Глава 16

"Есть вещи, которые навсегда меняют тебя. Первый поцелуй. Первая любовь. Первый раз, когда тот, кого ты любишь, чуть не убивает тебя случайно." Дорогой несуществующий дневник, Если бы кто-то сказал мне утром, что к вечеру я окажусь в лазарете после попытки отравления, а затем потеряю невинность с наследным Альфой, который в процессе чуть не потеряет над собой контроль, я бы... наверное, поверила. Потому что в Академии Алуктрас абсурд стал моей новой нормой. Но обо всём по порядку. День начался плохо и только ухудшался с каждым часом. Столовая встретила меня привычным хором шёпота и косых взглядов. Прошла неделя после инцидента с Рэйвеном и его потерей контроля, и слухи распространились со скоростью лесного пожара. Теперь все знали: кровь Стража — это наркотик. А я — ходячая доза. Замечательная репутация. Даже лучше, чем просто "последняя из истреблённой расы". Сара шла рядом со мной, её лицо было бледным. После того, как она открыла мне свою тайну о бабушке-оборотне — секрет, который её семья охраняла поколениями, скрываясь среди людей — она стала ещё более замкнутой. Две изгойки в школе оборотней. Какая ирония. — Ты сегодня ешь? — спросила она тихо, поправляя очки нервным жестом. — Планирую попробовать, — ответила я, направляясь к столу. — Если, конечно, кто-нибудь не решит, что моя смерть от отравления решит все их проблемы. Сара вздрогнула. — Не шути так. Но я не шутила. Кайр уже ждал за столом Серебряных Клыков. После той ночи он стал ещё более бдительным — практически не отходил от меня. Рэйвена я не видела три дня. Он избегал меня, и я чувствовала через нашу связь его борьбу. Голод против воли. Желание против разума. Мне было его жаль. И страшно одновременно. — Доброе утро, — Кайр встал, когда я приблизилась. Всегда джентльмен. Даже в школе монстров. Его зелёные глаза скользнули по моему лицу, изучая каждую деталь. Ищу следы усталости, страха, боли. Он делал это постоянно теперь — проверял, цела ли я. Как будто я была фарфоровой куклой, которая могла разбиться от слишком резкого взгляда. — Сомнительно доброе, — ответила я, садясь. — Но утро — это факт. Он налил мне чай — точная температура, которую я любила. Положил на тарелку тосты, ягоды, сыр. Всё правильно. Всё идеально. Иногда его совершенство было утомительным. Я начала есть, и именно в этот момент мир решил напомнить мне, что я ненавижу утра. Первый глоток чая обжёг не так, как должен был. Жжение было химическим, неправильным. Горло сжалось. Желудок скрутило. Комната начала вращаться. — АлАя? — голос Кайра был далёким. Я попыталась встать, но ноги не слушались. Кто-то закричал. Сара? Мила? Весь зал превратился в размытое пятно цветов и звуков. Последнее, что я помню — сильные руки подхватили меня, не давая упасть. Запах сосны и чего-то дикого. Кайр. А потом тьма. Очнулась я в лазарете с головной болью, которая ощущалась как молот, колотящий изнутри черепа. — Аконит, — говорил профессор Дарсил где-то рядом. — Волчий корень. В малых дозах вызывает у оборотней лёгкую слабость. Но для Стража... — Для Стража это яд, — закончил Кайр, его голос был холоднее арктической зимы. — Кто? — Ещё не знаем. Но узнаем. Я открыла глаза. Белый потолок лазарета. Снова. Мне нужно было перестать здесь просыпаться — это становилось привычкой. — Привет, — прохрипела я. Кайр был рядом за секунду. Его лицо — обычно сдержанное и контролируемое — было маской плохо скрытой ярости. Челюсть сжата. Глаза горят изумрудным огнём. Руки, лежащие на краю кровати, дрожали. — Как ты себя чувствуешь? — каждое слово было осторожным, отмеренным. Слишком контролируемым. — Как будто выпила жидкую смерть, — ответила я. — Что, технически, и произошло. — Это не смешно. — Я не смеюсь. Он взял мою руку в свою — осторожно, словно я могла сломаться. Большой палец медленно провёл по моим костяшкам. — Я чуть не потерял тебя. Что-то в его голосе — сырая уязвимость — заставило моё сердце сжаться. — Но не потерял. — Но мог, — он посмотрел на меня, и в его глазах было столько боли, что я едва выдержала. — АлАя, я не могу... если что-то случится с тобой... — Не случится. — Обещать не можешь. Он был прав. В этом месте никто не мог обещать завтрашний день. Профессор Дарсил дискретно исчез, оставив нас одних. Тишина лазарета была тяжёлой, наполненной невысказанным. — Я хочу показать тебе что-то, — внезапно сказал Кайр. — Если ты можешь ходить. — Куда? — В безопасное место. Потому что такие места существуют в школе, где тебя пытаются убить еженедельно. Но я встала, немного качаясь. Кайр подхватил меня, его рука обвилась вокруг талии. Вместе мы вышли из лазарета в ночь. Академия спала. Коридоры были пустыми, освещёнными только факелами, которые бросали танцующие тени на каменные стены. Наши шаги эхом отдавались в тишине — его уверенные, мои неровные. Мы поднимались по лестнице всё выше и выше, пока не достигли части Академии, которую я никогда не видела. Частные покои Альф. Кайр открыл дверь в комнату, которая могла быть только его. Большое пространство с высокими потолками и огромными окнами, выходящими на ночной лес. Минималистичная мебель — всё функционально, ничего лишнего. Книги на полках. Оружие на стенах. Большая кровать с тёмными простынями. Камин горел, бросая золотые блики на всё вокруг. Комната пахла сосной, старой бумагой и чем-то ещё — его личным ароматом, который я не могла описать, но узнавала бы среди тысячи. — Зачем мы здесь? — спросила я. Кайр закрыл дверь, прислонился к ней спиной. Его глаза не отрывались от моего лица. — Потому что после сегодняшнего... после того, как я увидел тебя без сознания, отравленную... что-то сломалось во мне. Он оттолкнулся от двери, медленно пересекая расстояние между нами. — Я понял, что я трус. — Ты не... — Да, — перебил он. — Я есть. Я держу себя на расстоянии, потому что боюсь. Боюсь потерять контроль. Боюсь навредить тебе. Боюсь стать таким же монстром, как мой отец. Он остановился в сантиметре от меня. Я чувствовала тепло его тела, слышала учащённое дыхание. — Но знаешь, что я понял сегодня, когда нёс твоё безжизненное тело в лазарет? Я покачала головой, не в силах говорить. — Что худшее — это не навредить тебе случайно. Худшее — это потерять тебя, так и не сказав правду. Его рука поднялась, пальцы мягко коснулись моей щеки. — Я люблю тебя, АлАя Морен. Воздух застрял в лёгких. — Не из-за того, что ты последний Страж. Не из-за твоей крови или силы. Просто... тебя. Твой сарказм, который режет острее ножа. Твою силу, которая заставляет тебя вставать каждое утро, несмотря ни на что. Твоё сердце, которое ты прячешь за колючей проволокой, но которое больше и добрее, чем ты признаёшь. Боже. Он любит меня. По-настоящему. — Кайр... — Не говори ничего, — прошептал он. — Просто... позволь мне это. Одну ночь. Позволь мне показать тебе, как сильно. Его губы коснулись моих — мягко, вопросительно. Просьба, не требование. Я ответила на поцелуй, и что-то внутри меня треснуло. Все стены, которые я так тщательно строила, начали рушиться. Поцелуй углубился. Его руки скользнули в мои волосы, прижимая ближе. Моя спина оказалась прижата к стене, его тело — твёрдое, горячее — прижалось к моему. — АлАя, — выдохнул он между поцелуями. — Если ты хочешь остановиться, скажи сейчас. Потому что через минуту я не смогу... — Не хочу останавливаться, — прошептала я, и это была правда. Что-то вспыхнуло в его глазах — голод, желание, любовь — всё смешалось в один изумрудный огонь. Он поднял меня, и мои ноги обвились вокруг его талии. Пронёс через комнату к кровати, положил так осторожно, словно я была чем-то священным. — Я никогда... — начала я, и щёки предательски запылали. Понимание озарило его лицо. Что-то смягчилось в глазах. — Я буду осторожен, — пообещал он. — Обещаю. И он был. Боже, он был. Каждое прикосновение было нежным. Каждый поцелуй — обещанием. Он не торопился, изучая каждый изгиб моего тела, как будто запоминал карту нового мира. Одежда исчезала медленно. Его рубашка. Моё платье. Каждая новая открытая часть кожи встречалась поцелуем. — Ты прекрасна, — шептал он. — Совершенна. Я не чувствовала себя ни тем, ни другим. Я чувствовала себя уязвимой. Обнажённой. Но... в безопасности. Когда он вошёл в меня, я вскрикнула от боли. Он замер немедленно. — Прости, прости, — целовал слёзы на моих щеках. — Хочешь, чтобы я остановился? — Нет, — прошептала я. — Просто... дай мне секунду. Он ждал, неподвижный, пока боль не утихла, превратившись в что-то другое. Наполненность. Близость. Правильность. — Можешь двигаться, — выдохнула я. И он двигался. Медленно. Осторожно. Каждое движение контролируемое, отмеренное. Его самоконтроль был абсолютным. Слишком абсолютным. Удовольствие нарастало волнами. Я цеплялась за его плечи, ногти оставляли полумесяцы на коже. Он стонал, лицо уткнулось в изгиб моей шеи. — АлАя, — выдохнул он мне в кожу. — Ты... боже... Ритм ускорялся. Контроль начинал ускользать. Я чувствовала, как его тело напрягается, как дыхание становится рваным. И тогда это случилось. Его зубы впились в моё плечо. Боль была острой, быстрой. Я вскрикнула, но не от страха — от неожиданности. Кайр замер. Его тело окаменело над моим. Через секунду он резко отстранился, откатываясь на другой край кровати. Его глаза — когда он наконец посмотрел на меня — горели золотом. Не зелёным. Золотом. Кровь — моя кровь — была на его губах. — Нет, — прошептал он, голос полон ужаса. — Нет, нет, нет... Я села, прижимая руку к плечу. Укус кровоточил, но не сильно. Больше символично, чем серьёзно. — Кайр, всё в порядке... — НЕТ! — он вскочил с кровати, отшатываясь. — Ничего не в порядке! Я укусил тебя! Я попробовал твою кровь! Его руки дрожали. Всё тело дрожало. Борьба была видна на каждой линии его лица — человек против зверя. Контроль против голода. — Я чувствую её, — прошептал он, прижимая руки к вискам. — Твою кровь. Во мне. Она поёт. Зовёт. Я хочу больше. Боже, я хочу больше так сильно, что едва могу дышать. Золото в его глазах пульсировало, борясь с зелёным. — Но я не возьму, — сказал он тверже, и решимость прозвучала как клятва. — Слышишь меня? Я. Не. Возьму. Он развернулся к стене, опираясь на неё ладонями. Дышал глубоко, медленно. Я видела, как мышцы спины напрягаются и расслабляются. Видела борьбу. Минута тишины. Две. Три. Медленно, очень медленно, золото отступало. Зелёный возвращался. Когда он снова повернулся ко мне, его лицо было бледным, но глаза — человеческими. — Прости, — сказал он тихо. — Я обещал быть осторожным. И провалился. Я встала с кровати, подошла к нему. Он отступил. — Не подходи, — предупредил. — Я всё ещё чувствую вкус. Всё ещё хочу. — Но не взял. — Едва сдержался. — Но сдержался, — я настаивала. — Кайр, ты остановился. Это главное. Он посмотрел на меня — долго, изучающе. — Теперь я понимаю Рэйвена, — сказал он наконец. — Понимаю, почему он потерял контроль. Потому что твоя кровь... боже, АлАя, она как... как первый глоток воздуха после удушья. Как солнце после вечной тьмы. Как... — Наркотик, — закончила я. — Да, — согласился он горько. — Наркотик. Он подошёл к комоду, достал бинты. Вернулся ко мне, остановившись на расстоянии вытянутой руки. — Дай перевяжу. Я подставила плечо. Его руки дрожали, когда он аккуратно обрабатывал укус и бинтовал. Прикосновения были клиническими, отстранёнными. Слишком отстранёнными. — Кайр... — Я дал обещание, — прервал он, заканчивая перевязку. — Больше никогда не попробую твою кровь. Ни при каких обстоятельствах. Даже если ты будешь истекать кровью и умирать — не попробую. — Это глупо... — Это необходимо, — его глаза встретили мои, полные решимости. — Потому что если я попробую ещё раз, я не уверен, что смогу остановиться. И я скорее умру, чем причиню тебе вред. Он взял моё лицо в ладони, большие пальцы нежно провели по щекам. — Я люблю тебя. Больше, чем думал, что способен любить. И именно поэтому я должен держать себя под контролем. Он поцеловал меня в лоб — целомудренно, нежно. — Оставайся здесь сегодня, — попросил он. — Я буду спать на диване. Просто... хочу знать, что ты в безопасности. Чёртовый благородный идиот. Но я кивнула. Потому что, несмотря на всё, я чувствовала себя в безопасности с ним. Мы легли — я на его кровати, он на диване у камина. Расстояние между нами было маленьким физически, но огромным эмоционально. — Спокойной ночи, АлАя, — прошептал он в темноте. — Спокойной ночи, Кайр. Но сон не приходил долго. Дорогой дневник, Сегодня я потеряла невинность с человеком, который любит меня. Человеком, который укусил меня в момент страсти. Человеком, который попробовал мою кровь и боролся с собой, чтобы не убить меня. Человеком, который победил. Рэйвен был прав. Кайр — это контроль. Железная воля. Дисциплина до боли. Но теперь я видела, что под этим контролем скрывается. Голод. Желание. Хищник, который едва сдерживается. И самое страшное? Часть меня хотела, чтобы он не сдерживался. Часть меня хотела увидеть его без контроля. Диким. Опасным. Настоящим. Но я никогда не скажу ему этого. Потому что если он узнает, что я хочу его потерю контроля... Это может убить нас обоих.