Глава 12

Первое, что я сделал, едва войдя в гостиную, это рухнул в кресло. Хотя нет, первым делом я спихнул Руфуса и Гидеона на Лианну, чтобы подлатала остолопов. А потом рухнул, да. И брошенный Фионой шмат мороженного в камень мяса приложил к морде, чтобы распухала медленнее. Лечебных зелий-то в доме, как выяснилось, кот наплакал.

– Знатно вас, обалдуев, потрепало, – хмыкнул дражайший батюшка, разумеется, не возжелавший оставить нас без своих ценных комментариев. – Вот так и знал. Только помереть решишь, даже костюмчик к похоронам подберёшь и позу натренируешь, как наследничек что-нибудь да выкинет. Сгинут, сгинут Блэквуды, с такими-то детишками!

– Три мантикоры, – бросил я недовольно.

Нет, папенька прав – обалдуи и есть. Сангстера чуть не сожрали; я, лорд-гадюка, чтоб меня, едва не стал одноглазым милашкой, а Руфус, троллье семя… А, нет, с Руфусом как раз всё хорошо. Подумаешь, трёхсотлетний дуб чуть башкой не проломил! То проблемы дуба.

– Да хоть двадцать! – громыхнул отец, гневно стукнул тростью о пол. – Я тебе что говорил – сначала ловушки ставишь, потом ловишь образину!

– А мы не ставили, по-твоему?! – огрызнулся я. – Три мантикоры было, три, слышишь ты меня, старый пень? Об одной-то мы знали, что рядом вторая ошивается – ну, положим, догадались и щиты вовремя выставили. А третья тварь как рванёт на нас из лесу! Сангстер сразу лапками кверху, я уж решил, жалом ему прилетело. Слава Царице, оклемался. Думали, не вывезем ни хрена, этим тварям твоя некромантия что мёртвому девица. Говорил, надо Тони ждать, так нет – сожрут, сожрут полдеревни!.. Ну сожрали. Только нас!

– Что-то не похож ты на мантикоров обед, – хмыкнула Фиона, деловито расправив подол платья, прежде чем сесть напротив. И даже ручки на коленях сложила – ну прямо леди при вышивке, а не урождённая Блэквуд.

Впрочем, какая уж там вышивка – вместо неё в длинных пальцах с жутковатого вида чёрными ногтями в полдюйма длиной появился стакан с виски. Второй она протянула мне. Папенька аперитивом уже обзавёлся и вовсю веселился, глядя, как я, морщась от боли в разбитой губе, пытаюсь прочистить глотку алкоголем.

– Успел вовремя. Схватил обоих обалдуев да перенесся под соседние кусты. Потом муженёк твой в себя пришел, Руфус выставил осадные, и мы всех трёх тварей тёмным пламенем окружили. Дрянь, конечно, а не заклинание – думал, прямо там и кончимся.

– Не кончились, – резюмировал отец. На мгновение мне показалось, что в его голосе появилось нечто сродни одобрению. Но только на мгновение.

– Не кончились, – подтвердил я. – Шашлык из мантикор вышел знатный. Но чтобы я ещё раз на этих тварей без Гилберта пошёл!

Вот ведь помяни ублюдка – только я закончил живописание своих подвигов, как из вспышки телепорта вышел Тони Гилберт собственной персоной. Как всегда при параде, чистенький, красивый. И да, без разбитой морды, что тут же захотелось исправить.

– Ничего себе, – присвистнул он, прежде чем поцеловать руку моей сестре – как и полагалось, если в комнате присутствует женщина. Фиона, разумеется, благосклонно улыбнулась в ответ и кивнула на графин с виски – присоединяйся, мол. – А где остальные? Неужто отмучались?

– Мечтай, – хмыкнул я, отбросил от себя уже изрядно подтаявший кусок мяса, а потом опомнился и снова накинул на него заморозку. – Лианне сдал на руки, она сказала, у неё с собой пара зелий есть. Кстати об этом… Батюшка, соизвольте-ка отчитаться, почему в доме ни одного лечебного зелья?

– Это ты меня спрашиваешь? Напоминаю, лорд у нас нынче ты, тебе и шевелить задом! – чёрные глаза в лучиках морщин откровенно насмехались. – Или ты думал, титул себе наныл, и на том всё? Нет, сынулька, твоё хозяйство теперь, тебе и колотиться.

– Я в том хозяйстве живу от силы пару месяцев в году! – возмутился я. – А теперь ещё и в Академии бардак разгребаю!

– Так сам взялся, вот и колотись. И это я ещё молчу про ремонт! Я старый человек, недосуг мне за твоими косорукими идиотами присматривать!

– А не присматривай, – развеселился я в ответ. – Тогда не видать тебе внуков как своих ушей.

– Да мне их и так не видать! То мантикорам кишки портить чуть не пошёл, то бабу нормальную найти не можешь. Не видать, не видать мне наследников, видит Царица!

– Ну почему же не могу…

Более того, я её уже нашёл. Только не «бабу», как выражается дражайший батюшка, чтоб его мантикоры три дня вокруг крепости гоняли, а великолепную девушку. Самое оно как для чернокнижника с дурным характером вроде моего. Сильная, смелая… и скромница разве что на первый взгляд – уж мне ли не знать, после того, как я чуть не оказался в её постели? Не в своих покоях, как должно было быть, а в её комнатке в общежитии чернокнижников, из которой выходить мне ой как не хотелось. Что там – с трудом удалось справиться с собой, своими далеко не невинными желаниями, раз пятнадцать напомнив себе, что позволять тащить себя в постель невинным девушкам в подпитии – это ой как плохо.

Особенно если они после этого упорно отказываются выходить за тебя замуж. Не то чтобы я рвался жениться на каждой девице, что побывала со мной, однако же есть тот тип женщин, очень редкий, на которых жениться можно даже вместо постели. Лишь бы были рядом, да и просто… были.

– Может, может, – подтвердила Фиона, премерзко ухмыляясь – уж ей ли не знать о моих сложных отношениях с Лили? Племянничек небось загонял беднягу Джинни и перевёл немало бумаги, описывая мои хлопоты. Мой бурный романчик, точнее, если выражаться лексиконом Октавии Кейн. – Вы тут совсем одичали, папенька – наш юный лорд Блэквуд уже нашёл себе невесту и вовсю её сватает. Как ты наверняка слышал, Ленора намедни обзавелась прелестной внучкой…

Папенька бы непременно поперхнулся, будь он хоть немного более эмоциональным человеком, а не жутковатым лордом-гадюкой-старшим и просто вредным старым хрычом с премерзким характером.

– А, так вот ради кого шум! А я-то думаю, чего Ленора надо мной глумится третье письмишко кряду? Разорю, мол, на выкупе. Испугаться успел – а ну как после коньячка предложил старой ведьме за меня замуж пойти?

– Так уж и старая? – ухмыльнулась Фиона.

– Так уж и ведьма, – одновременно с ней проговорил я.

– А то как же! Ведьма и есть! До сих пор, как с ней за одним столом посижу, несварение с утра лечить приходится.

– Травит по старой любви? – невинным тоном поинтересовался Тони.

– Чтобы я, да был влюблён в эту стерву? Ха! И кстати, я твой выбор не одобряю. Найтстар, дряблая моя задница! У нас нет столько денег!

– И ремонт в хозяйском крыле не закончен, – хмыкнул я. – Ничего, найду. Ну, это если Лисандра вообще согласится пойти за меня замуж. Проклятье, эти Найтстары…

От жгучего взгляда Фионы мигом захотелось скрыться куда подальше – это только для широкой публики лорд-гадюка тут я, на деле же моя сестрица легко даст фору половине тёмных лордов королевства. Вторую половину возьмёт на себя прелестная фея Лианна. Не женщины – демоны во плоти.

– Сдаётся мне, не в фамилии дело. Признавайся, змеюка, запугал бедную девочку своим напором? И даже колечка поди завалящего не подарил!

Вот как она это делает? Вроде и не менталистка, а с одного взгляда пронзила, где именно я накосячил. Сестрица, чтоб её в пекло.

– Ну, не подарил, – неохотно признался я. – Только от Леноры подарочек передал и конфеты пару раз отправил. А ещё Шеан крутится рядом с ней всякую свободную минуту. Он ей нравится.

– Котики всем нравятся, – фыркнула Фиона, чьим фамильяром, кстати, была серебряная анаконда. – Но ты, братец, вроде и умный мужик, а лопух лопухом. А ещё над моим Гидеоном насмехаешься!

– Да я до сих пор не пойму, как вы вообще умудрились пожениться. Нет, папа, не начинай эти свои сказки про то, как ты беременную сестрицу запихивал в окно Сангстер-мэнора.

– Ну как сказки…

– Ой, всё.

На самом деле та история вполне имела место. Возможно, изрядно приукрашенная как отцом, тем ещё выдумщиком, так и Фионой. Но всё же она была: моя сестрица упиралась до последнего, не желая выходить замуж за бедолагу Гидеона. И ведь казалось бы, влюблённая парочка – мне было лет восемь, когда Фиона коварно совратила Сангстера на первом курсе Академии, да так и пробегала на свидания с ним все последующие шесть лет. Вот только стоило Гидеону лишь заикнуться о свадьбе – приличный человек, как-никак, – сестрица подняла жуткий скандал и наотрез отказалась менять «благородную фамилию Блэквудов на это вампирье нечто». Страшно вспомнить, сколько жутковатых серенад под окнами Блэк-холла мне пришлось выслушать (делать невесте подарки нищему, как и мы, Сангстеру было особо не с чего), а уж дурацкие веники, собранные поутру в ближайшем поле, до сих пор снятся мне в кошмарах.

Проблему со строптивой невестой решил отец, когда её стремительно растущий живот стало трудно выдавать за лёгкое переедание. Ну как решил – распил коньячку с тогда ещё живым Сангстером-старшим, договорился о скорой церемонии в посадском храме Царицы да запихнул Фиону в карету, предварительно связав.

И что-то мне упорно подсказывает: повторять сей подвиг ему придётся вновь, вот только в качестве жертвы будет выступать Лисандра Найтстар. Я-то её связывать и тащить под венец отказываюсь – не из джентльменских побуждений, просто к чему так рисковать жизнью и физиономией? Жениху положено быть красивым на своей свадьбе. И ещё развлекать гостей, в числе которых непременно заявится её величество королева Мария – она клялась, что нипочём не пропустит такое событие, как женитьба её главной головной боли. Стоит ли упоминать, что помимо этого с меня ещё и взяли обещание заиметь пятерых детишек?..

– И об этом ты бедняжке Лили, я так понимаю, заявил в лоб? – премерзко улыбнулся Тони, а я осознал, что последнее ляпнул вслух. Папенька ржал кентавром, Фиона не отставала – весело им, мантикоровым детям.

– Почти, – неохотно кивнул я. – Всего-то намекнул пару раз, – пару десятков раз, Рэй, хоть себе не ври! – что хочу видеть её хозяйкой в этом доме хоть прямо сейчас.

– Нет, серьёзно, и ты ещё спрашиваешь, почему бедная девочка не бежит под венец? Я бы за тебя точно не побежала!

– Да ты и за Гидеона не побежала, начнём с этого!

– И мне было двадцать шесть! – Фиона сердито топнула ногой в остроносой туфле. – А Лили сколько, двадцать? Ты хоть объяснил ей, престарелый ты ловелас, что дети и свадебка – это не завтра и даже не через год? Да что там, до помолвки бы дожить!

– А чего не дожить? Это я хоть завтра! Отец, есть у нас в сундуках колечко поприличнее? Вернусь – сразу о помолвке и попрошу.

– Ага, и сбежит от тебя девчонка на другой конец страны, – усмехнулся Тони. – И будет права. Аккуратнее надо, Рэй, нежнее! Женщины это любят.

– Моя женщина при первом нашем разговоре заявила, что ей понравилось со мной убивать. Какие уж тут нежности, Гилли?

– А вот такие, – припечатала Фиона. – Серенады петь не вздумай, конечно – до сих пор жуть берёт, как вспомню. В ресторацию своди, зверушку миленькую подари в фамильяры. Всему вас, мужиков, учить надо!

– Что-то твой муженёк за четверть века так ничему и не научился…

– И слава Царице! Сангстеры и ухаживания – это как Ливингстоун и мозги! Абсурд! И ты, Антониус, туда же. Ты зачем, скажи мне, Лианне на годовщину свадьбы букет солнечных лилий притащил? Она же терпеть не может веники!

– О, так это наследственное! – припомнил я слова Лили о нелюбви к мёртвым цветам.

– У нас у всех всё наследственное, – проговорил отец, отпив из своего бокала. – У тебя вот только отсутствие мозгов непонятно от кого. Я-то умный был в твоём возрасте!..

– И красивый, ага.

– Нет, тут ты меня переплюнул, мать твоя хорошо постаралась. Но мозгов как не было, так и нет. Девочка, Рэйнхарт! Двадцатилетняя! Нет, не дождусь я внуков, видят звезды, помру раньше!

– Да уж скорее бы!

– Ах вот ты как!..

Что именно «как», он договорить не успел – в гостиную спустилась Лианна в компании Руфуса и Гидеона, на чьём плече восседала Джинни.

И вот как-то ни одного варианта, что новости, принесённые фамильяром Тая, будут хорошими. Потому как с такими лицами, бледными, встревоженными, а в случае Гидеона ещё и злыми, просто так не спускаются.

Сердце пропустило удар.

– Что случилось? – поднявшись с кресла, спросил я.

– Рэй, ты только… – начал было Руфус, видимо, как самый спокойный член внезапной делегации. Но передумал. – А впрочем, нет, я лучше помогу.

– С чем это?

– Разнести грёбаную Академию по камешку, вот с чем!

– И я должен сделать это, потому что?…

– Потому что наши сыновья не добили светлых поганцев, – буркнул Фарли, чуть не до хруста стиснув пудовые кулаки. Да что там за хрень в той записочке?.. – Хотя один труп уже имеется.

Я, признаться, даже не поверил услышанному. Какой, в Пекло, труп? И, тяжко вздохнув, требовательно протянул руку.

– Просто дайте уже мне прочесть…

– Не советую, – тихо и зло произнесла Лианна. – Уж если я, прочитав эту дрянь, захотела пойти и убить пару-тройку чародеев…

Меня даже обеспокоил её вид – в пурпурных глазах полыхает недобрый ведьминский огонь, лицо белое как кипень, лишь на тонких скулах горят два ярких пятна гневного румянца.

– Да в чём дело? – раздражённо выпалил я, уже не на шутку встревоженный и готовый мчаться на выручку своим змеёнышам. Дохлый чародей явно не убил себя сам. – Лианна? Что-то с Лэндоном?

– Нет, – помедлив, она качнула головой. – Нет, не с ним.

Ладно, всё, с меня достаточно.

Первым порывом было сжечь измятую бумажку: то, что я в ней прочитал, не укладывалось в голове и походило на чью-то дурную насмешку. Ну, из тех, что призваны выбить недруга из душевного равновесия. Вот только я недругом Таю точно не был, да и на шутника он никак не похож.

Чародейские выкормыши напали на мою Лили. Избили её, чуть не изнасиловали. А она в отместку вспорола брюхо одному из мерзавцев.

Чудесная девочка. Бедовая, изрядно чем-то мешающая Ливингстоуну – если верить предположениям Тая, без него снова не обошлось. И потенциальная кандидатка в вечные узницы Блэк-холла, потому что я просто обязан её забрать оттуда. Забрать, сдать на руки Фионе и Лианне, которые позаботятся о ней лучше кого бы то ни было. Просто не подпустят к стенам крепости того, в ком усомнятся хотя бы на мгновение. Даже меня, если понадобится.

Забрать. А после – разнести всю грёбаную Академию, измазаться кровью врагов и сплясать на руинах.

Только вот вместе с ней придётся забирать ещё и Лэндона с Таем и Дики, потому что после Лили они – первые кандидаты на безвременную кончину и не доживут до выпуска.

Впрочем, о каком выпуске речь? Его попросту не с кем и негде будет проводить – от Академии-то всё равно ничего не останется. Или я не Рэйнхарт Блэквуд.

– Эй, Рэй, – позвал меня Гилберт, которому не представилось счастья ознакомиться с писулькой племянника. – Ты же не…

Что я там якобы «не», я слушать не стал. Просто сунул бумажку Тони, чтобы сам прочитал и проникся. Благо есть чем. Я вот впечатлился до глубины, мать его так, души.

Тони прочитал, и очень быстро – у Гилбертов с грязными делишками, своими или чужими, долгих прокрастинаций не предусмотрено.

– Чудненько, не правда ли? – скривился я в кровожадной усмешке. – Всё, я пошёл. Подготовьте тут всё.

– Один не пойдёшь, – заявил Тони, стоило мне схватиться за свой камень телепорта. Бросил быстрый взгляд на молчащую Лианну. Она еле заметно кивнула. – Мой сын того гляди станет обедом Ливингстоуна. Я с тобой.

– Я справлюсь и без охраны.

– Я в курсе, как ты справишься – трупы и руины! Блэквуд, давай без нервов.

– Без нервов? – Я аж удивился. Да этих тварей нужно стереть с лица земли, посыпать их прахом бороду Ливингстоуна, после чего сжечь уже его! – Да ты, должно быть, шутишь?!

– Не шучу. – Он мотнул головой и заметил даже будто весело: – Пощади, я ещё не накопил на войну с чародеями. Давай через пару годиков сразу всех и грохнем?

Здравое предложение – денег на войну и впрямь надо много. Да и крепости бы окружить щитами помощнее, связать их между собой сетью телепортов, запастись всем необходимым на случай осады…

– Ладно, – неохотно согласился я. – Но если Ливингстоун сам доболтается до смертного приговора, я не виноват.

Тони согласно кивнул и вцепился в мою руку; я активировал телепорт, пока всё моё семейство не увязалось следом. А они непременно захотят себе парной кусочек Ливингстоуна, как только узнают, в чём дело.

– Ах, родная академия, сто лет не виделись, – когда вихрь вынес нас прямиком к воротам, протянул Тони с фирменной своей физиономией – как будто вляпался в кучу грифоньего дерьма. – И ещё бы век не видал. Ну что, куда теперь? К ректору?

– В учительскую, – возразил я, мотнув головой. – Там места больше, да и гадких тёмных магов сподручнее отчитывать при свидетелях. А что их отчитывают, я даже не сомневаюсь.

Как это за мной водится, я оказался прав: отголоски отнюдь не мирной беседы донеслись до нас, стоило лишь свернуть в нужный коридор. Громче всех, разумеется, орала Чейз.

Прислушиваться я не стал – толкнул дверь учительской, окинул взглядом присутствующих. Компания оказалась внушительной, как я и предполагал. Мрачная Кейт; Лейф, сурово поджавший губы и скрестивший руки на груди; Эбби, в точности копирующая его позу и выражение лица; дражайший ректор с этим его тошнотворно благостным выражением лица, как будто это не у него под носом чуть не совершилось групповое, чтоб всех светлых в Чащу, изнасилование! Ну и Чейз с мордой подтухшей курицы, на момент моего появления распекавшая беднягу Лэндона.

За то, что посмел защитить Лисандру, да.

Стоит ли говорить, что сдерживать свою магию я даже и не думал? Зёленая некромантская аура, в моем случае отдающая в болотный из-за моего отнюдь не чистокровного происхождения, разлилась по всему кабинету, будто так и надо.

Тай и Дик, замершие чуть поодаль, едва заметно ухмыльнулись, глянув на всю эту иллюминацию, но быстро вернули на лица прежние выражения – настороженные и злые.

– Мистер Блэквуд… – промямлил Ливингстоун, изрядно спав с лица, стоило мне приветливо улыбнуться.

Ну как приветливо… с этим у меня вечно были проблемы, а сейчас и вовсе настроение не располагает.

– И вам не хворать, – огрызнулся я. И выпустил Шеана, который так и рвался на свободу, точно зная, что дела обстоят хуже некуда. Особенно у полюбившейся ему девушки с глазами пантеры. – Где леди Лисандра?

– В медпункте, – отозвалась Эбби. – Я напоила её зельями и наложила чары. Леди Кейн присматривает за ней.

– Чудесно. Шеан, к Лисандре, живо.

Мой кот склонил голову, будто отвечая, и исчез, фиолетовым туманом пройдя через успевшую закрыться за моей спиной дверь.

Тони последовал моему примеру – от льдисто-синей ауры малефика отделился большой чёрный пес. Тенью скользнул к Лэндону, встал впереди него, широко расставив лапы. Не рычал, но оскалился так, что впору бы Даниэлле искать дерево повыше, чтобы на него забраться. Впрочем, вряд ли её это спасёт.

– Мистер Гилберт, чем обязаны такой честью? – протянул архимагистр, даже попытался улыбнуться. Вышло жалко.

– Для вас я лорд Гилберт, – ледяным тоном оборвал его Тони. – А он – лорд Блэквуд. Запомните наконец, будьте так любезны.

– Без толку разоряешься, – бросил я лениво. Видят звёзды, меньше всего меня сейчас интересует то, как меня называют всякие престарелые мудаки. – Почему здесь мои студенты?

– Ваши студенты, лорд Блэквуд, – начала злыдня Чейз, едва не захлёбываясь ядом, – чуть не забили до смерти моих студентов!..

– Ваших ур-родов, – прорычал добряк Дики не хуже своих тролльих родичей. – Жаль, не добили.

– Это ещё не поздно исправить, – заметил Лэндон, злобно скалясь. – Чур, рыжая – моя.

– Я буду настаивать на вашем отчислении, Гилберт! – заверещала Чейз. От бешенства она аж заискрилась, точно неисправный артефакт. – Вы ударили девушку! По лицу! Дважды!

– И до Пекла жаль, что только дважды! – огрызнулся Лэндон на повышенных тонах. На очень повышенных. Да что там, просто заорал. – Чем угодно поклянусь, эта сука – зачинщица, она во всём виновата! И я не успокоюсь, пока не выбью из неё либо признание, либо последние мозги!

Пес Гилбертов зарычал тут же, поддерживая сына своего хозяина. Я бы вот тоже зарычал. Но пришлось махнуть рукой, веля Лэндону заткнуться – деткам, хоть тысячу раз ответственным, отважным и по-геройски безрассудным, в разборках взрослых делать нечего.

– На отчислении мисс Лорел, как я понимаю, вы настаивать не станете? – невольно копируя манеру Тони тянуть слова, поинтересовался я. И пальцами хрустнул – захотелось сильно. – Уберите это выражение со своего лица, мисс Чейз, я в курсе почти всей истории. Как только узнаю детали, речь будет вестись не об отчислении, а о похоронах, это я вам обещаю.

– Да как вы смеете угрожать мне? – взвилась Чейз, срываясь на визг. – Вы?.. Да я!..

– Что, будете жаловаться? Я задал вопрос. Что здесь делают мои студенты и о чьём именно отчислении идёт речь?

– Господа, господа… я думаю, нам всем стоит немного остыть, – промямлил Ливингстоун этим своим тоном пресветлого миротворца.

Естественно, его никто не послушал.

– Между прочим, Лайтнинг первый их лупить прибежал – сестрица нажаловалась, – буркнул Тай, явно раздражённый всеми этими воплями. Подобно своему папеньке, он предпочитал затаиться в тёмном уголке и знатно напакостить исподтишка. Но, судя по сбитым кулакам и живописным пятнам крови, расцветившим белую рубашку, в драку полез без раздумий и вполне охотно. – Потом разнимать нас полез, выхватил по башке и проспал всё веселье. Кретин. А, ну да, он-то у вас, конечно, отважный спаситель, зато мы…

– Нелюди! Садисты! Жестокие монстры! – продолжала визжать Чейз. Её явно понесло по всем кочкам, и плевать дуре, что тут целая толпа «монстров», жаждущих искупаться в светлой кровушке. – Что бы ни сделали мои студенты, именно они – те, кто стали жертвами!..

– Ты, мать твою, серьёзно, Даниэлла? – рявкнула вдруг Эбби, грозно надвигаясь на неё. – Как насчёт Лисандры Найтстар? На девчонке живого места нет! Ей едва не сломали челюсть, у неё сотрясение мозга и жуткие синяки по всему телу – на руках, на животе, на груди… Твои бедные мальчики – просто звери, и я бы ни за что не стала их лечить, будь у меня возможность отказаться!

– Я знаю, что они сделали, и это не должно остаться безнаказанным, – процедила Чейз, немного сбавив тон. – Но ещё я знаю Лисандру Найтстар. Все знают. Её… вызывающее поведение могло навести молодых людей на некие мысли, да и её моральный облик вызывает большие сомнения!

– Моральный облик? Ты сдурела, старая карга?! – поперхнулась целительница. – Раз уж тебя это так волнует – девушка невинна, ни один мужчина её не касался. Но даже переспи она со всей академией, и это не дало бы никому права!..

– Ах, невинна? – Чейз откинула голову и расхохоталась почище любой злой ведьмы. – Лисандра Найтстар – чудовище, жутчайшее порождение тьмы! Кто угодно, только не жертва! Ты видела, что она сотворила с бедным Лоуренсом?! Вскрыла его, точно свинью, наградила кошмарным проклятьем… Она сидела и смеялась, пока несчастный мальчик умирал в страшных мучениях! Наследник лорда Саммерса, отличник и всеобщий любимец, жестоко и цинично убит малолетней потаскушкой, которая наверняка сама спровоцировала!..

Что сказать, боевые некроманты, наитемнейшие маги во плоти, все как один живущие в трех шагах от Чащи, передвигаться умеют крайне быстро. А уж некроманты, пребывающие в такой ярости, что их аура расползается по всей внушительной учительской, прежде наверняка задуманной как малый зал для приемов, так и ещё быстрее.

Подле Чейз я оказался в пару длинных шагов и полсекунды спустя. И сделал то, что стоило сделать, едва войдя – наотмашь ударил лживую идиотку по лицу, с удовольствием ловя и хриплый вскрик, и капли крови, брызнувшей из разбитой губы. Лэндон восхищённо выдохнул, глядя на эту сцену, в своём углу наверняка ухмыльнулись Тай и Дик.

Что характерно, вызвавшийся миротворцем Тони даже не пошевелился.

– Лорд Блэквуд! – завопил Ливингстоун, дёргаясь со своего насеста. Да так и замер, когда я махнул рукой, а вокруг его шеи зеленоватой нитью оплелось удушающее проклятье.

– Молчать, – отрезал я и снова вернул своё внимание откашливающейся Чейз. – Уже почувствовали себя потаскухой и чудовищем, Даниэлла? Ещё нет? Так я могу повторить.

– Лорд Блэквуд, – тягуче позвал Тони, – бросьте гадость, старая дура – не та, ради кого стоит устраивать бойню в королевстве. И этот клоун, – он кивнул на тщетно пытающегося освободиться ректора, – тоже.

– Пожалуй, вы правы, лорд Гилберт, – неохотно согласился я. Отпустил Ливингстоуна, достал из кармана платок и швырнул Чейз. Та отбросила его от себя, точно ядовитую змею. Её право. – Утритесь, не добавляйте работы уборщицам.

Я обвёл взглядом присутствующих, вцепился в плечо Лэндона и подтолкнул его к Таю.

– Вам есть что добавить к этой охренительной истории, господа?

Парни с ответом не нашлись, зато вездесущий Ливингстоун мигом подал голос:

– Лорд Блэквуд, прошу, будьте благоразумны! Поднимать руку на женщину – недопустимо, какой пример вы подаёте мальчикам?

– Отличный пример я подаю! Пример того, что ни пол, ни возраст, ни даже регалии не являются оправданием мерзкому характеру, злобе и дурным поступкам! За смерть положена смерть, слышали такую фразочку?

– Поймите, мисс Чейз просто не в себе… что ни говори, Лоуренс и впрямь умер страшной смертью. Само собой разумеется, мисс Найтстар защищалась как могла! Защищалась, слышишь, Даниэлла? – с нажимом прибавил он, смерив свою драгоценную питомицу на удивление строгим взглядом. – Мне жаль мистера Саммерса, но, увы, он сам навлёк на себя такую участь, и гнев юных чернокнижников вполне оправдан. Насилие неприемлемо. Его, хм, сообщники…

– Трупы, – прошипел я не хуже всамделишной гадюки. – Эти светлые твари не доживут до рассвета, Ливингстоун. Я пришёл их убивать, и я убью.

– Милорд, я не допущу!..

– Вы сервируете мерзавцев на тарелочке с голубой каёмочкой и пожелаете мне приятного аппетита! – рявкнул я. – А иначе, видят все грёбаные небесные сферы, я разнесу вашу сраную академию и буду любоваться руинами!

– Рэй, – позвал меня Лейф, до того молчавший. – Не то чтобы я не поддерживаю тебя в этом начинании, учитывая обстоятельства, но…

Я снова окинул взглядом пышущую праведным негодованием Чейз, дёрганого Ливингстоуна, скривился в брезгливой усмешке. Лейф прав, чтоб его в Пекло. И Тони прав – можно сколько угодно мечтать о развешанных по деревьям чужих кишках, но пороть горячку нужно тоже с умом. И после основательной подготовки.

– Но мы ещё не накопили денег на войну, – припомнил я слова Тони. Тот величественно кивнул. – Быть посему. Пока что… точнее, пока я лично не повстречаюсь с ублюдками. Вы, – я глянул на своих студентов, – свободны. В медпункт, все трое. Лорд Гилберт, присоединитесь к сыну?

– Пожалуй, нет, – отозвался Тони. Жестом подозвал к себе ближайший стул, уселся с таким видом, будто посетил королевский прием. – Здесь интереснее.

– Пожалуй, – согласился я.

Садиться не стал – стоя будет сподручнее умерщвлять охреневших светлых в лице ректора и декана чародеев.

Тай, Дик и Лэндон за компанию с гилбертовским псом исчезли за дверью – к вящему неудовольствию Ливингстоуна. И Чейз, но та была занята, приводя лицо в порядок, – как я надеялся, времени у нее на это уйдёт порядочно. Сил я не щадил. И ничуть не жалел о своём поступке.

На дверь полетела моя заглушка, а следом, судя по короткому синему отблеску, – гилбертовская.

– Чудненько. Теперь можно и поговорить. Начнём с мисс Эбби. – Она, поймав мой взгляд, серьёзно кивнула. – То, что вы озвучили относительно… повреждений мисс Найтстар, вы можете подтвердить документально?

– Разумеется, лорд Блэквуд. Предварительные заключения уже готовы. Сделать вам копию?

– Будьте так любезны. Леди Кейт, как у вас обстоят дела с занятостью на следующей неделе?

– Для вас, лорд Блэквуд, я абсолютно свободна, – холодно сообщила она, бросив едкий взгляд в сторону замершей Чейз. И деловито поинтересовалась: – Желаете устроить допрос факультету чародеев?

– Ну почему же только чародеев? – отмахнулся я небрежно. – Не знаю, как тут обстоят дела у остальных, но я всегда выступал за равенство факультетов и их студентов. А не за поощрение редкостного мудачизма у чародеев и отчисление чернокнижников за оказание помощи.

Стоило ожидать, что Ливингстоун, пребывающий в шоке от внезапного визита моей персоны в компании Гилберта, от звуков моего волшебного голоса, а также от выплеска моей магии, рано или поздно очухается. Лучше бы поздно, но так уж и быть, потерплю старика немного. Надо же потешить его самолюбие дозволением сказать очередную нравоучительную хрень?

– Мистер Блэквуд, вы забываетесь, – удивительно, но тон его сейчас мало напоминал привычный благостный лепет умудренного опытом дедули. – Мало того, что вы позволили себе насилие и угрозы, теперь вы ещё пытаетесь отдавать приказы? Я напоминаю, ректор здесь всё ещё я, и я не позволю…

А нет, показалось.

– Это я вам не позволю, – припечатал я. – Мистер Ливингстоун, из нас двоих это вы, кажется, забыли, кто я такой и что здесь делаю. Так вот, напоминаю – я нахожусь здесь с полного дозволения её величества. Бумаги же всё ещё у вас, или с ними тоже случилось – как вы там сказали? Досадное недоразумение?

– Так вы хотите поговорить о недоразумениях, Блэквуд? – выдал архимагистр с несвойственной ему резкостью. Старый хрен что-то больно расхрабрился. – Не объясните, почему магистр Мэддокс и студент Саммерс были убиты одним и тем же оружием? Вернее, даже не так: почему Лестер Мэддокс был убит ножом, принадлежащим Лисандре Найтстар? Меня, признаться, сие недоразумение очень заинтриговало. Вам есть что сказать по этому поводу?

Признаться, на миг я ощутил вспышку восхищения – старик решил использовать против меня мои же методы. В присутствии Гилберта, который, будучи в курсе всей истории, наверняка сейчас изрядно потешается.

Не выйдет, Ливингстоун. Я обвёл вокруг пальца и грохнул короля Бенедикта, неужели ты думаешь, будто я не доберусь до тебя?..

– О, разумеется! – оскалился я. – Это подарок. Иные девушки любят цветы и конфеты, но моя леди предпочитает вещи более… интересные.

– Лестер…

– …помер вовсе не от ножа, мы оба это знаем. Неужели хотите в подробностях обсудить ту славную историю?

Не хочет, ясное дело. Ведь тогда настанет его черёд отвечать на крайне неудобные вопросы.

– И с чего бы вам дарить Лисандре Найтстар такие подарки? – подала голос, очевидно, пришедшая в себя Чейз.

Наивная! Разве я говорил, что подарок от меня? Нет, нет. Я не настолько глуп, чтобы дать Ливингстоуну повод обвинить меня во вранье. А он, судя по кислой роже, именно это провернуть и собирался. Неужели расспросил Лисандру о ноже и вызнал его чудное происхождение, воспользовавшись её плачевным состоянием? Вот и ещё один счётец к этому ублюдку.

– Видите ли, господа и дамы… – я сложил руки за спиной, прошёлся по кабинету и остановился возле окна – высокого, с широким подоконником и устроенными на нем горшками с цветами. – Я дарил, дарю и буду дарить леди Лисандре Найтстар подарки, когда захочу и какие захочу. А ещё я собираюсь на ней жениться в ближайшем будущем – о чём вы, мистер Ливингстоун, наверняка уже наслышаны. После чего планирую жить с ней долго и счастливо. А это значит…

Я отвернулся от окна, одарил доброжелательным взглядом всю собравшуюся компанию и рявкнул:

– Это значит, я утоплю этот мир в крови, слезах и дерьме, уничтожу всех, кто попадётся на моем пути, и помочусь на руины каждого замка, крепости и даже Академии, если с головы Лисандры Найтстар ещё хоть раз упадет хотя бы один волос! Проверять серьёзность моих намерений я не советую.

– Вы хоть понимаете, лорд Блэквуд, – о, надо же, вспомнил, кто я, – где и кому вы предъявляете подобные угрозы? Я не потерплю…

– Вы будете терпеть всё, что я вам скажу. Потому что в противном случае, я клянусь, эта история дойдет до её величества в таких тошнотворных подробностях, что я сильно удивлюсь, если вы не окажетесь на виселице.

Уж я-то знаю, о чём говорю: Мария, будь она хоть тысячу раз совсем молодой и вынужденной прислушиваться к светлому лобби, в первую очередь тёмная. И к тому же женщина. Которую однажды чуть не убили её же подданные. Подобного скандала она не потерпит, а учитывая, что на репутации дорогого ректора уже имеется одно пятно в лице безвременно покинувшего этот мир Мэддокса… В общем, может, не за жизнь, но за должность Ливингстоуна при Академии я не дам и медяка.

Ливингстоун это тоже прекрасно понимает. А потому снова переменился в лице, вмиг передумал отчитывать меня, точно мальчишку, и натянул на лощёную бородатую морду подобие улыбочки.

– Я не думаю, лорд Блэквуд, что стоит выносить… подобную грязь на всеобщее обсуждение. Не подумайте, я не собираюсь заметать случившееся под ковёр или оправдывать действия студентов Даниэллы! Но репутация Академии может сильно пострадать, а это, как вы понимаете, недопустимо.

– Мы понимаем, – вместо меня ответил Гилберт, эту перемену в речах ректора тоже явно заметивший. – Как представитель тёмных семейств я могу сделать вид, что вероломное нападение на мою племянницу является пусть и чудовищным, но всё же недоразумением. До первого намёка на повторение подобной истории. И при паре небольших условий…

Первым условием, которые выставил Гилберт – сообразительная сволочь, боевка-Лэндон всё же пошёл не в папеньку, – стало совершенно устраивающее меня требование о включении лордов Сангстера, Фарли и самого Тони в число попечителей Академии. Учитывая, что до сих пор в совет входили только светлые и изредка нейтралы, подобное прошение выглядело просто невероятной наглостью. Чейз вот впечатлилась и с добрую минуту открывала и закрывала рот, силясь подобрать слова. И даже о том, как словила от меня по морде, будто мигом позабыла.

Условием вторым стало требование об исключении всех отличившихся чародеев. Разумеется, торг ещё впереди: за выходные Ливингстоун наверняка придумает, как добиться сохранения мест за некоторыми из высокородных наследничков. Лично я пока согласен только на Лайтнингов – я же не зверь какой, в конце концов, дура Бекки хотя бы сподобилась охренеть с происходящего и притащить братца. Надо бы поменьше третировать идиота на тренировках, хоть он и заслужил.

Ну и, естественно, об исключении Лэндона, Тая, Дики и Тави, которая, как выяснилось, чуть не скормила Крайту труп мрази Саммерса, не шло и речи. Об этом бы не шло речи и без Гилберта, но, признаться, его велеречивый тон, тягучий голос и елейная улыбочка заставили Чейз и Ливингстоуна кривиться даже сильнее, чем если бы подобное озвучивал я.

Что ж, интриги и впрямь не моя сильная сторона, стоит это признать. Что там – меня от них тошнит, как и от всяких договоренностей с Ливингстоуном.

– Вот и чудесно, – в очередной раз за день вспомнил я это нехитрое слово. – И раз уж мы со всем разобрались, я, пожалуй, займусь наконец своими прямыми обязанностями. Пойду успокою своих студентов. А то они ещё не в курсе, что с убийством чародейских ублюдков можно и подождать.

Мы с Тони наконец выбрались из учительской, а вместе с нами оттуда поспешила сбежать и Кейт.

– Грёбаная карга, – коротко, но ёмко выразилась она. – Думала, сама ей автограф на морде пропечатаю. С обеих сторон. Как ты её не проклял?

– С превеликим трудом, – негромко ответил я, силясь обуздать так и рвущуюся изнутри ярость. Теперь, без лишних свидетелей, сдерживаться куда сложнее – ведь я и впрямь пришёл убивать, а не договариваться со светлым интриганом. – Прибил бы к херам, да одного трупа больше чем достаточно. Не денёк, а сплошное веселье.

– Уже соскучился по мантикорам? – фыркнул Тони. – Немудрено, эта сушёная вобла Чейз гаже любой твари из Чащи.

– Ой, мальчики, подержите-ка моё винишко, – мрачно усмехнулась Кейт, запустив ладонь в густые светлые волосы. – Вам хотя бы не пришлось читать мысли неудавшихся насильников и их жертвы. Нет, Блэквуд, не светись зеленью как гигантская гнилушка, я тебя не боюсь.

– Так тебе и не нужно, – заметил я сквозь зубы. – Пекло! Задолбался играть в цивила! Можно я хоть кого-нибудь из них грохну?!

Тони радостно заржал, предатель, а Кейт насмешливо выдала:

– Блэквуды и бабы! Так и знала.

– Что именно, Гримвард?

– Что влюблённый ты будешь ещё вдвое гаже прежнего.

– Осторожно, дорогая, гадюки в брачный период крайне агрессивны, – манерно протянул Гилберт. И эта парочка засранцев снова принялась потешаться надо мной.

– Смешно вам? Мне вот ни капельки.

– Мне тоже, – посерьёзнела Кейт, стиснув ладонь на моём плече, – но я постаралась сгладить последствия для Лисандры. Ну, знаешь, подчистила всё лишнее, оставила самый минимум. А чтобы неприятное воспоминание побыстрее сгладилось, нужно сместить фокус на более… волнующие мысли. Хочешь знать, что волнует твою леди, а, Рэй?

– Как сбежать из-под венца и вместе с Шеаном разбить палатку в библиотеке? – предположил я сварливо. – Книги и коты ей явно нравятся больше, чем я.

– Ну, замуж она и впрямь не рвётся, – согласилась Кейт, стрельнув в меня весёлым взглядом. – Её волнуешь ты. Неудивительно на самом деле. И хорошо для неё – всё лучше мечтать о тебе в постели, чем забивать голову дурными воспоминаниями.

– Великолепная юная леди, – восхитился Тони, – вся в свою тётушку.

– Проклятье, я ненавижу менталистов! – заявил я и демонстративно прибавил шагу. Следом тут же понеслись издевательские смешки.

Нет, люблю на самом деле. Точнее, только одну менталистку, с которой мне посчастливилось сдружиться много лет назад. Полезные они маги – и поправят что нужно, и в чужие мозги запросто залезут, снабжая полезными сведениями. Как, например, о том, что бояться совращения юной первокурсницей мне предстоит едва ли не пуще прежнего. Нет, вовсе не из страха потерять свою давно утраченную невинность снова. Просто…

Ой да ладно, кому я вру? Пусть совращает. Меня-то уж все эти глупости с «всё должно быть правильно» никогда особо не терзали. Разве что для порядка, но, как по мне, выдержки я проявил достаточно.

До медпункта мы дошли в рекордно короткие сроки, в основном благодаря моему более чем стремительному шагу. У дверей дежурила Октавия, вокруг неё вился Крайт, а вот перед ней… Ну да, Роберт Лайтнинг, которому, очевидно, крайне не терпелось навестить Лисандру.

– Леди Кейн, – первым делом поприветствовал я главную демоницу моего факультета. Не демонолога, именно демоницу – разъярённой Октавии разве что рогов не хватает, чтобы сходство с тварями из Пекла стало абсолютным. – Мистер Лайтнинг, какого такого хрена вы здесь забыли?

Лайтнинг, чья смазливая физиономия была облагорожена на редкость красочным фингалом, смерил меня негодующим взглядом.

– Я просто хотел убедиться, что с Лили всё в порядке! Почему меня к ней не пускают? Я ей ничего плохого не делал!

– А мне пофиг, женишок, – огрызнулась Октавия, скрестив руки на груди. – Мы теперь ни одну светлую мразь к ней на милю не подпустим, ясно?

– Я ж не думал, что так выйдет!..

– Вот и не думай дальше, тебе вредно. Всё, достал, шуруй к своим дружкам-уродцам!

– Сама катись в Пекло к родичам, страшила! Ты мне не указ!

Дальнейшую перепалку я слушать не стал – просто ухватил горластого светляка за грудки и с чувством приложил об стену. Лайтнинг здоровый как тролль, выше меня и шире в плечах. Но, видимо, рожа у меня была настолько красочная, что он аж съёжился, как-то резко уменьшаясь в размерах.

– Что именно ты не думал своей пустой от рождения башкой, Лайтнинг? – тихо уточнил я. – Ты знал о случившемся, верно?

– Не совсем, ну… то есть да, но…

Дальше уже не слушал. Видят звёзды, я и так сегодня проявил чудеса выдержки. Не считая Чейз – в её случае не выдержал бы и святой рыцарь Олмс, а я им ни разу не был.

А потому Лайтнингу я не пощечину отвесил – с размаху врезал по лицу, с удовольствием поймал звук хрустнувшей кости. Не слишком педагогично, но будем справедливы – мой моральный облик меня сейчас не слишком волнует.

Роберт со стоном ухватился за челюсть. Сломал, что ли? Вроде нет. А жаль, давненько мечтал об этом.

– А дослушать было слабо, темнейшество? – кое-как выдавил он, болезненно морщась. – Можно руки от меня убрать? Вы не в моём вкусе, я блондинок люблю.

– Нельзя, – возразил я. – Поверь, лучше грубая физическая сила, чем моя магия.

– Спокойно, Рэй, – велела подошедшая Кейт, – он ни при чём. И знал не так уж много.

– Да полфакультета знало, – буркнул Роберт и, осмелев, отпихнул-таки меня подальше. Будто его это спасёт, если вдруг его ответ мне не понравится. – В смысле, что девчонки хотят с Лили расквитаться. Кто-то одобрял, кто-то посмеивался, но воспринимать всерьёз эту болтовню о праведном возмездии никому и в голову не пришло. Что эти дуры могли Лили сделать? Она с Гилбертом их на каждой тренировке делает как щенят. Думал, наваляет всем троим, и на том дело кончится…

– Очевидно, они тоже это понимали.

– Похоже, что да, мисс Кейт. Лорел так точно. Она та ещё стерва, но я и подумать не мог, что она своего братца потащит на разборки с девчонкой! Какой мужик вообще в бабьи войны лезет?

– Тот, который осознаёт свою безнаказанность, – припечатал я. – У вас-то, чародеев, с этим никогда не было проблем, верно?

Роберт одарил меня колючим взглядом, но возражать поостерёгся. И сам понимает, чародейская сволочь, что если бы к светлым относились хотя бы вполовину так же строго, как к чернокнижникам, до подобной грязи бы попросту не дошло. Среди тёмных тоже водится немало сволочей, если отринуть предвзятость, однако никому из моих змеек не пришло бы в голову напасть на одинокую первокурсницу. Хотя бы потому, что я бы первым выпотрошил ублюдков прямо в факультетской гостиной, и был бы в своём праве.

– В общем так, Лайтнинг. Будь любезен, уясни сам и донеси до своей светлой братии – ещё хоть один шаг в сторону леди Найтстар, и трупов будет больше, чем один. Это я обещаю. А если кто-то всё же успеет меня удержать, я сделаю так, что ни один из нынешних выпускников не поступит на королевскую службу. В конце концов, кабаки в Змеином переулке тоже кому-то нужно охранять.

– Воспользуетесь своим… положением? – скривился Роберт, очевидно, угрозу эту восприняв более чем всерьёз. – А как же честь и непредвзятость?

– Какая в Пекло честь, Лайтнинг? – зло рассмеялся я. – У меня совершенно нет совести и очень мало принципов. На страдания высокородных светлых папаш за судьбу их отпрысков мне плевать, а вот на своих змеёнышей – нет. Я за них убью. Просто потому, что они – мои. Лили – моя.

Кажется, он что-то хотел сказать в ответ, но я не стал слушать. Отвернулся, толкнул дверь в медпункт и вошёл, надеясь, что меня тут ждут. И не будут сильно сопротивляться, когда я буду тех самых ждущих утаскивать в свою крепость.

Лисандра мирно спала, устроив Шеана на своей груди, точно плюшевую игрушку, и придерживая его обеими руками. Серебристые волосы рассыпались по подушке, а нежное девичье лицо выглядело до ужаса милым. Наверное, куда лучше смотрелась бы она на простынях из тёмного шелка, или хотя бы в освещении поинтимнее. Но даже так она красива настолько, что впору задержать дыхание, чтобы не разбудить ненароком, и любоваться долгими часами.

И очень хорошо, что ни Кейт, ни Тони не пошли за мной – они бы разрушили всю магию, которую я почувствовал сейчас. Не ту, что про заклинания, зелья и прочую науку. Другую, у которой куда как более личное назначение.

Присев на краешек кровати, протянул руку, чтобы заправить за ухо прядь серебристых волос. Кончиками пальцев погладил чуть прохладную щеку, на которой всё ещё виднеются следы синяков. Нахмурился, стиснул зубы едва не до скрежета.

Ты пришёл убивать, Блэквуд, так отчего ублюдки ещё живы? Они посмели тронуть твою женщину и должны немедля сдохнуть, иначе какой с тебя вообще жених?

Препаршивый, прямо скажем. Всё равно что не тёмный – уж мой-то папенька наверняка разнёс бы Академию в ту же минуту, как услышал, что с его возлюбленной что-то случилось. Тёмные – горячая кровь, прорва силищи и полнейшая дурь в башке. Потому-то из нас, в отличие от ушлых светлых, не выходит дипломатов. Мы можем быть хитрыми, умными и талантливыми, но в случае угрозы близким немедля разбираемся. Кроваво и без затей. Просто потому, что иначе не можем.

Что ж, Рэйнхарт Блэквуд, ты знал, на что шёл, когда соглашался с доводами приятелей, чьи имена не стоит вспоминать даже вслух, – король Бенедикт должен умереть, иначе всем чернокнижникам рано или поздно придёт конец. Ты знал, на что шёл, когда предлагал свой меч и свою магию принцессе Марии. Когда предлагал ей не только свою силу, но и свою дружбу, и просил доверия. Она и так доверяла, и была бы благодарна в любом случае… Но не согласись я на участие в придворных играх разного толка, не видать бы тёмным семьям мест при дворе. Их, этих мест, и сейчас-то маловато. Но зато Тони Гилберт теперь запросто может просить места в Палате Лордов. А Гидеон Сангстер не расширил бы свои владения до самых Черных башен, за которыми начиналась не просто Чаща, дикая и кровожадная, всё же королевство фейри. Вроде бы и так себе приобретеньице, однако земли – всегда власть и сила. И зависть всяких светлых недоумков, вроде Лайтнингов и Сеймуров, не к ночи они будут помянуты.

Если бы не твое согласие, Рэйнхарт Блэквуд, побыть хорошим мальчиком и не рвать светлым глотки только потому, что они косо на тебя смотрят, уже к утру от Академии не осталось бы и камня, а потроха светлых ублюдков были бы развешаны на руинах. Таков негласный девиз Блэквудов, в конце концов.

Пекло, и почему я просто не забрал Лили с собой? А, ну да. Решил, что и так слишком на неё давлю; что ей полезно будет провести несколько дней без моего присмотра. Да и Старфолл давненько ждёт свою наследницу…

Подождёт ещё немного – потому что будь я проклят, если отпущу её куда бы то ни было. По крайней мере, сейчас.

– Лорд Рэйнхарт? – сонно пробормотала Лисандра, приподняв голову. Да чтоб меня, всё-таки разбудил. – Что… что с вашим лицом?

Я невольно коснулся царапин на свой щеке, что оставила на мне одна из проклятых мантикор. Усмехнулся – надо же, это было всего-то утром, а ощущение такое, будто с того момента прошла целая вечность. Никогда не отличался склонностью ко всяческой лирике, однако сейчас охота не то что говорить, а даже думать высокопарными фразами. Вроде как похождения героя среди врагов и полей боя, и героическое спасение девиц по пути. Не в моем случае, впрочем – девица спасла себя сама. Уже во второй раз.

От вмиг вспыхнувшей злости я сжал руки в кулаки, пожалуй, чересчур сильно сдавив в пальцах тонкие казённые простыни – они жалобно затрещали, за что Эбби меня наверняка по голове не погладит. Ну или просто сделает вид, что ничего не заметила, и воспользуется какой магией, чтобы восстановить все как было. Жаль, нельзя таким способом отмотать время… Хотя я слыхал, что обитатели Чащи, из тех, у кого клыки поменьше, а мозги – побольше, имеют в своем распоряжении и подобную маги.

Она села, ссадила на колени недовольного таким поворотом Шеана и подвинулась ближе, обеспокоенно глядя на меня. Я же давно забыл про собственную помятую мантикорами рожу, а когда вспомнил – лишь нервно рассмеялся.

– Эта ерунда меня сейчас волнует меньше всего. Как ты себя чувствуешь?

– Это не может быть ерундой, – возразила Лили, недовольно сморщив носик. – Лорд…

– Лили, – отрезал я, пожалуй, чересчур резко, потому что лиловые глаза сверкнули малость обиженно. Мол, чего это ты тут меня воспитываешь? Воистину, дочь своего рода – Леноре вот перечить смелых не нашлось за всю её жизнь.

Даже Бенедикт поостерёгся и обошёл Старфолл стороной, благодаря чему и спаслось так много тёмных во времена его священного похода против нас, нечестивцев.

– Голова кружится, – помедлив, призналась Лисандра. Её голос со сна звучал чуть хрипло и как-то растерянно. – Неплохо, наверное. Думала, будет хуже.

Не в силах больше держать руки при себе, потянулся обнять её. Её руки, сейчас казавшиеся совсем тонкими и болезненно хрупкими, обвились вокруг моей шеи. Она уронила голову на моё плечо, потёрлась об него лбом и как-то подозрительно выдохнула в шею. Точно пыталась убедиться, что я и впрямь здесь, с ней. Ну или это всё виновата моя больная фантазия, и видеть меня возле себя Лисандра сейчас хочет меньше всего.

Убедившись, что мои действия не вызвали дискомфорта, а мои самоуничижительные фантазии – тоже не моя фишка, но сейчас более чем уместные, – не более чем бред воображения, и вовсе перетащил её к себе на колени. Нервную дрожь удалось сдержать с трудом: кажется, до меня только сейчас по-настоящему дошло, что именно едва не случилось с моей Лили. С девушкой, которую я назвал своей, но не смог уберечь от беды.

Умом я понимаю, что моей вины в произошедшем нет. Вот только это ничуть не помогает умерить жуткую, отчаянную злость на себя и собственную глупость. Как я, никчёмный идиот, мог допустить такое? Как мне вообще взбрело в голову оставить Лили одну, доверить её кучке школьников?

И не важно, что среди тех школьников – истинные дети своих семейств, сильные, умные, талантливые и привыкшие защищать друг друга во что бы то ни стало. На сей раз они не смогли, не справились, и за это стоило бы хорошенько отделать всех тех, кому я доверил Лили. Стоило бы, да не стану – нет никаких сомнений ( вот с этой минуты их точно не осталось), что тот, кто устроил эту западню для Лисандры, придумал бы план в любом случае. И дай звёзды, чтобы при этом не пострадали остальные ребята.

Странное дело – как порядочный ухажер я должен думать исключительно о своей девушке, однако же есть во мне и что-то кроме этого. Быть может, преподаватель из меня и впрямь вышел неплохой – от одной мысли, что с Октавией, Таем или даже надоедой Лэндоном могло что-то случиться, мне стало не по себе ничуть не меньше, чем в момент, когда я получил ту дрянную записочку.

Никто не пострадает больше. Не под моим руководством. А кое-кому всё же придётся распрощаться со своим местом, или я не Рэйнхарт Блэквуд.

– Мне было так страшно, – прошептала Лили, её голос чуть дрожал от сдерживаемых эмоций. Я знал, что ей нелегко далось это признание, равно как знал и то, что она не станет лить слёз и жаловаться. Это просто не в её духе. – В какой-то миг я подумала, что нет смысла сопротивляться… Он сказал… сказал, что мне всё равно никто не поверит…

– Они всегда так говорят, – глухо ответил я. Внутри всё полыхало от бешенства и жажды крови, но я твёрдо решил держать всё это дерьмо при себе. Ни к чему пугать девчонку ещё сильнее. – Не надо, Лили. Не важно, что этот ублюдок сказал или сделал. Всё обошлось, ты справилась с ним – это главное.

– Щит – это купол, – пробормотала она. – Мне стоило взяться за нож раньше. Сама виновата, что так долго соображала.

– Лисандра Найтстар, – твердо, стараясь не повышать голос, начал я, – вы не будете распинаться при мне про то, что виноваты сами. И не при мне тоже. Нет. Виноват всегда тот, кто напал. Тот, кто причинил боль и угрожал жизни и здоровью. Это не обсуждается, ясно? Если хотите, можете винить меня – за то, что оставил вас вместо того, чтобы забрать с собой, как и следовало.

Она глянула меня снова с той самой, очевидно, фамильной найтстаровской укоризной. Не сейчас, моя девочка, не сработает.

– Но вы не можете быть моим личным охранником.

– О, ещё как могу, – заверил я. Снова прижал к своему плечу, чтобы даже не думала вырываться или делать ещё какие-нибудь глупости. Заклинание безмолвия тоже бы не помешало, жаль, что случай не совсем подходящий. – Более того, именно это я и буду делать. А если вы хотите подтверждения моих слов, могу похвалиться – одной из ваших врагинь я уже засветил по морде.

– Вы ударили Лорел? – голову от моего плеча она всё же оторвала и теперь глядела на меня недоверчиво. Уже лучше, чем вот этот немой укор в стиле «все вы мужчины одинаковые». Я не одинаковый, а очень даже особенный.

Особенная сволочь, но тут уж просто не свезло.

– Побойся Царицу, Лили, – снова перешёл я на более фривольное обращение. – Не то чтобы мне не хотелось, и таки есть за что. Но тут я собираюсь пойти по пути куда менее приятному для её семейки.

– Что может быть неприятнее удара по лицу?

– Моя магия, например, – я пожал плечами и вновь погладил её по волосам. – Если правильно рассчитать формулу, такой дурочке, как Лорел Саммерс, можно устроить немало весёлых минут. Я бы даже сказал, немало весёлых дней, в течение которых её внутренности будут медленно разлагаться, она сама – кашлять кровью, а её родственнички всё это время только и смогут беспомощно плясать вокруг своей драгоценной, но тупой девочки, понятия не имея, как это снять. Потому что снять такую дрянь могу только я. Но я, во-первых, не стану, а во-вторых, не спалюсь.

– Да вы во всех отношениях завидный жених, – тихо рассмеялась Лисандра. – Но, надеюсь, вы ничего такого не сделали?

– Нет, говорю же. Подобные штуки требуют некоторой подготовки и небольшой паузы. Чтобы точно никто не заподозрил. Но… мы не о моих кровожадных планах, а уже о случившемся. Могу похвалиться – я отвесил пощечину суке Чейз прямо на глазах у ректора. Всю жизнь мечтал, если честно.

На этот раз смех Лисандры был ещё звонче, хоть и чуть хрипловатый – видимо, ей все ещё больно. А я-то, дурак, устроил тут фестиваль самовосхваления.

– Так, вы точно в порядке или мне стоит позвать Эбби?

– Нет, – она покачала головой. – Просто устала немного. Ну и…

Ну и да, тебя чуть не убили, чуть не изнасиловали, оставили на твоем прекрасном теле кучу синяков. Спасибо, Лисандра Найтстар, я всё понял и так.

– Сможете выдержать пару перемещений?

Она удивленно глянула на меня, будто не ожидала такой перемены разговора.

– К-куда?

– Не куда, а откуда, – отозвался я и дернул из-за пазухи камень телепорта. – Отсюда, Лили. Не думайте, будто я оставлю вас здесь хоть еще на минуту. В Блэк-холле всё уже должно быть готово к вашему прибытию, или моя сестра не Фиона Блэквуд. Ну, точнее, она уже давненько Сангстер, но кого волнуют такие мелочи, верно?

– Нет-нет-нет, – Лисандра в моих руках дернулась, завозилась, будто вмиг захотела исчезнуть не только с моих колен, но и из этой комнаты. – Лорд Блэквуд, посмотрите на меня, я же не готова! Я…

– Ой, только давайте без сказочек про знакомство с родителями – хотя, заверяю, оно будет фееричным, ведь мой отец тоже Блэквуд. И про неприличный внешний вид мы не будем тоже – вы прекрасны в любом виде, состоянии и настроении, а ваша тетушка выдаст вам платье на любой вкус. Вы с ней похожи, так что, думаю, вам подойдёт любой из её нарядов. Всё равно ей надо на что-то просить денег у своего беспутного муженька.

– Но, лорд Блэквуд…

– Побуду тираном и деспотом – это не обсуждается, – всё же смягчился и обхватил её ладони своими. – Клянусь, даже будь вы даже в тысячу раз некрасивее, чем сейчас, ранены и одеты лишь в рыбацкую сеть, мои родственники были бы вам рады в любом случае. Мы все семья, понимаете? В конце концов, терпим же мы в этой семье Гилбертов?..

– Вы невыносимы, – заверила она и даже умудрилась вредно ущипнуть меня за руку, заставив рассмеяться. Что ж, видимо, ей действительно лучше. А мне стоит поторопиться, пока она не передумала и не начала задаваться вопросами, с чего вдруг вся семья в сборе и нетерпеливо ждет её прибытия. Я-то тот ответ прекрасно знаю, и дело далеко не только в происшествии в Академии.

Просто моя дражайшая семейка силится обженить меня целую уйму лет, а папенька так и вовсе клятвенно пообещал, что помрет только после того, как я предоставлю ему наследников. Во множественном числе.

– Совершенно верно, – не стал отрицать я. – Но за то я вам и нравлюсь, не так ли?

И, не дожидаясь какой-либо реакции, я покрепче обхватил тонкую девичью талию, зажал камень между ладонями.

Первый прыжок ожидаемо выбросил к воротам Академии, но я не дал никому из тех, кто в это время прогуливался по двору, взглянуть на нас. Тут же увлёк Лили туда, где она будет в безопасности.

В Блэк-холл. Гадючье гнездо, в котором подвалы очень даже тёплые, а библиотека такая, что Лили точно останется там жить. Неплохо, в общем. И никаких светлых тварей на много миль вокруг. А с мантикорами я уж как-нибудь разберусь. С ними хотя бы не нужно играть в политические игры.