Глава 29

Алви Идти не пришлось, – мы переместились. Вдвоём, если не считать не особо подающую признаки жизни Агнес на моём плече. Я осмотрелся. В палатах старейшины, просторных и светлых, было пронизывающе холодно. Старец сел на высеченный из камня простецкий трон, на который, словно на домашнее кресло, была наброшена рыжая телячья шкура. Из продолговатого окна лился серый свет и мороз; намёка на стекло в этой впечатляющей бойнице не было. – Рассказывай, маленький Розендорф, всё, что хотел мне рассказать, – произнёс старец. – И не болтай попусту. Не прощаю тех, кто тратит моё время зря. Я заметил в углу подобие топчана, – видимо, любимый у них тут вид мебели, – сгрузил на него Агнес, чтобы соображать лучше. Прикрыл её своей шубой. К счастью, от ледяной свежести у меня в голове действительно прояснилось. – Колдовать тоже не рекомендую, – добавил спокойно старец. Я обернулся. – А вы хорошо держитесь, почтенный, – сказал я. – Неискушённый юноша принял бы за чистую монету вашу уверенность. Но на самом деле вы ни в чём не уверены. Ведь Песчаный дух лезет из своего логова вне прежних правил и… времени? Ведь была раньше отмечена периодичность? – Новолуние и затмение луны ещё не наступило. Повода для волнения нет. – Есть. Иначе бы вы не стали со мной разговаривать, – сказал я, с удовлетворением подмечая, что теперь знаю, когда грозит наибольшая опасность «открытия» портала в Храххну. Возможно, наш «теневой недоброжелатель» именно к данному времени всё и готовит: магия и сила отдельной личности – это одно, а когда с ними вкупе идут изменения пространства и природы, – это совсем другое. Память подсказала, что прорыв аджархов в академии был организован аккурат в новолуние и в коридор затмений, о котором все забыли, – ведь события происходили днём. – О мудрости старейшины, как и любого правителя, говорят не его великие свершения, а те ошибки, которых он смог избежать. Полагаю, вы знаете, – продолжил я, – что мой отец, герцог Роннар Вагнер, приезжал сюда совсем недавно и открывал Руну. Старейшина мог не отвечать, – я увидел подтверждение на его лице. – Он искал с вами встречи, – добавил я. – Он искал мира. – Когда нет войны? – Война не обязательно бывает объявлена. Иногда она просто не кончается, маленький Розендорф. – Четвёртый, – напомнил я, словно знал, что это значит. Для хэндаров это порядковое число явно было значимо. – Вот и не теряй времени, которого у тебя нет, – гулко сказал старец. – Возможно, это и объясняет, почему ты самый дерзкий из всех твоих предков за полтораста лет. Я почувствовал себя польщённым. – Говори, – рыкнул старец. И я пошёл ва-банк на поводу у собственной интуиции. Достал из внутреннего кармана сюртука наши с Агнес расшифровки буквенных заклинаний и выставил лист перед старым хэндаром – вряд ли он разбирается в письменности древних ведьм востока… – Мой отец был сослан в Храххну за попытку свергнуть короля, но вот это оставил в своих бумагах: схемы создания коридоров, по которым не один, а тысячи аджархов или Песчаных духов, обитающих в пустыне, могут рвануть сюда в любой момент. Вы справитесь хотя бы с сотней? Отец проделал это в Ихигару, но целый город тогда спас белый дракон. А ваши северные драконы далеко… – Я уже слышал об этом. Что-нибудь новое? – Тут и есть новое, – ткнул я пальцем в бумажку. – Проблема в том, что дополнительную силу для своего чёрного колдовства отец почерпнул из Другого мира через Руну. В момент нападения на Ихигару он был в полной силе. Сейчас магии у отца нет, поэтому вся его надежда на помощника – того, кто передаст ему силу, как только в Старом карьере откроется хоть крошечное отверстие. Вот тогда-то они и свяжут Храххну и ваши земли мёртвым узлом. – Зачем? – Чтобы получить власть. Есть такая болезнь – жажда власти, особенно когда уже продал душу демонам. Она ослепляет и не оставляет ничего человеческого, кроме желания её удовлетворить. Старец кивнул едва заметно. Я говорил, ловя мысли прямо из подпространства: – Этого мы должны не допустить. – Достаточно перекрыть подступы к карьеру. Зачем мне ты? – Чтобы загнать помощника в ловушку и не допустить повторения ситуации. Разве вы хотите постоянно испытывать беспокойство за свою стаю? Да и не только за неё, если волки – санитары леса, вы, хэндары, – санитары данной территории. Поэтому здесь и нет дракона-хранителя поблизости, не так ли? – Возможно. – Однако вы также беспокоитесь о чести вашего рода и ареала. Король Азантарна выделил вам земли и дал особые условия – возможность жить по своим законам. Потому что вы защитники. И вы не хотите, чтобы прочий мир узнал об оплошности вашего ареала… – Что ты несёшь, мальчишка? – Правду. Ведь КОГДА открывать портал для пропуска пустынных демонов и то, что это вообще возможно, мой отец узнал у вас, у хэндаров. Лицо старца закаменело. – Такие идеи с кондачка не рождаются. Мой отец не тот, кто придумывает, он тот, кто умело использует чужое. Развивает и подминает под себя. Кто-нибудь из ваших приходит на ум? – не сдавался я: вина и сомнения – прекрасные крючки для удачных переговоров. – Кто-то ушёл из ареала? Внезапно разбогател? А, может, так же внезапно умер? Потому что я сомневаюсь, что лично вы рассказали презренному представителю другой расы о сокровенных тайнах… Судя по тому, как изменился взгляд старца, и тут я попал в точку, правда, не совсем. – О, да речь идёт не о близких событиях! Кто-то, посвящённый в секреты хэндарских летописей, ушёл довольно давно! – Как ты узнал? Ты не делал попыток пробить мою ментальную защиту. – Движение глаз вверх и вправо – при том, что вы правша, – указывает, что вы обратились к своей памяти. Вы задержались взглядом и перевели его ещё дальше по диагонали, то есть речь идёт о давнем прошлом. Заметив, как он поджал губу так, что один из краешков «уехал» вниз, я воскликнул: – И вы его презираете! Даже не считаете за одного из своих! Он много чего нарушил… – прочитал я отвращение на губах и холодную злость во взгляде. – Вы бы убили его, если бы знали, где он. Постойте, это ли не отец малюток Свеборогов? Вы потому не принимаете к себе крепыша братца? – Ты хитёр, мальчишка. И умён. Даже интересно, что бы с тобой стало, проживи ты с моё. – Старец скинул с плеч шубу, словно ему стало жарко, остался в длинной, вязанной из шерсти хламиде. – Однако почём мне знать, что этот помощник не ты? И почему я должен доверять кому-то, кто готов предать старшего в своём роде? – Потому что по выбору отца, я практически мёртв. Он предал меня первым. Да, это стало для меня ударом, но я не из тех, кто добивается любви любой ценой. Нет, значит, нет. И я не хочу, чтобы погиб кто-то ещё из-за его амбиций. Может, я молод, но привык отвечать за своих людей – как в академии, так и здесь. Я хочу покончить с аджархами где бы то ни было. Вы слышали о живой тьме? Старец посмотрел на меня внимательно, и я уловил в его взгляде сожаление. Затем он сделал пасс пальцами, и передо мной появился стул. – Садись, потолкуем. * * *Агнес Не помню, чтобы пила вино… или настойку, или пунш… Веселящую пыльцу тоже не нюхала… Однако мозг ощущался где-то в пояснице, и там было неудобно. Остальное тело чувствовалось плохо, словно набитое ватой. Я пошевелилась. – Совсем уже? – крикнул кто-то сверху. – Не туда, осёл рогатый! Я распахнула глаза. И увидела златокудрый затылок Алви. С его плеч, как мантия, ниспадала роскошная шуба. Это был точно он, я его и с того света узнаю! Зато над головой Алви происходило что-то непонятное: колыхались чёрные штрихи под белыми жирными кляксами; в них местами вклинивались серо-зелёные пятна, которые почему-то звенели. Вокруг всё ехало и немного тряслось. Я зажмурилась и слегка встряхнула головой. Со второй попытки вышло лучше: я поняла, что звон – это колокольчики на оленьих рогах. Зелёные пятна преобразовались в сосновые лапы, белые кляксы – в пушистые массы снега, штрихи – в ветви деревьев. А над ними катилось бесконечное, серое с просветами небо, из-за туч проглядывало солнце. На что-то это похоже… И тут я вспомнила встречу с хэндарами! Резко поднялась, вознамерившись дотянуться рукой до плеча Алви, и упала обратно во что-то мягкое, потеряв равновесие. Боже, снова шкуры и меха! Меня пробрало до дрожи от воспоминания о Кридане МакБрайде. Будто почувствовав, Алви обернулся. Какой красивый! Даже фингалы его не портят! Впрочем, они стали бледнее, если, конечно, я правильно помню, как он выглядел в последний раз. – Мы сбежали?! – воскликнула я. – Вы сбежали, мы уехали, – показав свои белые зубы, широко улыбнулся он. – Кто-то, наконец, проснулся? Я увидела в его руках вожжи, он потянул их на себя, и сани остановились. Алви спрыгнул с козел в сани и присел, наклонившись ко мне. – Привет, милое вселенское зло! Кусаться не будешь? – Я?! – От заявленного я настолько опешила, что села и чуть не стукнулась лбом о его лоб. – Я не кусаюсь. – Скажи это шубам хэндаров! Ты готова была биться за честь до последнего… У меня похолодело в затылке. – За честь? А что там было?.. – Страшный зверь, боевая Агнес. Когда мы уезжали, хэндары снова удивились тому, что ты умеешь, правда, уже без магии. Стукнув жемчужными бусами одному из них по лбу, ты впилась зубами в рукав шубы второму, вырвала целый клок. А они всего-то подкатили нам сани. То ли побочка от дара Ранди, то ли общение с альфа-самцом тебе не пошло на пользу. Меха во рту не осталось? Я поморщилась и провела языком по зубам и нёбу. – Н-нет… – Затем нахмурилась. – Ты врёшь, не могла я так! И дара Ранди уже быть не могло при мне, он выветрился, когда я пробила защиту Макбрайда! Алви хмыкнул и погрозил пальцем. – С ректором нельзя так разговаривать, юная леди… В крайнем случае надо сказать: «Я думаю, что вы немного фантазируете, уважаемый сэр Алви». Можешь ещё добавить «великолепный», мне нравится. А то что это такое: «врёшь»? Не элегантно… Я недоумённо моргнула: либо у меня совсем плохо с головой, либо у него. Но Алви приподнял пальцами мой подбородок и заглянул в глаза. – Голова не болит? – спросил он совсем другим тоном, как-то серьёзно и очень по-доброму. – Н-нет… – А кружится? – Немножко. Я не стала объяснять то, что мир прямо сейчас улетает ко всем чертям, потому что в его глазах светились нежность и восхищение. Пусть бы мир и замер совсем, видеть Алви живым было счастьем, а такой взгляд… На задворках моего сознания внутренний голос опасливо прошептал: «Не расслабляйся, может, это очередная хитрость или мистифицикация». Но тепло нашего дыхания пролетело между нами, как крылья мотылька, и сердце моё забилось часто. – Сейчас всё поправим, – сказал Алви и коснулся руками моих висков. Я почувствовала жар его ладоней, а затем лёгкое покалывание и прохладную волну ясности, струящуюся извне. Мысли замерли, уступая место светлой тишине, последние остатки недомогания растворились в ней. Я расслабилась. – Теперь хорошо… – ещё не открывая глаз, проговорила я. – Спасибо! И вдруг его выдохом обожгло мне щёку, а губы прильнули к губам. Нежные, ласкающие, а затем требовательные, словно он отчаянно хотел напиться… И я тоже хотела. Неожиданно осмелев, я погрузила пальцы в его волосы, провела по ним, чувствуя упругость локонов, затем скользнула по крепкой шее, притянула его к себе. Хотелось слиться с ним полностью, несмотря на коварно подглядывающий мороз. Мы опустились в шкуры и шубы, которыми были устланы сани. Руки Алви ласкали мои щёки, лоб, прокрадывались под шарф, щекоча шею, касались груди под полушубком… А губы целовали-целовали-целовали. Разжигали что-то внизу живота, и было блаженством чувствовать его так близко. Звякнул колокольчик. Алви отстранился, глаза его были сумасшедшими, пьяными. Губы сразу же ужалил мороз. Видимо, ему тоже, потому что Алви тотчас прикрыл мой рот платком и закрыл рукавом свой. – Не обветрись. Холодно. Придерживая мой затылок рукой, он заботливо укутал меня в шубы. Но я не смогла просто так лежать, сразу же села. – Как они отпустили нас? – Хэндары? – Алви хитро сощурился. – К каждому можно найти подход. Или предложение, от которого он не сможет отказаться. – А где была я? – Я задумчиво поправила волосы. – Почему-то ничего не помню. – Старейшина был очень зол. Вырубил тебя, чтобы быстро привести в чувство идиота в белой шубе. Помнишь? Ты ещё за него ты замуж собиралась… Разумеется, я помнила. Но мотнула головой совершенно невинно. – Не помню такого. – Хитрая бестия, – рассмеялся Алви и поправил съехавший с моей головы капюшон меховой мантии. – Уверен, хэндары будут долго о тебе вспоминать… Я напряглась, вновь вспомнив о настойчивости молодого князя. Алви выдержал паузу, а затем очень серьёзно произнёс: – Разочарую тебя: свадьбы не будет. Старейшина запретил. Он решил, что с такой пройдохой, которой наплевать на законы, будущему вожаку позор связываться. – Кто пройдоха?! Я пройдоха?! – возмутилась я. – Что ты вообще наплёл старику? – Я Непревзойдённо отмазал тебя от перспективы висеть вниз головой в подземелье. Мои гениальные фантазии спасли тебя от притязаний мохнатого жбана раз и навсегда. Он рассмеялся заливисто, как мальчишка. В моём левом сапоге что-то кольнуло, и, потянувшись, я с недоумением достала из голенища кинжал. Из правого – второй. – Это же мои серьги… – пробормотала я. И кинжалы вылетели из моих рук, превратившись в мгновение ока в маленькие серёжки, которые оттянули мочки моих ушей. – Ого, тентанты! – присвистнул Алви. – Ну да, как же ты и без запрещёнки! Что ещё у тебя припрятано, мисс Шкатулка с секретом? – Смеяться не будешь, если узнаешь, – придав коварности голосу, ответила я. И вдруг до меня дошло. – То есть ты говоришь, что Кридан Макбрайд не будет больше меня преследовать? Вновь посерьёзневший Алви взял меня за руку и, перебирая ласково пальцы, сказал: – Да. Как ты додумалась отвезти меня к хэндарам? Ты с ума сошла? – Тебе повезло: нормальная бы тебя не спасла. Я пожала плечами. Целоваться, прикрыв веки, куда проще, чем смотреть прямо в его глаза и тонуть в них, прорывая последний круг защиты собственной искренностью. – Спасибо… – тихо произнёс Алви и поцеловал мне руку. В его взгляде было столько признательности и уважения, совершенно внезапного и оттого окончательно сбивающего с ног, что мне захотелось плакать. Запрещённое подчинение хэндара сошло мне с рук, а то, что я подставила мелкого Свеборга? Боже, сейчас он считает мои мысли и больше никогда так на меня не посмотрит… Поэтому я отвернулась сама, как бы оглядываясь назад. – Хэндары в самом деле нас отпустили? Не будут на нас охотиться? – Нет. У нас теперь договор. – Как ты смог договориться? О чём? Я в самом деле была потрясена и перевела всё своё смятение в чувство восхищения и некой опаски – вполне уместные сейчас. Алви расправил плечи, чрезвычайно довольный. – Я договорился о том, что если ты ещё раз преступишь закон, я сдам тебя хэндарам в вечное услужение. Я поперхнулась воздухом: «Всё-таки считал?!» Но нет, к счастью, Алви продолжил, сияя, как медный таз. – Но хэндары – слабаки, они были не готовы к такому счастью. Пришлось переключиться на проблемы с аджархами и Песчаным карьером. Я убедил их, что без меня они не справятся. – Ты знаешь, что делать с аджархами? – поразилась я. – Я знаю, что делать, чтобы они не вылезли из этой чёртовой дыры… – Алви с загадочным лицом выдержал такую длинную паузу, что мне захотелось его пнуть, чтобы скорее заговорил. – …просто не подпустить к порталу того, кто пытается его открыть. – И ты знаешь, кто это? – Догадываюсь. Но кое-что надо проверить и кое-чем вооружиться. Поэтому мы едем в город. – В таком виде? – Я оглядела свой драный полушубок и расхристанный сюртук Алви. – Ох, женщины-женщины! Нет бы спросить, а как быть, если аджарха попытаются выпустить за время нашего отсутствия? – Это, конечно, тоже важно… И как? – Во-первых, армия хэндаров пока будет охранять все подступы к Песчаному карьеру, следить за всем, что происходит. Во-вторых, старейшины хэндаров скрупулёзно от раза к разу хранили летописи подобных событий. Из них ясно, что для появления их Песчаного духа нужно определённое положение луны и звёзд. Согласно их теории, природа меняется, и грани между мирами становятся тоньше в определённое время, тогда-то их и легче прорвать. Забавно, что их теория совпадает с книгами по природомагии, правда, знания волков гораздо более глубокие. И, я б сказал, прикладные. Иными словами, у нас с тобой есть целых пять дней до часа Икс. – Как хэндары поделились с тобой всем этим? Они же ненавидят людей, особенно всех из рода Розендорф! Алви хитро подмигнул. – Зачем ждать, когда тебе расскажут правду? Сделай так, чтобы проговорились. Он протянул руку вверх и, раскрыв пространственный карман, достал оттуда очередную склянку с розовой настойкой. Протянул мне. – Выпей, моё прекрасное вселенское зло. – И посмотрел на меня с такой ласковой грустью, что мне стало не по себе. – Наш пролёт через Другой мир в замке не помог? – дрогнув, спросила я. – Пока нет, мы просто ещё не повторили дурацкий ритуал полностью. С Ранди, оленями и Стаэлем Свеборгом. Чёрт, да, и снова Свеборг! И проклятая Руна, к которой Алви возвращаться никак нельзя. Я должна что-то придумать! Хорошо, что испуг в моих глазах Алви интерпретировал, как страх за собственную жизнь. Алви нежно поцеловал меня снова и затем подмигнул: – О серьёзном потом. Мы оба заслужили возможность выдохнуть и как следует повеселиться! Ты бы знала, сколько с меня сошло потов во время беседы со старейшиной! Кажется, я ещё никогда так вдохновенно не врал и не угадывал всё на лету! И теперь я ужасно хочу есть! Укутывайся сильнее. Закатим в городе настоящую вечеринку! Помчали! Он лихо запрыгнул на козлы и прикрикнул на оленей. Сани тронулись, и мы понеслись.