Глава 8

Наш спасенный с небанальным именем Грифон Лассаль, отмокал в моей ванной. Дана унеслась принести для него одежду и обувь. А я, переодевшись в ученическое платье, сидела за столом, записывая идеи продажи искусственного тенечка, и все время сбиваясь на текущую ситуацию.

Когда дверь открылась, я не поднимая головы, сказала:

– Не заходи пока в ванную комнату, судя по стонам он на второй фазе действия пилюли, и ему сейчас как бы не до.. гостей.

– Надо же, вы в академии меньше суток, а уже и гости в ванной комнате, и полторы сотни жалоб на утреннюю кашу, и запрещенные азартные ставки в корпусах.

Я подняла голову – в дверях стоял высокий пожилой маг в непроницаемо черной форме, абсолютно без каких-либо опознавательных символов. Из примечательного – на лице мужчины был страшный шрам, от чего один из его глаз являлся искусственным, но суда по тому, как шевелился, вообще не являлся простым стеклом.

– Представитесь? – осторожно спросила я.

– Вы в моей академии, так кто же тут должен представляться? – вопросил он.

Пожав плечами, отметила:

– Вы в моей комнате.

Маг криво усмехнулся, склонил голову в знак признания моей правоты, и произнес:

– Директор Академии Теней магистр Хаген.

Поднявшись, я склонилась в реверансе и в свою очередь представилась:

– Леди Асвейгри Вэлари, второе родовое имя от матери – Сейди.

– Хм, – директор академии медленно вошел в мою гостиную, изучающее разглядывая выпрямившуюся меня, и произнес: – Сейди.. примечательное имя. Знаете, что оно означает?

Улыбнувшись, ответила как на уроке:

– Принадлежность к древнейшим родам шаманов.

– Ритуальных архитекторов, – поправил он.

– Всего лишь современное обозначение.

– Вы не правы – это максимально точное обозначение.

Магистр Хаген медленно прошелся по моей гостиной, изучая обстановку. Его внимание было приковано к деталям: к тому, как лежат мои бумаги, как стоит чернильница, что за бумаги находятся на столе. Искусственный глаз вращался в глазнице, фиксируя все, что неуспевал заметить живой.

– Бытовая магия? – поинтересовался директор, кивком указав на листы бумаги, для него совершенно пустые.

– Нет, заговоренная бумага. Бытовая магия слишком простой уровень, порой недостаточный.

– Понимаю, основательно подходите к охране своих тайн. И как много их?

– Тайн? – уточнила. – Мне хватает.

В этот момент из ванной раздался не просто крик – рев смешанный с рычанием.

– Что это? – магистр Хаген повернулся ко мне и оба его глаза цепко изучали выражение моего лица.

– Ммм.. То, за что вы могли бы изгнать меня из академии, если бы я имела глупость здесь обучаться. Скажем так – это запрещенная магия. Но, учитывая, что ваш студиоз уже скончался бы в том закутке неофициального прохода, выбор был небольшим. Накажете?

Магистр Хаген не ответил сразу. Рев за дверью сменился надсадным кашлем, а затем – тяжелой, давящей тишиной. Директор сделал несколько шагов по комнате, и его искусственный глаз со звуком, похожим на щелчок затвора, сфокусировался на двери ванной.

– Наказать? – он обернулся ко мне, и в его взгляде не было ярости, скорее – сухой академический интерес. – Леди Вэлари, вы здесь в статусе гостьи и временного партнера лорда Рагнаэра. Моя власть над вами заканчивается там, где порог ваших покоев. Но вы правы в одном – использование препаратов «Золотого ряда» на адептах, проходящих испытание, – это прямое вмешательство в устав академии.

Он подошел к моему столу и, не прикасаясь к заговоренным листам, склонился над ними, нетактично пытаясь все же прочесть.

– Вы спасли не просто студиоза. Вы вытащили с того света Грифона Лассаля. Сын южного барона, уникальные способности к трансформации и огромные амбиции. Тот, кто устроил ему «испытание воли», вряд ли обрадуется его воскрешению.

Хаген выпрямился, заложив руки за спину. Черная форма без знаков различия делала его похожим на саму тень, застывшую в человеческом облике.

– Наказывать вас за милосердие? Нет. Это было бы слишком просто. К тому же, вы заплатили за это милосердие цену, которую не каждый род может себе позволить. Дорогая пилюля, очень. Но учтите, Сейди.. – он впервые назвал меня по имени, и это прозвучало как признание равенства. – Если Лассаль выйдет из этой комнаты живым, академия не станет его защищать.

– А я могу узнать, почему? – спросилая, возвращаясь к столу.

Чем заставила директора академии отойти от моих бумаг.

– Так печетесь о своих тайнах? – усмехнулся он.

И прогулочным шагом направившись к выходу, произнес:

– Знаете, милая девочка, если бы вы имели глупость здесь обучаться, я бы вас на руках носил.

– В каком смысле? – мгновенно переспросила я.

– Во всех.

У самой двери он обернулся. Его живой глаз прищурился, а искусственный – замер.

– Идея продажи искусственной тени – гениальна, мои овации, – насмешливо сказал он.

У меня сердце дрогнуло. Все же прочитал.. плохо.

– А что касается вас, милая, как ритуальный архитектор вы можете очень многое, уникальный дар, один из лучших, что я видел в своей жизни. У вашей матушки, помнится, был неплохой дар, но ваш сильнее в разы. Зря не пользуетесь.

И он вышел, дверь за ним закрылась самостоятельно.

Я нервно наложила защиту на листы бумаги, перестав испытывать абсолютное доверие к магическим заговорам.

После подумала о том, откуда директор Хаген в принципе может знать мою матушку? А после, задалась резонным вопросом – а откуда мою мать знала тетя Фрейдис? И каким образом дядя Гриэр познакомился с тетей?

В этот миг дверь ванной приоткрылась, и на пороге показался бледный, мокрый и совершенно дезориентированный юный барон Грифон, завернутый в мое запасное полотенце.

– Кто.. кто это был? – прохрипел он, цепляясь за косяк.

– Твое спасение или твой приговор, – я посмотрела на него без тени сочувствия. – Зависит от того, насколько ты сообразителен. Там есть запасной халат, воспользуйся.

Он пошатнулся и вновь скрылся в ванной, а я с раздражением подумала о том, где же носит Дану.

Именно в этот момент мой браслет издал бесшумную вибрацию. Ммм, вот где. Что ж, я уже адски опаздываю на лекцию Штормхейда, но это того стоит.