Глава 36

Агнес Жаль было будить подругу после всего, что она пережила, но время поджимало. Неизвестно, что нас ждёт в замке, и как скоро Руна призовёт Алви к себе. Однако едва я вошла в снятые для меня апартаменты, Ранди показалась из комнаты. – Агни, – произнесла она сонным голосом, – я почувствовала, что я тебе нужна, и заставила себя проснуться. – Спасибо, милая! Я подошла к ней. Право, непривычно иметь дело с человеком, который принимает тебя со всеми потрохами. Зато очень скоро понимаешь, что тебе вдруг не нужно врать, притворяться и делать вид, а к такому тоже надо привыкнуть. – Как ты себя чувствуешь? – спросила я искренне, а не из вежливости. – Я бы с большим удовольствием снова впала в спячку, – улыбнулась Ранди. – Но не стану. Как хорошо, что вы поговорили с сэром Алви! – Поговорили. А ты откуда знаешь? – Ты пахнешь им. И волнением. И ещё ты перестала так сильно злиться на него. – Это тоже как-то пахнет? – удивилась я. – Нет, точнее, да, – хмыкнула Ранди. – Когда человек испытывает злость, что-то происходит в его теле, отчего запах меняется. Он становится горьким, с солёной кислинкой, как если проткнёшь, когда потрошишь рыбу, жёлчный пузырь и не промоешь сразу, а потом добавишь лимона, чтоб сбить горечь, но лучше не станет. Как-то так, но это я утрированно. А вообще, сам запах едва заметный, но неприятный. – Да уж, с таким нюхом и ментальной магии не надо. Но менталист из тебя вышел бы отличный. – Да, – кивнула Ранди. – Я тоже хочу поменяться даром, как говорил тот страшный наг. – Тоже? – опешила я. – Почему? – Потому что я уже излечилась от проклятия Руны, а ты – нет. Это раз. Как только ты станешь хэндаром, думаю, всё пройдёт. Может, немного времени потребуется. А я пока посмотрю на мир твоими глазами, это будет занятно, наверное. Ты знаешь, мне никто за всю жизнь не был так близок, как ты. С тобой во мне будто что-то раскрывается. – В самом деле раскрывается. Твоя настоящая суть, я же постоянно толкаю тебя на то, чтобы ты не забивала в себе магию. Но именно поэтому я не стану настаивать… Мне в самом деле вдруг стало неловко просить Ранди передать дар, а мои мысли о том, чтобы забрать его, пусть и на время, показались эгоистичными. – Зато я настаиваю, – вдруг весьма решительно ответила Ранди. – Сэр Алви куда-то ушёл, я чувствую. Не будем терять время. – Спасибо! – обняла её я. – И тебе спасибо! Даже удивительно осознавать, что то, что меня мучило, от чего я так хотела избавиться, лишнее, навязчивое, может стать по-настоящему полезным, – счастливо сказала Ранди. – Твоя суть лишней быть не может, это только так кажется, – тихо ответила я. – Даже в нашей тени – в тех наших качествах, что нам не нравятся, – таится огромная сила. И она станет твоей, стоит лишь принять. – Наверное, ты права. Как минимум дар хэндара избавил меня от проклятия, это уже хорошо! Идём, Агни! – Лучше сделать это в ванной, нам придётся резать руки, – предложила я, но не сделала ни шагу. Внутри всё замерло. Мне было не по себе, хотя я и сама хотела получить дар хэндара. Всё же ритуал приведёт к изменению того, что мне было дано от рождения, моей собственной сути… Не будет ли это нарушением неизвестного мне Божественного закона? На человеческие законы мне плевать, а вот на высшие я б не стала… И всё равно только хэндар может снять родовое проклятие, наложенное хэндаром… Что же верно? Не наломаю ли я ещё больше дров? – Агни? – позвала меня подруга. В конце концов, нам обеим быть дуалами и близнецовыми сущностями тоже дано свыше, мы не сами это придумали. Не у тысячи людей вокруг есть возможность испробовать на себе чужие способности и силы, а лишь у нас двоих. А ещё мне дано любить Алви, и тут даже не важно, насколько он в ответ полюбит меня. И будет ли он справедлив. Любовь к нему, от которой я столько отказывалась, на которую я годами злилась, которая так часто переодевалась в маску ненависти и, казалось, мне ничего не даёт и не даст никогда, на самом деле стала самым большим стимулом для того, чтобы развиваться. Чтобы искать и идти дальше. Эта любовь не про поцелуи, не про ответное чувство, а про то, что я просто не могу позволить ему умереть. Да, я не знаю всех законов, но жизнь невозможно прожить правильно. Нет вообще такого понятия – правильная жизнь. И я могу прожить её только по-своему, наломать свои дрова, настрадаться собственными бедами и испытать своё счастье. Боль будет только моя, и любовь тоже. Но если у меня есть возможность подарить жизнь тому, кого я люблю, я не стану её упускать. Я потом сама же и получу радость или боль, наказание или награду, тоже мои собственные. Не идеальные. Жизнь, как планета, крутится между двумя полюсами, и от меня зависит, буду ли я вместе с ней летать или падать. Хотя, конечно, хотелось бы летать… – Идём! – больше не колеблясь, сказала я. * * *Я занавесила зеркало и узкое оконце под потолком. Расставила канделябры со свечами на полу вокруг пятачка возле шикарной ванной на золочёных ножках, между ними – наполненные до краёв чаши. Над огнём и водой я прочитала заговоры защиты, чтобы ничто лишнее, ни дух залётный, ни чужая мысль, ни желание не вмешалось в процесс. Я опустила полог непроницаемости и неслышимости по границе из свечей и чаш. – Теперь можно начинать, – волнуясь, сказала я и положила начищенный до зеркального блеска нож для фруктов между мной и Ранди. Щелчок пальцев – потёртый свиток с нужным заклинанием развернулся и завис в воздухе перед нами. – Я буду читать, а ты повторяй за мной, – сказала я. – Хорошо. С высшей помощью. Ранди помогла мне развязать повязку на ладони, и я, не задумываясь, полоснула ножом по затянувшейся ране. Острая боль, слёзы из глаз, кровь хлынула в белоснежную ванну. Вечно робкая Ранди в тот же момент забрала из моей дрожащей руки нож и тоже полоснула по своей руке. Наши окровавленные ладони соединились. Пальцы переплелись, а с ними перемешалась кровь, тепло и боль – общие теперь на двоих. Стараясь не смотреть на алые капли, залившие ванну, я начала читать заклинание на древнем языке, которое по смыслу начиналось так: «Сестра не по рождению, но по духу, теперь наша кровь, волшебство, суть становятся едиными. Мы едины, и ты даёшь мне, я тебе… без корысти и умысла… добровольно, с любовью то, чем одарила природа…» Уже после первой строки, которую я сначала прочитала сама, потом хором вместе с Ранди, края свитка вспыхнули багряными искрами, но он не загорелся, словно был совсем не бумажным. Часть ванной, ограниченная свечами и водой, заполнилась золотистыми и фиолетовыми волнами волшебства. С новыми фразами на древнем языке они перемешались и стали огненными, окрутив сначала меня, потом Ранди. Подхватили нас и приподняли над полом. Паря над чёрно-белыми плитами, я почувствовала в ладони жар, увидела, что кровь перестала капать – она потекла от Ранди ко мне, и от меня – к ней. По руке, через плечи, по телу, сначала инородная, нестерпимо горячая, густая, но потом за ней ринулась в меня энергия. Я чуть не захлебнулась от запахов сена и летних цветов, срезанной герани, утра над рекой, от силы светлой и большой, силы жизни, как у хлеба только что из печи, птичьего простора и тепла лесных объятий. Но затем всё превратилось вдруг в какую-то дикую, яркую, острую, как перец, энергию, словно огонь пробежал по жилам. Было почти невозможно продолжать читать. Но заклинание необходимо было завершить. Ранди тоже силилась не закрывать глаза, хотя они слипались, и упорно разлепляла губы, которые стали вялыми, готовыми замереть. Она упрямо повторяла каждое слово за мной, не понимая языка, копировала интонацию. Её доверие ко мне, несмотря ни на что, зашкаливало. С последней фразой заклинания контуры ванной комнаты исчезли, канделябры и чаши слились в одно кольцо. Четыре разных вихря – огня, воздуха, воды и магии – закрутились над нашими головами петлями бесконечности. Затем расширились, подхватили и завертели нас, то обжигая, то охлаждая, то обдувая, словно бурей в лицо, то перекручивая волшебством, взрываясь в телах искристыми пучками магии. Наконец, всё затихло. Мы упали на пол, едва дыша, всё так же вцепившись ладонью в ладонь друг друга. Взглядом – глаза в глаза. И меня утянуло в зрачки напротив так же, как в Руну в лесу. Я отключилась. * * *Странные сны: леса, поляны, носом в снег, жуки в траве, весенний ручей во мхах, словно живой, говорил мне что-то, отражение огненной лисы в синей воде рядом с только родившимися травинками. Небо, лето, сумасшествие запахов, безумная щенячья радость. Бег по бескрайнему лугу, почти полёт над цветами. Кувырок в осенних листьях, грибной запах земли и… охота! Меня кто-то затормошил. – Агни, Агни, очнись! Я открыла глаза. Надо мной сидела Ранди с обеспокоенным лицом. – Ты лиса, – пробормотала я, не чувствуя тела. – Лиса? Не важноБез разницы! Ты как? Что-то болит? – спросила она. Я шевельнулась. И заболело всё. У меня чуть не выпали глаза из орбит, я выгнулась. – Ооой! – Боже мой, боже, что делать?! – вскрикнула Ранди. Наклонилась и обняла меня. От её тепла стало немного легче. Но я отстранилась. Села, хотя тело разваливалось. Глянула на подозрительно бодрую Ранди. – Ты-то сама как? – проворочала я каким-то чужим языком. – Всё хорошо. Сначала испугалась, а потом хорошо стало. Но ты никак не приходила в себя. – Трансформация… – проговорила я как пьяная. – Ничего, пройдёт. Ранди вскочила и вернулась через секунду со стаканом воды. – Пей! Я выглушила один стакан залпом. Ранди подтащила хрустальный бокал, хотела наполнить мой стакан снова. Но я отняла у неё кувшин. Выпила всё, что в нём было, до капельки и глянула осоловелыми глазами на подругу. – А ты ведь ни разу не обращалась в свою другую ипостась. – Нет. Мне только сны иногда снились, но мало ли… Боль слегка отступила, зато в нос ворвались запахи, резкие, разные, рьяные, хмельные – ещё сильнее, чем тогда, когда я просто хапнула магию от Ранди. – Есть! Мне нужно что-нибудь срочно сожрать! Много! – воскликнула я. Ранди помогла мне подняться. Я с удивлением обнаружила, что в ванной уже нет ни капельки крови, видимо, подруга уже всё смыла. Да и на наших ладонях кровь запеклась широкими рубцами, словно им было не несколько минут, а пару недель. Едва я увидела угощения на столе в гостиной, я бросилась к ним и принялась запихивать в себя канапе и пирожные, всё подряд без разбору, словно месяц ничего не ела. Опомнилась, лишь когда обнаружила, что трёхэтажная ваза передо мной пуста. Ранди смотрела на меня круглыми глазами. Я опустилась в кресло и, вспомнив о салфетках, отёрла губы, щёки и пальцы. Ранди осторожно села напротив. – А ты что-нибудь странное чувствуешь? Новое? – спросила я. С едой во мне проснулся азарт, интерес исследователя. Плевать на боль, она пройдёт! Я и не ждала, что будет просто, шутка ли! – Запахи померкли, и зрение будто стало чуть хуже. Но это ничего, я за тебя беспокоюсь. – А мысли? Ты слышишь, о чём я думаю? Я намеренно, глядя глаза в глаза, «громко» подумала, чтобы она как новичок считала: «У нас с тобой всё будет хорошо. Это только начало!» Ранди покачала головой. – Я просто вижу, что тебе не очень. – Чёрт! – Я заметила на соседнем блюде ещё розочки из ветчины, уже заветрившейся к утру. – Прости, ты будешь это есть? – Нет, я совсем не голодна. – Тогда я, если ты не против… Наверное, в глазах моих горела такая жадность, что Ранди поспешно придвинула мне блюдо с мясными угощениями. – Кушай, Агни. Тебе надо. И снова, теряя контроль, я запихнула себе в рот сразу несколько ломтиков ветчины, а потом корзинки с бужениной и какие-то колбаски, а к ним ещё цветочки из копчёного мяса. Остановилась только, вновь обратив внимание на ошеломление Ранди. Тогда я запила непонятным напитком из бутылки и выдохнула. Тело будто осело и устаканилось: клетки вернулись туда, куда им положено, а желудок заурчал. Ранди съела одну ягодку, откатившуюся на край опустошённой вазы. – Боже, ты ведь даже не знаешь, что такое перигей! – вдруг сообразила я. – И если твоя суть хэндара хоть как-то прорывалась запахами, снами, интуицией, то теперь тебе как магу надо всему учиться заново. Но ты не бойся, я всё тебе расскажу. Это ужасно интересно! – А может, пусть остаётся как есть? – пожала плечами Ранди, кажется, я её пугала. Как минимум аппетитом. – Это же не навсегда. Дождёмся, когда у тебя исчезнет проклятие, потом всё вернётся на место. – Разве тебе не любопытно испытать новый дар? – Вроде бы да, но… Я снова о маме подумала. Она и все мои близкие были бы очень рады, если бы магии у меня не было вовсе. Я бы стала, как все они, обычной навсегда. А если я ещё и другой дар стану развивать, я будто их предам окончательно… – Ранди! – взвыла я и закатила глаза, вскочила с кресла, но покачнулась и предпочла сесть обратно. – Немедленно прекрати это своё «Я живу для других. Зачем мне быть, если им не нравится?» Я теперь хэндар, я могу за такое, вообще-то, и покусать. В подтверждение я грызнула театрально последний кусок копчёного мяса. Ранди улыбнулась смущённо. – А я никого не кусала. – Мы дуалы, но не одно и то же существо, – напомнила я. – Ладно, видимо, с моральными мучениями у тебя своя трансформация проходит. Может, всё меняется не так быстро? Тело, знаешь ли, вообще довольно медленное и перемены быстрые не любит. Но если бы оно у меня не болело, я бы сейчас с удовольствием поскакала или рванула куда-нибудь. Движения хочется. И ещё поесть! – Ты лопнешь, – хмыкнула Ранди. – Тоже верно, или превращусь не в хэндара-лисичку, а в бегемота, и на мне треснут все мои платья. Тогда уже только обращаться и ходить в звериной шкуре! Мы рассмеялись. И вдруг я учуяла запах Алви, божественно приятный, очень мужской. И аппетитный. Откуда-то издалека. Я услышала его шаги на первом этаже гостиницы, и почему-то точно знала, что это он! – Как же это круто – так чувствовать всё! – воскликнула я и взяла за руку Ранди. – Дорогая моя подружка, милая, любимая, дар твой великолепный, и я верну тебе всё, как только получится с Руной. И ты не отказывайся, ни от чего не отказывайся! Исследовать себя, исследовать волшебство и этот мир – это самое лучшее, что может быть! Поверь мне! Ты узнаешь себя, какую есть, согласись с этим, прими, так ты станешь сильной. А потом будь хорошей сколько угодно! – Ладно, я постараюсь. Судя по запаху, она была смущена и, наверное, боялась чего-то нового. Но это ничего, такое проходит. Особенно если со мной связаться. Я слышала, как Алви уверенно шагает, подходит к нашей двери, смягчая шаг, словно подкрадывается. У меня будто стало в сто раз больше ушей! Я сидела, как на иголках и глупо улыбалась – мне было невероятно приятно от одной мысли о нём. Я бы с разбегу кинулась ему на шею и обтёрлась о щёку, но я не кошка. Надо соблюдать приличия. Наверное. Алви постучал и открыл дверь. – Добрый день, девушки! Я рад видеть вас обеих с улыбками. И что вы уже успели поесть. Собирайтесь. Мы уезжаем в Розендорф. Потом присмотрелся, сощурившись, и с непониманием произнёс: – А что у вас здесь происходит?