Глава 6

— Она здесь, — донеслось откуда-то издалека.

— Да не кричи ты, видишь — уснула. Переволновалась, наверное, — ответил кто-то громким шёпотом.

— Надо разбудить её и отвести в спальню, — не унимался крикливый девичий голос.

Послышался шорох открываемой двери, и ещё один, на этот раз мужской, голос проговорил:

— Не надо будить, я отнесу её.

Меня бережно подняли на руки и куда-то понесли. Открывать глаза и смотреть, кто нарушил мой покой, не хотелось. И даже то, что я понятия не имела, где нахожусь и кто эти люди, не пробудило любопытство. Вреда мне точно не смогут нанести. Достаточно лишь одного мысленного приказа — и обидчики будут уничтожены. В полусонное состояние вплетались воспоминания и образы проведённых в Пределе Хаоса дней или лет… а возможно и веков. Я создавала новые жизни и с такой же лёгкостью уничтожала посмевших воспротивиться хаосу. Вершила судьбы сонма порождений хаоса и принимала, возможно и не верные в моём понимании, но единственно правильные для блага Предела решения. Ни на мгновение не усомнившись, превращала в пыль целые кланы и сотворяла из этой пыли новые. И это всё делала я? Или всё же это был хаос, затопивший мой разум, завладевший им и заставивший меня забыть себя? Ответа на эти вопросы у меня не было. Но я и не хотела знать. Возможно позже, спустя века, я и смогу признать, что это всё было совершено мной, но не сейчас. Сейчас нужно поспать, сбросить с плеч возложенную на меня ношу и просто отдохнуть. Ведь я не спала вечность. Или напротив, пребывала во сне века?..

— Юна, вставай! — требовал кто-то, тряся меня за плечо. — Ну, просыпайся же! Все уже в столовой и наша надзирательница очень недовольна. Мы так на занятия опоздаем.

Я неохотно открыла глаза и увидела нависающее надо мной недовольное курносое личико в обрамлении тёмно-зелёных локонов.

— Ты?.. — прошептала я, намереваясь спросить, кто эта девушка, и смолкла. Воспоминания накрыли меня волной смешанных чувств и эмоций.

Это была Кико! Моя взбалмошная, но от этого ещё более любимая подруга Кико. А я находилась в той самой спальне, которую выделил для нас с подругами Хронос в своём дворце. Мне хотелось петь и прыгать от переполняющего меня счастья. Но я лишь улыбалась, глядя на грозно сдвинувшую брови кикимору.

— И долго ты ещё будешь мне глазки строить? Я вообще-то не нарай. На нём практикуйся. А сейчас подъём! — приказала подруга, срывая с меня одеяло и буквально силой вытаскивая из постели. — И поторопись. Нам всем интересно, о чём вы там с нараем договорились. Только переоденься, вчера ты, кажется, была в другой одежде. И где только нашла эту хламиду?

И Кико убежала, оставив меня одну. Подойдя к большому напольному зеркалу, я осмотрела себя и усомнилась в том, что это действительно моё отражение.

Из глубин зеркальной глади на меня смотрела юная, привлекательная девушка, в улыбке и взгляде которой не было ни боли, ни тяжести проведённых в Пределах Хаоса веков. И лишь чёрное свободное платье без рукавов, перехваченное на талии серебристым пояском, доказывало, что пребывание в мире Хаоса не было сном.

Я открыла шкаф с одеждой, выбрала, во что переодеться, и на мгновение закрыла глаза. Спустя миг, взглянув на своё отражение, я довольно улыбнулась и отправилась в столовую. Приобретённые с приятием в себе хаоса силы остались при мне — на переодевание и утренний туалет мне понадобились всего пара секунд. Но друзьям я решила пока ничего не рассказывать. Они вряд ли поймут, и мне не хотелось испугать их своими новыми возможностями.

— Всем доброго утра, — поздоровалась я с уже приступившими к завтраку студентами. — А где Рэндом? — спросила я, обведя взглядом присутствующих и не заметив среди них оборотня.

Последний наш разговор оставил много вопросов, и мне не хотелось потерять друга.

— Он ещё вечером собрал вещи и ушёл, — беззаботно пожал плечами Салимо. — И правильно сделал, а то у меня руки чесались начистить ему… В общем, ушёл.

— Да забудь ты про Громиро. Больше он тебя не потревожит, а если посмеет, то я его в такие топи загоню, что мало не покажется. Будет вместе со своим дружком Альфредом пиявок кормить, — заявила Кико.

— Альфред и твоим дружком был, — заметил Салимо.

— Это было давно, забудь. Теперь я совершенно свободна и готова к новым отношениям, — томно взглянув на дракона, ответила кикимора.

— Давно? Да вы всего три дня назад расстались, — ехидно усмехнулся Салимо.

— А мы и не встречались по-настоящему, — произнесла Кико, вздёрнув подбородок и устремив на дракона самоуверенный взгляд.

— Рассказывай, о чём с нараем договорилась, — вставила Медина, махнув рукой на сверлящих друг друга взглядами кикимору и дракона.

— Я всё рассказала ему, и он пообещал сегодня же переселить маму во дворец, — ответила я, борясь со щемящим чувством в груди. Мама… как же давно я её не видела.

— Ты что, плакать собралась? — поинтересовалась ведьма, и на меня уставилось три пары внимательных глаз.

— Нет, что вы? Всё замечательно. Амниос пообещал, что Контино меня больше не побеспокоит, и мама будет жить совсем рядом. Всё замечательно, — заверила я друзей.

— Амниос. Вы только послушайте, она уже нарая по имени называет, — посмеиваясь, произнесла Кико.

— А как мне его называть? Он всего лишь один из богов, — пожала я плечами. Но тут же опомнилась и добавила: — Это я при вас так его называю.

— Ты какая-то другая сегодня, — сощурившись, проговорила Медина. — Сильнее и увереннее, что ли.

— Тебе показалось, — ответила я холодно и уделила внимание завтраку.

Друзья больше ни о чём не спрашивали, но иногда я ловила на себе их недоверчивые взгляды. Похоже, мне всё-таки придётся рассказать им о том, что я приняла своё происхождение. Но о том, где я пребывала в течение долгого времени, говорить не хотелось. Ведь для них прошло всего пару часов, а я прожила сотни человеческих жизней, совершая поступки, на которые не способен ни один смертный. Признать, что я теперь не такая, как они, было сложно, даже для себя. А уж им в этом признаваться вообще не хотелось. Ведь тогда я навеки потеряю друзей, которые всё ещё свято верят в то, что без них я пропаду. И я действительно не справилась бы без их незримой помощи и поддержки.

— Мне нужно поговорить с нараем, — произнесла я, встав из-за стола.

Но уйти я не успела, дверь в столовую открылась, вошла пожилая нара, приставленная к нам в качестве смотрителя, и уведомила о том, что нас уже ждёт экипаж.

Пришлась бежать за сумкой и отправляться в академию. Возможно, я и изменилась, но всё остальное осталось прежним. Учёба, обязательства студентки и чёткиё график обучения были не подвластны даже хаосу. В Амнистании царили неколебимые покой и порядок, установленные Хроносом.

Но я всё равно увижусь с Амниосом, пусть и не сейчас. Мне предстояло многое обсудить с ним. И одним из тревожащих меня вопросов была сложная ситуация в уже ставшей родной Родинарии. Если Хронос правит в этом мире, то он обязан заботиться не только о жителях Амнистании, но и о других государствах Асгарана.

Сегодня студенты встретили нас более лояльно. Вернее, на наше прибытие вообще никак не отреагировали. И причиной тому, как я подозревала, был Рэн, который лишь на мгновение показался на пороге академии и, обведя суровым взглядом присутствующих, скрылся за дверью. Оборотень довольно ясно дал понять, что видеться со мной не хочет, но я не собиралась отступать. Сегодня я, во что бы то ни стало, встречусь с ним и дам ему полную свободу от моей крови. Теперь я знала, что это вполне возможно, и, самое главное, у меня были силы, чтобы сделать это. Вероятно, освободившись от зова божественной крови, он избавится и от привязанности ко мне, и мы сможем остаться друзьями. Теперь, пройдя испытания хаосом, я понимала, что Громиро — лишь жертва обстоятельств и не заслуживает осуждения.

Занятия начались как обычно, на нас с Мединой не обращали внимания не только сокурсники, но и преподаватели. Но теперь я не нуждалась в помощи подруги при конспектировании. Мне и записывать лекцию не было нужды, я знала гораздо больше преподавателя.

— Не стоит, — произнесла я, когда ведьма протянула руку, чтобы зачаровать мою ручку. — В этом нет больше надобности.

— Как скажешь, — пожала плечами Медина. — Я чувствую, что ты стала другой. Захочешь — сама расскажешь.

— Расскажу, когда буду готова, — кивнула я.

— Можешь не утруждаться, я и так уже догадываюсь, — усмехнулась ведьмочка. — От тебя пахнет так же, как от моей богини. Значит, ты приняла своё предназначение.

— И что ты об этом думаешь? — настороженно спросила я.

— Да ничего, — усмехнулась Медина. — Если бы я выбирала друзей по их способностям, то вообще одна бы была. Хотя постой, у меня и так нет друзей, кроме тебя. Всегда знала, что обладаю идеальным вкусом.

Ведьмочка задорно подмигнула мне и уткнулась в тетрадь, записывая лекцию.

Как только Далиус оповестил всех об окончании занятия, я поспешила удалиться из аудитории, чтобы найти Рэндома. Долго искать не пришлось: мне достаточно было пожелать, чтобы путь к оборотню открылся — и я уже знала, где он находится.

Оборотень стоял у окна пустующего пока помещения алхимической лаборатории. Защита академии попыталась воспротивиться, но я мгновенно подавила влияние слабой магии смертных.

— Не думал, что ты захочешь увидеться со мной, — проговорил Рэн, стоя ко мне спиной. — Я чувствую новые оттенки твоего запаха. Ты изменилась. Расскажешь?

— А ты готов услышать то, что я скажу? — спросила я, закрыв за собою дверь.

— Зависит от того, что ты скажешь, — усмехнулся оборотень. — Я чувствую твою силу и с трудом сдерживаюсь, чтобы не встать перед тобой на колени. Но так же я чувствую, что ты этого не хочешь, и меня разрывает на части это противоречие.

— Отпускаю тебя, Рэндом Громиро. Ты больше никогда не почувствуешь преобладание моей крови над собой, — произнесла я тихо, но уверенно.

В то же мгновение Рэн метнулся ко мне и прижал к запертой мной же двери.

— Я знаю, что ты можешь лишить меня дыхания жизни в одно мгновение, но не хочу думать об этом, — прошептал он, прижимаясь ко мне всем телом и удерживая мои руки над головой. — Ты сама дала мне свободу и знала, чего я хочу.

— А ты действительно знаешь, чего хочешь? — спросила я шёпотом.

— Знаю, — ответил эхом оборотень и впился в мои губы яростным поцелуем.

Я не успела не то что сделать что-то, даже подумать о сопротивлении, как над нами словно бездна разверзлась, и у меня в голове прогрохотал разъяренный голос.

«Я готов мириться с чем угодно, но не с этим», — произнёс Хронос, сотрясая стены своим голосом.

Громиро отпрянул от меня, но не ушёл, глядя в глаза и словно ожидая одобрения.

— Прости, — прошептала я, не в силах противостоять голосу того, кто будет в моей душе века спустя.

Рэндом ушёл, но его взгляд, брошенный напоследок, оставил в моей душе надежду на долгую и чистую дружбу между нами.

День прошёл в раздумьях и переживаниях, что не помешало мне вспомнить об обещании Амниоса, и сегодня я надеялась встретиться с мамой.

В столовую я отказалась идти, не чувствуя потребности в еде, но незримое присутствие Хроноса давило на меня раздражающей ношей, и я осмелилась противостоять ему.

Сначала, заблокировав его слежку, я почувствовала облегчение, но уже спустя несколько минут, ощутила едва уловимую потребность поделиться своей силой с кем-нибудь. Борясь с этим чувством, я сходила ещё на одно занятие, но желание приблизиться к силе бессмертного всё росло, и я сдалась.

«Я жду тебя», — прозвучало в моей голове, как только я ослабила барьеры хаоса. И ничего уже не сдерживало меня в желании оказаться рядом с тем, кто обещан мне Мойрой.

Оставив друзей дожидаться экипажа, я удалилась вглубь академического парка и позволила его желанию перенести меня к нему.

— Ну, здравствуй, Хаора, — произнёс нарай, как только я очутилась на пустынном морском берегу. — Или ты предпочитаешь своё человеческое имя?

— Я не меняла своего имени и впредь не собираюсь, — ответила я, сохраняя ложную холодность.

— Но тем не менее ты приняла себя и теперь являешься полноправной богиней хаоса, — стоя сзади и почти касаясь моей спины грудью, продолжил Хронос. — И хаос дал тебе новое имя.

— А я отвергла это имя, так же как и сам Предел, — возразила я.

— Но не отвергла его силу, — прошептал Амниос прямо у моего уха.

— Тебя это тревожит? — поинтересовалась я, борясь с желанием повернуться и прижаться к нему.

— Очень тревожит, — посмеиваясь, ответил он. — Ведь это означает, что в гневе ты будешь почти равна мне. А мне не хотелось бы, чтобы из-за наших ссор рушились горы и вскипали океаны.

— А ты не зли меня, — усмехнулась я и, резко развернувшись, обвила его шею руками.

Пусть мне и не было подвластно время в той же мере, что и Хроносу, но теперь я видела, что ожидает нас. И бороться с собой мне совершенно не хотелось. Видимо, опыт рабства сыграл немалую роль в приятии того, что наши судьбы были сплетены не высшим началом миров, а слабой на первый взгляд, но на поверку оказавшейся весьма изобретательной богиней низшего порядка.

Амниос же положил руки на мою талию и слегка отстранил меня, не позволив поцеловать его.

— Так ты решила не противиться планам Мойры? — спросил он, пристально глядя мне в глаза.

Я почувствовала себя глупой и неопытной девчонкой и отошла на пару шагов.

— А ты? — спросила я напряжённо.

— Видишь ли, — замялся Амниос, — всё дело в том, что пока ты была обычной полукровкой без божественной силы, противостоять нитям Мойры было бесполезно. Теперь, когда ты обладаешь силами хаоса, мы вместе можем разрушить эту связь. И не рассказать тебе об этом было бы несправедливо. Так ты всё ещё не хочешь противиться нитям судьбы?

— Прошу прощения за то, что несведуща в подобных вопросах, нарай Хроно. Если вам угодно освободиться от пагубного влияния Мойры, то я с радостью поддержу вас, — произнесла я отстранённо. — Но позже. Сейчас мне необходимо увидеться с матерью.

— Ну вот, я невольно оскорбил тебя, — с сожалением вздохнул Хронос.

— Нисколько. Всё закономерно и логично. Позже я сделаю всё возможное, чтобы избавить вас от своего присутствия. А сейчас прошу извинить, мне пора, — проговорила я настолько холодно, насколько была способна, и поспешила покинуть хранящий бередящие душу воспоминания берег.

Я рванулась к маме, сквозь время и пространство, чтобы прижаться к её груди и рассказать о своей глупости и боли. Уже покинув Хроноса, услышала его крик «Постой», но не вернулась. Какой же я была наивной, полагая, что теперь, когда стала богиней хаоса, буду равной ему и он захочет принять уготованную нам Мойрой судьбу! Ткачиха просчиталась, она не учла высокомерие и предвзятость высшего бога. Оставалось только надеяться, что, уничтожив связующие нас нити, я перестану чувствовать сжигающую изнутри боль и пустоту. Возможно, мне не стоило покидать Предел Хаоса? Ведь там я была желанна и любима…

Я открыла глаза, лишь услышав произнесённое самым родным и любимым голосом своё имя.

— Юнила, — почти прошептала мама.

И я бросилась к ней, совершенно не обращая внимания на окружающую нас обстановку.

— Потрудитесь объяснить, юная нари, кто дал вам разрешение на перемещение во времени и пространстве при несоблюдении непреложного запрета на контакт с разумными существами? — строго вопросил кто-то у меня за спиной.

Я проигнорировала требование незнакомой женщины, продолжая обнимать маму. Вокруг слышались шёпот и шуршание бумаги.

— Ты что творишь, дочка? — прошептала мама мне в ухо.

И лишь тогда я осмотрелась: мы находились в учебном классе и на нас смотрели около сорока пар любопытствующих глаз. Все они спешно позакрывали тетради, переводя заинтересованные взгляды с меня на негодующую преподавательницу и обратно.

— Да вы посмотрите на её ауру! — воскликнула красноволосая, вызывающе одетая девица с маленькими рожками на лбу и беспокойным длинным хвостом, кончик которого украшал чёрный костный нарост в виде сердечка. — Это же полукровка! Никак дочка нашей Агусты и заклеймившего её бога пожаловала.

Хватило лишь одного взгляда, чтобы наглая представительница низших родов народов Аида смолкла и поджала мелко подрагивающий хвост, обвив его вокруг ноги.

— Я понимаю, что происхождение даёт вам некоторые преимущества, нари, но подобное поведение недопустимо, — строго произнесла пожилая эльфийка с несвойственным чистокровным эльфам карим цветом глаз.

— Я ни в коем случае не хочу вас обидеть, но степень допустимости моих поступков за гранью вашего понимания, — ответила я, повернувшись к преподавательнице.

Нара заметно испугалась, попятилась и едва не упала, споткнувшись о стул.

— П-п-рошу прощения, — пролепетала она и упала на колени.

— Поднимитесь немедленно! — воскликнула я. — И никогда не смейте вставать на колени перед кем бы то ни было.

— Простите, — прошептала женщина, поспешно встав, но не решаясь взглянуть мне в глаза.

— Как мне плохо, — простонала одна из студенток, судя по цвету глаз и кожи, представительница растительной стихии. — Я чувствую боль и тоску, — всхлипывая, добавила она, утирая вязкие, как древесная смола, слёзы.

От юной энты всех отвлёк вой оборотня в другом конце помещения. Кто-то начал громко рыдать, земляной дракон, сидящий рядом с мамой, остервенело раздирал отросшими когтями пол, стремясь добраться до своей стихии, душераздирающе закричала банши, пряча лицо в почерневшие руки. Все мамины сокурсники будто с ума посходили. И лишь одна спокойно подошла ко мне, положила левую ладонь на мою грудь и закрыла глаза.

— Я забираю твою боль и отдаю её пустоте, — прошептала она, утирая второй рукой вытекающие из-под опущенных ресниц кровавые слёзы.

— Стой! Прекрати, — потребовала я, отталкивая её от себя. Она не знала, что я не простая полукровка, и могла погибнуть.

Девушка отдёрнула руку и медленно осела на пол.

— Она умерла? — шёпотом спросила мама.

— Больше никто не умрёт из-за меня, — ответила я и встала на колени перед бездыханным телом.

Да, я могла вернуть её к жизни, но лишь вдохнув в её тело хаос. Пусть душа ещё и не покинула её, но хаос исковеркает её до неузнаваемости. Имею ли я право обрекать эту жизнь на вечное противостояние несокрушимой стихии?..

— Спаси её, если можешь, — положив руку на моё плечо, попросила мама, и я решилась.

Но, как только я прикоснулась ладонью к груди погибшей по моей вине девушки, время замерло и моё запястье схватили сильные пальцы, отдёрнув руку от умершей, и прозвучал разгневанный голос Хроноса.

— Ты что творишь? — вопросил он, возвышаясь надо мной во всём величии высшего божества. Он был великолепен в свечении своей силы и страшен в гневе.

— Я хочу спасти её, — беспомощно прошептала я.

— Ты хоть понимаешь, что возродит хаос в теле друида? — зло проговорил Амниос. — Ты едва не создала величайшее зло смертного мира.

— Так спаси её сам! — воскликнула я, не в силах бороться с катящимися по щекам слезами.

— Только не мешай, — приказал нарай, и тело девушки окутала призрачная дымка, после чего она словно повторила всё то же, что делала до смерти, но в обратном порядке. И когда она, живая и стремящаяся помочь мне, приложила руку к моей груди, между её ладонью и моим телом легла рука Хроноса. Девушка отпрянула, извинилась и вернулась на своё место.

И никто не видел того, что произошло, для них этого и не было. Амниос всё исправил, но у меня в душе зародилось что-то чёрное, холодное и болезненно пульсирующее — осознание того, что я могу принести лишь боль и разрушение. Разве может тот, кто вершит времена и создаёт порядок, полюбить такую, как я? Конечно же, нет! Обида на Хроноса сменилась холодным и безэмоциональным осознанием, что Мойра совершила величайшую ошибку: она попыталась соединить несочетаемое. Я порождение Хаоса, зло, чернота, стремящаяся изуродовать чистоту жизни, я не достойна существования в мирах света и порядка.

— Пойдём поговорим в моей комнате, — прокричала мама, перекрывая вой и крики обезумевших сокурсников.

Как только за нами закрылась дверь, в классной комнате воцарилась тишина, в которой неестественно громко прозвучал голос преподавателя.

— Новая темя занятия: влияние божественных флюидов на общую эмоциональную атмосферу чувствительных к потокам существ, — проговорила эльфийка хриплым голосом. — Записываем, Боги существуют в высших сферах, пересекающихся с бытием своих созданий лишь в тех случаях…

— Идём, милая. Нам нужно многое обсудить, — заботливо обнимая меня за плечи, произнесла мама.

Как же я была рада, что она не оттолкнула меня, не побоялась, а вопреки всему проявила заботу и понимание.

Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как мы остались одни, но когда дверь приоткрылась и в комнату заглянула встревоженная ведьма-алхея, мамино плечо и подушка на её кровати были мокрыми от слёз.

— Я извиняюсь за беспокойство, но меня, как самую непробиваемую в области витающих в воздухе эмоций, отправили узнать, всё ли у вас в порядке, — проговорила ведьма, входя и прикрывая за собой дверь. — И, как вижу, у вас всё совсем мокро.

— Сейчас не время для твоего сарказма, Бастина, — одёрнула её мама.

— Да брось, Агуста! — отмахнулась ведьма. — Кому, как не мне, знать о жестокости мужчин, будь они богами или простыми смертными. Ты, со своим куцым опытом в личных отношениях, точно ничего путного девочке не посоветуешь.

— У вас здесь что, все взрослые учатся? — борясь со всхлипами, спросила я у мамы.

— Нет, только те, кто в юности был занят личной жизнью, — хохотнула Бастина. — Ну, рассказывайте, какой гад обидел такую милую малышку?

— Хронос, — всхлипнула я.

— Мда, всё сложнее, чем я думала, — протянула ведьма, оттесняя от меня маму. — А расскажи-ка мне поподробнее, чем он тебя так?

— Лучше я расскажу, — вклинилась между нами мама.

Я опасливо посмотрела на неё, но она ободряюще улыбнулась, и страхи, что мама расскажет о моём пребывании в Пределах Хаоса, отпали. Я действительно боялась осуждения, изливая душу самому близкому человеку, и опасалась, что она не поймёт того, что я творила, будучи правительницей Предела. Но мама всё поняла и не осудила. Только злобно сощурилась при упоминании об отце и пообещала, что он за всё ответит, если она когда-нибудь доберётся до него.

После рассказа мамы Бастина задумалась на минуту, почесала подбородок, выдернула из него короткий ярко-синий волосок, посетовала на новое зелье, разглядывая удалённый волос, выбросила его и потребовала от меня подробностей.

— А перескажи-ка мне дословно, что он тебе сказал, — произнесла ведьма, сощурившись. — Моё алхейское чутьё подсказывает: что-то здесь не так.

— Вот только не надо его оправдывать, — проворчала мама. — Все они такие, эти боги.

— Да тебе-то откуда знать? — отмахнулась Бастина. — Ты со своим-то едва знакома. Видать, прижали его, вот и сбежал. А не сбежал бы, так до сих пор бы пылинки сдувала.

— Это почему? — возмутилась мама.

— Да я прямо шкурой чувствовала, как ты по нему сохнешь, когда рассказывала про ваши встречи, — усмехнулась ведьма-алхея.

— Уже не сохну, — ответила мама. — Он мою дочь обидел.

— Разберётесь ещё, — махнула рукой Бастина и, вновь оттеснив маму, потребовала: — Пересказывай дословно.

— Я лишь рассказал девушке о возможности избавиться от меня, — неожиданно прозвучало рядом.

Я вздрогнула и забралась на кровать с ногами, спрятавшись за мамину спину. Что здесь делает Амниос⁈

— Ты же обещал, что не будешь следить за мной! — воскликнула я, по-прежнему пряча заплаканное лицо.

— Я солгал, — беззаботно ответил он. — Вернее, я обещал это маленькой запуганной девочке, а не почти равной себе. Так что все мои обещания можешь считать аннулированными.

— Очень некрасиво, уважаемый нарай, — погрозила ему пальцем Бастина. — Вы только не подумайте, что я вас не уважаю как правителя, но правда некрасиво.

Ведьма позёрски поклонилась, схватила маму за руку и попыталась вытянуть её из комнаты.

— Прекрати! — потребовала мама, строго взглянув на подругу. — И даже не думайте, что я оставлю вас наедине со своей дочерью, будь вы хоть самым величайшим из богов, — добавила она, бесстрашно посмотрев на Амниоса.

— Вас я никогда не посмел бы обидеть, — склонив голову, ответил Хронос.

— Ты только посмотри, он уже ищет подход к будущей родственнице, — прошептала Бастина и буквально силой вытянула маму за дверь, окутав жёлтой дымкой принуждения её талию.

Мама вскрикнула и постучала в дверь, но послышался шум голосов, топот множества ног- и всё стихло.

— Только не думай, что это я заставил их увести твою мать, — проговорил Амниос.

— А что мне думать? — поинтересовалась я, сидя на кровати мамы спиной к нему. — Зачем ты пришёл? Так сложно дать мне хотя бы попрощаться с самым близким человеком перед возвращением в Предел?

Послышался шумный вздох и неожиданно разгневанный голос Хроноса:

— Я не позволю тебе вернуться в хаос!

— Я и есть хаос, — ответила я, резко повернувшись к нему. — Я правительница Предела и властительница отверженных миров. Ты смеешь удерживать меня⁈

Хронос посмотрел на меня совсем иным, лишённым понимания и теплоты взглядом.

— Не думал, что свобода от меня окажется для тебя столь желанной, — грубо произнёс он и исчез.

А я не могла больше оставаться здесь, обременяя маму своей болью. Когда она вошла в комнату, я лишь прошептала «Люблю тебя» и ушла.

Остались только друзья. Лишь с ними я не простилась. И я пошла к ним. Кико, Медина и Салимо были в столовой, когда я явилась перед ними в чёрных разводах хаотического естества. Я больше не прятала своей сути, в глубине души надеясь, что и они прогонят меня. Тогда в этом мире не останется ничего, достойного моего внимания, и я смогу спокойно уйти.

— Юна! — воскликнула кикимора, вскочив из-за стола и уронив вилку на пол. — Что это с тобой?

— Она уже с утра такая, — флегматично заметила Медина. — Стала богиней и теперь мечется, как загнанный зверь.

— А я не чувствую особой разницы, — скованно улыбнулся Салимо. — Как была растерянной, так и осталась. Юна, может, присядешь? Поговорим.

— О чём? Вы же боитесь меня! — воскликнула я, не контролируя голос и сотрясая стены его грохотом.

— Думаешь, ты напугаешь меня вывертами своего переходного возраста? Посмотри на меня! — усмехнулся дракон. — И я видел твою душу изнутри, я знаю, что ты не такая, какой хочешь казаться. Это не ты.

— Точно знаешь? — шёпотом спросила Кико, прижимаясь к нему и тем самым отстраняясь как можно дальше от меня. — Мне страшно и холодно, Юна, я люблю тебя, но не могу противостоять твоему желанию оттолкнуть меня.

— А я могу, — ехидно усмехнулась ведьма. — Арахна даёт некоторые преимущества. Например, она позволяет увидеть всё её глазами. А у неё много глаз.

— И что же она видит? — спросила я, всё больше оказывая давление на друзей. Я была слишком слаба, чтобы уйти сама, мне было необходимо, чтобы они меня прогнали.

— Она видит, то, что ты сама не хочешь признать — мы нужны тебе. И можешь стараться, сколько хочешь, я всегда умела предвидеть перспективу. Моя перспектива в дружбе с тобой, — Медина встала и подошла ко мне, не обращая внимания на расплывающееся вокруг меня чёрное пятно хаоса.

— Я не могу, — прошептала Кико, съёжившись и вжавшись в свой стул.

Салимо попытался приблизиться, но засветился золотистым светом и отпрянул, его естество золотого дракона отвергало хаос.

— А мне не страшен хаос, если он исходит от тебя, — воскликнул Рэндом, ворвавшийся в столовую и обескуражив всех, и меня в том числе, тем, что подошёл прямо ко мне и крепко обнял.

— Только не говори, что тебя послал он, — прошептала я, отвечая на объятия оборотня, и тут же потребовала ответа, прибегнув к силе хаоса: — Так или нет⁈

— А ты ждала подвоха? — усмехнулся он. — Я и сам удивлён, что меня допустили к тебе.

— Вот значит как, — проговорила я спокойно. Меня саму удивило то, как быстро я обуздала бурлящий в душе хаос.

— Так-то лучше, — облегчённо выдохнула Кико. — Я понимаю, что ты там какая-то сверхсильная богиня, но если ты ещё хоть раз попробуешь так на меня надавить, то цаплик тебе в помощь! И даже не надейся, что привязанность моего питомца тебя спасёт — обоих в топи отправлю, — разъярённо поведала кикимора.

— Прости, Кико, — покаянно проговорила я. — Больше такого не повторится.

— И что ты нам расскажешь? — спросил Салимо, усиленно делая вид, что ничего особенного не произошло.

— А ничего она вам не расскажет, не доросли ещё, — заявила Медина, подмигнув мне. — Доедайте свои мышечные наросты и проваливайте спать.

— Мне не нужна еда, чтобы мышцы росли, — подделся на её провокацию дракон.

— Тогда мозги наедай, — рявкнула ведьма и уволокла нас с Кико из столовой.

Рассказывать подругам о том, что заставило меня принять решение покинуть их, я не собиралась, но они, словно прочитав мои мысли, и не спрашивали. Оставили меня одну в спальне и ушли. Как же я была наивна, полагая, что кикимора и ведьма просто дали мне возможность побыть наедине с собой! Как только за ними закрылась дверь, моё одиночество нарушил навязчивый шум прибоя.

— Я не хочу говорить с тобой, — прошептала я, выпуская хаос и обволакивая им каждый уголок спальни.

— Меня это не остановит, — шептал прибой в ответ.

— Зачем ты делаешь это? — спросила я едва слышно.

— Чтобы ты была моей, — ответил шум морского ветра.

— Я была твоей, и ты отверг меня, — прошептала я одними губами.

— Ты не позволила мне насладиться тобой, — прошелестел ветер, и моих губ коснулось его горячее едва уловимое дуновение.

— Ты играешь со мной! — выкрикнула я, позволив себе переместиться на песчаный берег.

— Не больше, чем ты со мной, — прошептал Хронос, касаясь губами моей шеи.

«Зачем ты делаешь это со мной», — подумала я, сдавшись.

«Только потому, что и ты делаешь это со мной», — подумал он в ответ.

Была ли моя жизнь до этого пустой? Её словно вообще не существовало! Ожидала ли я подобного от близости с мужчиной? С другим — возможно, Амниос показал мне новые грани бытия! И я не была богиней в его объятиях, я была всего лишь женщиной, отдавшей свою душу мужчине. Тому единственному мужчине, который был предрешён мне Мойрой и который принял этот дар судьбы. Я не думала о том, что ожидает нас в будущем. Да я вообще была не в состоянии о чём-либо думать! Я просто принадлежала ему, на горячем песке ночного берега, в окружении безмолвствующего леса и под звёздами, единственными свидетельницами нашего единения.

Возможно, это и было бы самым незабываемым событием в жизни маленькой невольницы Юнилы, но для меня — дочери Хаоса, правительницы Предела — это значило не простое слияние двух тел. Произошло долгожданное объединение хаоса и порядка, двух сил, противостоящих друг другу на протяжении тысячелетий. Вражда была прервана в тот момент, когда я позволила Амниосу завладеть не только моим телом, но и разумом, впитывая каждую его мысль, каждое движение. Мы стали одним целым, и ничто не могло разрушить это слияние.

Ничто, кроме зыбкой реальности, в лице моей неугомонной подруги Кико…

Не знаю, как так вышло, но перейдя из своей спальни к Амниосу на морской берег, я оставила переход открытым. Когда, откуда-то сверху, на нас свалилась визжащая не своим голосом кикимора, у меня даже мысли не возникло, что мы выглядим несколько фривольно. В первую очередь я переживала за подругу. Даже мне самой было неведомо, что может случиться со смертным, пересекшим время и пространство дорогой хаоса.

Кикимора смолкла так же резко, как и ворвалась в наше с Хроносом уединение. Девушка откатилась в сторону и села на песок, поджав ноги, не шевелясь, и даже не моргая.

— Кико, как ты? С тобой все в порядке? — взволнованно спросила я, встав перед ней на колени, взяв за руки и заглядывая в глаза.

— Я даже думать боюсь, что вы тут делали, — прошептала подруга. — И почти рада тому, что совершенно ослепла. Одно ощущение голых тел под ладонями чего только стоит.

— Ты ослепла? — спросила я, надеясь, что Кико шутит.

— Судя по всему, да, — ответил вместо нее Амниос, помахав ладонью перед лицом моей незадачливой соседки. — Должно быть, горячие ветра хаоса обожгли ей глаза, но кикиморы довольно быстро регенерируют, — беззаботно продолжил он. — Так что нам не помешало бы одеться, — добавил он едва слышным шепотом, слегка касаясь губами мочки моего уха.

— Может, я и не вижу, но слышу-то хорошо, — проворчала Кико.

— Можно, я ее навечно в лягушку превращу? — с мольбой глядя на меня, спросил Амниос.

— Не смешно, моя подруга пострадала, — одернула я его.

— Действительно, не смешно, — согласился Хронос. — Я бы даже сказал — трагично. И если бы это создание не было тебе дорого, за то, что она помешала нам, одной слепотой бы не отделалось. Это я тебе как один из самых сдержанных правителей говорю. Даже моему терпению рано или поздно может прийти конец.

— Прекрати, иначе опять все испортишь, — перебила я его.

— А я вообще-то все ещё здесь, — вставила Кико.

— И на твоем месте я бы помолчал, чтобы не привлекать к этому факту лишнего внимания, — раздражённо ответил ей Амниос.

— Лучше на своём помолчи, — не менее раздражённо одёрнула его я и уделила внимание кикиморе: — Не слушай его, милая, давай-ка я верну тебя и позабочусь о твоих глазах, — проговорила я, приобняв подругу за плечи и помогая ей подняться.

— Мы ещё не закончили… разговор, — напомнил мне Амниос.

— Позже договорим, — ехидно ответила я, — если я не передумаю.

И мы с кикиморой вернулись в спальню, где задумчиво сидела на полу перед превратившимся в непрестанно шевелящиеся зыбучие пески ковром Медина и нервно расхаживал вдоль стены Салимо.

— Вернулись! — воскликнул дракон. — А мы уже собирались тревогу бить, а вы тут… — Салимо замер и даже дышать перестал.

— Ты бы хоть прикрылась, — флегматично произнесла ведьма.

Я взглянула на себя и, взвизгнув, метнулась в ванную. Как же я могла забыть, что полностью обнажена? «А разве это важно?» — вопросила моя божественная составляющая. Сила крови Хаоса была велика, но даже она не смогла унять румянец стыда на моих щеках.

Я хочу это видеть! — воскликнула Кико из-за двери.

— Не много потеряла, ты вне конкуренции, — ответил дракон.

И я успокоилась. Незабываемое чувство родства с теми, кто был дорог мне вопреки зову крови и бушующему в душе хаосу, давало надежду на ту жизнь, которую я для себя желала. И именно осознание того, что те, кого я полюбила всем сердцем, не отвернутся от меня, придало сил. Я набросила на плечи халат и вышла из ванной.

— Мне нужно многое вам рассказать, — проговорила я уверенно.