Глава 9

К концу недели похолодало – за окном барабанил дождь, то и дело переходящий в ливень, вдалеке слышалась гроза, не иначе как последняя в этом году. Мы с Мирой валялись на моей кровати, удивительно одновременно решив, что обе не хотим никуда тащиться. Ни в библиотеку, ни в дуэльный зал, ни тем более в круг, прямо сейчас поливаемый осенним дождем. Даже к Стефану, в очередной раз отлёживающемуся в медпункте, не пошли. Только передали с Дики пару плиток шоколада и велели непременно расцеловать с пожеланиями скорейшего выздоровления. Ну или входа в разум, если быть совсем точной.

Дик на это широко улыбнулся, под хохот прочих однокурсников клятвенно заверил, что выполнит всё в точности, и был таков.

В общем, мы с Мирой занимались праздным ничегонеделанием. Она молча перебирала мои волосы, то заплетая их в косы, то снова расплетая; я же валялась в обнимку с учебником по энергофизике и силилась понять написанное.

Мысли только совсем не об учебе.

На заслуженном первом месте в них царил Рэйнхарт Блэквуд, решивший стать моим личным проклятьем – из головы никак не шла его улыбка, насмешливый изгиб тонких губ, сильные руки и чуть мозолистые ладони. Не иначе как от меча – несколько раз я заставала его в дуэльном зале, окружённого старшекурсниками, и всякий раз едва ли не падала в обморок от зрелища. Потому что лорд Блэквуд по-настоящему, по-мужски красив, а ещё отлично владеет почти любым оружием и двигается так… так…

И впрямь змея – гибкая, сильная, смертельно опасная.

Я была восхищена. Да что там – все были! Даже девчонки с факультета чародеев непременно приходили полюбоваться зрелищем. К изрядному раздражению чернокнижниц, да.

А ещё он умён и невероятно гадок на язык, особенно в отношении тех, кто ему не нравится… И это я, пожалуй, нахожу даже более привлекательным, чем его внешность и стать. Лорд-гадюка, воистину так.

Второй же вещью, не дающей мне покоя, был рассказ всё того же лорда-гадюки.

По всему выходило, что истинный некромант – малефик, трансмутатор, боевой маг и артефактор до кучи. Кто угодно, кроме некроманта в нынешнем понимании этого слова.

«Некромантия как наука деградировала давно и прочно, – вещал Рэйнхарт, картинно морща свой породистый нос. – В былые времена поднять и упокоить нежить мог любой дебил. Истинный некромант же властен над всякой материей. В основном, конечно, над неживой – вещи его любят».

«Но как сюда вписывается боевая магия? – недоумевала я. – Заклинание – не материя, а энергия!»

«Материя или энергия – ложная дихотомия, – снисходительно ответили мне. – Энергия – атрибут материи. А изначальная основа любой энергии…»

Эфир.

Именно сродство с пятой стихией делает истинного некроманта столь могущественным и опасным. Всем известно: чем лучше маг владеет эфиром, тем выше его потенциал и тем мощнее выходят заклинания. Но истинному некроманту не нужно ничем овладевать. Эфир – часть его сущности, эдакий врождённый талант к высшей магии. Там, где обычному некроманту нужно зазубрить множество формул, мне достаточно лишь захотеть и представить.

Уму непостижимо…

Что самое занятное – если верить Блэквуду, истинные некроманты появлялись не так уж часто, но всегда лишь от крови Найтстаров. Исключений история не знает.

А если верить полузабытым преданиям глубокой древности, Найтстары не только породили всех ныне существующих чернокнижников, но и держали в страхе весь материк Ирстан. Да, даже жителей Чащи. Великого королевства Астрэ тогда ещё и в помине не было, однако белобрысые некросы были королями Ирстана во всём кроме имени.

Недаром их так упорно пытались стереть с лица земли. И до сих пор пытаются.

От этой мысли, по-настоящему пугающей, я вздрогнула. Мира, похоже, это заметила и тут же послала волну своей магии, вмиг возвращая мне подобие умиротворения. Ну, насколько вообще можно умиротвориться при назойливых мыслях о собственной скорой кончине.

Может, и впрямь стоит задуматься о башне, обзавестись которой мне так настойчиво предлагает лорд Рэйнхарт?

Или лучше сразу замуж?..

Мира захихикала, в который уже раз расплела мою косу и насмешливо проговорила:

– Слишком громко думаешь, принцесса.

– Громко? – тут же возмутилась я, впрочем, ничуть не серьёзно. – Прекрати лазить мне в голову.

– Да мне и лазить никуда не нужно, – усмехнулась она в ответ. – Уже прикидываешь, где устроить свадебку с очаровашкой Блэквудом? Если что, я за выезд на природу… Ну а что? Говорят, леса и озёра близ Лэйкшира очень живописны!

– Мира!

– Что? Идеальный ведь жених, чего ты нос воротишь?

– Того, что я и так успела наобещать ему всякого. Моей руки он дождётся лишь в следующем столетии!

Мира снова захихикала – мол, кому ты врёшь?

И впрямь – кому? Будь лорд Рэйнхарт хоть вполовину серьёзен, когда делал эти свои дурацкие предложения, я бы вряд ли смогла ему отказать. Что там – вовсе не захотела бы

Я мотнула головой, прогоняя неуместные мысли, и вновь уткнулась в учебник. Стоит ли говорить, что дальше второго абзаца не продвинулась?..

– Он выпросил у меня первый танец, – не дожидаясь расспросов, пожаловалась я. – А я, дурочка, взяла и согласилась.

– Поломалась хоть для приличия? – насмешливо приподняв бровь, уточнила Мира.

Подняв голову, я заметила, как в глазах её пляшут смешинки в компании с полным одобрением.

Прекрасно. Меня пытается свести с Блэквудом весь мой факультет. Когда за дело примется ещё и Ливингстоун, я ничуть не удивлюсь.

А хотя нет, не примется. Он ведь болеет за юного Роберта.

– Немного, – буркнула я. – Надеюсь, ты не думаешь бросить меня на съедение этому болотному гаду и пойдёшь со мной? Ну пожалуйста-а!

Она помотала головой и заметно расстроилась. Я знала причину: Мира ведь сирота, и опекуны не спешили одаривать её всякими излишествами.

– Лили, мне просто не в чем пойти на бал… Прости, придётся тебе доверить свою честь проныре Гилли.

– Проныра Гилли спит и видит меня женой господина милорда! – вредно сообщила я и поднялась с кровати. – Мира, сферы небесные, мы подруги или нет? Ты ведь знаешь, у меня тут целый ворох одежды…

Ну да, мне как хорошей подруге тоже следовало бы об этом подумать – знаю ведь, что гордая Мира постеснялась бы обратиться за помощью. И про скудный гардероб знаю, и про насмешки от студентов побогаче – хотя, казалось бы, чем тут можно кичиться? Богаты их семьи, а сами они просто сидят на шее у родителей. Зазорного тут, конечно, ничего нет: отпрыски знатных фамилий получают хорошее образование, а также с малых лет учатся управлять семейным делом и вести хозяйство. Но и гордиться нечем. Имя мы все получаем при рождении, но не всякий своё имя может прославить. Или хотя бы не опозорить.

В общем, да. О проблемах Миры я знала и намеревалась предложить помощь, но…

Но никак не могла набраться духу и разгрести зачарованный на пространственное расширение саквояж, который мне прислали из поместья Сеймуров две недели назад. Экс-папенька сдержал-таки слово. Стоящий в углу за шкафом саквояж неизменно напоминал мне о доме и навевал жуткую тоску. Несмотря ни на что.

Ладно, сколько можно тянуть?

В чём-то долбанутая Бекки права: я и впрямь отличаюсь от других девушек. Например, имея три дюжины шикарных платьев, а также несметное количество юбок, блузок и прочего барахла, я почти не носила большую их часть. Даже не помнила, что у меня столько всего есть! Как уже говорилось, между новым платьем и новой книгой я без раздумья выберу второе.

Всё же три дюжины – не три сотни, да и смуглой брюнетке не всякий мой наряд к лицу будет. Деловито порывшись в пёстрой мешанине шёлка и атласа, бархата и батиста, тонкого кружева и нежной кисеи, я выбрала два платья понаряднее – роскошное золотое и яркое сочно-малиновое, – и ещё два поскромнее, синее и нежно-жёлтое. Подумав, отыскала ещё два платья из легчайшей саардской шерсти – пойдут на холодную погоду. На этом не остановилась, ведь у меня и кроме платьев много всего. Изрядная часть одежды была совсем новенькой, ни разу не надетой, а потому оказалось нетрудно собрать для Миры небольшой гардероб. Благо мы с ней одного роста. Правда, она постройнее, и моя обувь ей будет немного тесновата… Но всё это нетрудно решить при помощи магии: в общей гостиной старшекурсницы нередко обучали подобным премудростям девиц помладше.

– Ты сдурела? – слабым голосом выдала Мира, в ужасе оглядев кучу одежды с неё ростом, которую я, довольная собой, сложила на кровати. – Лили, это ж целое состояние! Я не могу это…

– Ну конечно, ты можешь и примешь! – отрезала я, скрестив руки под грудью. – По крайней мере, если не хочешь, чтобы всё это состояние отправилось прямиком на помойку.

– Лили!

– Ну что?! Веришь нет, я эти тряпки видеть не могу. Не говоря уж о том, чтобы их носить.

Мира какое-то время хлопала ресницами, переводя повлажневшие глаза с меня на одежду и обратно. А затем бросилась ко мне и неуклюже обняла.

– Ради собственного же блага, Найтстар, ну не будь же ты такой доброй, – пробурчала она слезливым голосом. – Сожрут ведь.

– Не сожрут, я зубастая, – фыркнула я, тоже хлюпнув носом, и обняла её в ответ. – У меня ещё есть косметика и украшения. Знаю, что не возьмёшь, но можешь одалживать любые, какие понравятся.

Мира, конечно же, не смогла отказаться – да и кто бы её за это осудил? Я вот точно нет. Мне в радость видеть, как она восторженно пропускает меж пальцев дорогую ткань и с солнечной улыбкой прикладывает к груди платья, вертясь у зеркала так и эдак.

Мелькнула мысль предложить наряды и другим девушкам – среди чернокнижниц мало кто может себе позволить роскошное платье. Или даже просто новое… Но, удручённо вздохнув, я эту мысль отбросила. Есть риск, что пошлют по не самому цензурному адресу. Оно мне надо?

Девчонки меня, кажется, невзлюбили – то ли за излишнее рвение в учёбе, то ли за популярность среди мужской половины факультета, то ли из-за нарочитого внимания лорда Рэйнхарта… Может быть, сразу за всё. Меня такое отношение изрядно расстраивало, но я, уж если по-честному, тоже ещё та гордячка и со своей дружбой навязываться никому не пыталась. Не хотят со мной знаться, ну и ладно! Ну и пожалуйста! Ну и не очень-то хотелось!

Нет, на самом деле очень хотелось, конечно. Но гордость и страх оказаться отвергнутой пока держали верх.

И каково же было моё удивление, когда на пороге моей комнаты объявилась целая дюжина разновозрастных чернокнижниц! Возглавляла их староста и однокурсница Тая, некромантка Белла Хоторн – улыбчивая и румяная, с россыпью веснушек на аккуратном вздернутом носу и роскошной копной тёмно-медных волос. Иногда она провожала меня в столовую или на уроки и, отдам ей должное, неизменно была мила и вежлива… Впрочем, она со всеми такая.

– Мира Десмонд сказала, ты отдаёшь лишние платья, – проговорила Белла чуть заискивающе. – Мы были бы рады тебя от них… ну-у, типа… по-дружески избавить.

Ах, мы теперь друзья? Был некоторый соблазн презрительно фыркнуть и хлопнуть дверью перед носом у вредных засранок, но… Но я ведь не чванливая дура вроде Лорел Саммерс. Это хорошая возможность исправить положение. Легко невзлюбить того, кто воротит нос от твоей компании, но совсем другое – когда человек к тебе отнёсся по-доброму и чем-то помог.

Кроме того, помочь им мне и впрямь хотелось. Мне ведь нетрудно, а им наверняка очень хочется выглядеть не хуже всяких светлых клуш. И мне тоже хочется, пусть я и люблю книжки пуще платьев.

Девчонки набились ко мне в комнату, принялись было охать и ахать, восторженно перебирая красивые наряды. Но, заслышав, что я готова отдать вообще всё, вознегодовали и набросились на меня скопом. Мол, гордость – это, конечно, здорово, но таких жертв никому не надо, да и нет ничего благородного в бедности.

И впрямь – ничего благородного. Я с этим вполне согласна, а потому (не без помощи девушек) отложила для себя немного одежды: в основном ту, что уже носила, и ту, которая шла к моей новой бледной наружности. Остальной же гардероб с лёгкой душой отдала на растерзание чернокнижницам. Учитывая мою миниатюрность, девушкам мои платья были коротковаты, но, как мне объяснили, переделать их не так уж и трудно – благо нынешняя мода позволяет большое разнообразие фасонов, да и для всяческого… рукоделия имеется целый подраздел бытовой магии. Белла, если верить остальным, из любого тряпья могла справить что-нибудь симпатичное.

«Мать научила, ей иная швея-то в подмётки не годится, – объясняла она, улыбаясь чуть натужно. – А её – моя бабушка. Овдовела она рано, осталась без мужа да с кучей детей. Жить захочешь, ещё не так раскорячишься».

Брать что-либо взамен решительно отказалась: нужды я определённо не испытывала, да и особой выгоды не искала. И уж точно не желала, чтобы дочери небогатых семей лишились всех своих карманных средств ради какого-то дурацкого куска ткани с вышивкой!

А вот счастливые лица принарядившихся девушек доставляли мне искреннее удовольствие. Наверное, я и впрямь простодушная дурочка…

Даже если они так и думали, то вслух ничего подобного не говорили. Только восхищались и без конца благодарили. Ну, ещё добродушно подкалывали, если выдавалась возможность. И злорадно хихикали, представляя лица светлых злюк и некоторых особо противных нейтралок. Я не стала корчить из себя мисс Благонравие и охотно позлорадствовала вместе с ними.

Почему бы и нет? Чародейки к ним – к нам – особо добры никогда не были. И вряд ли будут.

Отчаявшись взамен всучить мне деньги или артефакты, девчонки смирились и отстали. Якобы. Затем Белла, Мира и ещё две девушки с моего курса снова явились ко мне и преподнесли огромный пакет сладостей из «Вейлы» – лучшей кондитерской Веспераса. Само собой, были вынуждены меня успокаивать – ибо я, сентиментальная клуша, растрогалась до слёз. А затем тоном, не терпящим возражений, отказалась всю эту красоту есть одна.

– Там, где собираются две и более девицы, всегда есть риск возникновения спонтанных чаепитий, – заметил ехидный Тай, мимоходом заглянувший к нам в поисках Беллы. А затем ловко утащил пирожное и смылся, только мы его видели.

Одним словом, гадючий племянничек!

– Я гляжу, Тави его совсем не воспитывает, – усмехнулась Белла, разливая по чашкам чай, который сама же и приготовила в пузатом заварнике.

«Ну, второй дом всё-таки. К выпуску у вас не только посуда заведётся… у некоторых, вон, дети на подходе!» – снисходительно пояснила она изумлённым первокурсницам.

– Он же наполовину Блэквуд, а это диагноз, – протянула смешливая красотка Бренда Стоунхарт – моя дальняя родственница, как оказалось. Сходство между нами и впрямь заметное: она тоже блондинка, но скорее клубничная, чем платиновая, и ещё у неё точно такие же пухлые губы, как у меня. И похожий разрез глаз – синих-пресиних, цвета индиго. – Та-акой красивый! В смысле, Блэквуд. Ну и Тай тоже… Эх, что толку вздыхать, всё равно оба заняты!

– Кем это Блэквуд занят? – изумилась я.

А затем изумилась снова, поняв, что звучу не как ученица, но скорее как ревнивая полюбовница. И было бы с чего!

Ответом мне стало дружное хихиканье.

– Подумать только, – отсмеявшись, изрекла Молли, симпатичная темноволосая одногруппница Миры, – она ведь это вполне искренне спросила! Дурашка, кем может быть занят Блэквуд, если он ни на кого, кроме тебя, не смотрит?

– Да уж, жаль мужика, – усмехнулась Мира, – пока до нашей звёздочки допрёт, что да как, у него поди яйца посинеют.

– Мира! – ужаснулась я.

– Лили! – передразнила она. – Да брось, чего ты отнекиваешься? Гадюка горяч как Пекло! Не хочешь замуж, так можно с ним просто развлечься…

– Такое меня не интересует!

На самом деле… интересует. Куда больше, чем следует.

Собственные мысли смущали и подчас даже пугали. Великие звёзды, Лисандра Найтстар, одумайся! Мало тебе, что ли, старшекурсников? Преподаватель – на редкость неудачный объект для непристойных фантазий, знаешь ли! Хотя бы потому, что такие фантазии заведомо бесперспективны.

Никогда не была поклонницей любовных романов. А ведь только в них взрослые, состоявшиеся и уверенные в себе мужчины волочатся за крошечными первокурсницами. В реальности же они выбирают женщин себе под стать. Вот как леди Кейт, например! Я, конечно, хорошенькая, но ей и в подмётки не гожусь.

– А зря, – вздохнула Молли мечтательно, – меня бы ой как интересовало…

– Оставьте девчонку в покое, – вступилась за меня Белла, картинно погрозив им пальцем. – Она взрослая, без вас разберётся.

– Вот именно, – поддержала Бренда, ободряюще улыбнувшись. – Мы и без того отличились. Думали, ты с нами знаться не желаешь! Прости, но ты с виду кажешься такой… колючей, высокомерной, свирепой даже. Воистину, леди Ленора – твоя бабушка… А уж как ты этих светлых дур побрила! После такого каждая захотела с тобой дружить, но мало кто отваживался хотя бы подойти.

– Надо же, – рассмеялась я чуть нервно, – а я думала, будто вы все меня презираете.

– Презираем? После того, как ты в первый же день заткнула рот долбанутой Лайтнинг? Мы тебе завидуем, глупенькая! Вернее, тому, как ты себя держишь.

– Не всякий старшекурсник отважится вступить в открытый конфликт с чародеями, – серьёзно заметила Белла, обеими руками обхватив пузатую чашку. – С Рэем мы, конечно, как за каменной стеной, а вот на Мэддокса никогда нельзя было положиться. Об него чуть что вытирали ноги, ну и о весь факультет заодно. Мы привыкли.

– Я тогда многого не понимала, – ответила я, смущённо потупившись и передёрнув плечами под шквалом восхищённых взглядов. – Легко быть храбрым, когда не знаешь, что надо бояться. Мне просто… просто…

– Просто ты не терпишь несправедливости, – произнесла Мира уверенно, даже сердито. – Какое тебе было дело до того, что Стефа зовут смеском, а меня – черномазой нищебродкой? Ты нас ещё не знала, но это не помешало тебе прийти в ярость и ответить мерзавкам как следует. И хватит вечно оправдываться! Я горжусь тем, что мы с тобой друзья, ясно? И Стеф тоже.

– Спасибо…

– Да не за что уж, – фыркнула она, выразительно закатив глаза. – Ну, видите? Говорила же я вам, Лили совсем не такая! Подумать только, и вот это наивное дитя рассвета вы дружно посчитали заносчивой стервой!

Мы ещё немного посмеялись над нашим взаимным непониманием, а затем разговор перешёл на более лёгкие темы – уроки, наряды, предстоящий бал… Без мальчиков тоже не обошлось, но всё лучше, чем обсуждать прекрасные гадючьи стати и прочие, хм, части тела лорда Блэквуда. По крайней мере, несусветную красу главного факультетского ловеласа Рафаэля Макнайта я могу оценивать, не смущаясь и не краснея! К нему-то я абсолютно равнодушна.

В общем-то, было до ужаса приятно просто посидеть с другими девушками, поесть пирожных, похихикать над всякой ерундой и поболтать на лёгкие девичьи темы. Мне этого очень не хватало. Без сомнения, моим лучшим другом здесь стал Лэндон: я готова доверить ему любой секрет и положиться на него в чём угодно, но… Ну да, есть такие вещи, которые можно обсуждать только с девчонками. С парнем – неуместно и попросту неловко, даже если он понимает тебя с полуслова.

Когда наши посиделки закончились, я пребывала в таком хорошем настроении, что даже решила разобрать оставшийся багаж. Споро развесила и разложила одежду, затем так же бодренько расставила флакончики, коробочки и прочий косметический скарб… И сломалась на книгах.

Мои книги. Не те, что стоят в библиотеке Сеймур-холла, – мои личные. Те, что мне дарил отец… вернее, лорд Сеймур…

Отец, что всегда гордился не только моей красотой, но и моим умом. Сколько раз он ставил меня в пример братьям? Сколько раз похвалялся единственной дочерью, красавицей и умницей, самой завидной невестой, что окажет небывалую честь семье будущего мужа?

Да какая разница? Как бы он ни любил меня, как бы ни гордился мной, а предать меня ему ничто не помешало.

Ненавижу. Не-на-ви-жу.

Так остро и сильно ненавидеть можно лишь того, в ком прежде души не чаяла. Иначе никак.

Шеан вышел ко мне из тени, когда я сидела на кровати и горько рыдала в обнимку с коллекционным изданием «Асирского гербария». Приятно, но не особо неожиданно: своевольный фамильяр лорда Рэйнхарта частенько навещал меня по собственному хотению. Сейчас он был в излюбленной своей форме котёнка пантеры – маленький, тёплый, ласковый. Я тут же отложила книгу на чуть смятое покрывало, улыбнулась сквозь слёзы, прижав Шеана к груди.

– Опять втихую сбежал ко мне от хозяина? Ох и отругает он тебя, когда найдёт.

«Если найдёт», – явственно читалось на хитрой усатой мордочке.

Я невольно хихикнула, покачала головой и, жалко хлюпнув носом, улеглась в обнимку с уютно мурчащим котёнком. Какое-то время бездумно пялилась в стену, слушала мерный шум дождя за окном. А затем неожиданно для себя уснула…

Когда проснулась, моего тарахтящего успокоительного рядом уже не было. Ну ладно, и так хорошо. Тепло и…

Вот только я вроде засыпала на покрывале, а не под ним. И вряд ли Шеан мог меня укрыть. У него, в конце концов, лапки!

Сев на постели, по-детски потёрла кулаками чуть припухшие глаза. Затем неохотно вылезла из-под покрывала и, прикрыв ладонью зевок, неуклюже проковыляла к столу. Там обнаружился мой злосчастный «Гербарий», а ещё – коробочка, от которой восхитительно пахло шоколадом и кокосами. И сложенный вчетверо листок плотной бумаги.

Развернув его, я обнаружила одно-единственное слово, написанное уже знакомым почерком – летящим, резким, чуть угловатым.

«Улыбнитесь».

И я, конечно же, улыбнулась во весь рот. Почему? Да потому что… Ладно, пора признать очевидное. Мой преподаватель упорно оказывает мне не слишком уместные знаки внимания, а я – дура дурой! – невесть с чего этому радуюсь.

Ну и ещё – потому что сладостей из «Вейлы» много не бывает.

Да-да! Кто о чём, а я всегда о еде.

***

Ко дню Вечерней Зари у всех вокруг напрочь отшибло мозги.

Не то чтобы это было чем-то странным – всё же в Академии не так уж много развлечений. Фехтовальный зал, дуэльный круг, если погода позволяет – прогулки по примыкающей к замку территории, немалой и довольно живописной, надо заметить. Ещё, конечно, вечерние посиделки да традиционные пятничные попойки в факультетских гостиных… Я ещё приписала бы сюда библиотеку – первым пунктом, да! – но таких, как выразился Дики, зануд-извращенцев наберётся не слишком много.

В общем, бала все очень ждали. Для девчонок это повод выгулять наряды из тех, что не наденешь к обычному ужину; парни же вовсю приглашали на бал понравившихся девушек. От меня, к счастью, довольно быстро отстали: Лэндон в обычном своём стиле доносил до каждого храбреца, что «мисс Найтстар оказала честь прекрасному мне, так что нечего разевать пасть на чужое добро». Мира тоже не рвалась принимать чьё-либо приглашение, а в итоге оказалось, что они со Стефом идут вместе.

«Так… тебе нравится Стеф?» – изумилась я, заслышав эту новость.

«А тебе Лэндон? – фыркнула Мира в ответ, заставив меня в ужасе помотать головой. – Ну и вот. Я тоже предпочитаю провести вечер с парнем, который может поддержать разговор и не станет пялиться мне в вырез».

В общем, у нас с подругой всё вышло довольно скучно и тривиально. Равно как и у сговорённых девиц, идущих на бал в сопровождении женихов. Зато остальную часть Академии прямо-таки лихорадило: девчонки чуть что сбивались в кучки, шепчась и кокетливо поглядывая на парней; те, в свою очередь, напропалую выпендривались при любой возможности и вовсю волочились за всякой мало-мальски смазливой студенткой. Порой доходило до потасовок. Как-то раз даже подрались девчонки, не поделившие рокового красавчика Раффи Макнайта. Держу пари, этот самовлюблённый засранец был на седьмом небе от счастья.

Дурдом, словом…

На занятиях тоже бывало весело – глупое хихиканье по поводу и без, зачарованные записочки, снующие туда-сюда, бестолковые ответы и колдовство невпопад. До горящих камней, впрочем, не доходило, да и преподы это временное помешательство восприняли на удивление миролюбиво. Даже злыдня Чейз особо не лютовала, а один раз вовсе жеманно улыбнулась и поведала, что всё понимает, ведь тоже когда-то была юна и беззаботна.

«Угу, лет двести назад», – тут же съехидничал Лэндон. Тихонько, правда, чтоб мисс злыдня не услыхала.

В день бала у меня после обеда оказался только один урок – некромантия. И когда мы со Стефом и остальными одногруппниками явились в аудиторию, нас там, очевидно, не особо-то ждали.

– Опять вы? – ворчливо посетовал Блэквуд, оторвавшись от чьей-то тетради, которую уже успел расписать красным вдоль и поперек. О-о-ой… надеюсь, это не наши контрольные! – Что-то мне резко на пенсию захотелось.

– Не смеем задерживать, – усмехнулся Джефф Сильвертон, поравнявшись со мной.

– Вот ректор-то обрадуется, – подхватила его сестра Джемма, такая же темноволосая, глазастая и острая на язык.

– Ещё не хватало! Ладно, так и быть, остаюсь, – тут же одумался наш куратор. – Эссе по костям и скелетам, надеюсь, все написали? Прекрасно! Сложили аккуратной стопочкой и пошли вон с глаз моих, пока я не передумал.

Мы дружно переглянулись, не веря своему счастью.

– Ваше темнейшество, вы не заболели? – не на шутку встревожилась Джемма.

– Умираю, – лениво протянул Блэквуд, снова взявшись за ручку и с явным наслаждением выведя строчку. Небось очередной пассаж о непроходимой тупости автора. Нас, первокурсников, ядовитый гадючий лорд не сильно тиранил, но на старшекурсниках отрывался по полной программе. – Смертельно ранен всеобщим идиотизмом. Дурацкий бал… Я не понял, почему вы ещё здесь?

– Да всё, нету, нету нас!

Вот именно. Бежим, пока не поздно!

– Не так быстро, леди Лисандра, – донеслось мне в спину. – Вашим обществом я желаю насладиться подольше.

…а, нет, уже поздно. Ох, Пекло, надо было бежать быстрее!

Под нестройный хор смешков я закатила глаза и, развернувшись, прошествовала к преподавательскому столу. А едва мои одногруппники скрылись за дверью, чуть негодующе осведомилась:

– Вы ведь понимаете, что они все уже придумывают имена нашим детям?

– В самом деле? – крайне фальшиво изумился лорд Рэйнхарт, выводя под чьей-то контрольной очередное тонко завуалированное оскорбление. – А у вас какие варианты?

– П-простите?..

– Как назовём первенца? – он отложил ручку и с интересом воззрился на меня. – Не стесняйтесь, я открыт для обсуждений!

Вопрос, конечно, изрядно смутил, но я уже научена горьким опытом: дашь слабину, и вредный гадючий лорд изведёт сомнительными шуточками.

– Что насчёт Роберта, мой лорд? – предложила нежным голоском.

– Через мой труп, дорогая, – столь же нежно откликнулся лорд Рэйнхарт. И, поднявшись, предложил мне локоть. – Прогуляемся?

Едко улыбнулась в ответ, из чувства вредности отвесила издевательский книксен, но предложенную руку взяла. Ещё немного, и это войдёт у меня в привычку. Смущающую и очень приятную привычку, отказаться от которой уже кажется невозможным.

Я тряхнула волосами, сегодня распущенными, и искренне понадеялась, что моих порозовевших щек лорд Блэквуд не заметил.

– И в чем цель нашего променада? – поинтересовалась я, когда мы вышли из аудитории и степенным шагом направились вдоль галереи.

– Хочу побесить Чейз и Ливингстоуна, – ухмыльнулся Блэквуд. – Чтоб вы знали, миледи, не только ваши однокурсники мысленно уже справили нашу свадьбу. Правда, моя сторона скорее мечтает упрятать меня в тюрьму за совращение малолетней.

– Мне почти двадцать!

– А мне – почти сорок. Ну знаете, неравный брак, дурная репутация коварной гадюки…

– Вас это веселит? – я чуть замедлила шаг и глянула на него. В чёрных глазах будто огоньки мелькнули.

– Вне всяких сомнений. К тому же, – он чуть наклонился ко мне, что со стороны наверняка смотрелось двусмысленно… нет, более чем однозначно, – я действительно занялся ремонтом в хозяйском крыле. Ваш будущий свёкр уже ждёт встречи.

Нет, ну с ним просто невозможно разговаривать! Не сдержавшись, легонько пихнула его в плечо – нет, уже вовсе не задумываясь о том, как это выглядит. А Блэквуд на это только рассмеялся. Интересно так, низко, но очень искренне, хотя прежде я сомневалась, что он вообще умеет смеяться.

– Только после благословения, – припечатала я. – Кто у меня там остался, бабушка? Ну и вот.

– А вы жестокая.

– Вне всяких сомнений, – ответила я его же словами и чуть ускорила шаг.

Прогулка вышла смущающей, но интересной. Лорд Блэквуд, казалось, знал об Академии всё и даже больше – например, я с удивлением поняла, что ещё не видела корпуса нейтралов, устроившегося в самой середине огромного замка. В их распоряжении имелся огромный внутренний двор, башня с собственной обсерваторией и, как рассказал Рэйнхарт, невероятных размеров подземелье, в которых располагались зельеварни, алхимические лаборатории и хранилища артефактов. Имелся и собственный загон для магических существ, и я искренне не понимала, как я могла не наведаться сюда раньше. Это же всё так интересно!

– Ещё успеете насмотреться, леди Лисандра, – проговорил лорд Рэйнхарт, когда заметил моё, пожалуй, слишком уж явное любопытство. – Но отрицать не стану – у нейтралов и впрямь очень интересно.

– Вы правда так считаете? – удивилась я. – В смысле… вы же тёмный, а чернокнижники все поголовно считают выдающимися магами только себя. Чародеи, впрочем, тоже.

– Звёзды, Лили, мне же не десять лет! – вновь засмеялся он. – Большая часть того, что нас окружает, создана практиками. Зелья от прыщей, магические светильники, сменившие вонючие восковые свечи. Даже эта Академия построена отнюдь не стараниями малефиков, некромантов или стражей. Впрочем, – он задумался ненадолго, прижав палец к губам, – тут я вам соврал – самое прямое отношение к Академии Сумерек имели некроманты. Истинные, разумеется.

Я непонимающе уставилась на него… а потом вдруг сообразила.

– Вы хотите сказать… – шокировано обвела рукой вокруг себя, – вот это всё дело рук… Найтстаров?

– Ходит такая сказочка, – кивнул Блэквуд. – Вы же бывали в каменном круге за общежитиями чернокнижников? – На сей раз кивнула я. – Это дело рук вашего отца. Господин ректор об этом факте старается молчать в тряпочку, но распространение сплетен в Академии никогда не было проблемой.

– О, – только и смогла вымолвить я.

Надо бы наведаться в библиотеку, узнать историю Академии получше. Воспитанная в светлой семье, где мне годами лили в уши, что самые лучшие и полезные маги могут быть только светлыми, я и представить не могла, что тёмный маг способен на что-то более… великое.

Великих злодеев, раз в пару столетий непременно начинающих убивать невинных людей направо-налево, в расчёт не берем: за ними тяги к созиданию замечено не было.

Мы свернули на дорожку, что вела уже к корпусу чернокнижников. Дорожка усыпана уже начавшими опадать листьями, жёлтыми и красными, лорд Рэйнхарт вновь принялся за рассказы об Академии, я же с интересом слушала… и искренне не понимала цели этой прогулки. Ну, кроме той, что Блэквуд этим публичным променадом лишил меня всякой возможности обзавестись ухажером. Не то чтобы я рвалась, конечно. И уж тем более не верится, что после нашей прогулочки от меня отстанет самый назойливый мой поклонник. Но выглядит всё равно подозрительно.

– Лорд Блэквуд, к какой жуткой тайне вы меня готовите? – поинтересовалась я, остановившись возле упомянутого круга. – Меня снова желает видеть дорогой ректор? Или мои, да простят звёзды, родители решили навестить неудавшуюся дочку?

– С чего вы взяли, что есть какая-то тайна? – Блэквуд с интересом склонил голову к плечу.

– С того, что желай мужчина вроде вас интересно провести время с первокурсницей вроде меня, стоило бы пригласить её на обед в свои комнаты.

– И вы бы согласились?

– Уже соглашалась.

– А если скажу, что решил побыть галантным кавалером и сперва выполнить все пункты в обязательном плане ухаживаний?

– Тогда вы забыли о букете, – парировала я. – Или за букет сошёл Шеан? Если что, я не против – котики мне нравятся куда больше мёртвых цветов.

– Я учту, – хмыкнул Рэйнхарт. И, вздохнув, признался: – Просто решил подготовить вас к сюрпризу. Их вы не любите тоже, я запомнил.

Я с подозрением глянула на него – сюрпризы мне и впрямь не нравятся. Особенно те, что выпали на мою долю с момента появления в Академии.

– Ваша бабушка жаждет вас видеть и, вероятно, уже заняла позицию в вашей комнате. Хотя, зная её, скорее уж она распекает весь факультет чернокнижников за форменное непотребство и придурь.

– Леди Ленора здесь?

– Должна была прибыть, – он щелкнул крышкой своих часов, – минут десять назад. Я решил сперва скормить ей вашего кузена.

Кошмар, а не сюрприз!

Уныло вздохнув, я без особой надежды предложила:

– А давайте типа вы меня не видели?

– Никогда бы не подумал, что вы такая… трусишка, – поддразнил лорд Рэйнхарт на удивление ласково. – И нет, моя леди, тут я вам не сообщник. Мне ещё у Леноры благословение вымаливать.

– Всё бы вам повеселиться за мой счёт, – отозвалась я сварливо. – Когда вам уже надоест?

– Никогда, – заявил этот… этот… несносный мужчина, продолжая откровенно забавляться. – Лили, вы ведь понимаете, что рано или поздно вам придётся встретиться с бабушкой?

– Да, но я бы предпочла «поздно»!

Ладно, к чему это ребячество? Блэквуд прав – однажды это должно было произойти. Не съест же меня почтенная леди? Я всё-таки её внучка. И единственный потомок по прямой линии. И…

И трусишка, да.

– Хорошо, – проворчала я, – тогда, полагаю, наша прогулка подходит к концу? Негоже заставлять леди ждать.

Лорд Рэйнхарт подозрительно легко со мной согласился и, приобняв меня за плечи, перенёс нас обоих прямо к порогу моей комнаты. И, не успела я даже рта открыть для положенных случаю благодарностей, осведомился с этой своей нахальной ухмылочкой:

– А как же поцеловать на прощание?

Вот же… Достал! В конце концов, в эту дурацкую игру можно играть и вдвоём!

С этой мыслью я шагнула к нему, решительно стиснув кулаки. Чтобы дотянуться, пришлось повиснуть на шее у оторопевшего лорда, прижавшись к нему совсем уж неприлично, но… я его и впрямь поцеловала. Не в губы – на такое мне смелости не хватило, – но в самый уголок уже ничуть не ухмыляющегося рта.

Отступила на шаг, чувствуя, как полыхают щёки, и принялась клясть саму себя.

Дурочка ты, Лили. Если это и впрямь игра, то почему твоё сердце колотится так, словно ты сюда не перенеслась, а бежала вприпрыжку? Ах, не знаешь? Или просто не хочешь признать?

Ладно, как бы то ни было, следует держать лицо. Посему я елейно улыбнулась и эдак невозмутимо уточнила:

– Ну, милорд, теперь-то вы довольны?

– Я… – долгую секунду спустя вымолвил Блэквуд, – сражён вашим подарком, миледи.

Голос его звучал хрипло, а чёрные глаза напротив больше не смеялись. Совсем. Могу поклясться, чувство в них было совсем иного толка.

Назвать это самое чувство я затруднялась. Потому что ни один мужчина никогда не смотрел на меня… так. Даже Роберт, от чьих похотливых взглядов я подчас не знала куда деться.

Так, должно быть, голодная змея смотрит на мышь, которую мечтает сожрать с костями.

И я – глупая, глупая мышка! – отчего-то совсем не возражаю, чтобы меня сожрали.

– Какой разврат! Да в общественном-то месте! – послышался сбоку чей-то насмешливый голос. – Дети, в двух шагах от вас находится комната. С кроватью. Ни к чему эпатировать публику.

Я смущённо отступила ещё на шаг, перевела взгляд на обладательницу мелодичного контральто. Бабушка… Да кто бы в здравом уме назвал бабушкой эту леди? Для этого она слишком молода и красива – той самой красотой, что всегда была предметом моей смутной зависти. Высокий рост, фигура стройная, но не слишком хрупкая; этой женщине скорее подошло бы слово «статная». С некоторым изумлением я отметила множество знакомых черт – острый подбородок, тонкие скулы, высокий лоб, чуть раскосые глаза. Даже дурацкий мысочек на лбу – и тот совсем как у меня!

Наше сходство до жути очевидно, но имеются и различия. Золотисто-серебряные волосы женщины не такие вьющиеся и непослушные, а тёмные глаза цвета индиго явно достались ей от Стоунхартов. Тонкие, резко очерченные губы и длинноватый нос придавали бледному лицу несколько хищное выражение – что, впрочем, ничуть не портило грозную и прекрасную леди Ленору Найтстар.

– Д-добрый вечер, – чуть сбивчиво произнесла я, присев в почтительном поклоне. Лишь потом сообразила, как нелепо это должно было выглядеть, когда на мне школьная форма.

– Добрый, моя милая девочка, – ответила Ленора неожиданно тепло. А затем перевела взгляд на лорда Рэйнхарта и как-то сразу… заледенела.

– Рэй, несносный ты паршивец! Что это ещё за попытки обесчестить взглядом мою внучку? Не хочешь объясниться?!

– Не-а, не особо, – нагло заявил Блэквуд. – Дамы, боюсь, мне пора лишиться вашего прекрасного общества. Надо прихорошиться к балу и всё такое.

– С каких это пор ты полюбил балы?

– Ни с каких, – он наморщил нос, но затем поймал мой взгляд и сверкнул улыбочкой. – Но ради танца с самой прекрасной девушкой в Астрэ можно и потерпеть. До вечера, леди Лисандра. Не опаздывайте.

– Опоздаю просто назло, – буркнула я, да только без толку – лорд Рэйнхарт уже исчез в короткой вспышке телепорта, напоследок одарив меня ещё одним до странного смущающим взглядом.

– Ну что за негодный мальчишка, никакого сладу с ним нет, – проворчала Ленора, однако я успела заметить улыбку, промелькнувшую на ярко накрашенных губах. – Моя дорогая, неужели у тебя не нашлось поклонника поприличнее?

Я покраснела до корней волос, но попробовала возмутиться:

– Лорд Блэквуд – мой преподаватель! Я…

– Ты влюблена в него просто до омерзения, Лисандра Найтстар, – заявила леди, сложив на груди худощавые руки. – А он пялится на тебя так, словно ты зажгла луну, солнце и звёзды. Не пудри мне мозги, девочка, я слишком стара для этого дерьма. Идём.

Она бесцеремонно распахнула дверь моей комнаты и вошла внутрь; подол роскошного сапфирово-синего платья тихонько зашуршал по полу. Подавив негодование пополам с робостью, я зашла следом и прикрыла за собой дверь.

– Ну-ну, не сердись, – Ленора вновь улыбнулась, пугающее обличье снежной королевы вновь сменилось чем-то более тёплым, человечным и даже… родным. – Дай-ка посмотреть на тебя, милая.

Длинные пальцы легли мне на плечи, глаза цвета индиго изучали мой облик медленно и тщательно. Не без изумления я заметила, что они затуманены слезами – а ведь эта леди явно не из тех, кто проявляет слабость.

– Какая ты красавица! Неудивительно, что даже у Рэйнхарта мозги отшибло. Засуетился, змей подколодный! Ох и разорю же я его на выкупе!

– Почему все так уверены, что я выйду замуж за Блэквуда? – пробурчала я, тоже сморгнув невесть отчего набежавшие слезинки. – Он жуткий тёмный лорд, грубиян и ядовитый гад, а ещё он мой преподаватель, вдвое меня старше и…

– Довольно, Лили. Мне не нужны оправдания: я здесь не для того, чтобы тебя осуждать, – ласково заверила Ленора, погладив меня по волосам и неспешно пропустив их сквозь пальцы. – Да и что тут плохого? Добровольные отношения между двумя взрослыми людьми не возбраняются, а двадцать лет – ничтожная разница, годам к тридцати ты сама это поймёшь. Остальное и вовсе мелочи. Что важнее – мы, тёмные, делаем выбор лишь однажды. Ты юна и невинна, моя девочка, и сомнения тебе простительны, но Рэй свой выбор сделал и всячески это демонстрирует. Теперь он вряд ли подпустит к тебе кого-то ещё.

Она присела на краешек моей постели и неодобрительно покачала головой.

– Блэквуд, подумать только! А я-то, старая дура, размечталась, как заполучу тебя в Старфолл, найду тебе скромного и воспитанного мужа, знающего своё место… Тот чудесный мальчик из младшей ветви Моргранов отлично подошёл бы! Разве вы с ним не ладите?

– Не так, как с Лэндоном, но да, мы со Стефаном хорошие друзья. Друзья, понимаете? Ничего больше, – ответила я, присев рядом. – Леди Ленора, мне однажды уже навязали жениха. Я не раз умоляла мать, чтобы она упросила отца расторгнуть помолвку… Он бы не отказал. Он никогда ей ни в чём не отказывал! Но она лишь смеялась и заявляла, что я просто молодая и глупенькая, что обязательно научусь любить Роберта. Но я не научилась. – Помявшись, я нерешительно прибавила: – Я… я сама не знаю, что чувствую к лорду Рэйнхарту, но… ничего подобного я прежде не испытывала ни к кому. И… В любом случае, на сей раз мне бы хотелось выбрать мужа самой.

– И ты выберешь, – заверила Ленора, погладив меня по руке. – По правде говоря, я думаю, ты уже выбрала – как я выбрала твоего дедушку, моего троюродного брата; как Лианна выбрала этого беспутного проходимца Тони. И как твой отец, упокой Царица его блаженную душеньку, выбрал твою безмозглую мамашу.

– Он…

– Он любил эту светлую клушу и собирался на ней жениться. Меня чуть удар не хватил, но что тут поделаешь? Любовь зла. Особенно к тёмным, – поделилась она ворчливым тоном. – А Лита выскочила замуж за Сеймура, едва моего мальчика не стало. – Глаза-льдинки вновь подёрнулись слезами. – Я была убита горем, потеряв единственного сына, а посему и слышать больше не желала об этой вертихвостке. Зря, как оказалось. Стоило немного пошевелить мозгами, и я бы сразу поняла, чья ты дочь.

– Звучит так, словно вы её оправдываете. Я не желаю!..

– А я желаю. Не сердись на мать, Лили. Твоего отца коварно убили чародеи – и, к сожалению, я до сих пор не смогла вызнать, кто именно это был. Лита это знала и наверняка за тебя боялась. Очень боялась. Лисандре Сеймур ничего не угрожало, но Лисандра Найтстар тут же стала бы мишенью, – серьёзно проговорила Ленора. – Ей, конечно, следовало сразу прийти ко мне в Старфолл, не подвергать тебя риску в глупой надежде, что светлая кровь пересилит тёмную. Дурость, невероятная, несусветная дурость! Но понять и простить её можно…

– Даже если и так, я её прощать не собираюсь! – отрезала я. – Не сейчас. Простите, леди Ленора, но я бы не хотела… Можно мы не будем это обсуждать?

– Конечно, моя девочка, – ласково отозвалась Ленора. – Но ты прекратишь обращаться ко мне «леди», хорошо? Я же твоя бабушка!

– Простите, Ленора, – улыбнулась я чуть виновато, – но вы такая… молодая и красивая. Совсем не похожи на чью-то бабушку.

Ленора засмеялась, что лишь добавило ей молодости и красоты.

– О, спасибо тебе, милая! Увы, мне уже хорошо за восемьдесят. Не такая развалина, как Ливингстоун, но лучшие мои годы далеко в прошлом. Ладно, что-то мы с тобой заболтались. Во-первых, я очень надеюсь, что теперь ты примешь моё приглашение провести выходные в доме твоих предков…

– Конечно, буду очень рада! – искренне заверила я. Теперь собственный страх перед своей же бабушкой казался нелепым – она, похоже, мне рада, и может быть довольно милой женщиной, несмотря на всю её грозную стать. – А во-вторых?

Усмехнувшись, Ленора изящно поднялась и щёлкнула пальцами – буквально из ниоткуда появились разновеликие коробки, рядком легли на мою кровать.

– А во-вторых, моя дорогая, я бы ни за что не позволила своей внучке пойти абы в чём на её первый взрослый бал!

– О… большое спасибо, но у меня есть платье…

– Не сомневаюсь, оно прелестно, – протянула моя новообретённая бабушка, не особо трудясь скрыть сарказм, – но вряд ли достойно девушки по фамилии Найтстар. Столь редкой драгоценности нужна соответствующая оправа, и мастер Хилл, уж поверь, постарался на славу. Ну же, не томи, открывай!

Как будто теперь я могла бы отказаться. Закэри Хилл обшивает саму королеву! И ещё с полдюжины семей во всём королевстве – тех, кому он по карману, и тех, кого сам знаменитый портной-артефактор счёл достойными носить его шедевры. Матушка вечно обзывала Хилла эпатажным выскочкой, а его платья – вызывающими и непристойными, но сама втайне наверняка мечтала надеть нечто эдакое.

Да кто не мечтает одеваться как королева? Даже я в восторге от её нарядов, а ведь меня не назвать любительницей всяких модных тряпок.

То, что я вытащила из самой большой коробки, выглядело невероятно – струящаяся нежная ткань цвета полуночи, расшитая – сферы небесные! – лунным золотом и мелкими камешками. Вот только… только…

– Вы, должно быть, шутите, – выдохнула я слабым голосом, держа платье перед собой на вытянутых руках. – Оно же прозрачное! И… и… бельё-то как?..

Ленора расплылась в усмешке почище блэквудовской.

– Девочка, на кой демон тебе все эти лифчики, с такой-то шикарной грудью? Да что уж, в двадцать лет любые сиськи чудо как хороши… Ох, ладно, скромница, не паникуй! Есть и туфли, и украшения, и бельё такое, что не видно будет.

– Я не могу это надеть! Да, оно прекрасно, но это… это чересчур! Бекки Лайтнинг непременно заявит, что я вырядилась как шлюха.

– Она это заявит, даже если ты по самые глаза укутаешься в асирский хиджаб. Что нам за дело до болтовни всяких завистливых светлых сучонок? – фыркнула Ленора, но затем миролюбивым тоном предложила: – Примерь, и сама увидишь, что всё не так страшно.

Я вздохнула, но послушно обрядилась в телесного цвета бельё, тоже едва ощутимое и явно страдающее минимализмом. Сверху натянула платье – легчайшая ткань скользнула по коже, точно прохладный летний ветерок. Надела изящные тёмно-синие туфельки, на удивление удобные, учитывая почти пугающую высоту каблука. Затем позволила Леноре уложить мне волосы, нанести макияж и увешать меня украшениями – благо всё это, спасибо бытовой магии, умеючи можно проделать в считанные минуты. И только после этого меня подпустили к зеркалу.

Увидев себя, только и смогла, что некультурно разинуть рот.

Девушка в зеркале была не просто красива, но выглядела как сказочная принцесса, облачённая в ночь, звёзды и лунный свет. Тончайший мелантский шёлк лежал поверх плотной полупрозрачной ткани, которая позволяла платью одновременно струиться и держать форму, а ещё скрывала всё, что показывать не следовало. По крайней мере, на лифе и на бёдрах ткань не просвечивала… почти. Ноги, когда идёшь, всё равно что голые, но… по правде говоря, сейчас в моде куда более откровенные вечерние наряды. Фасон вполне в рамках приличий и очень мне идёт: юбка в пол, высокая талия, что визуально добавляет немного роста, узкий треугольный вырез выгодно подчёркивает пышную грудь, но при этом не выставляет всю её напоказ. Расшитый камнями и бледным золотом лиф сверкает, точно звёздное небо. На шее поблёскивает тоненькое колье, в ушах – серьги, в волосах – несколько разновеликих заколок, и всё это… ну да, в виде причудливых звёзд. Идеально подходит к моим кольцам.

В общую картину, пожалуй, не вписывается лишь затейливая тёмная вязь татуировки. Действуя по наитию, я с нажимом провела ладонью от запястья до локтя, и узор послушно изменился.

Месяц и звёзды. Я ведь…

– Лисандра Найтстар, наш свет во тьме. Ох, разве ты не прекрасна? – явно растрогавшись, произнесла застывшая за моей спиной леди Ленора. – Ну, что мы говорим Бекки Лайтнинг? Завидуй молча, сучка!

Сказать, что мне нравится моя новая бабушка, – не сказать ровным счётом ничего!