Глава 4

Зря я согласилась на эту авантюру.

Я все-таки больше по магии, как бы цинично это ни звучало, а не по науке.

Могу продемонстрировать и огненный веер, и ледяной закат, и превратить воду в сок, и еще много чего. И занятия запросто проведу, но опять-таки с магический точки зрения.

За науку у нас отвечала Лина, а я в основном со стороны смотрела, иногда нажимала на кнопки, но, по большей части, занималась именно магический составляющей.

А тут практика, по генерации огненных сгустков…прошу прощения плазменных разрядов в цилиндрических резервуарах, и двадцать бестолковых персонажей, уверенных, что все вокруг дураки, одни они умные.

Я подвела их к демонстрационной установке и принялась рассказывать, что куда присоединять, куда нажимать и через какое время делать замеры. Конечно, не так дотошно, как это делала Лина, но вроде тоже неплохо.

Тем более, я мастерски владела потрясающим педагогическим приемом «посмотри так, чтобы студент обделался от страха». Спасибо дорогому отцу – научил.

Спорить со мной не решались, слушали, но этого оказалось недостаточным, чтобы избежать неприятностей.

– После того, как убедитесь, что установка правильно собрана и резервуар герметичен, обратите внимание вот на эту кнопку. Ее…

Я не успела договорить, как одна не в меру проворная дроу вдавила своим изящным пальцем эту самую кнопку.

– …Ее ни в коем случае нельзя нажимать, – закончила я, наградив ее тем самым убийственным взглядом, под которым даже темные эльфы вытягивались по стойке смирно.

– Простите, – пролепетала она и ретировалась в задний ряд.

Прибор сердито хрюкнул и заморгал датчиками.

– Все, практика отменяется? – тут же с надеждой спросил один из эльфов.

– Размечтались.

Проблема в том, что я весьма посредственно знала, что делать в таких случаях. Лина показывала мне установку, объяснила, что, как и куда. А про эту несчастную кнопку сказала только одно «не нажимать». Почему? Она не объяснила, а я и не спрашивала. Сказано не нажимать, значит не нажимать, какие могут быть вопросы?

Что делать в том случае, если какая-нибудь бестолочь все-таки нажмет, мне тоже не сказали.

И вот я стояла перед ритмично мигающей установкой, а вокруг меня собрались притихшие студенты, ожидающие моих действий.

Я же вроде как преподаватель, и от меня ждали, что я решу внезапную проблему легко и по щелчку, да еще с подробными объяснениями.

Знать бы еще как…

Чтобы не ударить в грязь лицом, я обвела всех присутствующих строгим взглядом и спросила:

– Все расписывались за технику безопасности? – на всякий случай напустила в голос побольше стали.

Последовало невнятное блеяние:

– Да.

– Конечно.

– Вроде бы…

– Все почитали пункт, что сначала надо дослушать инструкции до конца, а потом уже переходить к работе?

Они смущенно кивали, переглядывались между собой, а особо отличившейся дроу так и вовсе досталось. Каждый посчитал своим долгом обернуться к ней и наградить обвиняющим взглядом.

– Я нечаянно! – выпалили она, капризно надув губы, – откуда мне знать, что тут все такое…

– Оттуда, что вы в высшем учебном заведении, на практическом занятии по силовым полям и способностям. Вам это о чем-нибудь говорит?

Она окончательно смутилась и, буркнув:

– Я больше так не буду, – спряталась за спину одногруппника.

– А вы можете сделать так, чтобы эта штука перестала моргать? – спросила эльфийка с длинной сиреневой косой, – она как-то… нервирует.

Она чертовски нервировала!

Особенно, если учесть, что я понятия не имела, как ее выключать.

Но не признаваться же в этом перед толпой подозрительно настроенных студентов?

Конечно, же нет.

Поэтому, наградив их чопорным взглядом всезнайки, я нажала на кнопку, которая должна была все это дело обесточить.

Надеюсь, не рванет…

К счастью, ничего не рвануло, не разбилось, и не взлетело на воздух. Просто, мигание прекратилось.

Я облегченно выдохнула и незаметно для остальных вытерла потные ладони о платье. Вроде пронесло.

– Поскольку эта установка теперь временно недоступна, то разбивайтесь не по четверо, как я сказала вначале. А по пятеро. И занимайте места.

Студенты быстро разбились по группам и разошлись к функционирующим установкам. И пока они разбирались что к чему, я еще раз осмотрела выключенный прибор.

Вроде все нормально. Не гудит, не моргает, не искрит.

Только почему-то резервуар, в котором должна была происходить реакция немного нагрелся. Или мне кажется?

На всякий случай приложила ладонь, подождала, понаблюдала.

Ну да, тепленькое. Я бы даже сказала горяченькое. Но это, наверняка, из-за той кнопки, которую нельзя было нажимать.

В общем, я решила, что все это безобразие остынет само, и переключилась на студентов. Переходила от одной группы к другой, отвечала на вопросы, подсказывала, если что-то где-то было не так, поправляла.

И так этим делом увлеклась, что напрочь забыла про выключенную установку.

А зря…

Где-то спустя полчаса раздался тихий, едва уловимый свист. Как будто у кого-то чайник на плите закипел.

– Это что такое? – громко спросил один из студентов и все, включая меня, прислушались, – кажется …идет оттуда.

Мы дружно обернулись в тот угол, где стояла несчастная установка.

– Мамочки… – пролепетало где-то у меня за спиной.

Мамочки! – мысленно завопила я.

Внутри резервуара билось лиловое пламя с белой сердцевиной, а из-под плотно припаянной крышки тончайшей струйкой вырывался пар. И стекло… закаленное, ударопрочное стекло покрывалось изнутри паутинкой трещин.

– Все на выход, – только и успела сказать я.

К первой струйке пара присоединилась вторая. Потом третья.

– Сейчас рванет! – завопил кто-то из студентов, и они, напрочь позабыв о магических щитах и защите, ринулись к дверям.

Я, если честно, тоже была бы не против сбежать, потому что свист уже из тихого и едва различимого превратился чуть ли не в вой сирен.

Но надо было что-то делать.

И в этот момент, растолкав бегущих прочь студентов, в лабораторию ворвался Николай:

– Что у вас тут происходит? Твою ж мать…

 И прежде, чем я успела хоть что-то сказать и хоть как-то отреагировать, он бросился ко мне, швырнул на пол между парт, а сам навалился сверху.

А спустя буквально полсекунды рвануло.

Так громко, что у меня зазвенело в ушах. Стекла в оконных рамах тоже зазвенели, с потолка кусками посыпалась штукатурка, а воздухе запахло чем-то горьким.

– Цела? – прохрипел Николай, с тревогой всматриваясь в мое лицо.

– Да, – пискнула я.

Голос у меня пропал вовсе не от страха, а от того, что мужчина бессовестно лежал прямо на мне.

Конечно, здорово, что он, как рыцарь, прикрыл хрупкую деву своим телом от опасности, но… так же нельзя! У меня сейчас сердце выскочит из груди.

И кто украл весь кислород? Дышать не могу!

А еще я бездарно покраснела.

– Точно? – хмуро переспросил он.

– Точно! И было бы еще лучше, если бы ты с меня слез.

Николай, кажется, только сейчас сообразил в какой щекотливой позе мы находились, нахмурился, потом легко, словно большой гибкий кот поднялся на ноги и протянул мне руку, чтобы помочь встать.

Я ее не приняла. И вовсе не по причине того, что очень гордая и сама привыкла справляться со всеми проблемами. Нет. Я просто боялась, что если снова прикоснусь к Николаю, он почувствует, как меня трясет и догадается по какой причине.

Тут никакой СИП-25 не нужен. И так все понятно.

Поэтому встала сама. С деловым видом отряхнула подол, поправила прическу, съехавшую на бок и, старательно игнорируя своего спасителя, осмотрелась.

– М-да…

Лаборатория походила на руины.

Стены в копоти, окна вылетели, кругом осколки, обломки мебели и крохотные лиловые язычки, расползающиеся во все стороны.

Я погасила их простым движением руки и направилась к раскуроченной установке.

– Кто-то из студентов накосячил? – хмуро поинтересовался Николай, осматривая остатки приборов.

И рада бы сказать, что «да», но совесть не позволяет.

– Боюсь, что не только, – поймав вопросительный взгляд, я нехотя пояснила, – кто-то нажал кнопку, которую нельзя нажимать…

– От этого не должно было так рвануть. Наоборот, пришлось бы разбирать все и прочищать, чтобы она и дальше нормально функционировала. Такой выплеск бывает, только если пытаются обесточить. Тогда отключаются стабилизаторы и уже запущенный процесс выходит из-под контроля…

Я скорбно вздохнула.

– Ты ведь не нажимала сюда? – он указал на оплавленную кнопку «выкл».

– Еще как нажимала, – призналась я.

Он прикрыл глаза ладонью, потом медленно провел ей вниз по лицу и посмотрел на меня поверх пальцев.

– Мира…

– Я старалась, – смущенно пробубнила я, – в свое оправдание могу сказать, что это мой первый опыт самостоятельной работы с установками.

– Ты хоть инструкции-то прочитала? – тяжко вздохнул он и принялся собирать осколки.

– Мне Лина все рассказала.

Он наградил меня взглядом: мол, какая же ты молодец, и продолжил убирать.

Я немного потопталась у него за спиной, повздыхала, а потом присоединилась к уборке:

– Остальные установки, наверное, тоже пострадали от взрыва?

– Не переживай. На них защита… специально для таких случаев. Если одну рванет, то остальные будут заблокированы, чтобы не началась цепная реакция.

– Уже хорошо… Ай!

Осколок стекла, который я подобрала с пола оказался не только на удивление острым, но и горячим. Я отдернула руку, но уже было поздно – по ладони тонкой струйкой потекла кровь, а кожа вокруг раны покраснела от ожога.

– Аккуратнее! – Николай тут же оказался рядом. Схватил меня за запястье, вынуждая показать ему порезанную ладонь, – ну как же ты так, Мир…

А потом взял и подул…

В тот же миг меня затопило волной мурашек. Я попыталась вытянуть у него свою конечность, но получилось вяло и невразумительно. Николай легко удержал меня, свободной рукой залез в карман и, достав оттуда белоснежный платок, приложил его к ране.

– Больно?

Я сдавленно замотала головой, а он продолжал стоять рядом, держать меня за руку и смотреть…

Смотреть так, что сердце спотыкалось через удар, а несчастные колени задрожали и превратились в кисель.

Лицо его так близко. В глазах тревога. И что-то еще. Что-то, чего я отчаянно жаждала…

– Мира…– Николай словно в тумане подступил ближе.

Я чувствовала тепло его большого, сильного тела. Видела свое испуганное отражение в его темных глазах…

Не знаю, чем бы все это закончилось, но в этот момент в лабораторию ворвалась взволнованная Лина и еще двое преподавателей:

– Что у вас тут происходит?