Глава 10

По негласным правилам Академии, преподавателям полагается прибыть в парадный зал за пару часов до начала очередных дурацких танцулек. Но я-то ревнителем правил не был никогда – видят звёзды, мне даже на свод законов Астрэ по большей части наплевать. Вот и не торопился. Педантично проверял работы своих неучей, потом без лишней суеты приводил в порядок выбранный для бала костюм. К чему суета? Это всего лишь бал для вчерашних подростков, которым нужно изредка сбрасывать напряжение в танцах. Ну ещё в драках и в постели, и эти два пункта мне нравятся куда больше, чем первый…

Ладно, нравились до того, как я познакомился с юной мисс Найтстар, всё больше и больше занимающей мои мысли. Она делала это с самого первого дня, что мы были знакомы, не шла из снов, постыдных и не очень, постоянно была на виду, очаровывая взглядом невероятных глаз, острым умом и не менее острым языком. Прекрасная фея из Чащи не заслуживала дурных ухаживаний и грязных намеков. Увы, она достойна и танцев, и цветов подле своей постели (живых – спасибо, Лили, что предупредила), и приличных обоев в хозяйском крыле.

Впрочем, так и быть – против танцев я ничего не имею.

Против скромных, почти детских поцелуев, как выяснилось, тоже.

– Ты слишком громко думаешь, – услышал я насмешливый голос и отвернулся от зеркала.

Кейт появилась в моих покоях бесшумно, без стука и даже без приглашения – просто перенеслась с помощью телепорта.

– А ты слишком откровенно одета, – хмыкнул я, внимательно рассматривая подругу.

Кейт Гримвард определенно красива. Её волосы, когда-то спускавшиеся до талии, теперь коротко пострижены, что ей безумно шло; платье цвета золота подчеркивало роскошную фигуру, которой обзавидовалась бы всякая леди-воительница. Правда, ни одна из них не облачилась бы в платье с вырезом, который никто не осмелится назвать приличным. И уж точно не выглядела бы при этом так, словно подобные наряды – часть её обыденной жизни. Кейт Гримвард красива – той самой красотой, которая неизменно привлекает мужчин, пусть и не всех. Не кого-то вроде Лайтнингов и Сеймуров, предпочитающих милых дурочек. Хотя самоубийца Роберт предпочитал мою Лили, а уж она дурочкой не была точно… И вообще оказалась ему не по зубам.

Чернокнижницы вообще мало кому по зубам, особенно чародеям. Пожалуй, только такой сумасшедший, как Лейф Винтер, решился бы полезть к одной из наших, не опасаясь при этом лишиться зубов, руки, ну или достоинства.

– Только не говори, что ревнуешь, – хмыкнула Кейт. Подошла ближе, принялась поправлять мой шейный платок с приколотой на нём агатовой брошью. – Отлично выглядишь, змей.

– Только не говори, что снова влюбилась в меня.

– Снова? – Её бровь насмешливо вздёрнулась. – Упаси меня Царица от таких любовничков. Хотя… – она задумчиво постучала пальцем по нижней губе, – было дело. Всего пару часов, пока ты спал, я действительно была влюблена в тебя. А потом ты проснулся, открыл рот… Как говорится, прошла любовь, завяли абрикосы.

Я ехидно покосился на неё.

– Ты смотрела, как я сплю? Гримвард, после таких слов я точно должен на тебе жениться! Но не буду…

– Конечно, не будешь. И нет, не льсти себе, это было на третьем курсе – ты уснул мордой на библиотечных книжках, когда мы готовились к экзамену по рунологии, помнишь? Думали, не сдадим: старая ведьма Чейз, чтоб её в Пекло, обещала нас завалить… Вот ты и пускал слюни на учебник, а я, так и быть, нашла это милым.

– А потом припёрся козел Макэлрой, и пришлось бить ему морду, – вспомнил я. – Интересные были времена, не отнять.

– Ну сейчас-то ещё интереснее, – хмыкнула Кейт. – Лорд-гадюка разоделся, собрался на бал… Добровольно, прошу заметить! Не иначе завтра пойдёт дождь из лягушек.

– Не пойдёт, – возразил я, демонстративно смахивая со своего плеча несуществующую пылинку. – Выставляешь меня неотёсанным мужланом. А я, между прочим, лорд.

По моему скромному мнению, такой роскошной, образованной и интеллигентной женщине, как Кейт, настолько громко ржать всё же неприлично. Она даже запрокинула голову и стукнула ладонью по столу.

– Ты? Лорд? Побойся Царицу, змеюка, ты прогуливал королевские балы до тех пор, пока её величество не пообещала урезать тебе жалованье.

– Она меня женить хочет пуще моего батюшки, – скривился я, припомнив совет «ну хоть в Академии отыскать себе девицу, раз уже придворные дамы тебе не милы».

Милы, отчего же нет? В качестве набора ингредиентов, забавной фауны и представителей животного мира под названием «королевский дворец» в естественной среде обитания. Примерно настолько же мне интересны болотные русалки, что водятся в озере подле моего замка. Как любопытный, но чуждый вид разумной жизни.

– Королева просто не чает сбыть тебя с рук, пока ты не попортил всех её фрейлин, – хмыкнула Кейт.

– Не попортил ни одну. Ненавижу эти их придворные нарядцы, пока в юбках разберёшься…

– Ах да, ты ведь у нас предпочитаешь девушек в форме Академии. Кто бы мог подумать!

И вот проклясть бы её, но я только дёрнул бровью – ещё не хватало оправдываться, пусть даже и перед лучшей когда-то подругой. Ладно, и сейчас тоже лучшей, но…

Достаточно с меня собственных дурных мыслей, вроде тех, что я вдвое старше Лили, что ей непременно стоит подыскать себе мужа попроще – верю, что Ленора дала своей внучке именно такой совет.

Хороший совет. Да только я его принимать к сведению не собираюсь.

Убедившись, что костюм и впрямь сидит как надо, а на воротничке рубашки – сегодня против обычного белоснежной – ни одной подозрительной складки, я подхватил Кейт под руку и подтолкнул её к двери. На бал полагалось являться раньше, чтобы убедиться, что всё в порядке, столы расставлены, а украшения…

В общем, вот вся эта показушная ерунда, коей я наелся за шесть лет обучения, хоть и ходил на балы через раз, и то когда звала особо симпатичная девчонка. Чаще всего Кейт, которой порой тоже хотелось развлечься, а соваться на подобные мероприятия одной считалось жутко неприличным. Да и опасным тоже – светлым-то, в отличие от нас, всегда было дозволено куда больше.

– Если Лейф меня приревнует, виноват во всём будешь ты.

– Наваляю ему в круге на потеху нашим студентам. Детки будут довольны, Лейф – не очень, но когда бы меня интересовало мнение чародея, пусть даже у него мозги не набекрень?

– Никогда, – заверила Кейт и снова рассмеялась.

На самом деле парадный зал выглядел прекрасно – Ливингстоун, этот жалкий фокусник, до отвращения хорош во всяческих финтифлюшках и показном пафосе. Погруженный в полумрак зал переливался золотыми и белыми огоньками, окна были задрапированы сверкающими тёмными шторами. Даже скатерти на столах будто бы сверкали, а под потолком кружила иллюзорная стайка белых ласточек – первых птиц, по осени улетающих в тёплые края.

Красиво, торжественно и невыносимо скучно. На преподавательском столе, разместившемся на небольшом возвышении, вместо пристойной выпивки стоит только шампанское. Я скривился и убедил себя остаться только тем, что первый танец мне пообещала самая красивая девушка в Академии… Ну и тем, что я, запасливый, умный и красивый, ловко запихнул во внутренний карман пиджака флягу с отменным виски.

– Тоска, – припечатал я и направился к столу. Понятия не имею, что я тут должен проверять и чем помогать дражайшему бородатому выдумщику, но делать ничего не собираюсь. За ярмарочными фокусами не ко мне. – Надо было прихватить с собой две стопки контрольных с шестого курса.

– Не знала, что ты такой трудоголик.

– А я и не он. Но когда тебе описывают способы умерщвления водяной живности с помощью Ледяного копья, не ржать не получается.

Кейт на это закатила глаза.

– Прекрати ныть.

– А я и не ною. Я страдаю от созерцания безвкусицы.

– Ты ноешь, потому что на самом деле тебе нравится. Не отрицай.

Ну ладно, разве что чуть-чуть. И то лишь из уважения к Академии, построенной когда-то с участием одного из Найтстаров.

Музыка пока играла довольно тихо, исключительно для атмосферы… и для того, очевидно, чтобы стереть кислые мины с наших с Кейт лиц. Она ждала Лейфа, который отчего-то запаздывал, а я прикидывал, как долго будет крыситься Чейз, когда приметит, что в свой бокал с шампанским я давно уже плещу виски. Помнится, в студенческие годы она ненавидела меня за эту повадку пуще прочих, и не важно, что её обожаемые чародейчики занимались ровно тем же самым – кому вообще, кроме девиц, придет в голову хлестать шипучую кислятину? Бал, в конце концов, только повод приодеться покрасивее, а потом утащить по углам кого нужно.

Я ошибся – с нотациями к нам поспешила вовсе не Чейз, а лично Уэйн Ливингстоун. Улыбнулся благодушно, склонил многомудрую (ни разу) голову к плечу и с этаким доброжелательным укором пожурил:

– Мистер Блэквуд, я хотел бы напомнить, что вы тут находитесь, прежде всего, в роли преподавателя…

– Ага, и шпиона за малолетками, – хмыкнул я, убрав флягу обратно в карман. – Не стоит утруждаться, ректор, я о своих обязанностях помню. А вот вы… – я огляделся, демонстративно скривился при виде появившихся на столах фонтанчиках с золотистым пуншем, – вы что, устраиваете утренник? Не знал. Простите, что не захватил с собой мороженое и актёров детского театра.

Кейт рядом тихо захихикала, а ректор, к моему удивлению, вовсе не обиделся и всё тем же тоном доброго дедушки отметил прописную истину:

– Ну какой же вы змей, мистер Блэквуд, видит Царица…

– Лорд Блэквуд, – отозвался я. Тоже добродушно. Ну, насколько вообще понимал смысл этого слова. Вышло впечатляюще – при виде моего оскала Уэйн малость спал с лица. – Спасибо за комплимент. И нет, я не перестану подавать своим студентам пример, что пить в вашем присутствии стоит исключительно из своей посуды.

 Ливингстоуна будто ветром сдуло – настолько быстро припустил он к трибуне с гербом Академии, что расположилась аккурат перед преподавательским столом. А жаль – лучше бы сразу к выходу из Академии. Впрочем, не с моим счастьем. Ещё и слушать теперь заунывные стариковские речи о благолепии, нравственности и чудных студенческих годах…

Надо же, столько лет прошло, а я всё ещё помню, из-за чего балы были признаны мной самыми унылыми событиями в жизни.

Ливингстоун картинно хлопнул в ладоши, и двери парадного зала отворились, впуская уже собравшихся подле неё студентов. Пёстрая толпа юношей и девушек, разодетых кто во что горазд… точнее, во всё, на что хватило денег у их семей, ибо скромностью и вкусом мало кто мог похвастаться. Я, впрочем, особо ни на кого не смотрел, разве только отметил, что Октавия меня ничуть не удивила, вырядившись в кожаные брюки, сапоги, корсет с болтающейся позади половиной пышной юбки. Дражайшая воспитанница леди Леноры даже прической себя утруждать не стала, попросту распустила роскошные чёрные кудри да собрала сбоку заколкой. На оголённой руке двигалась и шипела её змея, во вторую по-хозяйски вцепился племянничек, напрочь потерявший от Октавии голову – на горе своим родителям.

Блэквуды и бабы, вечная драма и вечный же скандал. Даже если Блэквуд немножко Сангстер.

Глянув на разохотившегося до речей Ливингстоуна – не иначе как затянет эту свою муть на добрых полчаса, – я выпустил Шеана, который тут же исчез в пёстрой толпе. Отдавать ему приказы нет смысла – кроме меня в Академии он признаёт только Лисандру и Тая, возле них же и крутится всякую свободную от меня минуту. Кто-то тут же охнул, приметив грозного хищника, весьма отдалённо напоминающего доброго котёнка, Ливингстоун бросил на меня короткий недовольный взгляд, Чейз зашипела и принялась верещать о приличиях, я же… ну да, подпёр лицо кулаком и вознамерился знатно подремать.

Да так и выпрямился, будто успел где-то проглотить швабру – потому что как раз в этот момент в зале появилась Лисандра Найтстар. В сопровождении Лэндона, явно готового лопнуть от самодовольства, и с Шеаном по правую руку…

Она прекрасна что те звезды. Не эти искусственные, начарованные глупой магией Ливингстоуна. Как настоящие, сверкающие в вышине, прекрасные, таинственные, обманчиво близкие, но в то же время недоступные. Видит Царица, я не знаток женских нарядов и не разбираюсь в тканях – куда там болотной гадюке Блэк-холла до высокой моды? Однако даже я могу примерно представить, во что эта красота обошлась Леноре. В том, что столь… смелый наряд – её рук дело, я вовсе не сомневался.

Тончайший шёлк окутывал мою леди, точно тёмные воды. В неверном свете Парадного зала он казался почти чёрным, однако же упорно отдавал в синеву.

«Достойный наряд для будущей леди Блэквуд», – промелькнуло в голове. Вот только понять, чья была та мысль – моя или менталистки Кейт, я так и не смог.

Да и не до того, если уж начистоту. Всё моё внимание, все мои мысли заняла Лисандра, прекрасная в своём сверкающем наряде, не скрывающем почти ничего, а напротив, только подчеркивающем её неприличную, неестественную красоту феи из Чащи. И чем дольше я на всё это безобразие глядел, тем сильнее хотелось…

Много чего хотелось. Увести Лисандру прочь, спрятать от всего мира, укутать в асирский хиджаб, чтобы никто не смел пялиться – а на неё пялились, даже Ливингстоун, едва её завидев, запнулся в своей бесконечной речи. Утащить в Блэк-холл, запереть в самой неприступной башне, чтобы никто и никогда…

Да что там, я бы не раздумывая сделал это прямо сейчас. И только мысль о том, что так с женщинами поступают лишь заправские мудаки и неуверенные в себе неудачники, остановила меня, удержала на месте.

Лисандра прекрасна. Она достойна того, чтобы ею любовались и восхищались; чтобы влюблялись и боготворили. И даже если она решит пройтись обнажённой по всей Академии – да хоть по всему Астрэ! – я не стану возражать. Потому что она всё равно будет моей, а трогать моё я никому не позволю.

– О, мой друг, да ты попал, – послышался сбоку тихий и насмешливый голос Кейт. – Впрочем, признаюсь, даже я бы на ней женилась…

– Надеюсь, на ней хотя бы есть белье, – прочистив горло, проворчал я, силясь унять вмиг зачастившее сердце. – Оно же на ней есть? – с трудом заставив себя повернуться к Кейт, испытующе глянул на неё.

– Ты серьёзно думаешь, будто я тебе скажу? – рассмеялась она. Стерва. – Нет уж, страдай, змей. Ну или сам проверь.

Да уж не сомневайся, проверю. Всенепременно. Вот прямо сейчас и…

– Что ж, мои юные друзья, – продолжал разоряться Ливингстоун, не забывая сверкать этой своей сахарной улыбочкой на столь же слащавой морде, – я уверен, вы все с нетерпением ждали дня Вечерней Зари, первого бала в этом учебном году…

– …и донельзя глупой рожи наконец-то втрескавшегося Блэквуда, – пробормотала Кейт, гадко ухмыльнувшись.

– …сегодня тот самый день, когда осень вступает в свои права! Равноденствие – день, когда свет и тьма приходят к согласию…

– То-то Лайтнинг оживился! Решил прийти к согласию с одной прехорошенькой чернокнижницей. А уж какими занимательными способами…

– Бесишь, – раздражённо сообщил я, закатив глаза. – А гадёныша Лайтнинга отравлю за завтраком. Видит Царица, он давно напрашивается.

– На всех желающих даже твоего гадючьего яду не хватит, – заметила Кейт до омерзения радостно. – Кто бы мог подумать, что младшенький братец Дика Фарли такой ухарь? Уже мысленно утешает бедолажку Лили после того, как ты с ней наиграешься…

– В смысле наиграюсь? Что за бред? – возмутился я. – Я уже ремонт в хозяйских покоях делаю!

– …а белобрысому пройдохе Лианна каждые выходные льёт в уши, какие славные детки могли бы получиться у него с кузиной. Истинные Найтстары и всё такое. Теперь он раздумывает, не увести ли у тебя твою звёздочку… правда, не ради «славных деток», а исключительно из вредности. Ну и засранцы эти Гилберты, а?

Не удержавшись, смерил подозрительным взглядом белобрысую парочку: Лэндон, злорадно улыбаясь, склонился к Лили и что-то ей нашёптывал; Лили же посмеивалась, забавно прикрывшись ладошкой.

– Ну, полагаю, вам до смерти надоело слушать болтовню старого чудака! – эдак кокетливо произнёс Ливингстоун, точно и не подозревая, насколько он прав. Чудак на букву «м». – Развлекайтесь, дети, мы ведь за этим тут собрались!

– О, безудержное веселье…

– Ну уж я-то в жизни так не развлекалась, – заявила Кейт, всё ещё посмеиваясь. – Блэквуды и бабы… Звёзды, Рэй, видел бы ты свою физиономию.

Как будто это обязательно. Я сам хозяин своей физиономии и прекрасно знаю, что выгляжу как сущий идиот. Влюблённый идиот, потерявший голову от прекрасной девушки.

Воистину, Рэй, пора прекращать распускать сопли, а брать уже своё в руки. Не успеешь оглянуться, как ушлый Тони на пару со своей женушкой обстряпает свадьбу Лили и худшей, то бишь белобрысой, версии Гилберта.

Музыка не успела заиграть громче, а я уже поднялся со своего стула (жутко неудобного, к слову) и направился в общий зал. За спиной хихикала Кейт, а уж острым взглядом Чейз – упаси нас всех Царица от старых дев! – можно резать камни.

Ну я-то не камень, а целая болотная гадина с непомерным самомнением, премерзким характером и опытом общения с королевским двором. Куда уж там старой грымзе и её бородатому кумиру.

– Леди Лисандра, – я чинно склонил перед ней голову, приглашающе протянул руку. – Первый танец мой, вы помните?

– Разумеется, милорд. – Лисандра изящно присела (а я мужественно постарался не пялиться ей в вырез), вложила свою ладонь в мою. И, одарив меня странно колючим взглядом, прибавила: – Я уж думала, вы не вспомните.

– Ка-акое вероло-омство! – протянул Лэндон – ну точь-в-точь его холерный папенька. – Видали, а? Мою даму уводят прямо у меня из-под носа. Хоть бы дождались, пока отвернусь!

– Учитывая, что в маменьку вы, мистер Гилберт, пошли только цветом волос, а всё остальное позаимствовали у дражайшего батюшки, глаза у вас должны иметься даже на тощей заднице, – оскалился я в ответ. – Благодарю за сопровождение моей будущей супруги в сию обитель юношеских радостей. Можете быть свободны.

– Я обещала вам только один танец, милорд, – напомнила Лили, очаровательно надувшись. Вот же наивная девушка, просто чудо какое-то!

– Это в таком-то наряде? Миледи, какой же из меня будет джентльмен, если я оставлю столь прекрасную девушку без должной… охраны.

– О, вы записались в моих охранники?

– Ради вас – хоть в личные слуги, – заверил я. – Но ладно, так и быть. Лэндон, верну тебе нашу принцессу на кадриль. Оттопчешь ей ноги – сгною на полигоне.

– А что, вы плохи в кадрили? – тут же отреагировала Лисандра, на её лице промелькнуло нечто, напоминающее ехидство. Что ж, и это ей тоже идёт, а мне, кажется, уже пора утащить её танцевать.

– Отвратителен. Зато хорош в остальном. Да я вообще хорош.

– А главное – скромны, – ехидно заметил пакостник Лэндон.

– Вот уж ни разу, – заверил я.

А потом, без капли стеснения или прочей чуши, которую положено приписывать всем без исключения, привлёк к себе Лисандру и повёл вглубь зала. Иначе этот бессмысленный треп никогда не кончится, Гилберты и их тяга к пустой болтовне – притча ничуть не менее известная, чем происхождение Блэквудов от змеюки из Чащи. А трепаться мне, по понятным причинам, вовсе не хочется. Не когда под руками тонкий девичий стан, перед глазами – сумасшедший вырез нескромного платья…

– Мои глаза выше, милорд, – заметила Лисандра чуть сварливо, но я заметил улыбку, притаившуюся в уголках губ. – И талия тоже. Ведите себя прилично, а не то, боюсь, мисс Чейз хватит удар, и праздник будет безнадёжно испорчен.

– Ничего, – возразил я, но ни рук с чужой… ну, не совсем талии, ни взгляда с её оголенной шеи и ключиц убирать не стал, – с вами я готов сплясать даже на её похоронах.

Смех Лили, уже знакомый мне, зазвенел что тот колокольчик. Она устроила руку на моём плече, вторую всё же заставила убрать со своей талии, и чинно вложила в неё свою.

– Думаю, я не стану отказываться.

– Всегда знал, что мы с вами, моя леди, найдём общий язык.

Я повёл её в танце, медленном, плавном, втянул носом воздух, отдающий запахом её духов – нежных, лёгких, очень приятных.

– Вы великолепно выглядите, Лили. Пожалуй, немного неприлично… но великолепно. Наденете нечто подобное на нашу свадьбу?

– А вы на редкость самонадеянный тип, – отчитала меня Лили, притворно нахмурившись. – Прежде чем планировать свадьбу, неплохо бы заручиться согласием невесты.

– Так вы не согласны? – изумился я столь же притворно.

– Нет, нисколечко, – заявила она, на сей раз улыбнувшись с толикой злорадства. – Вам, милорд, придётся постараться, чтобы меня убедить.

– Готов на любые подвиги, – заверил я, чуть отворачивая её от ближайшей танцующей пары. Кажется, то были Октавия и Тай. – Ужин при свечах, клык василиска в подарок, голова Ливингстоуна на воротах Блэк-холла?

– Почему не Старфолла? – непонимающе поинтересовалась она.

– Потому что, как я заверил леди Кейт, я уже начал ремонт в хозяйском крыле. Надеюсь, вам по нраву зелёные обои? Моя жена будет жить в моём доме. Уверяю, Приозерье – чудесный край.

– Звучит прекрасно, но, боюсь, моей бабушке это не понравится, – кротко заметила она, впрочем, тут же кокетливо стрельнув в меня взглядом из-под ресниц. – Мне было настоятельно рекомендовано найти себе… как же там… скромного и воспитанного мужа, знающего своё место.

– Так разве это всё не про меня?

– Ни в малейшей степени, милорд, – посетовала Лисандра. И тут же весело рассмеялась, покачав головой. – На ваше счастье, мне вы нравитесь таким, какой вы есть.

Эти слова отозвались теплом в сердце. Что там – будто солнце обожгло, выглянув вдруг, забыв о времени суток. Я крепче сжал её талию, привлек Лисандру ближе. Её губы так и манили, приглашали коснуться в поцелуе, которого она меня так коварно лишила утром, отделавшись совершенно детским, но всё равно таким возбуждающим прикосновением. Я бы её непременно поцеловал, и плевать на Ливингстоуна, идиотку Чейз, которая наверняка сейчас силится поднять с пола свою челюсть, чтобы позже разразиться обличительной нотацией о непристойном поведении. Однако музыка вдруг закончилась, заставив меня всё же отстраниться и отвесить благодарный поклон своей леди.

Того требовали приличия, и не то чтобы мне на них не наплевать, но…

– Я безмерно счастлив, леди Лисандра, – заверил я. Руку её, впрочем, отпускать не спешил. – Благодарю за танец. Ещё один или предпочитаете присоединиться к вашему спутнику? Ненадолго, разумеется – я не готов отпустить вас совсем.

Лисандра очень хотела согласиться – это явственно читалось на её лице (и радовало меня куда сильнее, чем я готов был показать). Но она вздохнула и покачала головой.

– Боюсь, я вынуждена отказаться: мой спутник, если с ним не потанцевать, будет припоминать сие вероломство до конца семестра. Просто из вредности.

– Из вредности он готов вас у меня увести, – припомнил я слова Кейт и недовольно оглянулся на Лэндона.

Никуда отпускать Лили мне, разумеется, не хотелось, но если подумать здраво (не то чтобы я сейчас способен на такое) белобрысый гадёныш – далеко не самый плохой вариант в качестве сопровождающего. Родственничек, в конце концов, и нет, против меня у него ни единого шанса. Как, собственно, и у кого-то ещё.

– Отпускаю с болью в сердце, – заверил я и отвёл её обратно к малолетнему пройдохе. – Обещание сгноить на полигоне всё ещё в силе, Гилберт.

Он хитро ухмыльнулся, открыл было рот, но я выслушивать все эти дурацкие комментарии не стал – поспешно вернулся обратно к преподавательскому столу. Там меня уже ждала Кейт с невыносимой ухмылочкой. И Чейз, с не менее невыносимым выражением унылой куриной жопы на лице.

– Начинайте, профессор Чейз, а то лопнете, – посоветовал я. Искренне, между прочим. – Вижу, вас так и распирает…

Разумеется, злыдня не разочаровала.

– Вы ведёте себя неподобающе, лорд Блэквуд! – заявила она.

А я, оказывается, успел соскучиться по её визгливому голосу заправской деревенской ханжи. Благо умница Кейт спешно накинула заглушку вокруг нашего стола.

Я послушно кивнул, нарочито медленно наливая в свой бокал виски из своей же фляжки.

– Вы должны подавать пример студентам! Вы преподаватель, в конце концов!

– И что же неподобающего я совершил, позвольте спросить? – лениво поинтересовался я, отпив из бокала. Кейт рядом не загоготала в голос только благодаря воспитанию. – Кстати, не желаете ли виски? Клянусь, не отравлено.

– Вы танцевали со студенткой! Это неприлично! – пуще прежнего взвилась Чейз.

– Прилично было бы с вами, профессор Чейз? Сожалею, вы не в моём вкусе. Я больше по молодым девушкам в красивых платьях, а не по послушницам Рыцаря. В следующий раз наденьте что-нибудь с вырезом.

– Да как вы!..

– Смею, профессор, смею, – я вновь благостно кивнул. Нет, серьёзно, как Гримвард удается не ржать? Я вот едва сдерживаюсь. – Я не делал ничего предосудительного.

– Ваш танец был чересчур… откровенным! Вы лапали бедную студентку! Вы едва не поцеловали её! На глазах у остальных!

– Бедная студентка вами же была окрещена злобной стервой не далее как три недели назад, – охотно напомнил я. – И я не совсем понимаю – вы осуждаете или завидуете?

– Лорд Блэквуд!

– Уже четыре десятка лет ношу это имя. Дальше?

Чейз покраснела, гневно глянула на демонстративно уткнувшегося в свою тарелку Ливингстоуна. Кажется, этому на сегодня хватило, и он решил далее не вмешиваться в разборки со мной.

Бородатая тля обучаема, надо же.

– Господин ректор, скажите ему!

– Даниэлла, успокойся, – мирным тоном протянул Ливингстоун. – Мистеру Блэквуду, конечно, стоило бы вести себя несколько… аккуратнее. Ах, эта несдержанность молодости! Уверен, наш дорогой декан чернокнижников и не думал ни о чём непристойном в отношении мисс Найтстар.

– Ну разумеется, – заверил я. – Что вообще может быть непристойного в танце с красивой женщиной?

Чейз снова вспыхнула, но только и смогла, что вскочить со своего кресла и поспешно удалиться. Небось отправилась проверять собственную непорочность. Не то чтобы в наличии оной были какие-то сомнения.

Кейт рядом мерзко хихикала, присоединившийся к нам Лейф – тоже. Я же вернулся к своему прежнему занятию – возлиянию виски из своей фляги и наблюдениям за Лисандрой.

Танцевала она превосходно. И да, с Лэндоном и мелким Фарли, но прижиматься ни к первому, ни к второму так же близко, как ко мне, не спешила. Это радовало и удерживало мою склочную гадючью натуру от слишком уж яростных вспышек ревности. Я бы предпочёл, чтобы она вовсе с ними не танцевала, вообще ни с кем из присутствующих, кроме меня. Увы, и Ливингстоун, и Чейз, и Кейт самую малость, но были правы – я всё ещё её преподаватель, а значит, свои неуместные порывы стоит оставить… до какого-нибудь укромного местечка.

Ну или до момента, когда к Лисандре подойдёт кто-нибудь вроде Роберта Лайтнинга. Да, с приглашением на танец, которое та с видимой неохотой, но приняла.

– Надо отдать парню должное, у него есть яйца. Я впечатлена, – хмыкнула рядом Кейт, изрядно довольная развернувшимся зрелищем.

То есть мной, едва не подскочившим со стула в тот же миг. Удержала меня крепкая ручища Лейфа, легшая на плечо.

– А ну цыц, змей. Ты преподаватель, на каникулах его убьёшь.

– Он лапает мою будущую жену!

– А ты весь вечер сидишь со мной и заставляешь бедную девочку ревновать, – поделилась Кейт. – Теперь вы квиты. Хотя Лисандра, конечно, мысленно не развешивала мой искусно разделанный труп по деревьям Академии.

– Он к тебе клеился?

– Она меня ревновала?

Эти вопросы мы с Лейфом задали одновременно, заставив Кейт рассмеяться куда громче. Я даже от Лисандры и Лайтнинга нехотя отвернулся.

– Нет, это я к нему клеилась и признавалась в давней школьной любви. Он не оценил, пришлось удариться в печаль. И, – Кейт перевела взгляд на меня, – да, Лисандра Найтстар не только горячая, но ещё и ревнивая штучка, так что будь добр – не давай ей повода. Я ещё жить хочу.

– Я и не давал!

– Это ты так думаешь. У вас, мужиков, эмоциональный диапазон как у табуретки.

Тут уж пришла очередь нам с Лейфом переглядываться, причём весьма возмущенно. Вот уж никто не может сказать, что я не эмоционален! Лайтнинга, например, хочу убить весьма яростно, искренне и со всей любовью к этому не слишком законному действу.

– А ещё милашка Роберт прямо-таки спит и видит, как побеждает тебя на дуэли, – добила Кейт.

Ненавижу менталистов – воистину, магов мерзее в Астрэ не существует. Уж больно много знают и лезут в душу, даже когда не про…

Стоп.

Лайтнинг хочет вызвать меня на дуэль? Прозвучало настолько абсурдно, что я заржал, совершенно не стесняясь. Ну да, светлый недоросль против меня прекрасного, выбившего из Чащи столько нечисти, что впору давать за это отдельный орден. А хотя у меня уже есть. И повышенное жалование, и земли к Приозерью в подарок…

– Ты что, серьёзно?

– Вполне.

– Знатный был бы цирк, – хохотнул Лейф. – Лайтнинг, конечно, силён до жути, но где недоумок-пятикурсник, а где боевой некромант, направо-налево сношающий вампирш, русалок, зубастых фейри и демониц…

– Эй, не было такого!

– Свежо предание! – припечатал белобрысый увалень. – А потом у девиц Блэквуд в фамильярах появляются твари из Пекла, и фамилию они внезапно меняют, чтобы не палить дорогих родственничков. Признавайся, змей, дети милашки Кейн будут наследовать ей, да?

– Да хоть Крайту! – огрызнулся я и всё же поднялся со своего места. – Обещаю не убивать Лайтнинга. Пока что.

– Правильно, – одобрительно кивнул Лейф, – сожрёшь его в Чаще, когда потащим пятый курс на практику. И труп прятать удобнее.

Я отмахнулся и, не глядя больше на зубоскалов, коих ошибочно считал своими друзьями, спустился вниз с нашего насеста. В зал, да.

Туда, где Роберт Лайтнинг, уж слишком сильно не желающий продолжать род своего дражайшего папеньки, вовсю лапал Лисандру-будущую-леди-Блэквуд.

– Талия, мистер Лайтнинг, находится у девушек чуть выше, – сообщил я, останавливаясь возле них.

Музыка не торопилась заканчиваться, однако мне изрядно надоело наблюдать за этим спектаклем. Остальным, к слову, напротив – я кожей чувствовал, что на нас обратились все взгляды в зале. Но право слово, где Блэквуды, а где стеснение? Особенно когда дело касается женщин.

Да, Блэквуды и бабы.

А ещё – трупы и руины. Два вечных проклятья рода Блэквуд, вовеки веков не отличающихся кротким нравом.

– Спасибо за такую ценную информацию, милорд, – процедил Лайтнинг, явно мечтая если не обратить меня кучкой пепла, то хотя бы прожарить до полуготовности, – да только она малость не по адресу. Я и моя девушка…

– Твоя кто?.. – озадаченно переспросила Лисандра, явно не придя в восторг от таких заявлений.

– Вы и моя будущая жена, Лайтнинг, – уточнил я обманчиво нежным тоном. – Посему советую убрать от неё лапы, очень быстро, и ещё быстрее скрыться прочь с моих глаз, пока этот детский утренник плавно не перетёк в поминки.

– Вот как, значит? – Роберт, разумеется, не послушал здравого совета. И лапы от моей Лили убирать не спешил. – Блэквуд, не знаю, что вы там о себе воображаете, но я всяких тёмных мерзавцев не боюсь, ясно? Я требую…

– Нет, это я требую, чтобы ты прекратил молоть чушь и вести себя так, словно я твоя собственность! – выпалила Лисандра, отпихнув его подальше от себя и гневно оглядев нас обоих. Я, не будь дурак, тут же нацепил на физиономию самое невинное выражение… но, кажется, не сработало. – Слушай сюда, Роберт Лайтнинг: я не буду с тобой ни за что и никогда, даже если ты окажешься последним мужчиной на всём континенте. Ясно тебе? Не желаю тебя видеть, слышать, и уж тем более терпеть твои мерзкие приставания! Что до вас, лорд Блэквуд… боюсь, вы и эти ваши шутки уже переходят всякие границы. Прежде чем бросаться такими заявлениями, потрудитесь узнать у дамы, согласна ли она вообще стать вашей женой! Ох, видит Царица, мужчины впрямь хуже детей!

С этими словами она, возмущённо фыркнув, прошествовала мимо остолбеневшего от такой отповеди Лайтнинга и устремилась в дальний угол зала, где выхватила у изумлённого Лэндона бокал с шампанским и осушила залпом.

Ладно, она права. «Шутка» вправду немного затянулась, пора уже взяться за будущую леди Блэквуд всерьёз.

Я подошёл к ней спустя минуту – сразу после того, как стало понятно, что моя леди подуспокоилась и не собирается убить меня, едва завидев. Что ни говори, Лисандра – настоящая Найтстар. Прекрасная фея снаружи, но внутри неё полыхает свирепое тёмное пламя.

Походя набросил отводящие чары – пялиться в нашу сторону не перестали, однако же теперь любопытным зевакам не удастся приметить ничего значимого, важного и ценного для сплетен в узких и не очень кругах. Как раз то, что мне нужно. Не спешил я делиться своим внутренним миром с окружающими. И планами дальнейших действий тоже.

План, впрочем, только один и оригинальностью не отличается – увести Лисандру подальше отсюда и поговорить как взрослым людям. У нас получалось прежде, я помню.

– Лисандра, – я вновь чинно поклонился, надеясь, что за извинение это хоть как-то, но сойдёт. – Пойдёмте.

– Куда? – взгляд её чудных глаз из недовольно стал удивленным.

– Прогуляемся. И не волнуйтесь, нашему побегу не придадут особого значения.

Она засомневалась было, но затем послушно взялась за протянутую руку.

Мудрствовать я не стал – в Академии укромных мест предостаточно, и нынешние студенты, похоже, не знакомы и с половиной. Дилетанты! Однако по-настоящему красиво из них лишь одно – башня с обсерваторией, что находилась в корпусе нейтралов. Обычно здесь бывали люди – студенты, преподаватели, объясняющие своим ученикам принципы небесные законов, однако сейчас все заняты балом. Мы с Лисандрой предоставлены самим себе. И друг другу.

Последнее, пожалуй, куда важнее.

– Здесь очень красиво, – проговорила она, отходят от меня к перилам, что отделяли балкон от тёмной пустоты под ногами. – Почему вы перенесли нас сюда?

– Почему вы думаете, что я несерьёзен в своих словах о нашем браке? – ответил я вопросом на вопрос.

Лисандра глянула изумлённо и даже как-то обиженно. А затем скрестила руки на груди и с нарочитым безразличием ответила:

– Это уже правда не смешно, лорд Блэквуд. Нужно быть круглой дурой, чтобы поверить, будто мужчина вроде вас всерьёз захочет жениться на сопливой студентке. Да кто вообще в здравом уме посмотрит на меня, когда рядом есть такие женщины… такие, как леди Кейт?

– Я не считаю вас дурой, – заверил я, подходя ближе. Уперся руками в перила, но смотрел не вперёд и вниз, а на неё. – Я считаю вас девушкой, которая отчего-то не привыкла, чтобы её любили, восхищались, оказывали ей знаки внимания. Царица, за одно лишь это я бы без раздумий прикончил недоумка Лайтнинга!

Лисандра непонимающе посмотрела на меня, после чего тоже устроила руки на прохладном металле перил. Я накрыл её ладонь своей.

– Ни одна из женщин прежде не получала от меня и подобия предложения. Даже в шутку. Даже в мыслях. Что до леди Кейт – она мой друг почти столько же, сколько вы живёте на этом свете. А ещё до отвращения влюблена в Винтера и не собирается обзаводиться детьми. Ни один из этих трёх пунктов не подходит будущей леди Блэквуд, как вы понимаете.

– Меня можно смело вычеркнуть из списка невест – я тоже детьми обзаводиться не планирую! – заявила она. Но, подумав, неохотно прибавила: – Пока что. Мне ещё шесть лет учиться, и в мои планы никак не входят дети. Даже от вас.

– «Даже»? – весело переспросил я.

– Ну, у нас наверняка получатся очень красивые дети, – задумчиво пробормотала Лисандра. А затем со страдальческим стоном прикрыла глаза ладонью. – Звёзды, я ляпнула это вслух? Пятый бокал точно был лишний… И шестой тоже.

Я рассмеялся, а потом, повинуясь неведомому доселе чувству подался к ней. Лисандра прекрасна в свете луны и звезд, прекрасна сама по себе, а её розовые губы, чуть влажные, пухлые, так и манили.

Она глянула на меня непонимающе, удивленно, даже чуть пугливо, когда я коснулся пальцами её подбородка, чуть приподнимая. А потом – и да, это совершенно точно было согласием, – прикрыла свои чудные глаза, вконец лишая меня воли. Я поцеловал её. Коснулся её губ своими, чтобы ощутить их мягкость, привкус шампанского, ощутить её всю в своих руках.

Лисандра ответила – поначалу нерешительно, затем всё более пылко, даже требовательно, точно заявляя на меня права. Горячими пальцами огладила моё лицо, шею, зарылась в волосы, притягивая ближе, лишая бренных останков здравого смысла. Прижалась ко мне всем телом – охотно, безо всякого стеснения, позволяя моим рукам бродить по её телу и ощущать каждый его волнующий изгиб…

Пекло, да она же всё равно что голая! Ленора ну очень хочет правнуков, раз вырядила её в эту… эту… проклятущую занавеску!

Тут Лисандра, к моему разочарованию, вдруг отстранилась и одарила меня крайне негодующим взглядом.

– Погодите-ка, – протянула она, нахмурившись и прелестно надув губы, – так все эти ваши неприличные намёки и… предложения позавтракать… всё это было всерьёз?!

– Дошло наконец, – проворчал я. – Надо было сразу начать с поцелуев.

– Ну, это бы многое объяснило!

Ну вот и что я могу на это ответить? Да ничего. Потому как в голове на удивление пусто и гулко, а ещё её слова меня немного рассердили. Не сама она, вовсе нет, только слова – как она вообще может сомневаться в моей искренности? Видит Царица, лжец из меня неплохой, спасибо дворцовой науке, но всё же женщинам, и уж тем более близким, я не врал никогда. Не та натура. Даже в моменты ссор с кем-либо я искренне считал, что нужно говорить правду – просто чтобы избежать недопонимания.

Но опять же, что отвечать на это, я не знал, ссориться даже и не думал, а потому сделал то, что казалось самым простым ответом на всё. Снова привлек её к себе, сжал в руках тонкую талию, скользнул ладонями по спине, едва прикрытой тонкой тканью, и поцеловал. Вдумчиво, успокаивающе, любя, демоны дери. Её губы приоткрылись навстречу, позволяя моему языку скользнуть вглубь её рта, такого сладкого, теплого, будто бы известного мне уже кучу лет, а оттого родного.

Она прекрасна, моя Лили. Прекрасна, желанна и дорога мне, и я буду полным дураком, если отпущу её.

А дураком я не был никогда. На это попросту не было времени.

– Такого намёка вам достаточно, надеюсь? – с неохотой отстранившись, поинтересовался я. Вгляделся в её лицо – щеки чуть порозовели, губы припухли, сама она расслаблена и будто бы довольна.

– Думаю, да, – наконец отозвалась Лили и сама ответила мне коротким поцелуем. Снова в уголок губ, да.

– Чудесно.

Кажется, я и впрямь могу полюбить это место – этот балкон, и обсерваторию, и всю Академию. Просто потому, что здесь есть самая прекрасная девушка в этом мире.