Глава 24

Агнес Сосредоточиться было трудно, но я заставила себя не представлять его глаза, игривое лукавство в них, и с большим трудом, но всё же перестала думать о том, что Алви вливал в меня СВОЮ энергию – редкий поступок для мага, невероятный – для Алви Вагнера. Сложно было не размышлять и о том, что, возможно, мне грозит нечто ужасное как со стороны короля Ихигару, так и в результате попадания в другой мир. За всем этим на второй план ушла Ранди с её секретами. Я напугала её ночью, сказав, что ей грозит смерть, если она не откроет магию. Это потрясло Ранди настолько, что, поплакав совсем немного, она решителась попробовать взглянуть на свой дар. Недаром говорят, что смерть – лучший советчик. Я просто не могла думать о том, что уж слишком Алви был мил и заботлив. Он подверг меня опасности и чувствует ответственность? Или вину? Но нет, вины в его лице не было, – я пыталась её разглядеть. Алви был так обезоруживающе искренен, что я оказалась к этому не готова. Словно всё, что я знала о нём, оказалось неправдой. Но ведь я три года наблюдала за ним, видела его улыбки, ухмылки, подколки, гнев, желчь, презрение, веселье, отвращение, восторг, ледяное спокойствие, радость, высокомерие, редко страх, чаще предвкушение и ехидство. Но искренность? Она теперь казалась маской, самой хитрой из всех. Хотелось встать на стул и завопить: «Алви Вагнер, гениальный манипулятор, просто не может быть таким!» Но несмотря на сомнения, в моём сердце, так прочно и долго защищённом от атак подобных сердцеедов, стало тепло до дурацких взволнованных слёз, которые то и дело подступали к горлу. Просто в установленном мною щите вдруг образовались бреши, и сквозь них, как сквозь дуршлаг из закалённой брони, полыхнул свет, делая меня слабой… И мне стало до безобразия небезразлично всё, что касалось Алви. * * *Дочитав все пометки в блокноте Алви до конца, я вернулась к странице, заложенной карандашом со стола. Здесь на полях несколько раз была обведена надпись «Родовая книга». Пожалуй, Алви был прав: в неё стоило заглянуть. Может, хоть что-то прояснится? От обилия загадок меня уже начинало подташнивать. Или это от гусиного паштета с луковым желе на завтрак? Я направилась в библиотеку. Где быть ещё Родовой книге, раз в кабинете бывшего и теперь нового хозяина замка я её не нашла? В отличие от ночи, утром замок ожил: занимались своими делами слуги, сновали туда-сюда со стопками белья, корзинами, тряпками и мётлами. Я даже не думала, как много здесь персонала! Горничные в голубых платьях и белых фартуках, с аккуратно заколотыми волосами, слуги в голубых куртках и штанах, лакеи в чёрных костюмах с накрахмаленными рубашками. Только по цвету загара можно было определить тех, кого герцогиня Вагнер привезла из Ихигару с собой. Их было не много – человек пять, включая камеристку с тонкими чертами лица и привычкой вглядываться в тебя исподтишка. Думаю, это говорило о том, что мать Алви действительно ехала сюда ненадолго и налегке. Дамы такого уровня достатка и статуса серьёзные путешествия предпринимают обычно со всей челядью, ибо ограничивать себя в комфорте и окружении привычных лиц для их неприемлемо. Подумав об этом, я вспомнила, насколько велика разница в социальном положении моей семьи и семьи Алви, и поёжилась. Приданого, которое собрали мне родители, наверняка им не хватило бы и на год привычной жизни. Впрочем, что за мысли? Меня никто не звал замуж… И вообще, я ценна сама по себе! Я расправила плечи, подавив всё ещё блуждающую по телу слабость после посещения Другого мира. Вскинула подбородок и на всякий случай обошла стороной строгого вида экономку, отчитывающую потупившуюся служанку Тильду. Смуглую, кстати. Из ихигарских… По записям в блокноте Алви я уже знала, что приезжие слуги были недовольны севером, прежде всего снегами и морозом, к которым оказались не готовы. Но медноволосая Тильда жила с уверенностью, что «здесь они с госпожой ненадолго». Записывая её воспоминания, Алви подсмотрел и то, как его мать обещала Тильде, что скоро они вернутся в Мантерру, и всё будет по-прежнему. То есть откровенно врала. Я свернула за стройный ряд колонн и вдруг наткнулась на мажордома. Он обернулся. При виде меня губы его невольно вытянулись в струнку, глаза слегка расширились, брови приподнялись домиком. Страх? Как любопытно! С чего бы ему меня бояться? Поздоровавшись, я прошла мимо, но завернув за угол коридора, притормозила. Такую физиономию следовало проверить! Решив, что трюк Ранди у меня сейчас не получится, я попросту надела на голову как попало шапочку-сетку с вкраплениями горного хрусталя из тётушкиной шкатулки. Она сверкнула, и моё отражение в отполированной мраморной вазе на подставке исчезло. Стараясь чувствовать себя маленькой, на уровне ступни, я на цыпочках вернулась туда, где видела мажордома. Мистер Фергюсон вытер пот со лба платком, осмотрелся, как вор. И юркнул в приоткрытую дверь, за которой было темно. Я приникла к стене. – Это я, – прошептал мажордом. – Принёс то, что нужно. Едва различимое глухое «наконец-то», словно из сундука, могло принадлежать кому угодно женского пола. – Но он всё равно узнает, – с жаром прошептал Фергюсон. – Зачем скрывать? – Не успеет! – резко ответила ему «дама из сундука». Фергюсон вышел, осмотрелся воровато и рванул прочь, чуть не наступив мне на ногу. Я едва успела прилипнуть к стене. Дверь в тёмную комнату манила посмотреть, кто же там прячется, но я хорошо помнила, что сетка для волос скрывает меня только от обычных людей, для магов я как на ладони. Носа коснулся едва уловимый запах гари. Тёмное колдовство?! Боже мой, а мой перигей не работает. Но что, если… Я сосредоточилась на трюке Ранди, она кого угодно могла с ним перехитрить. За приоткрытой дверью послышался шорох юбок, лёгкий шаг. Кто бы там ни был, она выходит! Я скатилась сознанием к пальцам ног, как по волшебству увидев паркет совсем близко. И вдруг на меня обрушилось серое облако, – совсем как туманность, заменявшая небеса в Другом мире, запах подпалённой колбасы, и вялость в мышцах. Моё тело, как кисель, сползло по стене на пол, – теперь представлять его рядом не требовалось, натёртый до блеска паркет пах воском перед самым моим носом. Серая туманность переступила через меня. Зашуршали юбки. В висках заломило. * * *«Что он узнает? Кто может не успеть?» – сверлило мне в висок. Я раскрыла глаза и вновь увидела паркет. Вот демоны! Они говорили об Алви? – затикало в затылке. И вдруг кто-то бросился ко мне: – Агнес, Агнес! Что с тобой? – это была Ранди. – Поскользнулась, – буркнула я. – Нельзя же так полы натирать! – Ты ударилась? У тебя что-то болит? – глаза Ранди расширились чересчур сочувственно. – Водички? Или позвать кого-нибудь? Может, хочешь полежать? Она принялась помогать мне подниматься, а я поморщилась от знакомого шороха юбок. Впрочем, увы, у меня сейчас не волчий слух, я не смогу отличить скрип половиц на первом этаже от скрипа саней на улице. – Уж точно не здесь, – ответила я недовольно. – Успокойся, у меня ничего не болит. Не надо обо мне так заботиться. – Но ведь мы же подруги, – моргнула Ранди. – Поэтому спасибо, что помогла подняться, но со мной действительно всё в порядке. Займись собой, другие сами вполне с собой разберутся. Раздражение, возникшее вместе с подозрениями, сдержать было поистине трудно. В глазах Ранди мелькнула обида. – Прости, я вечно неловко всё делаю и не вовремя… Я по-другому не умею… Я, конечно, займусь. Она шагнула в сторону. Я поймала её и развернула к себе. – Не обижайся, просто я к такому не привыкла. Ты хорошая. – Правда? Я снова к ней пригляделась: а не переигрывает ли она с любовью к ближнему? Голова Ранди была опущена, она отвела от меня взгляд и дышала часто, лицо слегка покраснело. Могу поспорить, что и пульс у неё учащённый, дыхание с перебоями. – Чего ты стыдишься? – спросила я прямо. – Себя… – выдохнула Ранди, но в глаза не посмотрела. Я обняла её, стиснула даже. – Перестань. В конце концов, у тебя есть только ты, ты своя самая большая ценность. Зачем же себя стыдиться? Ранди облизала в волнении губы и, наконец, взглянула мне в глаза. – А я как раз к такому привыкла… – Давай отвыкать вместе? – подмигнула я. – Не случайно же мы тут встретились? Я буду отвыкать от того, что никому нет до меня дела. А ты отвыкай от такой обильной заботы за остальными. Ты же знаешь, что тебе надо позаботиться о себе. Есть очень весомый повод! Ранди побледнела, вспомнив об опасности, а я добавила, понимая, что если она не притворяется, то сейчас, возможно, самый лучший для неё момент измениться: – Нет, ты заботься. Но помни, что в храмах говорится, что заботиться надо о ближнем, как о самом себе. То есть начинай с себя, хорошо? А то получается, ты не знаешь, как правильно, потому и говоришь уже не в первый раз, что неловко. – Хорошо. И я улыбнулась, потирая немного ушибленный бок. – Ладно, пойду я выполнять задание сэра Алви. – А я твоё… – смущённо ответила улыбкой Ранди. Но стыд всё ещё продолжал просвечивать из всех складок её юбки. Себя ли она стыдится? И потому ли, о чём сказала? Легко по мимике считать эмоции, но, увы, не мысли. Можно стыдиться того, что надел то же самое платье три дня подряд, а можно – разврата и безудержного пьянства, мимика будет та же. Вот и расшифровывай! – И вот ещё что, – произнесла я, глядя ей в глаза. – Спасибо! Мне приятно, что мы с тобой подруги, хоть и такие разные! – И мне! – Ранди просияла. – Сэр Алви сказал, что у меня большой потенциал! И так улыбнулся! Представляешь?! Он! Мне! Мы разошлись в разные стороны, но пройдя несколько шагов, я остановилась и глянула в спину Ранди. Волосы её на солнце отливали рыжим, и всё в ней было изящным, точёным, полным редкой красоты. Моё сердце, восхитившись, тут же сжалось: а не пора ли мне начинать ревновать? * * *В шикарной библиотеке на втором этаже я принялась жадно рассматривать корешки книг на полках из морёного дуба. Полы здесь были устланы красными коврами. Кресла с тяжёлыми золочёными лапами располагали к долгому чтению, а лампы и канделябры были расставлены так, чтобы даже в самую тёмную ночь здесь можно было читать, как днём. Как и следовало предположить, я не нашла Родовую книгу семьи Розендорф среди обширной коллекции. Тогда я подошла к тёмному шкафу, фасад которого был покрыт искусной резьбой, местами с позолотой, как и замок для ключа. Дёрнула дверцу на себя. Было заперто. Но когда меня это останавливало? Я достала шпильку из волос. Приноровилась, и щёлк: замочная скважина поддалась мне, как родной. Полезные навыки, которые не подобает иметь девушке из приличной семьи, очень помогают в минуты, когда проще быть неприличной. Главное, чтобы никто не узнал. Как и стоило ожидать, на центральной полке шкафа под стеклянным колпаком лежала она, Родовая книга. Я аккуратно сняла колпак, отложила его в сторону. Распахнуть внушительную обложку из тонких листов железа, окаймлённых кожей сразу не удалось, пришлось с усилием расстегнуть три пряжки, похожие на толстые кожаные ремни, перепоясывающие книгу. Никаких завитушек, ничего лишнего, и сразу ясно, что родоначальники семейного древа Розендорф были людьми суровыми. «Алви мало на них похож, от него веет лёгкостью, даже когда он издевается», – подумала я, с особым пиететом раскрывая книгу. * * *Старый язык, непривычный стиль написания, – мозги сломать можно! Я как раз люблю всё такое! Когда надо вчитываться и вдумываться, искать смыслы! У меня даже мурашки по коже побежали от удовольствия! Я подвинула высокий стул на резных ножках, устроилась поудобнее и принялась читать. «Я, потомок… – длинные славные имена предков я пропустила, – был награждён титулом князя и всеми северными землями от короля Азантарна не только за боевые заслуги, но и в оплату за выполнение задачи обуздать бешеных хэндаров, которые не желали признать власть короля единого, поставленного Богом над людьми и магами и благословлённого на правление Великим Хранителем магии Северных морей и крайних земель – драконом Голенторном». Розендорф – город Роз – стал именем рода с того момента, как предок Алви вступил в права над этими землями. Он привёл с собой целое войско – людей и магов в дикие земли, но хэндары уничтожили большинство пришлых почти сразу. Оборотни обладали куда большими силами, чем вновь прибывшие в землю северных роз. Названа она была так, потому что летом все лужайки и леса покрывались пунцовыми цветами, похожими на розы, но приземистыми, с толстыми лепестками и листьями. «Как капли крови моих людей алели северные розы повсюду на проклятых землях. Они произрастают там, где лишились жизни мои подданные, мои боевые братья, мои товарищи», – писал родоначальник. Уйти отсюда князь не мог: король поставил чёткую задачу под страхом смерти и прекращения всего рода, ведь здесь были карьеры золотого песка, драгоценных минералов и месторождения разных руд, в том числе ладания. Была здесь и неизведанная магия, источник которой хорошо было бы разыскать. Князь Розендорф должен был обеспечить свободный доступ королю к карьерам, а с ним и огромную власть. В те времена войны велись повсюду. Короли соседних Данрадо и Маллигана заключили соглашение и пытались захватить все плохо лежащие вокруг территории. Положили они глаз и на Азантарн, в то время не такое уж великое государство. Но хэндары не планировали делиться и истребляли прибывших беспощадно. Князь начал строить на месте военного лагеря крепость, а ещё решил выведать, откуда черпают силы магии эти «выродки демонов – клыкохвостые». Поймав нескольких пленников – мать с «волчатами», он выяснил, что именно в Руне был ключ к таинственным силам хэндаров. Совсем не человеколюбивыми способами князь узнал про ритуал и про то, как зачерпнуть силы Другого мира. Не долго думая, он сделал ключами для открытия Руны двух «волчат» – мальчика и девочку с зачатками магии. За ними он отправился в Руну и получил дар, а также знание, как приструнить хэндаров в этих землях. Случилась при этом и неприятность: дети-ключи сразу же погибли в энергиях других миров. И мать-волчица вырвалась из рук солдат и прыгнула в раскрытую Руну. А там, проклиная обидчика, потребовала у Владыки Другого мира от него расплаты. Владыка посчитал, что проклятие имеет смысл и назначил возврат долга: один старший сын из каждого четвёртого колена от первенца князя и дальше по первым детям должен будет принадлежать ему. Как именно, не описывалось, но, по сути, требовалась жертва. А ещё у него, видимо, было своё понимание юмора и гармонии, так что Владыка назначил с тех пор всем, кто воспользуется его силой через Руну, долг. Сила теперь давалась только взаймы и людям, и магам, и хэндарам. Больше ничего не было даром. * * *В волнении листая страницы, я нашла один за другим записи о пропавших или погибших мальчиках и даже молодых мужчинах. Не моложе двенадцати лет и не старше двадцати пяти. Все с лихвой одарённые с юности магией. Я не знала, сколько лет Алви, но судя по тому, что выпустился он из Академии волшебства пять лет назад, а один год закончил экстерном, ему должно было быть двадцать пять. Я похолодела. Затем начала считать «колена» от первого предка Розендорфа и снова уткнулась в имя Алварин Маритан Вагнер. Оно было последним по линии старших детей. Обведённое красным, как имена всех, кто пропал за пять столетий. Приглядевшись, я поняла, что обводили эти имена совсем недавно: красных чернил волшебного типа ещё пятнадцать лет назад не существовало. Меня подкинуло от гнева. Да демоны раздери эти проклятия! Алви, наконец, заметил меня! И, кажется, влюбился! А я только-только позволила себе надеяться на счастье! И что же выходит? Зря?! Ну уж нет! Любой кредит можно выплатить, а если нельзя, на худой конец существует банкротство! Я сжала кулаки, злая, как чёрт, и готовая подраться с кем угодно. Где-то на первом этаже загромыхало железо, затем послышался звон разбитого стекла и удар, словно сундуком об стену. Женский вскрик, голоса. Алви?! Я подскочила и, подхватив юбки, побежала вниз. Только не говорите, что уже поздно!