в два голоса, и это почти забавно. Думали, будет весело? В изнасиловании нет ничего весёлого. Кто знает, может, истерзав меня, эти твари возьмутся за них? Им явно не впервой.

Было донельзя страшно и противно, однако я не сопротивлялась. Больше нет. Смысл? Всё происходящее казалось совсем нереальным, словно самый жуткий из ночных кошмаров. Но… нет, нет. Нельзя, нельзя сдаваться! Надо что-то делать, но что? Моя сила всё ещё при мне, я это чувствую, да только вокруг чародеев – просто вокруг, по периметру кабинета – клубится нечто, похожее на мощнейший светлый щит. Он словно поглощает все мои проклятья, изничтожает на подлёте…

И всё же это щит. А щит…

Ну конечно. Щит… щит – это…

– Щит – это купол.

– Чего? Что ты там бормочешь?

– Щит – это купол, рыжая мразь, – процедила я сквозь плотно сжатые зубы. И, одним движением выхватив нож, воткнула его Саммерсу в живот. Провернула в ране, откровенно наслаждаясь громким скулежом мерзавца, а затем резко потянула вправо.

Сила рванула вперёд, хлестнула наружу, потекла сквозь лезвие ножа. Сумеречная сталь – отличный проводник. А щит… щит – это купол. Непрошибаемый снаружи, но пустой изнутри. И он схлопнулся, стоило мне прорваться внутрь.

Нахальный клерик Йен Андерсон тоненько завизжал и принялся обдирать с себя вспыхнувшую рубашку. По его груди сверкающими ртутными слезами текли ручейки расплавленного металла.

Ох, даже представить не могу, как же это больно.

Лоуренс Саммерс извивался у меня под ногами, прижимая ладони к распоротому животу. Кровь толчками покидала его тело, а моя чёрная магия текла по его жилам, вздувалась чёрными венами, плыла на поверхности кожи паутиной лопнувших капилляров.

Выглядит ужасно… восхитительно.

– Что ты творишь?! Хватит! – выкрикнул Джеймс, растерявший всю свою вальяжную неспешность. Рухнув рядом со своим дружком, он тщетно пытался сдержать распространение проклятья. – Он умирает! Лисандра, прошу, пожалуйста, остановись! Пожалуйста! По…

– Ни за что, – негромко ответила я. И, напоследок отвесив хорошего пинка умирающему бедолажке, неуклюже протащилась к дальнему углу кабинета. А там осторожно сползла по стенке и в бессилии прикрыла глаза. Каждый вздох отдавался хрипом и болью в груди, а как меня до сих пор не вывернуло – самой интересно.

Великие звёзды, ну и здорово же меня отделали. Никогда в жизни мне не было так плохо и больно.

Но, как выяснилось, месть – отличное лекарство.

Бекки и Элизы больше не слышно – бравые чародейки слиняли, едва выпала возможность. Лорел всё ещё здесь, надрывается над братцем, доживающим последние секунды, и обещает мне все кары небесные. Йен рыдает как сопливый ребёнок – громко и горестно, весь в слезах и соплях. Джеймс сыплет ругательствами, плещет во все стороны своей целительной силой, но уже и сам понимает – без толку.

Лоуренс умрёт? Нет. Лоуренс мёртв. И одни лишь звёзды знают, насколько я счастлива этому.

Не без труда приоткрыв глаза, я оглядела кучку чародеев, жалких и зарёванных. Нашла взглядом окровавленный труп Саммерса, таращившего в пустоту глаза – блёклые, мутные, как у дохлой рыбы. И радостно улыбнулась.

– Мёртв, – прошептала я, смеясь как полоумная и крепко стискивая в ладони рукоять ножа – на случай, если ещё один из этих уродов хотя бы шагнёт в мою сторону. – Мёртв. Мёртв. Мёртв…