Глава 15

"Есть вещи хуже смерти. Например, осознание того, что ты — ходячая доза наркотика для существ, которые могут разорвать тебя пополам одним движением когтя." Дорогой несуществующий дневник, Если бы мне год назад сказали, что самой опасной частью моего тела окажется кровь, я бы посоветовала собеседнику срочно записаться на приём к психиатру. А теперь? Теперь я сижу в своей комнате в три часа ночи и пытаюсь не паниковать от того, что каждая капля жидкости в моих венах — это потенциальное оружие массового поражения. Или, знаешь, просто очень специфический наркотик. Ночь висела над Академией тяжёлым бархатным пологом, усыпанным холодными звёздами. Луна — почти полная, ещё два дня до полнолуния — смотрела в окно моей комнаты бледным немигающим глазом, словно осуждающая тётушка, застукавшая племянницу за чем-то неприличным. Я не спала. Опять. Сон стал роскошью, которую я больше не могла себе позволить. С тех пор как Сара призналась мне о своей бабушке-оборотне (секрет, который её семья охраняла столетиями, прячась среди людей под видом обычных магов), прошло всего три дня. Но эти дни ощущались как вечность, наполненная шёпотом в коридорах, косыми взглядами и тяжестью непрошенного знания. Сара спала на своей кровати, свернувшись калачиком под одеялом, её очки лежали на тумбочке. Мила отсутствовала — ночевала у подруги из Кровавых Когтей. Что оставляло меня один на один с моими мыслями и холодным лунным светом, который превращал комнату в театр теней. Стук в окно заставил меня вздрогнуть. Потому что, конечно, нормальные люди пользуются дверями. Но кто сказал, что оборотни нормальные? Я подошла к окну, уже зная, кого увижу. Рэйвен висел снаружи, цепляясь одной рукой за каменный выступ. Его обычная дерзкая усмешка отсутствовала. Вместо неё — гримаса боли, а рубашка на боку пропиталась темным пятном, которое при лунном свете выглядело чернильным. Кровь. Его кровь. Я распахнула окно, и он практически свалился внутрь, шипя сквозь зубы. — Привет, кексик, — прохрипел он, пытаясь изобразить обычную беззаботность и провалившись с треском. — Не разбудил? — Учитывая, что я не спала, нет, — я закрыла окно, задёрнула штору. — Что случилось? И зачем ты лезешь через окно, как извращенец? — Двери для скучных людей, — он попытался выпрямиться, но лицо исказилось от боли. — А я никогда не был скучным. Это правда. Рэйвен Морган был многим — безрассудным, опасным, раздражающим, — но скучным не был никогда. Лунный свет падал на него под углом, превращая его лицо в изваяние из мрамора и теней. Тёмные волосы растрепались, глаза — обычно небесно-голубые и полные насмешки — теперь тусклые от боли. Кровь на рубашке расползалась, как чернильное пятно на промокашке. — Сними рубашку, — приказала я, доставая аптечку, которую Кайр настоял, чтобы я держала в комнате. Предусмотрительный Кайр. Всегда готовящийся к худшему. Полная противоположность своему брату, который, казалось, искал худшее активно. — Обычно девушки предлагают мне это при других обстоятельствах, — Рэйвен попытался ухмыльнуться, стягивая окровавленную ткань. — Ещё одна шутка про секс, и я выброшу тебя обратно в окно, — я села рядом на кровати, изучая рану. Глубокая. Когти прорезали плоть от рёбер до бедра — диагональный разрез, который кровоточил медленно, но упорно. Края рваные. Это сделал оборотень, причём злой. — Кто? — спросила я тихо, доставая антисептик. — Парочка из Кровавых Когтей, — он зашипел, когда я начала промывать рану. — Решили проверить, действительно ли я предатель. Оказалось, действительно. Предатель. За то, что защищает меня. За то, что не считает последнего Стража врагом. Что-то тёплое и опасное шевельнулось в моей груди. Ярость. Нежность. Вина. Всё сразу, свернувшееся в тугой узел где-то между рёбрами. — Ты мог погибнуть, — сказала я, и голос прозвучал более резко, чем намеревалась. — Но не погиб, — он поймал мой взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то серьёзное. — Потому что ты стоишь того. Чёрт. Я сосредоточилась на ране, не в силах смотреть на него. Мои руки дрожали — от усталости, от эмоций, от чего-то ещё, что я не хотела называть. Кровь продолжала сочиться. Обычные средства не помогали — раны, нанесённые когтями оборотней, заживали медленнее. Особенно если нападавший был в ярости. — Держи, — я протянула ему салфетку. — Прижми, пока я не найду... Его рука дрогнула. Салфетка упала. Пальцы случайно коснулись раны, и он вскрикнул, отдёргивая руку к лицу. Кровь — моя кровь — осталась на его пальцах. Порез на моей ладони, которого я не заметила. Должно быть, поцарапалась о край аптечки. Рэйвен замер. Его глаза зафиксировались на красных каплях. Зрачки расширились. Ноздри раздулись. Я видела, как что-то изменилось в его лице — напряжение сменилось чем-то другим. Голодом. — Рэйвен? — моё сердце забилось быстрее. Он поднёс пальцы к губам. Медленно. Не отрывая взгляда от моего лица. Лизнул кровь. И всё изменилось. Его тело выгнулось, словно по нему пропустили разряд. Глаза вспыхнули золотом — не человеческим голубым, а первобытным, звериным золотом. Из горла вырвался звук — наполовину стон, наполовину рычание. — Боже, — выдохнул он, и голос звучал не совсем его. Хриплее. Ниже. Опаснее. Через секунду он был на мне. Движение было слишком быстрым, слишком плавным, чтобы быть человеческим. Одна секунда он сидел в метре, следующая — я была прижата спиной к стене, а его руки по обе стороны от моей головы блокировали любой выход. — Какая ты на вкус, АлАя, — прошептал он, лицо в сантиметрах от моего. Его дыхание обжигало кожу. — Боже мой, какая. Твой вкус невозможный. Ты как... как первый глоток воздуха после погружения. Как рассвет после вечной ночи. Как... Его глаза упали на царапину на моей ладони. Золото в зрачках вспыхнуло ярче. — Позволь мне, — голос был полон мольбы и требования одновременно. — Просто ещё немного... Он схватил мою руку, поднося к губам, и я почувствовала прикосновение языка к ране. Тёплое. Влажное. Интимное настолько, что по спине пробежали мурашки. Через нашу кровавую связь — ту, что образовалась, когда он спас меня в лесу — я почувствовала его ощущения. Эйфория. Чистая, сладкая, всепоглощающая эйфория. Словно каждая клетка его тела пела. Словно он нашёл ответ на вопрос, о существовании которого не подозревал. И голод. Острый, режущий голод за большим. Зависимость. — Рэйвен, стоп, — я попыталась отодвинуться, но стена не позволяла. — Ты не в себе. — Я впервые в себе, — прошептал он, поднимая взгляд. В золотых глазах читалась одержимость. — Теперь я понимаю. Теперь понимаю, почему наши предки были одержимы вашей расой. Не из страха. Из-за ЭТОГО. Его лицо приблизилось к моей шее. Я чувствовала, как его тело дрожит — от желания, от борьбы с инстинктом. Губы коснулись кожи чуть ниже уха. — Я чувствую твой пульс, — прошептал он. — Чувствую, как кровь течёт по венам. Она зовёт меня. Как сирена. Как проклятие. Как... Дверь распахнулась с грохотом. Кайр стоял в проёме, и его лицо было маской ледяной ярости. Зелёные глаза — обычно тёплые, контролируемые — теперь горели изумрудным огнём. Вокруг него пульсировала сила Альфы, тяжёлая и давящая, как гроза перед ударом молнии. — Отойди от неё, — каждое слово было острым как бритва. — Прямо. Сейчас. Рэйвен не отстранился. Его тело напряглось, но не послушалось. Через связь я почувствовала его внутреннюю войну — человеческий разум против звериного инстинкта. И инстинкт побеждал. — Не могу, — прошептал он, голос полон отчаяния. — Она... её кровь... — Я СКАЗАЛ, ОТОЙДИ! Сила Альфы ударила волной. Не метафорически — реально. Воздух задрожал, и я почувствовала давление на кожу, словно невидимая рука толкнула нас обоих. Рэйвен со стоном отшатнулся, падая на колени. Золото в его глазах боролось с голубым. Человек боролся со зверем. Брат боролся с инстинктом. Кайр пересёк комнату за секунду, вставая между мной и Рэйвеном. Его тело было натянуто как струна, готовое к трансформации. В воздухе запахло озоном и чем-то диким, первобытным. — Что происходит? — голос Кайра был обманчиво спокойным. Слишком спокойным. Тот тип спокойствия, который предшествует урагану. — Я... — Рэйвен прижал руки к вискам. Золото в глазах медленно отступало. — Я не хотел. Она порезалась, и я... попробовал... а потом... Понимание озарило лицо Кайра. И то, что я увидела там, было хуже ярости. Страх. — Ты попробовал её кровь, — не вопрос. Утверждение. — Не специально! — Но попробовал! Кайр повернулся ко мне, изучая лицо. Его взгляд задержался на моей шее, где кожа всё ещё горела от прикосновения Рэйвена. — Он тебя укусил? — Нет, — быстро ответила я. — Нет, просто... поцеловал. Чуть не укусил. Но остановился. Но хотел. Я чувствовала это. Он хотел так сильно, что это физически болело. — На этот раз, — Кайр развернулся к брату, и в его движениях была смертельная грация хищника. — На этот раз остановился. А в следующий? — Не будет следующего раза! — НЕ БУДЕТ?! — Кайр взорвался, и его голос прогремел в маленькой комнате. — Ты только что потерял контроль! Прижал её к стене! Был готов укусить! — Я не... — Ты был! Не ври мне! Я ВИДЕЛ твои глаза! Рэйвен поднялся с колен, пошатываясь. Его рана снова кровоточила, но он, казалось, не замечал. — Хорошо, да! Да, я хотел! Но я остановился! — Потому что я пришёл! — НЕТ! Потому что СЕГОДНЯ я не МОНСТР! Пока что! Не буди его во мне, братишка! — Не монстр?! — Кайр шагнул ближе, они стояли лицом к лицу. Братья. Враги. Два отражения одного и того же — контроль против хаоса. — Ты используешь связь! Подсаживаешь её на себя! Подсаживаешь СЕБЯ на неё! — А ты что делаешь?! — Рэйвен оттолкнул брата в грудь. — Притворяешься святым? Думаешь, ты не хочешь того же?! — Это ДРУГОЕ! — Да?! — Рэйвен рассмеялся горько. — Объясни мне разницу! — Разница в том, что я КОНТРОЛИРУЮ себя! — Ты боишься потерять контроль! — Я ОТВЕТСТВЕННЫЙ! — Ты ТРУС! Они стояли в миллиметрах друг от друга, оба дрожали от ярости и чего-то ещё. Страха. Страха перед собой. Перед тем, что моя кровь делает с ними. — Хватит, — мой голос прозвучал тише, чем хотела. — Оба, прекратите. Они не слушали. Слишком погружены в свою схватку. — Ты не можешь контролировать себя рядом с ней, — прошипел Кайр. — Признай это. — Могу! Больше, чем ты! — Я не тот, кто только что потерял разум от одной капли! — Потому что ты боишься! Боишься отпустить контроль! Боишься быть настоящим! — Я не боюсь! я сдержусь когда будет нужно! — Ты СТРУСИЛ! Удар прилетел так быстро, что я не успела моргнуть. Кулак Кайра врезался в челюсть Рэйвена с хрустом. Младший брат отлетел, врезаясь в стену. Секунда тишины. Затем Рэйвен выпрямился, вытирая кровь с губы. Его глаза снова вспыхнули золотом. — Плохая идея, братец. Он бросился вперёд, и они столкнулись в центре комнаты. Удар за ударом. Когти начали проявляться на пальцах обоих. Клыки удлинились. Трансформация начиналась. — ПРЕКРАТИТЕ! — я закричала, но они не слышали. Сара проснулась с испуганным всхлипом, натягивая очки. — Что происходит?! — Катастрофа, — ответила я, наблюдая, как два брата пытаются убить друг друга в моей комнате. Дверь снова распахнулась. Профессор Дарсил стоял в проходе, его обычно спокойное лицо было серьёзным. — СТОЯТЬ! Магия ударила волной. Не сила Альфы — чистая магия. Братья замерли в воздухе, парализованные заклинанием. — В мой кабинет, — произнёс профессор холодно. — Все трое. Прямо сейчас. Пятнадцать минут спустя мы сидели в его кабинете. Братья по разные стороны комнаты, оба окровавленные, оба злые. Я между ними, чувствуя себя призом в игре, в которую не подписывалась. Профессор Дарсил стоял у окна, глядя на ночной лес. Долгая тишина затягивалась, становясь невыносимой. — Кровь Стража, — наконец произнёс он, — это не просто целебное средство. Это катализатор. Наркотик. Зависимость. Он повернулся, серые глаза изучали нас троих. — Для оборотней кровь чистокровного Стража действует на мозг как... как сильнейший галлюциноген, смешанный с афродизиаком и адреналином. Вы чувствуете эйфорию. Силу. Ясность. Всё становится ярче, острее, лучше. Рэйвен опустил голову. — И чем больше вы пробуете, — продолжал профессор, — тем сильнее зависимость. Тем меньше контроля. В конце концов, вы не сможете думать ни о чём, кроме следующей дозы. — Я не наркоман, — прорычал Кайр. — Ещё нет, — Дарсил посмотрел на него. — Но твой брат только что попробовал. И потерял контроль моментально. Ты думаешь, с тобой будет иначе? Мы молчали. — Это значит, что вы оба — потенциальная угроза для мисс Морен. Не по злому умыслу. По физиологии. — Я бы никогда её не ранил, — сказал Кайр, но голос дрогнул на последнем слове. — Не специально, — согласился профессор. — Но в момент потери контроля? В приступе голода? Вы можете выпить её досуха и даже не заметить. Холод пробежал по моей спине. — Именно поэтому, — продолжил Дарсил, — наши расы не могли сосуществовать. Не из-за войн. Из-за этого. Стражи становились ходячими дозами. Оборотни — зависимыми. Это не могло кончиться хорошо. Он подошёл к столу, достал старую книгу. — В древности оборотни держали Стражей как личные источники. Некоторые добровольно, большинство — нет. Но в конце концов каждый Страж умирал. Высушенный. Опустошённый. Я посмотрела на братьев. Оба смотрели в пол, лица белые. — Так что вопрос, господа, — Дарсил закрыл книгу с глухим стуком, — сможете ли вы контролировать себя? Или мисс Морен должна от вас защищаться? Кайр поднял голову первым. — Я не подойду к ней, пока не буду уверен в контроле. — Благородно. А ты, мистер Морган-младший? Рэйвен смотрел на меня. В его глазах читалась боль, вина, и что-то ещё. Голод. Всё ещё там, притаившийся. — Я... попытаюсь. — Недостаточно хорошо, — отрезал Дарсил. — Это лучшее, что я могу обещать! — взорвался Рэйвен. — Потому что, если я скажу, что уверен, я солгу! А я не хочу лгать ей! Тишина повисла тяжёлым саваном. — Тогда, — сказал профессор медленно, — держитесь от неё подальше. Оба. Дорогой дневник, Сегодня я узнала, что моя кровь превращает оборотней в наркоманов. Кайр боится приближаться ко мне. Рэйвен хочет, но не может. А я? Я сижу в своей комнате и пытаюсь понять, как жить, зная, что я — ходячая доза. Сара спросила меня час назад: "Страшно?" Я ответила: "Ещё как." Но правда в том, что самое страшное не это. Самое страшное — что часть меня, тёмная, извращённая часть, которую я не хочу признавать... часть меня была ВОЗБУЖДЕНА тем, как Рэйвен смотрел на меня. Словно я была самым желанным существом в мире. Словно он готов был умереть за ещё один вкус. И мне понравилось. Боже, помоги мне. Мне понравилась та сила. Может, я и правда монстр. Только не такой, каким меня считают другие.