Глава 4

Во дворец нас доставили уже поздним вечером.

Об отправлении нас уведомила куратор Одонт.

— Вас ожидает карета, — недовольно произнесла нара-энт, без стука войдя в нашу комнату. — Я весьма недовольна тем, что студенткам, к тому же настолько нуждающимся в контроле, придётся жить вне стен академии, — вещала нара Одонт. Даже не надейтесь, что вам будет дана полная свобода. Как куратор учебной части я прослежу за тем, чтобы каждое ваше опоздание было отмечено и отработано. Так же, как куратор женского общежития, я планирую следить за соблюдением режима общежития даже в стенах правительственного замка.

От дальнейших нравоучений нас спас кучер.

— Поторопитесь, — прикрикнул он. — Мне приказано доставить нари ко второму ужину.

— Я буду следить за вами, — погрозила пальцем закрывающейся дверце кареты нара куратор.

Кико состроила умильную гримасу и помахала рукой наре Одонт.

— Замечательно, а теперь объясните мне, почему я должна переезжать во дворец, где защита намного сильнее и откуда я не смогу сбегать на свидания? — недовольно поинтересовалась Медина, которую отправили вместе с нами.

— Не переживай, у меня большой опыт в побегах, что-нибудь придумаем, — похлопала её по плечу Кико.

Ведьма замерла и скривилась.

— Прости, — прошептала кикимора. — Я тебя не обидела?

— Да расслабься, — усмехнулась Медина. — Открою вам секрет: просто так Арахна не наказывает за обиду своих последовательниц. Нужно принести жертву и попросить. Всё остальное просто слухи, которые мы сами распускаем, чтобы неповадно было. Но если кому-нибудь проболтаетесь — принесу жертву и напущу богиню на вас.

— Никогда и никому, — клятвенно заверила её кикимора.

Я кивнула, присоединяясь к Кико.

— Ну а теперь рассказывайте, почему нас переселяют во дворец, — потребовала ведьмочка.

— Лучше я расскажу, — опередила меня подруга. — Нарай воспылал любовью к нашей Юниле и хочет поселить её поближе к себе… ну и подальше от академии. Боится, видимо, что она разрушит его детище. Ну да это не главное, дело в том, что он решил собрать всех её друзей, чтобы доказать ей, что мы с ней общаемся только лишь для выгоды.

— Арахна его оплети, — азартно проговорила Медина.

— Вот и я хочу доказать нараю, что он не прав, — кивнула Кико.

— Да, покажем Хроносу, что он не властен над нами! — поддакнула ведьма.

Я пыталась вразумить посмевших выступить против самого бога времени подруг, но они меня даже слушать не захотели.

— Держись нас, и всё будет хорошо, — только и проговорила Кико.

Нас разместили не в той комнате, которую мы с Кико занимали в прошлый раз. Теперь нам выделили большие апартаменты на втором этаже, состоящие из спальни на трёх человек, гостиной и двух ванных комнат.

— Ваши друзья находятся неподалёку, у вас общая столовая, — оповестила нас молодая служанка, провожаввшая до комнат. — Можете общаться, сколько хотите, — проговорила она, задорно подмигнув, и быстро удалилась.

Кико тут же бросилась к двери, чтобы проверить — не заперта ли она.

— Это просто сказка! — воскликнула кикимора, убедившись, что нас не заперли. — Посмотрим, что там за столовая.

Подруга распахнула дверь и тут же поспешила закрыть её.

— Я сейчас! — выкрикнула она, после чего схватила свою огромную сумку и поволокла её в спальню.

— Что это с ней? — поинтересовалась Медина.

Я лишь пожала плечами и пошла проверять, что же заставило Кико ретироваться. В общей столовой, сверля друг друга взглядами, сидели Рэндом и Салимо. Теперь, после того, как дракон преобразился почти до неузнаваемости, он намного превосходил по силе Громиро, даже в человеческой ипостаси. Салимо превратился в настоящего крепкого мужчину, Рэн же, хоть и был довольно крепким, сильным наро, тем не менее ещё не вошёл в полную силу. Да и даже если бы вошёл, оборотень дракону не соперник.

— Ну, здравствуй, виновница переполоха, — вполне беззлобно произнёс Рэндом, когда я вошла в столовую. — Может, объяснишь причину нашего переезда?

— Да, было бы любопытно послушать душещипательную историю единения избранницы нарая и её друзей. Вот только у друзей не озаботились поинтересоваться их мнением по поводу переезда, — тоже беззлобно, но с явным недовольством проговорил дракон.

— Приступим к ужину! — заставив всех присутствующих вздрогнуть от неожиданности, воскликнула Кико, вихрем ворвавшись в столовую.

Кикимора была облачена в облегающее платье цвета молодой травы, с поднимающимся от высокого, едва прикрывающего колени, подола к груди чёрным узором, а сверху он словно опоясывал шею. Волосы она успела уложить в замысловатую причёску и выглядела в высшей степени непринуждённо. Что сильно контрастировало со скромным видом Медины в чёрном одеянии, старающейся вообще не привлекать к себе внимания.

— Забавная у нас подобралась компания, — прокомментировал появление девушек Рэн.

— Я всё ещё жду объяснений, — напомнил Салимо.

— Мы в правительственном дворце, с хорошим содержанием и в хорошей компании. Разве это плохо? Или тебя не устраивает компания, Саламандрик? — с вызовом поинтересовалась кикимора.

— Забудь это прозвище, — холодно ответил дракон.

— А ты докажи, что его стоит забыть, — с вызовом парировала Кико.

Вы все здесь из-за меня! — решившись, громко произнесла я. — Нарай решил минимизировать время моего пребывания в академии и переселил вас сюда, чтобы окружить меня друзьями. Теперь мы будем ездить на занятия, а всё свободное от обучения время проводить во дворце. Простите.

Я покаянно склонила голову в ожидании града обвинений и недовольств.

— Занятно, — протянул Салимо. — Но компания мне нравится.

— Это будет не просто, — тихо проговорил Громиро. — Нарай жесток в свой непринуждённой манере, впрочем, как и всегда.

— Если ты не хочешь здесь находиться, я попрошу, чтобы тебя вернули в общежитие академии, — виновато предложила я.

Дракон и кикимора уже перешли к личному общению и не замечали никого вокруг, Медина же вообще не нуждалась в компании и вполне гармонично проводила время, нападая столовым ножом на суфле.

— Не стоит лишний раз привлекать его внимание, — тихо произнёс Рэн. — Он и так прекрасно знает о моей слабости. Это проверка не только для тебя, но и для меня.

— Прости, я не хотела, чтобы всё так обернулось, — прошептала я, сев рядом с оборотнем.

— Я всё понимаю, ты сейчас слишком неуверенна, чтобы на чём-то настаивать, — кивнул Рэндом. — И я постараюсь помочь тебе приобрести уверенность в общении с нараем. Ведь именно для этого он нас и свёл. Иначе меня уже давно сослали бы за пределы Амнистании. Или ты не рассказала ему о пощёчине?

— Тихо, — одёрнула я оборотня. — Ему об этом знать не обязательно. Тем более, что эта пощёчина помогла мне многое понять.

— А мне — близко познакомиться с обитающими в глубинах академического сада насекомыми, — усмехнулся Громиро.

— Мы оба вынесли урок из случившегося, — улыбнулась я.

Ужин прошёл в дружеской атмосфере единения на почве совместного переселения во дворец. И лишь Медина грустила, переживая по поводу встреч с таинственным возлюбленным. Перед сном, устраиваясь в новой спальне, Кико ещё раз уверила её в том, что сбежать, при желании, можно откуда угодно, и пообещала, что мы с ней будем помогать ведьме в этом. Моего мнения кикимора, разумеется, не спрашивала. Но я и не посмела бы отказаться. Ведь это из-за меня Медина оказалась во дворце.

Вопреки ожиданиям уснула я быстро. Но проснулась глубокой ночью — от того, что кто-то присел на край моей кровати.

— Только не кричи, — прошептал ночной гость. — Нужно поговорить, жду тебя в гостиной.

Я послушно встала и последовала за нарушителем моего ночного покоя.

Удивление настигло меня только когда я разглядела гостя. Его голос показался мне знакомым стазу же после пробуждения, но я списала это на сонливость и подумала, что это Рэн хочет о чём-то посекретничать. Но визитёром оказался не оборотень, а пропавший несколько дней назад академический инструктор Ранорио Контино.

— Хорошо же ты устроилась, — язвительно произнёс инструктор, окидывая меня придирчивым взглядом.

Я потуже затянула пояс на халате и, борясь с робостью, спросила как можно более уверенно:

— Что вы здесь делаете и как вообще попали во дворец?

— Я инстант, забыла? — усмехнулся Ранорио. — Мне никакие стены не помеха.

— И зачем же вы пришли? — поинтересовалась я, ёжась под пронизывающим взглядом мужчины.

— У нас с тобой была договорённость, но теперь, как я вижу, в ней нет нужды. И я хочу предложить тебе другую сделку, — проговорил Рио со снисходительной улыбкой.

— Я не нуждаюсь ни в каких сделках, — поспешила я отказаться, чувствуя угрозу, исходящую от инструктора.

— Неужели ты не хочешь увидеться с матерью? — спросил нар, удобно устроившись в кресле. — Я могу обеспечить вам ежедневные встречи, и даже нарай не узнает о них. Ведь он не следит за тобой, а жизнь твоей матушки ему вообще не интересна.

— И чего вы хотите взамен? — спросила я, понимая, что это предложение было сделано мне не по доброте душевной, а с целью получить какую-то выгоду.

— Сущую малость, — заверил меня инстант. — Мне нужно, чтобы ты незаметно сняла с шеи нарая один кулон, безделицу, совершенно не имеющую никакой ценности, и отдала его мне.

— Если это безделица, то зачем же он вам так нужен? — поинтересовалась я, напряжённо следя за каждым движением Ранорио. Я почти физически чувствовала исходящую от него угрозу.

— Не задавай лишних вопросов, девочка. Решать тебе. Нарай точно не позволит тебе увидеться с матерью, он считает её потенциальной угрозой и пособницей Хаоса. Я же даю тебе такую возможность. Подумай над моим предложением, приду за ответом завтра, в это же время. И не советую тебе распространяться о нашем разговоре, — Контино, кивнув в знак прощания, через мгновение оказался у окна и растворился сизой дымкой — смазанной тенью, даже не потрудившись его открыть: просто прошёл через стекло.

Увидеться с мамой? Какое же это было заманчивое предложение! И я бы, возможно, даже подумала над ним, если бы не одна деталь, препятствующая всем вариантам, кроме отказа: у меня совершенно точно не было доступа к телу нарая. Для того чтобы незаметно снять украшение с шеи Амниоса, мне как минимум пришлось бы обнять его, а возможно и ещё чем-то отвлечь, чтобы он не заметил, как его обворовывают. А на такое я точно не осмелюсь. Даже ради шанса увидеться с мамой я не смогу сыграть настолько убедительно, чтобы Хронос не почувствовал подвоха. Сама мысль о том, что я сижу и рассматриваю такую возможность, как попытка обокрасть самого нарая Хроно, заставила меня поёжиться и поспешить вернуться в кровать, под покров и призрачную защиту одеяла. Но мысли продолжали вяло ворочаться в голове и мешали провалиться в сон. Интересно, что он со мной сделает, если поймает на попытке кражи? Если я ему действительно дорога, как утверждают мои друзья, то не убьёт же? А с другой стороны, если ему не безразличны мои переживания, то он может пойти на уступку и, если я хорошо попрошу, позволит видеться с мамой.

Цепляясь за обрывки подобных дум, я и уснула. А утром, вспомнив красочный и реалистичный сон, даже не удивилась ему. В нём я уговаривала нарая разрешить мне встречи с матерью. Мы почему-то опять были на морском берегу, только в водной глади теперь отражалась полная луна, а не солнечный диск. И от всего окружающего мира нас отделял едва заметный, слегка мерцающий в лунном свете, похожий на паутину купол.

— Ты хотела меня видеть? — поинтересовался Хронос, откинувшись на песок и опершись на локти.

— Да, я хотела попросить… нет, потребовать, чтобы вы разрешили мне видеться с мамой, — произнесла я, осмелев от осознания, что это всего лишь сон.

— Мне нравится твоя смелость, но требовать — это уже слишком. Возможно, я и ответил бы согласием на искреннюю просьбу, но не на требование, — усмехнулся Амниос.

— Пожалуйста, позвольте, умоляю, — воскликнула я, падая на колени перед мужчиной. — Ведь для вас это такая мелочь, а я буду счастлива хотя бы одним глазком взглянуть на маму.

— Опять не то, — отрицательно покачал головой нарай. — Мне не нужно раболепство. Я хочу увидеть тебя настоящую. Докажи мне, что ты готова противостоять силе Хаоса, — и все запреты будут сняты.

Я обессилено села на песок, украдкой поглядывая в вырез расстёгнутой на груди Хроноса рубашки. В лунном свете блеснула тонкая цепочка. Значит, кулон сейчас на нём.

— Чего вы хотите от меня? — спросила я с вызовом.

— Поцелуй меня, — неожиданно ответил Амниос.

Поцеловать? Это же только сон, и если я выполню его просьбу, то от этого совершенно ничего не изменится, и соглашаться не имеет смысла. А с другой стороны, это не наяву и никто не узнает, если я соглашусь… Здесь, в глубинах своего подсознания, я могу позволить себе то, на что никогда бы не осмелилась в реальной жизни. Сомнения сменились интересом, ведь Хронос привлекательный мужчина, а я уже не ребёнок и никогда ещё никого не целовала.

— Хорошо, — согласилась я, борясь с лишним и совершенно бессмысленным в грёзах смущением. — Но только один поцелуй.

— Как пожелаешь, — благосклонно кивнул нарай, но даже не пошевелился.

Я же наклонилась к нему, зажмурилась и лишь на миг приложилась плотно сомкнутыми губами к его губам.

— Это не поцелуй, — посмеиваясь, ответил мужчина, ещё до того, как я открыла глаза. — А вот это поцелуй.

И я резко распахнула глаза от того, что Хронос обхватил меня рукой за талию и резко притянул к себе, завладев моими губами в откровенном и обезоруживающем поцелуе. Как и в прошлый раз, я замерла, перестав дышать, шевелиться и даже, кажется, думать. Да, я знала, что целует меня нарай, но перед глазами встало покрытое коростами, одутловатое, перекошенное лицо господина Прожирани.

— Нет! Не хочу! — выкрикнула я, оттолкнув Хроноса, вскочив на ноги и остервенело вытирая губы.

Натолкнулась на полный гнева взгляд Амниоса — и виновато прошептала:

— Простите, мне показалось, что вы другой человек.

— И многие тебя целовали? — холодно поинтересовался нарай.

— Никто, но господин так часто обещал мне это, что забыть никак не получается, — призналась я, стыдливо отводя взгляд в сторону.

— Ну что ж, теперь я хотя бы знаю, с кем мне предстоит соперничать, — подобрев, произнёс Хронос. — В следующий раз постарайся не забывать, кто тебя целует.

Я хотела спросить, что он решил насчёт мамы, но сон закончился так же неожиданно, как и начался.

А сейчас я сидела на кровати; за окном занимался рассвет, но я совершенно не выспалась. Потом стало не до раздумий, пришла высокая и стройная пожилая нара, разбудила подруг и объявила нам, что она наша наставница на время пребывания во дворце и намерена следить за неукоснительным соблюдением академического режима. Завтрак прошёл в сонном молчании, ведь подъём у нас теперь — с поправкой на дорогу до академии, то есть на час раньше. Кико, затратившая немало сил на утренний туалет, обиженно сопела, поглядывая на сонного Салимо, не оценившего её старания. Громиро, быстро позавтракав, убежал на встречу с отцом, а Медина недовольно косилась на меня. И я её прекрасно понимала: ведь из-за меня ведьма не выспалась и была ещё бледнее, чем обычно.

На занятия мы отправились в большом открытом экипаже, по-прежнему сохраняя молчание. Салимо дремал, заняв большую половину сиденья, на что Громиро никак не реагировал. Оборотень был чем-то расстроен и задумчиво рассматривал идущих на работу горожан. Всё в Амнистании было подчинено времени и порядку. Никто не толкался, не спешил — но и не медлил. Люди, словно заведённые куклы, шли стройными рядами на свои рабочие места. Все государственные учреждения открывались в одно и то же время, но сутолоки на улицах тем не менее не было. Хронос создал идеальный образчик существования социума, отладив его до секунды, как механизм часов.

— Скучные все, — недовольно проворчала Кико.

После завтрака кикимора, оскорбившись невниманием дракона, переоделась в свою обычную (для неё) экстравагантную одежду и пообещала нам с Мединой, что Саламандрик за ней ещё побегает.

Ведьма всё ещё сверлила меня неприязненным взглядом, но выражать недовольство в словесной форме не спешила.

Приближение экипажа к воротам академии не осталось незамеченным.

— Вы только посмотрите! Наша будущая нарайя со свитой прибыла! — ехидно воскликнул высокомерный эльф с последнего курса.

— Не обращайте внимания, — тихо произнёс Рэндом. — Я проведу воспитательную беседу с особо восторженными чуть позже.

Оборотень первым выбрался из экипажа и помог спуститься нам. Салимо разбудил кучер, и дракон, потянувшись, неторопливо последовал за нами.

— Как спалось, нарайя? — позёрски кланяясь, поинтересовался эльф.

— Не твоё дело, — прошипела Медина, и язвительный остроухий ретировался.

— Спасибо, — прошептала я, заметив, что и остальные зеваки расходятся, не желая попасть под горячую руку чёрной паучихи.

— А ты бы поговорила со своим любовничком, чтобы приструнил всяких выскочек, — проворчала Медина, когда друзья разошлись на занятия и мы спешили в свою аудиторию.

— Он мне не любовник, — прошептала я в ответ.

— И куда же ты тогда ночью ходила? На экскурсию по дворцу? — усмехнулась ведьма. — Знаешь, меня твоя личная жизнь не касается, но хоть бы попросила себе отдельную спальню, чтобы нам спать не мешать. Хорошо же ты устроилась: и мужчина, и друзья под боком, а я теперь неизвестно когда смогу увидеть Петрина.

— Петрин? Это, кажется, друидское имя? — переспросила я и замерла, осознав, что только что сказала Медина.

— Только попробуй кому-нибудь проболтаться, — сверкнув чёрными глазами, прошипела паучиха.

— Что ты сейчас сказала? Куда я уходила ночью? — вопросила я испуганно. — Я только выходила на пять минут… воды попить.

— Как же, на пять минут! Я очень чутко сплю. Сначала ты, может, и выходила попить, а потом? — усмехнулась Медина. — Тебя не было больше часа. Встала, набросила халат и ушла, даже дверь за собой не закрыв.

— Не может быть, — прошептала я. — Ты шутишь? Я никуда не ходила… мне только снился странный сон…

Ведьма запрокинула голову и звонко рассмеялась, привлекая внимание всех, находящихся в коридоре студентов.

— Какая же ты наивная, Юнила! — воскликнула она. — А наш нарай как всегда на высоте. И правильно, зачем ждать и ухаживать, проще напустить туману и заставить глупышку верить, что она спит. Расскажешь, что снилось? — отсмеявшись, поинтересовалась она. — Или о таком не принято рассказывать?

— Ты ошибаешься, — раздражённо произнесла я и вошла в аудиторию, спеша скрыться от любопытных взглядов со всех сторон.

Сокурсники не решились язвить, ведь за мной следовала ведьма из клана чёрных пауков.

— Извини, я не думала, что тебя это так расстроит, — прошептала она, когда мы заняли свои места.

— Ничего предосудительного… мне не снилось, — ответила я также шёпотом. — Я только просила нарая разрешить мне видеться с мамой.

— И как? Разрешил? — участливо спросила Медина.

— Попросил поцеловать… — краснея, призналась я.

— А ты? — оживилась ведьмочка.

— А я думала, что сплю, — пробурчала я в ответ.

— Может, сегодня во сне попросишь для меня разрешения на вечерние прогулки в город? — предложила Медина, направляя разговор в нужное ей русло.

— Не будет сегодня никаких снов, — проворчала я.

— Похоже, мне придётся заняться твоим воспитанием, а то совсем пропадёшь, — уверенно заявила ведьма. — И прекрати уже трястись. Сама подумай: ну не просто же так он тебя поближе к себе и подальше от академических смотрителей переселил. Лучше принять всё как есть и извлечь из этого как можно больше выгоды. Нарай своё покровительство всем желающим не раздаёт. Вообще-то, насколько я знаю, ты первая в истории, кого он официально назвал своей протеже.

— И чем мне это грозит? — спросила я затравленно.

Ответом мне была газета, брошенная на стол прямо передо мной.

Элит, эльф, бросивший газету, подмигнул мне и быстро отошёл.

На первой же странице красовалась ожившая картинка: нарай кружит меня в танце на осеннем маскараде. И заголовок «Таинственная избранница нарая! Как давно они вместе и когда Амнистании представят будущую нарайю?».

— Не обращай внимания, — посоветовала Медина и забрала у меня газету, не дав прочитать текст под заголовком.

Ведьма скомкала её и запустила в Элита.

— Слушайте все! Если вам зависть покоя не даёт, так я могу и вас поближе к богам пристроить. Есть желающие пойти в услужение к Арахне? — на всю аудиторию прокричала она, обводя студентов гневным взглядом.

В помещении воцарилась полная тишина, никто не смел даже глянуть в нашу сторону.

— Так-то лучше, — довольно усмехнулась Медина.

Больше нас не беспокоили. Преподаватели вообще, словно не замечали меня, и, даже увидев, что Медина опять заколдовала ручку и конспектирует за нас обеих, ничего не говорили.

Придя в столовую, мы обнаружили, что теперь у нашей компании есть отдельный стол. Вернее, нам предоставили такую привилегию студенты, поспешно отсевшие от нас за другие столы, как только мы заняли место в зоне радуги. Салимо и Кико присоединились к нам спустя пару минут, и лишь Громиро спокойно обедал на прежнем месте. Его авторитет вожака никто не посмел оспорить.

— И что? Нас теперь все будут избегать, как проклятых чумной гнилью? — выразила общее недовольство Кико. — Мне сегодня пришлось сидеть с сиреной-зубрилой, потому что все остальные разбегались, как пиявки от кипятка, а свободных мест больше не было. У меня до сих пор левое ухо заложено от её воплей по поводу упавшей тетради.

— Посмотрите на это с другой стороны, — предложил Салимо. — Меня раньше никто не жаловал, а теперь боятся слово против сказать.

— Да тебя не из-за Юны боятся, а из-за того, что ты подрос за сутки на голову и оборотня с последнего курса, как дворовую собачонку, отделал, — усмехнулась ведьмочка.

— Да, мы никогда не были любимчиками, но и изгоями тоже не были, — ответила кикимора.

— Простите, — виновато произнесла я.

— Прекрати! — прикрикнула Медина. — Хватит перед всеми пресмыкаться и извиняться, — ведьма посмотрела на Кико и дракона и внесла неожиданное предложение: — Я считаю, что мы должны помочь Юне научиться соответствовать своему статусу. Она полубог, а ведёт себя как невольница. Нам всем будет выгодно, если она займёт достойное её статуса место.

— Вообще-то я здесь, — проворчала я недовольно, — и все слышу.

— Вот и слушай, — кивнула Кико. — И запоминай.

— Я только за, — поддакнул Салимо. — Тем более что я в долгу перед тобой, ты мне жизнь спасла. И пусть связь между нами разорвалась в тот момент, когда я преодолел порог взросления, ты всё ещё моя спасительница.

— Правильно, мы должны помочь Юне показать нараю, что она не очередная игрушка, а равная ему, — воодушевлённо кивнула ведьма.

— Я уже боюсь, — призналась я, глядя на решительно настроенных друзей.

— Пусть Хронос боится, — усмехнулась Кико.

— Сегодня после занятий сначала по магазинам — и только потом во дворец, — подмигнула кикиморе Медина.

— А вот это уж без меня, — заявил Салимо.

— Нет, ты нам нужен для проверки мужской реакции, — категорично ответила Кико.

— Было бы ещё неплохо какой-нибудь приём во дворце устроить, — протянула ведьма мечтательно.

— А для этого у нас есть Громиро, пусть с отцом поговорит, — заговорщицки подмигнула кикимора.

— Может, сбежим от них? — громким шёпотом предложила я дракону.

— Поймают, — сокрушённо ответил он, посмеиваясь.

Занятия у нас с Мединой и Кико закончились одновременно, а Салимо просто не пошёл на последний практикум, и подруги потянули нас в город, оправдав это тем, что сидеть в саду и ждать, когда освободится Громиро, скучно. Но всё оказалось не так просто, как мы думали. Во-первых, нас долго не хотели выпускать за территорию академии, а во-вторых, отпустили только когда прибыли два ловчих.

— И как мы с ними будем по магазинам ходить? — поинтересовалась Кико, косясь на следующих за нами тенью двоих суровых мужчин в форменной одежде песочного цвета. — От нас же даже продавцы разбегутся.

— Так это же хорошо — можно не платить, — заявила Медина, чем вызвала скупые усмешки ловчих.

— Так, может, они и наряды оценивать будут, а я отлучусь на полчаса? — с надеждой предложил Салимо.

— Ну уж нет, я их боюсь, — прошептала Кико, хватая дракона под руку.

Платить в магазинах нам действительно не пришлось. Но не из-за ловчих, а потому, что завидев меня, все продавцы начинали кланяться и наперебой заверять, что будут счастливы обслужить нас за счёт заведения. Сначала такое отношение меня только смущало, но спустя час, когда обновками обзавелась не только я, но и Кико с Мединой, и даже Салимо, которому подобрали новый костюм для светских приёмов, подобное заискивание начало откровенно раздражать.

Не меньше раздражало и то, какие наряды навязывали мне подруги. Лишь однажды я позволила себе облачиться в столь откровенную и броскую одежду — на маскараде. Но тогда я была под воздействием перламутровых шариков радости. И повторно пользоваться ими я не собиралась, также как и микстурой Обрино. И сейчас мне хотелось использовать свободное время на обучение письму и чтению, а не на походы по салонам в поисках нарядов, которые могли бы понравиться нараю. Подруги же никак не желали понять, что я стремлюсь избавиться от внимания Хроноса, а не подогреть его. И лишь ловчие оставались беспристрастными, следуя за нами из магазина в магазин и оставаясь стоять изваяниями у дверей.

— Это последний, — заверила меня Кико, открывая двери салона женского белья.

— Вот здесь мне точно ничего не понадобится, — уверенно проговорила я.

— Ещё как понадобится, купим тебе приличную сорочку, чтобы не бродила во снах в чём попало, — посмеиваясь, произнесла Медина.

— А я сюда, пожалуй, зайду без возражений, — сказал Салимо.

— Ну уж нет, подожди на улице, — вытолкала его за дверь ведьма.

Ловчие так же предпочли остаться снаружи, хотя в другие магазины заходили и ожидали внутри, у дверей.

Здесь нас тоже встретили с навязчивым подобострастием и поспешили показать самые лучшие комплекты, конечно же, совершенно бесплатно.

— Примерь вот это, — всучила мне полупрозрачную бирюзовую сорочку и короткий халатик в тон кикимора.

— Нет, такое я точно не надену, — возразила я.

— В примерочную, — не терпящим возражений тоном проговорила ведьма, всовывая мне в руки ещё один комплект, из чёрного шёлка с кружевами.

Я покорно отправилась в примерочную, но примерять отобранные подругами вещи не собиралась. Решила, что скажу, будто всё подошло и даже возьму, но совершенно точно никогда не надену. Зайдя в просторную кабинку с зеркальными стенами, присела на кушетку и положила комплекты рядом.

— Ну, здравствуй, Юнила, — проговорил кто-то совсем рядом, от чего я вздрогнула, оглядываясь по сторонам. Отовсюду на меня смотрело моё же испуганное отражение.

Когда одно из зеркал подёрнулось дымкой и из него вышел инструктор Ранорио Контино, мне пришлось зажать рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Ведь за тонкой дверцей меня ожидали подруги, а подвергать их опасности я не хотела. Ловчие же были на улице и могли не успеть. Да и что они могут сделать с инстантом, подчинившим не только время, но и пространство?

— Ты приняла решение? — спросил Рио, окончательно выйдя из зеркала и прислонившись к нему плечом.

Контино заметил, что я бросила испуганный взгляд на дверь, и истолковал его по-своему.

— Не советую звать на помощь, меня всё равно не поймают, — покачал он головой. — Я так понимаю, ты решила ответить отказом. Видимо, мать тебе не так дорога, как я думал.

— Нет, я просто боюсь, что нас могут услышать, — постаралась я убедить инстанта, но голос предательски дрожал.

— Значит, ты согласна? — оживился Ранорио.

Я лихорадочно пыталась придумать, что же ответить, чтобы не разозлить инструктора. Но ничего не приходило в голову. Если я соглашусь — это будет откровенной ложью, ведь украсть кулон мне не под силу. А если откажусь, то рискую навлечь гнев Контино на маму. Судя по его решительному, жёсткому взгляду, инстант ни перед чем не остановится в стремлении заполучить злосчастный кулон.

— Так каков же твой ответ? — поторопил меня Рио.

— Сначала скажите, что это за кулон и зачем он вам нужен? — произнесла я, комкая шёлковую ткань сорочки.

Мужчина задумался на мгновение, кивнул своим мыслям и проговорил:

— Ну что ж, ты имеешь право знать. В капсуле, которую носит как украшение нарай Хроно, заключена власть над всеми инстантами. Мы — потомки титанов, и тоже могли бы быть богами. Но чистокровные решили, что мы не достойны высшей власти и заключили нашу свободу в каплю крови нашего прародителя. Хронос является хранителем этой капли, и мы вынуждены подчиняться законам его мира. Разве мы не заслуживаем свободы? Кому, как не тебе, понять желание раба вырваться из оков чужого влияния?

Речь Ранорио была пламенной и подкупающе искренней, но неспроста же целый народ лишили свободы?

— А почему у вас отобрали свободу? — спросила я, следя за реакцией инстанта.

— Юна, ты что, в бретельках запуталась? — послышался из-за двери голос Кико.

— Мы — те, кого у вас принято называть бастардами. И да, мы родственники, Юна. Хаос — сын того же титана, который породил наш народ. Решай быстрее, — поторопил Ранорио.

— Мне нужно ещё время. Я не уверена, что смогу вам помочь, — прошептала я, глядя в глаза инстанту.

Я не могла согласиться, не узнав всю правду. Даже если каким-то чудом мне и удастся снять с шеи Хроноса кулон, не совершу ли я фатальную ошибку, помогая тем, кого лишили свободы сами боги?

— Хорошо, — недовольно произнёс Контино. — Подумай ещё, но я приду за ответом. Тебе придётся принять решение, и не забывай, что мать сейчас места себе не находит. Она приходила в академию, но ей сказали, что ты там больше не живёшь.

И инстант исчез, растворившись в зеркальной глади.

— Всё, я захожу, — оповестила меня кикимора и распахнула дверь примерочной.

— Я уже всё примерила. Подходит идеально, — натянуто улыбнулась я.

— Вот и замечательно, мы с Мединой тоже подобрали себе пару вещичек, — довольно кивнула Кико. — Идём, у Громиро уже должна закончиться тренировка. Будет ворчать, что заставили его ждать.

Подруги не заметили моего смятения, они были заняты обсуждением покупок. Но ловчие не отвлекались на женское бельё — и они что-то почувствовали. Как только мы вышли из салона, Кико и Медину оттеснили, а меня подвергли магической проверке.

— Аура не повреждена, но следы стороннего вмешательства присутствуют, — холодно проговорил один из охранников.

— Я провожу, — бросил другой и приказал Кико, Медине и Салимо следовать за ним.

Меня же закрутило в песчаном вихре, и спустя несколько мучительных мгновений, которые мне показались вечностью, потому что тело буквально жалило обжигающим прикосновением горячих песчинок, мы с ловчим оказались в просторном помещении, где не было никакой мебели. Лишь огромные песочные часы в центре зала отмеряли время — в обратном порядке. Весь песок был в нижней их части и поднимался струйкой в верхнюю, где растворялся, исчезая без следа. В то мгновение, когда мы появились возле часов, никого вокруг не было, но уже спустя пару секунд нас окружило около двадцати ловчих. И все они уставились на меня, как на невиданную зверушку.

— Не могу уловить род воздействия, — проговорил тот, который доставил меня в странное помещение.

— Вреда нанесено не было. Скорее подчинение или воздействие на эмоции, — подал голос ещё один.

— Не думаю, возможно, чтение настроения, — предположил третий.

— Отпустите меня, пожалуйста, — испуганно пролепетала я.

— Мы её пугаем, нараю это не понравится, — произнёс ещё один.

— Он сейчас прибудет, — эхом ответил пятый.

А потом все ловчие исчезли, и рядом со мной оказался Хронос.

— Испугалась? — спросил он, обнимая меня.

Как же я сейчас была ему рада! Прижалась к его груди и прошептала «Да».

— Не бойся, я рядом и никому не позволю тебя обидеть, — пообещал Амниос. — Только расскажи мне, с кем ты встречалась.

Я оттолкнула нарая и с подозрением посмотрела на него.

— Так это всё было для того, чтобы запугать меня? — спросила я, с трудом сдерживая нарастающий гнев.

— Нет, конечно! Я бы никогда не заставил тебя пережить подобное потрясение для личной выгоды, — заверил меня Хронос. — Ловчие почуяли угрозу и изолировали тебя из соображений безопасности. Кто-то пытался воздействовать на тебя магией и, чтобы защитить тебя, я должен знать — кто именно. Согласись, будет лучше, если ты сама мне расскажешь. Я мог бы узнать это за одно мгновение, но не хочу лишать тебя права выбора.

— Да ты меня уже давно лишил и прав и свободы! — воскликнула я, сложив руки на груди. — Туда не ходи, с тем не встречайся, этого не делай! Я словно опять попала в рабство. А тебе, с твоих божественных высот, не заметно, что я превратилась в твою собственность, над которой потешаются все кому не лень и чьё имя треплют в газетах⁈

Гнев понемногу начал угасать, и я только сейчас заметила, что вокруг нас бушует ветер. Так же для меня стало неожиданностью, что я не только кричу на самого нарая Хроно, но и перешла на «ты» в общении с ним.

— Полегчало? — поинтересовался Амниос с улыбкой.

— Немного, — призналась я.

— Вот и хорошо, и давай будем дальше придерживаться подобной формы общения. Я имею в виду обращение, а не скандальные эмоциональные всплески, — произнёс он и подал мне руку.

Я растерялась, засмущалась и отступила на шаг.

— Идём, поужинаем вместе. Или повторим попытку перейти к неформальному общению во сне? — лукаво усмехнувшись, поинтересовался нарай.

— Так это правда! Ты обманул меня. Заставил поверить, что я сплю! — вновь начала злиться я.

— Неужели так будет всегда? — сокрушённо покачал головой Хронос. — Мойра, за что ты так со мной?

— Всё, с меня хватит. Как отсюда выйти? — решительно проговорила я.

— Только вместе со мной, — ответил Амниос и вновь протянул мне свою ладонь.

— Так веди, — ответила я, схватив его за руку.

— Ты сама меня вынудила, — заявил Хронос и рывком притянул меня к себе.

По телу пробежала странная дрожь, прикосновения нарая показались обжигающими, и мне нестерпимо захотелось прижаться к нему всем телом. Смущение пало в неравной борьбе с новым, незнакомым желанием, и я обвила шею мужчины руками, ища спасения от нарастающей жажды неведомого в его губах и руках.

Не знаю, сколько длилось это безумие, но в себя я пришла, обнимая и целуя Амниоса. И это не он целовал меня, а именно я его! Замерла, не решаясь ни прекратить поцелуй, ни продолжить. Он тоже не шевелился, будто ожидая моего решения. Я медленно отстранилась и посмотрела в глаза того, кого ещё мгновение назад так неумело, но страстно целовала.

— Что это было? — спросила я, по-прежнему находясь в его объятиях и, что удивительно, чувствуя себя вполне комфортно.

— Я немного, совсем чуть-чуть, смухлевал, — улыбаясь, признался он. — Позволил себе поиграть временем и показать тебе, что ты будешь чувствовать по отношению ко мне в будущем. Но это даже почти не нарушение запрета на воздействие на себе подобных. Это же твои эмоции и желания, — словно оправдываясь, говорил он, а я не верила. Просто не верила, что я когда-либо смогла бы решиться на подобное. Но ведь решилась же?

— Давай просто сделаем вид, что этого не было, и пойдём ужинать, — предложил Хронос.

Но по его лукавой улыбке, да и по своим смешанным чувствам я поняла, что он добился, чего хотел. Теперь я точно никогда не спутаю его с господином Прожирани…

Амниос вывел меня из загадочного помещения, не утруждаясь поисками двери, мы просто прошли сквозь стену. Я зажмурилась, ожидая что вот-вот ударюсь лбом о тёмную каменную кладку, но даже не почувствовала момента проникновения сквозь настоящую стену! Открыв глаза, обнаружила, что мы находимся в тупиковом ответвлении, скорее всего подвального, коридора. Обернулась и провела рукой по прохладным гладким камням. Стена была твёрдой и непроницаемой, как и положено быть каменной стене.

— Тебе ещё так много предстоит узнать и принять, — тихо проговорил нарай.

— Только вот, хочу ли я этого, у меня никто не поинтересовался, — ответила я так же тихо.

— У тебя нет выбора, кровь Хаоса со временем выжжет все сомнения и предрассудки… и человечность, — произнёс Хронос, ведя меня по коридору.

— Человечность? Я стану монстром? — спросила я дрогнувшим от страха голосом.

— Всё зависит от того, сможешь ли ты обуздать себя, — с затаённой печалью ответил Хронос. — Все мы когда-то пережили это пьянящее ощущение могущества и власти над жизнями смертных. Очень давно, но иногда кажется, что лишь мгновение назад, я поддался этому чувству всесилия и совершил немало глупых, а порой и жестоких поступков. Лишь время, опыт и расплата за эти ошибки помогли мне стать тем, кем я являюсь сейчас. Но мне почему-то кажется, что ты справишься гораздо быстрее.

— Я всего лишь полубог, у меня меньше силы и, следовательно, власти, — чувствуя некоторую неловкость от того, что Амниос продолжает держать меня за руку, предположила я.

— Ошибаешься, — усмехнулся нарай. — Мы, высшие боги, — чистокровные дети самих титанов, самых свирепых и могущественных существ в миропорядке. Наши чистокровные дети намного слабее, кровь, будь она человеческая или божественная, имеет свойство вырождаться. Ты же — полукровка, дочь высшего бога и обычного человека. В тебе кровь титанов сильнее, чем в обычных богах или полубоге от союза бога и магически одарённого существа. Человеческая кровь слишком слаба, чтобы противостоять силе титанов. Поэтому я и сказал, что кровь отца выжжет в тебе всё человеческое. И именно поэтому было принято решение не допускать появления на свет подобных полукровок. Но Хаос хорошо тебя спрятал и привёл в этот мир только тогда, когда ты достигла осознанного возраста и убить тебя уже было бы преступлением против божественной крови.

— Так я опасна для вас? — спросила я, совершенно запутавшись в хитросплетениях божественной генеалогии.

— Одна ты — нет. Но если таких, как ты, будет больше и вы объединитесь, то вполне сможете свергнуть высших богов. Вернее, сможете попытаться, и нам придётся считаться с новой силой.

— Но Хаос ведь тоже высший бог, так зачем ему я? Если я представляю опасность и для него? — задала ещё один из роившихся у меня в голове вопросов.

— Хаос бунтарь, он не приемлет правил и законов. Возможно, это был своего рода протест, или ему просто стало скучно. А возможно, он действительно полюбил твою мать. Иначе почему ещё он защитил её своей меткой? — пожал плечами Амниос. — Постичь мотивы поступков Хаоса не дано никому.

— Значит, в скором времени я стану такой же высокомерной и заносчивой, как вы? — проговорила я, задумавшись.

— А ты не утруждаешь себя лестью, — рассмеялся Хронос. — Верный признак того, что это время уже не за горами.

— Ну, спасибо, успокоили, — проворчала я, смутившись от собственной дерзости.

— Ты опять перешла на «вы», — недовольно заметил мужчина, слегка сжав мою ладонь, от чего мне ещё больше захотелось вырвать её из его руки.

— Таково уж моё воспитание, я пустое место, невольница, единственная цель существования которой — служить господам, — произнесла я с немалой долей горечи.

Вот только горечь была двоякая: с одной стороны — больно было вспоминать о рабской жизни, а с другой — тогда всё было проще и понятнее. И как бы то ни было, меня не били, не издевались, и жилось мне намного лучше, чем большинству невольников в Родинарии. И, по всей видимости, в том была заслуга Хаоса, своеобразно заботившегося о нас с мамой.

Когда мы вышли из подвала, нарай отпустил меня переодеться, но предупредил, что если я не явлюсь на ужин, то он сам придёт за мной.