Глава 37

Агнес – А что у вас здесь происходит? – с подозрением спросил Алви. Деваться было некуда, я улыбнулась, понимая, что сейчас с меня снимут стружку и опять определят во вселенские злые дуры, эгоистичные и безответственные. Но я ему не признаюсь, ради чего и кого я всё это затеяла. И вдруг Ранди с самой невинной улыбкой проговорила: – Сэр Алви, представляете? Я, как и раньше, хотела передать Агнес немножко магии, прикоснулась, но что-то изменилось, и она хватанула так много моего, что теперь никак не может унять аппетит! Мы можем в дорогу взять ещё чего-нибудь съестного? Алви снова зыркнул на меня с пристрастием, потом на моё запястье и кивнул: – Видимо, без блокировки действие вашей магии, Ранди, намного сильнее. Но вы лучше прекратите баловать Агнес, а то она обязательно как-нибудь этим воспользуется. Еду я, разумеется, закажу. – Курочку, можно жареную курочку? – вскочила с места я. – Или гуся? Можно без яблок. И ещё колбаски! И буженина тут вкусная. Алви всё-таки хмыкнул, растеряв свою инквизиторскую суровость. – А барашка не зажарить на ходу, а, Агнес? – Было бы мило, но мы же торопимся… Вообще я съем всё что угодно, что у них есть готового. – Как говорила мадам Гари, человек с хорошим аппетитом наверняка и сам хороший, – расхохотался Алви. – Теперь я понимаю, почему она тебя полюбила! – Аппетит возникает сам по себе, это от меня не зависит, – скромно потупилась я. – И вот прямо сейчас очень хочется пирога. Зря ты упомянул мадам Гари. – Пожалуй, возьмём прицепом всю кухню. Хотя нет, тогда придётся проследить, чтобы ты не умяла заодно и повара, – продолжал смеяться Алви. Ранди захихикала, и я к ним присоединилась. Вот так юмор побеждает магию и великих магистров. Он даже не заметил изменений в наших аурах. Или их пока не видно? Алви ушёл отдавать распоряжения, велев нам собираться. Едва за ним закрылась дверь, я бросилась к Ранди: – Когда это ты научилась так виртуозно врать?! Алви поверил! Сам Алви! Магистр! Ты же искренняя и честная! Неужели тебе от меня передалось… хм, ну в смысле с даром менталиста? – Все менталисты врут? – мило расширив глазки, спросила Ранди, а затем прыснула. – На самом деле, я не такая святая, как ты себе представляешь. Иногда и приврать приходится. Как, думаешь, Стаэля из передряг вытаскивать? А вы с Алви только что помирились. Зачем вам ссориться снова? Тем более перед дорогой и сложными делами в замке? Хоть мы и не договаривались, но я так решила, что лучше, наверное, про наш обмен пока никому ничего не говорить. – Ура! Действует! Дар менталиста… потихонечку! – выпалила я и обняла Ранди, а потом шепнула на ухо: – Кажется, у лисичек нрав куда более весёлый, чем у меня прежней. И игривый. Ужасно хочется тебя пощекотать. – Вот так тебя спасать, да? Ранди отстранилась и, насупившись, уткнула руки в бока. А затем расхохоталась. И я тоже. Кажется, всё в самом деле к лучшему. Мне положительно нравится то, что происходит! Вот только очень хочется ещё что-нибудь съесть. Или кого-нибудь. * * *– Готовы? – заглянул к нам Алви. Получив наш ответ, он пропустил в апартаменты носильщика, а сам отвлёкся на кого-то в коридоре. Хотя в принципе, особо нам сносить в сани было нечего, – разве что свёрток с купленной им одеждой и небольшую поклажу Ранди. Я заметила, как она уставилась на лакея, взявшего из её рук меховую сумку. Тот с вежливым поклоном вышел, а Ранди кинулась ко мне и шепнула на ухо поражённо: – Кажется, я слышала только что его мысль! Это точно было что-то не моё! – А что он подумал? – Что я очень даже ничего себе… Мне подобное бы никогда в голову не пришло. И потом это словно чужой голос! – Поздравляю! – хмыкнула я. – Так прорывается дар менталиста. Господи, как есть хочется! Ты уверена, что родилась от хэндара, а не от великого троглодита? Ранди лишь хитренько потупилась. И хорошо, потому что Алви снова заглянул. Я вышла в коридор. В руках у него была небольшая корзина, в которой как ни странно лежала меховая шапка. – Это вместо еды? – полюбопытствовала я. – Но я мех не ем, боюсь подавиться. Алви приподнял шапку. Я удивилась ещё больше: под шапкой на другом куске меха стоял чайничек. – Ого, какая забота! Ты так решил сохранить в дороге чай горячим? Для меня? Благодарю! Алви хохотнул и открыл фарфоровую крышку. Внутри чайника ёжился от холода зелёный росток, обнимая тонкий стебелёк листиками. – Знакомься, стиполус активный. – О! – воскликнула я. – Я видела такой в книге по природомагии! Стиполусы водятся на Востоке, наиболее массово встречаются в стране нагов – Нагаражанде. Но редкие экземпляры, непонятно как выжившие и выживающие, водятся в приграничных с пустыней Храххна территориях. Страшно боятся холода, зато сами ходят искать воду. И даже когда засыхают полностью, перекатываются, как перекати-поле, пока не найдут источник влаги. А ты уверен, что ему нормально в чайнике? Похоже, он боится, что его сейчас заварят вместо чая. – Не боится, это его привычное место обитания. – Алви посмотрел на меня оценивающе, словно я стояла в витрине магазина. – Хм, а ведь я так и знал, мисс заучка, что удивить тебя можно только чаем в шапке! И ты права насчёт страны нагов. – Ты решил вдруг цветочки выращивать? Если что, стиполусы очень верные и привязчивые, помогают хозяину сохранять свою оболочку. Наги ведь способны менять облик, ты в курсе? – Так-так… Меня уже совсем не раздражают отличницы! – сказал Алви. – Что ещё знаешь? – Говорят, что наги способны приготовить из семян стиполуса отвар, возвращающий к жизни умершего. Но рецепт неизвестен. Предполагается, что для его изготовления нужна особенная магия нагов. – Ты красишь волосы? – хитро сощурился Алви. – Нет. К чему такой вопрос? – Красавица блондинка-ходячая энциклопедия – это парадокс природы и коллапс народных поверий. Я усмехнулась. – И вселенское зло? Алви посмотрел на меня так, что по рукам пробежали мурашки, а лёгкое изменение в его запахе заставило меня покраснеть и бросило в жар. К счастью, из комнаты вышла Ранди и увидела, как стиполус вытянул пару листиков наружу, словно высматривая, что происходит. – Ой, какой милый цветочек! – воскликнула Ранди. – Можно мне посмотреть? – Только со стороны, – ответил Алви. – Это свидетель. – Свидетель чего? – не поняла я. – И улика в одном лице, – добавил Алви. А я взглянула на него и поняла, что он не хочет говорить при Ранди, но речь идёт про нашего злоумышленника. Мой мозг встрепенулся и заработал активно, потому что, если Алви уже догадался, кто гадит в Розендорфе, я тоже должна была знать это! Впрочем, на ум пришла только неуловимая мадам Гольден. * * *Пока мы размещались в украшенных герцогским гербом санях на сиденьях, устланных мехами, пока нанятый крепкий возница в овечьем тулупе проверял упряжь на оленях, пока лакеи из гостиницы размещали корзины со съестным нам в дорогу, я неистово думала. Ранди удивлённо следила взглядом за людьми, явно подмечая что-то новое. А Алви смотрел на меня. Звякнул колокольчик, сани тронулись. Мне уже не терпелось пристать с расспросами к Алви, но он принялся смотреть по сторонам, словно впервые был в Баэсе, и его страшно интересовала архитектура города. Однако когда мы выехали из больших каменных ворот в сторону леса, Алви вновь обратил внимание на меня. Я заметила, как он сделал плетение пальцами, закрывая нас пологом неслышимости от возницы. Правильно, я тоже не люблю, когда рядом уши развешивают. – Почему ты интересовалась нагами, Агнес? – спросил он. – Древняя раса. Долгожители и мистики, сильнейшие чародеи. Как можно было такое пропустить? – пожала я плечами. – Ты знал, что наг способен прожить от трёхсот до двух тысяч лет? – Если уровень магии позволяет. Некоторые и в двести могут отдать Богу душу. Что ты ещё знаешь про нагов? Ранди тактично делала вид, что нас не слушает, хотя сидела рядом со мной. Благо сани были по-королевски широкими и длинными – места на всех хватало. Алви достал из корзины жареную куриную ножку, нижняя часть которой была аккуратно обёрнута фольгой, чтобы было удобно есть. Протянул её мне, словно цветок подарил. – Наги боятся холода, не любят молока, с презрением относятся к людям… – перечисляла я, с вожделением поглядывая на курочку, которую, конечно же, приняла. Как цветок. – Поэтому особенно занятно в самой холодной точке мира обнаружить сразу двух нагов, не так ли? – усмехнулся Алви. – Да, лекарь у хэндаров и жрец на площади. Вот уж кого не ожидала увидеть в Северном Азантарне, так это нагов! – Жрец был ужасен, такой жёлто-зелёный, с проступающими чешуйками на коже. Я б его, наверное, ещё больше испугалась, если б не происшествие в шатре, – заметила Ранди. – Кстати, он исчез, – заявил Алви. – Ты ходил к нему? – изумилась я. – Разумеется. Я продолжаю за тебя отвечать, и мне придётся держать ответ перед офицерами службы наказаний о том, куда ты подевала не снимаемый браслет из ладания. Я сглотнула. Алви продолжил: – Но на площади ни нага-жреца, ни палатки я не нашёл. Пришлось снять ментальные отпечатки свидетелей, чтобы подтвердить, что наг там был, и чтобы тебе не навесили лишний срок с блокировкой магии. Ты же понимаешь, что по возвращении в академию на тебя наденут новый браслет? Думать об этом не хотелось. Я поёжилась. С другой стороны, радовал оптимизм Алви: он явно не собирался сгинуть в Руне. Значит, у него уже есть план. – Так что, учитывая обстоятельства, тебе лучше честно рассказать, о чём вы так мило поболтали с нагом, что в результате он умудрился слямзить твой браслет, – пристально посмотрел мне в глаза Алви. Ранди с волнением взглянула на меня. – Мы говорили о Руне, – сказала я. – И о том, что проклятие, наложенное хэндаром, может снять только хэндар. Ты, похоже, уже об этом знаешь? Алви ничего не ответил. – Поэтому тебе надо срочно раскрыть злодея и уезжать из Розендорфа, – проговорила я. – Навсегда. – Но ты… – Я с меткой Руны сама разберусь, – перебила я его, возможно, грубо. – У Ранди уже метки нет, если ты заметил. – Заметил. Но она хэндар, ты – нет. – У меня её энергия. Как видишь, с избытком. – Для снижения уровня важности я игриво откусила кусок курицы. – Или по ауре это незаметно? – Заметно… – Алви вновь весьма подозрительно глянул на меня, затем на Ранди. – Но это не перевоплощение, и потому не поможет. – Посмотрим. – Агнес… Я не дала ему шанса развить тему, однажды она нас ни к чему хорошему не привела. Да, пусть считает меня глупым вселенским злом, я уже начала к этому привыкать. Но я ещё заставлю его удивиться! А пока я просто вернулась к прежнему разговору. – Итак, мы говорили о нагах, – произнесла я, размахивая куриной ножкой, как дирижёрской палочкой. – Что я о них знаю? Что они способны менять облик, но не как оборотни. Для нага это чары. Они живут долго, не любят людей, но способны их подчинять. Наги сильнейшие чародеи, которые даже умеют готовить отвар для оживления мёртвых, наги способны невероятно быстро перемещаться в пространстве. И они мстительны. Алви присвистнул. – Неплохо. – Однако если удастся победить нага в поединке, он никогда не станет за это мстить и нападать снова. – А вот это отлично! – Насолил кому-то из нагов? – усмехнулась я. – Не припомню ни одного нага в нашей академии. – Они обычно не учатся в таких заведениях, у них всё своё. – Тогда ты, наверное, разбил сердце прекрасной нагине? – подмигнула я. Алви хмыкнул и качнул головой. Что-то он не слишком разговорчив. Но от меня так просто не отстанешь. В конце концов, он сам просил о помощи в расследовании. – Ты считаешь, что в Розендорфе есть третий наг? – спросила я прямо и, поймав его взгляд, добавила: – Это не Ранди точно, уж поверь, я знаю её суть и тайны. И не её брат. Мы можем спокойно разговаривать при моей подруге. Я подчеркнула последнее слово, Ранди просияла. Алви громко вздохнул, словно что-то просчитывал. Затем кивнул: – Ладно. Вдова Гольден – наг, точнее, нагиня, и она меняет внешность. Я подозревал это. Этот росток из страны нагов в чайнике только подтвердил мою версию – он приблудился в цветочный магазин над снятой ею для отвода глаз квартирой. Она в ней никогда не жила, только появлялась проездом. Что забавно, стиполусы размножаются, разбрасывая листья. Поэтому логично предположить, что тот, который сидит в нашем чайнике, отделился от «родителя», а им владеет та самая Гольден. И, весьма кстати, у одной дамы в Розендорфе тоже есть редчайший стиполус. Как и нагов, внезапно редчайших стиполусов в наших краях тоже два. В совпадения и случайности я не верю. – Но никто в замке не пахнет так, как вдова Гольден! Все различаются запахами, – возразила Ранди. – Потому что кто-то очень много курит и пользуется отвратительными духами, – заметил Алви. – Леди Хинтара? – ахнула я. Алви кивнул и посмотрел на Ранди. – Вы описывали вдову Гольден как молодую черноволосую красавицу, высокую, стройную, с белой кожей и алыми губами? – Да, но только она средних лет, не совсем юная, – ответила Ранди. – Так же выглядела леди Хинтара во времена моего детства. Я от волнения откусила больше половины куриной ножки. Алви замолчал, словно продолжал анализировать догадки. Я не стала мешать, тем более что рот мой был забит, надо было усиленно жевать. И я обратила внимание на окружающий нас лес. Мы ехали будто в тоннеле: высоко над нашими головами простирались широкие сосновые лапы, укрытые снегом. Серое небо едва виднелось в просветах высоченных деревьев. Снег скрипел под полозьями саней, пахло свежестью, промёрзлой землёй, а ещё из корзин тянуло апельсинами, сочным гусем под клюквенным соусом, копчёным мясом, бужениной и сдобой с шоколадом. Вкусно. Вот только в груди у меня вдруг обосновалось странное, сковывающее чувство, а в руках появилась едва заметная дрожь. Со мной что-то происходило… – Думаю, леди Хинтара была любовницей моего отца, только не в нынешнем образе. Он был эстетом. Однако что стоит нагине поменять внешность: стать старше или моложе, запудрить моей матери мозги, превратившись в обрюзгшую тётку? – наконец, сказал Алви. – Леди Хинтара и вдова Гольден – одно и то же лицо. А ещё и дама, которую мой отец, по словам слуг, называл «Золотком», когда они приезжали сюда за три месяца до событий в академии. Тут она уже не скрывалась. Думаю, мой отец с любовницей готовили заговор против короля вместе. Отец был слишком продуманным, чтобы не оставить себе путей к отступлению. Твоя первая версия оказалась самой верной. Поздравляю, Агнес! Я сглотнула. – Зачем, по-твоему, ей Руна? – Наги хоть и великолепные чародеи, но не всесильные, – ответил Алви. – Наверняка ей не хватило собственных сил, чтобы открыть проход сюда из Храххны. Пустыня априори – место запечатанное, после случившегося в академии на границы Храххны маги разных королевств наложили тройные печати. Леди Хинтара не дура, она попробовала сама открыть портал – не вышло. Лишь снег растаял на Старом карьере. Тогда она обратилась за помощью к Другому миру, как и мой отец три месяца назад: все пароли-ритуалы были у неё на руках. – Но эта сила даётся не даром… – Да. Полагаю, её расплата – две души в обмен на освобождение двух душ: отца и Джестера. Он же его любимчик. Я увидела, что Алви было больно об этом говорить. Хотела взять его за руку, но дрожь в моих пальцах усилилась, превратилась почти в вибрацию. Я выбросила косточку в снег и спрятала руку в муфту. Ранди глянула на меня с тревогой. – Может быть, вдова Гольден, то есть ваша леди Хинтара, хотела расплатиться нами? – спросила она волнуясь. – Она же уговорила Стаэля открыть Руну и провести ритуал. Но он не прыгнул в трещину. Меня толкнул туда, а сам струсил. Магии у меня в тот момент не было, я же ей сопротивлялась… – И Руна осталась открытой. Тебе повезло, что доктор Керн вытащил тебя, – я б расспросил его, как ему это удалось… – Алви смотрел вперёд, и, к счастью, не замечал, что со мной что-то не так. – И тут попались мы. Доктор нас привёз к Руне. Думаю, специально. Он почему-то очень радел за тебя, Ранди. Он был в курсе родового проклятия и того, что я по очереди следующий на откуп. Возможно, он предложил Руне нас взамен. – Вряд ли… – сказала я, но зубы вдруг щёлкнули, и слова прозвучали странно. – Не стоит разговаривать с полным ртом, Агнес, – заметил Алви. – С нами тоже пошло не так, потому что ты, Агнес, была в тот момент фактически не маг. Я взяла себя в руки и проговорила как могла нормально: – Но ни Ранди с братом, ни мы не дороги для леди Хинтара! Что же это за расплата? – Кто знает реальные запросы сущностей с той стороны? – усмехнулся Алви. – Я бы не стал свято верить каждому писаному слову в сомнительной книжке. Ты уже большая девочка, Агнес! Боже, что с тобой?! Меня целиком охватила дрожь, в теле будто свернулось что-то узлом. Я увидела оранжево-красный свет над своим запястьем и схватилась за живот, пряча лицо, – оно исказилось от боли. – Мне плохо! Остановите… – выдавила из себя я, сворачиваясь в три погибели. – Останови! Эй, останови срочно! – крикнул Алви вознице. Сани остановились. С платком в руке я выскочила на снег и бросилась за кусты. Ранди и Алви за мной. Я едва смогла выдавить: – Не ходите за мной! Не надо! Благо послушались. Я, как бешеный лось, проломилась сквозь сугроб и цепляющиеся ветки кустарника. Забежала за деревья. Обернулась, убедилась, что с дороги меня не видно, и упала в снег. Неведомая сила скрутила моё тело, я потеряла над ним контроль. – Объелась… – послышался вздох Алви. – Не будем её смущать, – пробормотала Ранди, сама смущённая донельзя. – Что-то не так. Ей надо помочь. Где вода? В одну из корзин точно бутыль клали лакеи, – ответил обеспокоенный Алви. Я попыталась вернуть себе контроль, подняться, но меня затрясло ужасно, руки и ноги развернуло в разные стороны, как у тряпичного паяца. И вдруг раздался грохот с дороги. – Ох, ты ж! – воскликнул возница. – Дерево старое упало на дорогу, обледенело, видать! Ствол пустой не выдержал. Вот чертовщина! Придётся возвращаться в город, и оттуда другой дорогой в круголя. – Кхм, – услышала я сквозь жуткую тряску в снегу голос Алви. – А ещё наги очень любят ловушки… Мир перед глазами зарябил, разбился на кусочки со штрихами магии, огненными вспышками и отчаянной болью в суставах, в коже, в мышцах, в костях. И в охватившей меня агонии я поняла, что началось превращение.