Глава 28

Агнес Не обращая внимание на торчащий рядом столб в белой шубе, я бросилась к Алви. После страха за него, переделки с альфа-самцом и «прогулки» по каменным палатам мимо хэндаров как в образе волков, так и в образе людей, после лавины их недружелюбных взглядов и опасности быть раскрытой, при виде стоящего на своих ногах Алви меня обуяла такая радость, что я бы могла от неё лопнуть, будь она жидкостью. – Алви! – кинулась я к нему. – Боже мой, Алви, ты пришёл в себя! И обвила его шею руками, счастливая. – Моя невеста, – как заводной чурбан, снова пробасил зачарованный Кридан, но, к счастью, не шелохнулся. Не отрывая от него глаз, Алви аккуратно снял мои руки со своих плеч и прошептал мне в ухо: – Ты что натворила? Я махнула рукой на хэндара, громко выдохнула, потому что от эмоций захлёбывалась, и вновь набрала в грудь побольше воздуха. – Пришлось подчинить, других вариантов не было, он бросился на меня, как голодный пёс на косточку, но я ему не вырезка в мясной лавке! Он решил, что я не леди, а неизвестно кто… – Это ты меня привезла сюда? – так же тихо спросил Алви. – Я. Тебя камнем сзади ударил Свеборг, все растерялись, твоя мама решила ждать врачей из города, а я не могла рисковать тобой, поэтому просто тебя украла. Представляю, как она злится, но она тоже, знаешь ли, вообще… Нам надо скорее уходить, пока этот не очнулся, я не знаю, сколько он пробудет ещё в моей власти. Пойдём, он нас выведет, пока тупой… – тараторила я и вдруг запнулась, увидев в глазах Алви то, чего никак не ожидала увидеть: замешательство и ужас. – Спасибо за спасение, – только и сказал он, но шагу к двери не сделал, хоть я и потянула его за руку. Неужели так сильно ударил его по голове поганец Свеборг, что до Алви не доходит опасность нашего положения? Господи, значит, придётся потом на оленях мчаться в город, к нормальным целителям и магам, потому что односложные фразы от Алви, как и заторможенность – явный показатель того, что с его головой всё совсем не в порядке. Да и с расплывшимися синяками под глазами он выглядел кошмарно. – Пойдём скорее! – повторила я жарким шёпотом. Но Алви удержал мою руку. – Стоп! – По-прежнему разглядывая хэндара, Алви проговорил мне: – Он подчиняется только тебе. Поэтому я говорю, ты повторяешь. Всё ясно? – Ясно, – оторопело произнесла я, хотя не ясно было ни черта. – Почему ты назвал её своей невестой? – спросил Алви уже громко и прямо. Я повторила за ним и добавила: – Отвечай на все вопросы этого господина честно и открыто. – Я её выбрал. – Почему? – Она красивая и сильная. Пахнет лесными ягодами, хитростью и свободой – так должна пахнуть моя избранница. – Сейчас она тоже так пахнет? – сощурился Алви. Альца-самец потянул ноздрями воздух. – Нет, но я уже выбрал. – И улыбнулся мне, как умственно отсталый. – Моя невеста. Алви выругался, шагнул к нему ближе и хмуро спросил: – Что надо сделать, чтобы хэндар не убил и не напал на тебя? Есть такая фраза или ритуал? – Достаточно сказать: «Древний Бог Арна благословляет нашу дружбу. Сейчас и навеки мы братья», – отчеканил тот. – Но напасть я всё равно могу. По-дружески. Какая любовь без укусов? – Но не убьёшь? – буркнул Алви. – Не убью. – Что надо сделать, чтобы хэндар отказался от невесты? – Истинную пару разлучит только смерть. – Чудно! Ты рада? – процедил Алви и глянул на меня, как на идиотку, затем вновь на хэндара. – А кроме смерти? – Решение старейшины. Старейшина – праотец нашего рода, его слово свято. – Отлично, – вздохнул Алви и повернулся ко мне: – Пусть ведёт нас к старейшине. У меня расширились глаза. – Ты с ума сошёл?! – Кто бы говорил… Ты понимаешь, что этот мохнатый жбан теперь будет преследовать тебя везде, пока не присвоит? Или ты в самом деле хочешь за него замуж? – Да как ты можешь спрашивать?! – Я подскочила на месте от возмущения. – Нет! Хоть он и князь… Алви, наконец, выдал свою знаменитую ехидную ухмылочку: – Мало ли, вдруг ты предпочитаешь гору мышц и запах псины? Я так рассердилась, что рыкнула: – Я предпочитаю мозги! – Жареные с петрушкой? – Сырые! – Угу. Тогда, может, тебе всё же к хэндарам? И мясо, и мозги к столу будут всегда, всё сырое. По особым случаям даже тухлое. Я не выдержала и стукнула его по предплечью. Алви потёр его и, закусив губу, продолжил рассматривать Макбрайда. – Говоришь, князь? Хм… Ладно, к старейшине не пойдём. Он с охраной скоро всё равно будут здесь. Отвечай быстро, князь. Алви начал сыпать вопросами один за другим, словно на перекрёстном допросе: – Что знают хэндары о Песчаном духе? Чем он опасен? Почему только хэндары могут его запечатать? Как они это делают? Кридан начал бубнить, как отличник на экзамене: – Когда Песчаный дух просыпается и вырывается из карьера, пески стонут и рвутся за ним. Песчаный дух похож на дракона с красными глазами, но у него нет тела, он как призрак. Поначалу у него мало силы, и он рыскает возле карьера. Пожирает души живых существ, набирается мощи. Потом Песчаный дух может улететь далеко, осыпая песками, как вьюгой, всё на своём пути, тогда беда всем. – Ты понимаешь, что он описывает аджарха? – спросил у меня негромко Алви. – Понимаю, – одними губами проговорила я, с холодком по спине вспомнив недавний ужас, когда, пробившись сквозь портал, аджархи из пустыни Храххна пытались уничтожить нашу академию. Макбрайд продолжал: – Все, кого Песчаный дух видит, погибают. Только хэндары могут переговариваться беззвучно и перемещаться большими прыжками… – Словно маленькими порталами, совсем маленькими. Оставляют только следы на снегу, – шёпотом пояснила я Алви. – Сама видела. – То есть аджарх их не видит и не слышит, и если много хэндаров окружат и жахнут магией по нему разом… – кивнул он. – Нет. Даже магией всего ареала Песчаного духа не убить, у него нет тела. Он не простое существо, – сказал Макбрайд монотонным голосом, словно заученное правило. – Хэндары создают руну в песках и, жертвуя на ней одним из братьев, запечатывают проход кровью на руне. – Как портал в замке, – кивнул Алви. – Но почему этот Песчаный дух не остаётся после запечатывания по эту сторону? – Хэндары выжидают, когда он вернётся в пески. Он всегда возвращается в нору, откуда пришёл, как говорят легенды. Чтобы поспать, – рассказал Макбрайд. – Сами хэндары не могут загнать Песчаного духа, как дичь. Ни тысячу лет назад, ни сейчас. Поэтому приходится выжидать в засаде. – Интересненько. Ещё как-то по-другому связаны Руны с карьером? – спросил Алви. – И что ты знаешь о Другом мире? Дверь отлетела с треском в сторону. Несколько воинов-переярков ворвались в комнату. Я инстинктивно спряталась за Алви, но тут же обругала себя и, обернув пальцы жемчугом, встала рядом с ним. И увидела старца. Он словно выплыл в свет из темноты лабиринта. Смуглая кожа, изрезанная морщинами, прямой длинный нос над белыми усами и бородой с серыми штрихами. Такие же брови, длинные белые волосы, белоснежная шуба, взгляд в самую душу. Я сначала не поняла, какого цвета его глаза, яркие, как у молодого человека, но с такой глубиной, какую не у каждого старца встретишь. Взгляд этих глаз, похожих на ноябрьскую тучу, прорезанную лучом солнца, пронзил меня и пригвоздил к тому месту, где я стояла. Он ещё не сказал ни слова, а в мой живот упал ледяной ком и ясное осознание: мне конец. * * *Алви Старец глянул на Кридана, затем на Агнес. Сверкнул глазами, как молниями. Чуть медленнее, чем обычно, до меня дошло, что это был удар. Мой ментальный щит не помог, Агнес завалилась на меня отключившись. Я прижал её крепко, не позволяя сползти на пол. – Моя невеста, – вякнул снова окосевший верзила в белой шубе. Старейшина приложил ему ладонь ко лбу. Верзила отшатнулся. Потряс головой, словно только что вынырнул из реки, и ошарашенно уставился на нас. В зажёгшихся янтарём глазах сквозило недоумение: он явно не понимал, как здесь очутился, и что вообще происходит. Нахмурился, увидев честную компанию. Бойцы в шкурах обступили меня, готовые выпотрошить. Время было дорого. Я повернулся к старейшине и выпалил: – Древний Бог Арна благо… благо… сло-о-о… – И мои губы будто слепило старым мёдом. – Не благословляет, – отрезал старец. – На гнилом дереве узоры не вырезают. И стену из навоза не отштукатурить. А наказания ты достоин. По всему моему телу начала расползаться вязкая слабость под давлением магии старца. Через силу всё-таки раскрыв рот, я крикнул: – Я Розендорф. Убить вы меня не можете! – Зачем убивать? Подвесим за ногу в подземелье. Виси, наслаждайся. Побратаешься с пауком ядовитым, – грозно сказал старец. – А девицу рядом за другую ногу. Со мной начало происходить что-то странное, словно тело принялось растягиваться и менять форму. Я попробовал ударить в ответ, но мои усилия были не больше, чем потрескивания заветренного теста, которое, наконец, решили замесить. Я с ошеломлением понял, что старец каким-то образом выкручивает не моё физическое тело, а эфирное и астральное, словно отдирает одно от другого. Что за странный метод боевой магии?! В голове помутилось, картинка перед глазами пошла кругами. Удерживать Агнес стало почти невозможно, но я пока её не выпустил из рук. Или на что они там уже были похожи. Сконцентрировался на точке перед собой и представил зеркало, которое отражает воздействие. В ушах загудело, металл в темечке начал звенеть. Вибрация атакующей магии наложилась на вибрацию сопротивления, задрожали все мышцы, даже те, что превратились в кисель. Свело скулы до скрежета в зубах. На сколько меня хватит? Сквозь дикое напряжение и подкрадывающуюся панику я внезапно вспомнил аксиому: «Чем больше сопротивляешься, тем сильнее делаешь врага». Всегда считал это бредом. Но, как бы идиотски это ни казалось, я расслабился. С выдохом все мои оболочки схлопнулись обратно, накрыв контуры физического тела, словно резиновые одежды. Я шлёпнулся на топчан. Агнес упала почему-то сверху на мои колени и, застонав, пошевелилась. Старец покачнулся, как по инерции, будто ударил в пустоту. Мучительное растягивание прекратилось. У моей шеи тут же оказались кинжалы бойцов. – Да ладно… – пробормотал я, ворочая ватным языком. – Какой чудесный момент. Но пропущу с удовольствием! – Праотец, это четвёртый! – пробасил верзила, полностью очнувшись. – А она – моя невеста! – Это вряд ли, – сказал старец. «Какой молодец!» – подумал я. В голове ещё было муторно, и всплыл весь мусор, что там бродил, – хаос из мыслей и страхов, как при отливе после шторма, но я выдавил из себя: – К паукам меня нельзя. Я знаю, почему пробуждается Песчаный дух! И про руны тоже знаю то, что не знаете вы. Мы можем быть друг другу полезны! – И нашёл в себе силу улыбнуться. И встретился с любопытством в глазах напротив, хитро спрятанным в зрачках за наносной яростью старейшины. Я облизнул губы, которые перестали липнуть к зубам, и добавил: – Без меня на этот раз запечатать дух вы не сможете. Он восстанет снова. И ещё раз. И ещё. Пока тот, кто его вызывает, не достигнет желаемого. – И чего же добивается этот неизвестный? – спросил спокойно, словно ничего только что не происходило, старец. – Открыть портал из Храххны сюда, в Азантарн, – заявил я. – Так же, как это недавно удалось сделать в Ихигару, но там великий дракон помешал. Тут его нет. Зато есть я. И я тот, кто вам нужен. А вы нужны мне. Предлагаю поговорить в более непринуждённой обстановке. – И кто же хочет открыть портал? – сощурился старец. Агнес, как пьяная, начала подниматься. Качнулась и снова принялась сползать по моей ноге. Я потянул её за руку и усадил рядом на топчан. Она пробормотала что-то невразумительное. Бедная моя, эка её шарахнуло. Жаль, вломить старцу в ответ сейчас было бы неразумно, хоть и очень хотелось. Да и хватило бы у меня сил? В комнатушке лекаря зависло напряжение. Люблю выдерживать театральные паузы. Старик был силён, просто смотрел и ждал. Зато верзила в шубейке не выдержал: – Говори кто! Тебя, презренный Розендорф, спрашивает старейшина рода Макбрайд! Забавно он бесится: спесь так и прёт из ушей, словно только что не мычал покорно, как деревянный чурбан. И я помолчал ещё немного, приходя в себя и смакуя удовольствие от напряжённого внимания. – Если со стороны пустыни, то это мой отец, – наконец, усмехнулся я. – Итак, поговорим без насилия? По кивку старца озверелые бойцы убрали кинжалы. Сразу задышалось легче. – И господину лекарю наверняка нужен его… хм… кабинет. Там вон скоро волшебная жижа подгорит, – мотнул я головой небрежно в сторону пыхтящего чана над огнём. – Ладно, идём, – сказал старец и кивнул на Агнес своим бойцам. – Девицу в подземелье. Я поправил сползающую с плеча, как тряпичную куклу, Агнес и покачал головой. – Никак нельзя. Она будет со мной. И только. Это моя студентка, и я дал слово её отцу, что уберегу и верну девушку в целости и сохранности. Старец усмехнулся глазами. – Кому нужно такое сокровище? – В Арванше другие правила и морально-этические нормы. Практически цыгане, хоть и дворянского рода. Нам не понять. Но слово я обязан сдержать. Полагаю, и для хэндаров хранить клятву важно. – Вы фу… даа… – вдруг подала голос Агнес и снова уронила голову. – Пожалуй, стоит вернуть её в чувство, – сказал я. – Пусть черпнёт того, что другим натворила, – ответил старец. – Что, тяжела ноша? Бросай. Идём. – Нет, благодарю, – сказал я и встал, подхватив Агнес на руки. Старец скользнул взглядом по её браслету. – Ладно, как хочешь. Но в подземелье ей самое место. – О, великий праотец, – встрял верзила в белой шубе. – Позволь, я разберусь с ней! – Нет, Кридан. Забери переярков, я скоро вас вызову. – Но я бы лучше… – рискнул тот снова. – Не лучше. Через полчаса жду отчёт о лесах, – спокойно, но так увесисто произнёс старец, что верзила склонил покорно голову и его бойцы тоже, а у меня поползли по коже мурашки. Затем старец повернулся ко мне и добавил: – Второй раз избавиться от неё не предложу, а козыри в твоём рукаве закончатся. – Вы даже не представляете, насколько увлекательно нести ответственность за такой экземпляр! Это с честными и наивными иметь дело опасно – никогда не знаешь, когда допустят внезапную глупость. А с моей студенткой просто не приходится расслабляться – отличная практика внимания и концентрации для преподавателя моего уровня! – усмехнулся я. – Ах, практика… – Старец позволил себе слегка улыбнуться. И я понял, что на самом деле хэндары сейчас в полной растерянности – то, что творится в Песчаном карьере и с рунами, не выдерживает никакой критики, не поддаётся логичным объяснениям и веками выверенным легендам. Оттого даже старейшина готов идти на сделку. Иначе, чем объяснить его поразительное дружелюбие? – Так что, куда идём? Надеюсь, не к паукам… С детства их не люблю.