Глава 16

Попав учебные переходы и коридоры, я поняла, что стала звездой Академии Теней. Меня все знали, я со всеми здоровалась, Дана старалась идти рядом, но после каждого моего: «О, и ты тут, тенюка выпускная?» отставала, в шоке. Потом опять приноравливалась идти рядом, ей сложно было, разница в росте такая штука, ну и я со своим «Доброго утречка, леди Бьорндален. Как там сегодня каша? Слышала, от нового состава волосы выпадают». И девица, обалдев, ринулась прочь по коридору, прибылью клянусь – в уборную помчалась.

Нет, ну а что? У меня, может, настроение хорошее.

С Даной я распрощалась у расписания, и остановилась, выбирая лекцию, на которую хочу пойти. На четвертом курсе ритуальной архитектуры обнаружилась весьма интересная лекция по предмету «Защитные артефакты». На втором курсе имелся предмет «Защитные амулеты», но артефакты звучали как-то солиднее. Узнав номер аудитории и имя преподавателя, я направилась с указанном направлении, слыша позади шепот двух студенток о том, что каша сегодня в трапезной теневиков была с зубами и волосами порождений Тени.. Вот никогда не понимала логики сплетен, но результат мне все равно понравился.

Аудитория «Защитных артефактов» оказалась огромным, мрачным залом, который больше напоминал архив или чертежное бюро. Здесь было душно от запаха старой бумаги, пыли и магических светильников, которые неприятно гудели под потолком.

Примерно семьдесят студентов, в подавляющем большинстве парни, сидели плотными рядами на длинных скамьях, уходящих ярусами вверх. Вполне себе тихие, сосредоточенные ребята, чья жизнь, судя по телосложению, проходит за расчетами и чертежами. Никаких шрамов или героических поз, у большинства из них пальцы были испачканы чернилами, а глаза покраснели от долгой работы с мелкими деталями. Шаманы в боях редко участвуют – они те, кто строит защиту и подготавливает артефакты в тишине своих мастерских, пока теневые маги сражаются на передовой. Но еслиситуация вконец сложная, в бой идут именно шаманы, и гибнут, вплавляя собственную жизнь в артефакты, что защищают жизни солдат и теневых магов. Сложно все, в общем.

А еще – шаманы целиком и полностью принадлежать государству, нанять их дельцам вроде меня было невозможно. Что обидно, потому как мне часто недоставало именно шаманов для тех или иных разработок. Но, увы – шаманы в своей деятельности щедро расходуют кровь, а это подсудное дело, в итоге государству можно – нам нельзя. Печально все, в общем.

Вместо кафедры внизу располагалась огромная доска, до самого верха исписанная мелкими цифрами и геометрическими схемами. В центре стоял стол, заваленный образцами металлов и какими-то странными костяными фигурками.

Когда я зашла, семьдесят с чем-то голов одновременно повернулись в мою сторону. В зале повисло недоуменное молчание. Реальность того, что «та самая леди» пришла на лекцию к ритуальным архитекторам, явно не укладывалась у них в голове. Кто-то поправил очки, кто-то переглянулся с соседом, но никто не проронил ни слова – шаманы народ неразговорчивый.

Преподаватель, худой, сгорбленный человек с вечно опущенными плечами, стоял спиной к залу и что-то усердно стирал на доске рукавом мантии.

– Находите место и не шумите, – проскрипел он, даже не оборачиваясь. Голос у него был такой же сухой, как и все в этой комнате. – Здесь учат создавать, а не развлекаться. Если вы пришли за магическими фокусами – вы ошиблись дверью.

А мне сразу понравился его подход.

Я прошла к свободному краю скамьи в четвертом ряду. Студент рядом – щуплый парень с целой охапкой перьев в кармане – боязливо отодвинул свой пергамент.

– Не бойся, я не кусаюсь, – прошептала ему, садясь на скамью.

– Ты нет, а вот магистра Штормхейда я боюсь до дрожи.

– Да я тоже, чего уж там, – призналась соученику.

Мы обменялись понимающими взглядами, и я села.

И тут я не удержалась и шепнула соседу:

– А ты почему его боишься?

Парень призадумался, посидел, почеркал на полях тетради и вдруг выдал:

– Да страшный он.. А с другой стороны, страшнее, когда его нет рядом. При нем, знаешь, даже эти заносчивые уроды ведут себя адекватно.

– Это да, – я вспомнила, как Ивор и тот при Штормхейде был сдержанным и нормальным.

Хм, а забавно, я прекрасно поняла о ком идет речь,когда он сказал «эти заносчивые уроды».

Стук указкой по доске, и громогласное:

– Продолжаем! – преподаватель, наконец, обернулся, его лицо было серым от мела. – Лично для леди – тема: «Наземные артефакты защиты. Масштабирование и удержание периметра», – преподаватель обвел взглядом аудиторию, и его голос стал еще суше. – Мы говорим о конструкциях, которые позволяют существовать этой Академии. Об установке ключевой защиты. Первый из самых распространенных наземных артефактов «Стабилизатор пласта».

О, прямо как по заказу – масштабирование и удержание периметра именно то, что будут вычислять мои маги, что для государственного заказа с бездымным порохом, что для разработки по установке тени. Надо же, мне сегодня везет.

– Принципиальное отличие наземного артефакта – его связь с почвой, – продолжал высокий худой профессор в летах, чертя на доске массивный конус, уходящий основанием глубоко под землю. – Если носитель амулета – ваше тело, то носитель артефакта «Стабилизатор пласта» – сама земля. Поэтому сплав здесь вторичен.

Адепты застрочили в тетрадях с удвоенной силой. А я слушала, интересно очень было.

– Чтобы артефакт удерживал купол защиты, температура литья сердечника должна достигать 1500°C, – преподаватель постучал по вершине конуса. – Но ключевой момент – фаза остывания. Мы вплетаем структуру «корней» в тот момент, когда металл переходит из жидкого состояния в пластичное. Если вы опоздаете на секунду, артефакт станет унылой грудой лома. Он не «прорастет» в землю, а значит, не сможет черпать из нее энергию для щита.

Надо же, как все.. любопытно.

– Для стабилизации периметра используется принцип обратного давления, – он провел серию линий, расходящихся от центрального узла. – Артефакт забирает избыток Тени из воздуха и сбрасывает его в глубокие слои почвы, преобразуя в тепловую энергию. Именно поэтому вокруг этих артефактов никогда не бывает снега. Поэтому он что?

И профессор указал на одного из адептов.

– Никогда не используется в северных землях, потому как может быть обнаружен тварями Тени.

Ага, то есть они в курсе, что твари Тени разумны.. Все любопытнее и любопытнее. И еще – я вспомнила парк Академии. Там действительно было теплее, чем должно быть в это время года. И эти странные каменные столбы, мимо которых я проходила.. Значит,это не просто декор.

– Запишите состав присадок для ковки якорей, – преподаватель начал диктовать быстро, без пауз. – Пять процентов вольфрама для тугоплавкости, два процента измельченного обсидиана и свежая кровь для связки с глубинной структурой почвы.

Я прищурилась. Кровь? Вот он камень преткновения, из-за которого шаманистская магия недоступна нам, простым смертным. И вот моя участь, конечно, печальна, но кто я такая, чтобы отказаться от настоящего подарка судьбы – в Академии Теней, на самом шаманском факультете. К моим услугам багаж знаний всей академии, целый профессор, светлые головы адептов, и возможность сторговаться за нужные исследования. Боги богатства, спасибо за потрясающий шанс.

И я подняла руку.

Профессор нахмурился, но я продолжала трясти конечностью.

– Ладно, выслушаем очередной бред про кашу, – недобро съязвил он.

Но мне было не до его выпадов.

– Слушаю, леди Вэлари.

Мужик, ты об этом пожалеешь.. но поздно будет.

– А можно ли заменить кровь на синтетический связующий состав? – спросила я. – Кровь – это биологически нестабильный материал. У нее есть срок годности, она требует особых условий хранения, да и поставки зависят от популяции доноров. С точки зрения логистики и долгосрочной эксплуатации – это «слабое звено» во всей конструкции. Разве нельзя использовать минеральный суррогат?

Аудитория замерла.

Профессор медленно положил мел на подставку и вытер пальцы, внимательно меня разглядывая.

– Минеральный суррогат? – переспросил он с каким-то странным выражением лица.

– Именно, – я кивнула. – А если нам нужно установить, к примеру, сотню таких «Стабилизаторов» вдоль границы? Где мы возьмем столько крови, чтобы не вызвать дефицит на рынке и не спровоцировать войну с соседями за ресурсы?

Профессор усмехнулся, но на этот раз без яда. Скорее, с каким-то мрачным одобрением.

И произнес:

– Мы не можем использовать минеральный суррогат, леди Вэлари. Для крепкой связи с землей, нам нужен природный, живой проводник.

– Ладно, – я прикинула наиболее возможные заменители. – Но, использование крови в артефактах такого масштаба – это не только этическая проблема, но и логистический кошмар. Кровь коагулирует, она неоднородна и быстро портится. Почему бы не использовать экстракт Сангвинарии или Драконьего дерева?

По аудитории прошел смешок, но профессор замер.

А я продолжила:

– У сангвинарии сок содержит до восьми процентов соединений железа. А по вязкости и способности к связыванию магических контуров в металле она практически идентична плазме. Если использовать концентрат, очищенный от органических примесей, мы получим более стабильную связку с почвой.

Профессор медленно положил мел.

– Сангвинария, леди Вэлари, крайне капризна. Чтобы ее сок сохранил свойства заменителя крови, экстракция должна происходить при строгом температурном режиме. Иначе железо выпадает в осадок, и вы получаете обычную краску, а не магический проводник.

– Но это решаемый технологический процесс, – отрезала я. – Куда проще настроить температурный контроль в лаборатории, чем контролировать здоровье шаманов. Посмотрите на них – выглядят так, словно вы их держите на рационе из бледных поганок. Шаман – ресурс невосполнимый, дорогой в обучении и, судя по цвету лиц, крайне недолговечный. Осада, эпидемия гриппа, несварение от еды – и все! Ваша защита периметра летит к чертям, потому что доноры дружно слегли с температурой. А сангвинария? Она не просит отпуск, не требует добавки каши и не падает в обморок от вида собственной тени.

Но тут я видимо задела за живое, потому что преподаватель сорвался на крик:

– Леди Вэлари, донорство – почетная обязанность каждого адепта-шамана! Это часть образовательного процесса. Связь создателя и его творения. Кровь одаренного – лучший катализатор для стабилизации.

Я посмотрела на своего соседа. Парень был настолько тщедушным, что казался двумерным. Если он повернется боком, есть риск, что он просто исчезнет из реальности.

– Сангвинария – это трава! – рявкнул профессор, окончатель теряя педагогическое терпение. – Она не обладает волей к удержанию порядка!

– Зато она обладает железом и предсказуемой вязкостью! – я не сдавалась. – Если мы заменим девяносто процентов крови на очищенный концентрат сангвинарии, ваш Стабилизатор перестанет зависеть от того, выспался ли сегодня выцеживаемый адепт.

И профессор замолчал. Нахмурился, призадумался, а затем ринулся к доске,

Сосед-шаман посмотрел на меня с такой надеждой, будто я была не дочкой торговца, а как минимум богиней милосердия.

– Как думаешь, идея рабочая? – шепотом спросила его.

– Мы ранее не рассматривали.. аналоги. Кровь это традиция, единственный неизменный элемент.

– Кто знает.. кто знает. Судя по реакции вашего профессора, традициям пора уступить прогрессу.