Глава 4

Смыв с себя пыль, болотную грязь и лягушачью слизь, я почувствовала огромное облегчение. Но горечь во рту не прошла даже после пятого полоскания. Смирившись с неизбежным побочным действием, я подошла к столу и с величайшей осторожностью взяла в руки всё тот же учебник по «Основам хронологии», переставила светящийся шар на подставке, заменяющий здесь свечи, на край стола, ближе к своей кровати, легла и открыла первую страницу. Прочитать я успела только первое слово «Введение». А потом книга меня буквально поглотила. Не было нужды перелистывать страницы и читать. Я видела не слова и предложения, а саму их суть. Незнакомые и непонятные ранее термины вдруг стали мне так ясны, словно я знала их с раннего детства. Спустя всего один час я уже не только знала наизусть весь текст книги, но и понимала мельчайшие детали той информации, которую он нёс. И это несмотря на то, что глаза слипались от усталости, и я ещё не научилась в полной мере пользоваться дарованной чудодейственной микстурой способностью. Уже засыпая, я подумала, что утром попрошу Кико дать мне на время все доступные книги, чтобы успеть за оставшиеся двое с половиной суток действия зелья получить как можно больше знаний.

Однако, проснувшись, я обнаружила, что соседки нет в комнате. Быстро умылась, оделась и, решившись, подошла к двери, чтобы отправиться на поиски кикиморы. Но дверь открылась раньше, чем я успела взяться за ручку.

Кико, хмурая и непричёсанная, вошла в комнату, лишь мазнув по мне взглядом, подошла к кровати и буквально упала на неё.

— У нас проблемы, — пробурчала она из-под подушки, которую положила себе на голову. — Эта змеюка Ишаро накляузничала моему папочке, и теперь он наверняка заявится сюда. А мой отец — это не душка Дарн, с ним так просто не договоришься. И в этот раз он мне не простит, что его опять отвлекают от важных дел из-за моих проделок, — Кико отбросила подушку в угол комнаты и воззрилась на меня с возмущением. — Вот объясни мне, ну что плохого в том, что я всего разок призвала родовую магию? Да я же даже воспользоваться ей не успела! А этим ушастым блондиночкам только выговор сделали и жезлы на месяц отобрали! Моя родовая магия, видите ли, смертельно опасна для некоторых рас. Но я-то её на эльфиек направляла, а им она почти и не вредит вовсе!

Я присела на край кровати и погладила девушку по спине.

— Ничего. Переживу и это. Ну не убьёт же он меня. Мама бы ему этого не простила, а её он любит, — немного успокоившись, прошептала соседка.

— А тебя? — спросила я, продолжая гладить её по спине.

— Что меня? — не поняла она.

— А тебя отец разве не любит? — пояснила я, отодвигаясь, чтобы не мешать подруге сесть.

— Ты что? Он же кикимор. У нас отцы с детьми вообще не общаются. Только по Амнистанским законам в подобных случаях вызывают именно отцов. Тем более что я носительница именно его родовой магии. Мама тут ничего сделать не сможет, — объяснила Кико.

— А он сможет? — мне было действительно жаль соседку, она искренне переживала, и я тоже начала беспокоиться за неё.

— Он мог бы лишить меня родовой магии, но мама просила его не делать этого, чтобы у меня был шанс получить хорошую работу в будущем, — пожала плечами кикимора. — Так что придётся потерпеть очередную лекцию о том, как мне с ним повезло, получить парочку затрещин и опять через силу поблагодарить его за милость. Надеюсь, ты ему понравишься. Иначе может потребовать, чтобы тебя переселили.

— И что мне сделать, чтобы понравиться ему? — спросила я, поняв, что уже привыкла к взбалмошной соседке и не хочу с ней расставаться. У меня никогда не было подруги, но казалось, что именно такую подругу я и хотела бы видеть рядом с собой.

— Тебе-то как раз ничего делать и не нужно, — улыбнулась Кико. — У нас, кикимор, принято, чтобы женщина преклонялась перед мужчиной и во всём была ему покорна. А ты ещё не распрощалась со своими невольничьими привычками, так что должна ему понравиться.

— И когда он приедет? — продолжила я расспросы, чтобы быть готовой к визиту родственника соседки.

— Не знаю. Возможно, завтра, или послезавтра, — отмахнулась кикимора. — Ладно, забудь. Разберёмся как-нибудь. А сейчас пошли завтракать.

— Ты удивительная, — не удержалась я. — Только что едва не рыдала, а сейчас улыбаешься.

— А чего зря руки заламывать? Пострадала немного и хватит. Нужно решать проблемы по мере их поступления. А сейчас моя главная проблема — пустой желудок! — улыбаясь, объявила Кико.

По дороге в столовую я спросила подругу про книги, и она пообещала отвести меня в библиотеку после завтрака.

— Всё равно я буду на занятиях, так что можешь копаться в книжной пыли до обеда. Я за тобой зайду, — проговорила она, первой входя в столовую.

Я следовала за ней, но кто-то неожиданно схватил меня за локоть и рывком утянул за дверь. Там, в тёмном углу, зажатой между дверью и стеной, мне ещё и рот рукой накрыли.

— Ну, здравствуй, таинственная преступница, — прошептал Рэндом, прижимая меня к стене. — И кто же снабдил тебя зельем знаменитого гениального лентяя Обрино?

Я помотала головой, решив всё отрицать, чтобы не выдать Кико и Дарна.

— Только не нужно лгать, я тоже был ленивым первокурсником и действие, да и вкус, микстуры Обрино мне хорошо знакомы, — продолжая удерживать меня, шептал оборотень. — Ты хоть понимаешь, что за употребление этой отравы тебя не только отчислят без вопросов, но ещё и на учёт поставят как социально-ненадёжную личность?

Наро наконец-то убрал руку от моего рта, и я выпалила:

— Не понимаю, о чём ты говоришь. Отпусти меня немедленно.

— Я же о тебе забочусь, глупая, — проговорил оборотень. — За хранение этого препарата тебя могут арестовать.

— Я ничего не храню, — заверила я его.

— А кто хранит? — тут же оживился Рэн.

— Не знаю, — пискнула я, впадая в панику, но намереваясь молчать даже под пытками.

— Не скажешь? — спросил Рэндом.

Я лишь отрицательно мотнула головой и опустила взгляд.

— Глупо, но достойно уважения, — усмехнулся он. — Но учти, я буду за тобой присматривать. И лично сдам в лечебницу, если замечу признаки привязанности. И твою подружку под суд отдам, чтобы не растлевала наивных первокурсниц.

— Ты бы сам перестал лапать девушку, — послышался из-за спины оборотня недовольный голос кикиморы. — А то это ещё разобраться нужно, кто её тут сейчас растлевает.

Оборотень отпустил меня, отступил на шаг, смерил Кико враждебным взглядом и попросил меня — не потребовал, а именно попросил:

— Не делай глупостей, не лишай себя будущего.

— Иди уже, мудрый выпускник. Ты бы, когда инструктора по практическим путешествиям едва не загрыз, таким рассудительным был, — проворчала подруга, оттесняя его плечом.

— Пожалуйста, — ехидно проговорил Рэн. — В следующий раз, когда тебя будут склонять к близости за зачёт, пройду мимо.

— Можно подумать, он обо мне заботился. Увидел, что к девушке друга пристают, вот оборотнический инстинкт и взыграл, — прошептала кикимора, когда наро скрылся из вида.

Я же дрожала, как лист на ветру, пребывая в шоке. Как от того, что только что произошло, так и от известия, что здесь преподаватели позволяют себе подобное обращение со студентками. А тот факт, что Рэндом кого-то едва не загрыз, только укрепил мой страх перед расой оборотней.

Сегодня с заказом завтрака проблем не возникло. За считанные секунды я не только ознакомилась со страницей традиционной кухни, но и выучила всё меню наизусть, что мне очень пригодится, когда прекратится действие зелья.

Однако, несмотря на то, что выбрала я привычные для себя блюда, поесть нормально мне так и не удалось. Даже сладкий сок клубневой Марниции, овоща, напоминающего по вкусу грушу, как утверждала мама, показался мне нестерпимо горьким. В результате я смогла съесть только кусочек хлеба и через силу запить его парой глотков сока.

— Идём, покажу тебе дорогу до библиотеки, — поторапливала меня Кико. — Мне сейчас на занятия опаздывать противопоказано.

Библиотека в академии оказалась по истине огромной. Здесь было столько рядов стеллажей, заполненных всевозможными книгами, что среди них немудрено было и заблудиться.

— Вот, нара Тартино, привела вам новенькую, — проговорила подруга, передавая меня на попечение пожилой женщины, сидящей за низкой конторкой. Женщина оказалась дружелюбной и смешливой. И, глядя на неё, было невозможно не улыбаться, в частности потому, что её голову украшал невероятных размеров небрежный пучок припорошенных сединой волос.

— И какие же тебя интересуют книги, деточка? — улыбаясь, пропела нара Тартино.

— Не знаю, — растерянно ответила я, — наверное, все.

— Нет, так мы с тобой не договоримся. Ты на какой факультет поступила? — вновь поинтересовалась женщина.

Я честно попыталась припомнить, что говорила нара Пифаро, но в памяти всплыли лишь отдельные фразы.

— Контроль… Захват и преображение, — неуверенно произнесла я, следя за реакцией библиотекаря.

— Вот даже как, — протянула нара. — А ты часом не преувеличиваешь, милая?

Беспомощно пожала плечами. Больше я ничего не могла припомнить, и никто не удосужился сказать мне, на каком именно факультете я буду учиться.

— Ну что ж, иди за мной, — поманила нара Тартино и вылетела из-за конторки.

И она действительно вылетела! Оказалось, что вместо ног у женщины что-то вроде хвоста из полупрозрачной, похожей на клубящийся пар субстанции.

— Ну что застыла? Никогда паровиков не видела? — посмеиваясь, спросила нара.

— Нет, — прошептала я, неприлично пялясь на хвост библиотекаря.

— Нас ещё иногда джинами называют. Но это всё байки. Мы не исполняем желания и в масляную лампу нас при всём желании не получится утрамбовать, — улыбаясь, поведала мне нара. — Не отставай. Сейчас подберём тебе несколько книг, глядишь что-нибудь и пригодится. А за учебниками, когда табель получишь, придёшь.

Нара Тартино усадила меня за заваленный отобранными ею книгами стол у окна, пожелала мне удачи и уплыла на своё рабочее место. Оставшись наедине с книгами, я погрузилась в мир неизведанного и пришла в себя лишь тогда, когда за мной пришла Кико.

— У-у-у, подруга, — протянула кикимора. — Надо же меру знать. Ты бы себя видела. Бледная, как вампир на диете, и под глазами черно, как в желудке угольного тролля. Ну-ка вставай и отдай книгу. Вцепилась как пиявка, — ворчала девушка, вырывая из моих рук очередной трактат по преображению временных рамок и последствиям вмешательств в прошлое.

— Идём-идём, — ласково уговаривала она, обняв меня за плечи и выводя из читального зала. — Нара Тартино, вы, пожалуйста, эту нари в библиотеку в ближайшие два дня больше не пускайте, а то у неё от переизбытка информации срыв может приключиться, — обратилась она к библиотекарю, ведя меня мимо конторки, за которой восседала хвостатая паровик-джин.

— Уж не под микстурой ли Обрино эта девочка? — подозрительно сощурилась женщина.

— Ну что вы, как можно? — возмущённо воскликнула Кико. — Просто невольницей была, книг не давали, читать запрещали, вот и дорвалась с непривычки.

— Ну, смотрите мне, — погрозила пальцем Тартино. — Знаю я вас, студентов.

— Ты видела её хвост? — спросила я шёпотом, когда мы покинули помещение библиотеки.

— Конечно, видела, — усмехнулась подруга. — А ты сейчас лучше помолчи. Пойдём, уложу тебя. Поесть что-нибудь позже принесу. И не вздумай к книгам прикасаться, а то совсем затеряешься.

Я покорно шла туда, куда вела меня соседка, плохо понимая, что происходит и где я вообще нахожусь. Перед глазами мелькали строчки, таблицы и графики, а в голове крутилась въедливая фраза «Следующая ступень после остановки времени — путешествия на короткие временные промежутки». Дальше было что-то о технике безопасности и обязательном сопровождении инструктором, но это меня сейчас мало заботило.

«Я обязана научиться путешествовать. И не на короткие промежутки, а на годы, чтобы вернуться в прошлое и не позволить господину Прожирани заявить на нас с мамой права, как на неучтённых бродяжек», — эта мысль посетила меня уже в комнате, когда Кико уложила меня на кровать и заботливо укрыла одеялом.

И пусть главным непреложным законом является невмешательство в канву уже произошедших событий, если есть шанс спасти нас от рабской участи, то я должна попробовать.

Мне совершенно ничего не снилось, а проснулась я от жуткой головной боли. Но полученные знания всё ещё были со мной! И мысль исправить свою судьбу крепла с каждым часом. Нужно только немного потерпеть, научиться делать всё правильно, и я смогу спасти нас с мамой. Теперь я была уверена в том, что сама остановила время в момент падения с четвёртого этажа. А значит, нара Пифаро не обманула и у меня есть способности, о существовании которых я и не подозревала.

— Ну как ты? — поинтересовалась Кико, заметив, что я открыла глаза.

— Странно, — честно ответила я. — В голове одновременно столько информации и так ясно, словно она совершенно пустая.

— Ясная голова — это хорошо, — усмехнулась кикимора. — Но ты всё равно из комнаты завтра не выходи.

Я мельком взглянула на окно и с удивлением отметила, что уже наступили вечерние сумерки.

— Да-да, ты проспала полдня, — подтвердила мои мысли подруга. — Вон на столе ужин. Хотя ты, наверное, знаниями сыта, — язвительно добавила она.

Я медленно встала, боясь головокружения, но за исключением навязчивой мигрени, моё самочувствие было вполне сносным.

— Спасибо, — поблагодарила я ее за заботу, садясь за стол.

— Не за что. Вот объемся хмельных пиявок на праздник болотной нечисти, и тогда ты будешь со мной возиться, — пообещала подруга.

— Договорились, — улыбнулась я в ответ.

Еда опять горчила, но я старалась абстрагироваться от вкуса и глотать через силу, не понаслышке зная, что такое голодные обмороки. Господин Прожирани никогда намеренно не морил нас голодом, но, случалось, забывал выделить обеспечение для питания своих невольников, и в первые годы нам с мамой доставались остатки от обедов хозяина, которыми уже полакомились другие слуги. В общем, ничего не доставалось. Это позже, когда бухгалтерию начала вести мама, невольникам стало полегче. Мама даже умудрялась сэкономить, чтобы купить тёплую одежду для всех.

Очередной кусочек хлеба застрял в горле от неожиданного стука в окно.

Кико подскочила и принялась колотить меня ладонью по спине, от чего становилось только хуже. Глаза застилали выступившие слёзы, в висках стучали тревожные молоточки, я же уже начала задыхаться, а подруга со всё большим рвением колотила меня по спине.

«Я сейчас так глупо умру, так и не научившись всему, чему бы могла», — подумала я в панике, и избиение моей спины прекратилось.

Только откашлявшись и вдохнув полной грудью, я поняла, что остановилась не только Кико, замерло всё вокруг! Взглянула в окно и увидела перепуганную, веснушчатую мордашку рыжего Саламандрика, как называла его кикимора. В действительности парня звали Салимо, в честь славного предка, совершившего много подвигов, о чём поведал мне сам Саламандрик за завтраком. От неожиданного удара по спине я упала грудью на стол, прямо на тарелку с ужином.

— Ой, прости! — воскликнула Кико. — Ты как? Дышать можешь?

— С трудом, — прохрипела я, выпрямляясь и осматривая испачканную блузку.

— Ну и получит же у меня сейчас кто-то! Кто бы ты ни был! — возмущённо потрясая кулаком, проговорила соседка, направившись к окну.

— Он ни в чём не виноват, — проговорила я перед тем, как скрыться в ванной, чтобы привести себя в порядок.

Кикимора в этот момент затягивала в комнату несчастного Салимо, схватив бедолагу за шиворот.

Выйдя из ванной, я обнаружила парня, за обе щёки уплетающего мой потрёпанный ужин и одновременно пытающегося что-то рассказать кикиморе с набитым ртом. Как ни странно, Кико прекрасно его понимала и взволнованно кивала головой в такт бубнящему Саламандрику.

— Что случилось? — спросила я, присаживаясь на свою кровать и расчёсывая отмытые от еды волосы.

— Да ерунда, — отмахнулась подруга, наигранно изображая безразличие к тому, что рассказал парень. Салимо, к слову, смолк и бросал на меня взгляды исподлобья.

— Да в чём дело? — воскликнула я, не выдержав под испытующими взглядами присутствующих.

— Говорю тебе, она и сама ничего не знает, — проговорила Кико, обращаясь к Саламандрику.

— Как же, не знает она! — воскликнул парень, отодвинув пустую тарелку. — Вот ты же знаешь про своего отца и родовую магию. И я знаю. Как такое можно не знать?

— Юна, кто твой отец? — напрямую спросила у меня подруга.

— Он оставил нас с мамой, когда я была ещё совсем маленькой. А что? — проговорила я, совершенно не понимая — что происходит.

— А то! — воскликнул Салимо. — Прикинулась бедной невольницей, а сама, оказывается, дочка нарая! А если бы я тебя обидел ненароком — наверняка правителю нажаловалась бы. Но я теперь буду с тобой настороже.

— Вообще-то ты сейчас обижаешь её этими словами, — усмехнулась Кико.

Рыжеволосый Саламандрик надулся и замолчал.

— С чего вы взяли, что я дочь вашего правителя? — спросила я, не веря ни слову. Хотя бы потому, что мы с мамой вообще из другого мира, где царят технологии и совсем нет магии, как и других рас, кроме человеческой.

— Я случайно подслушал разговор ректора и куратора по учебной части, — пробурчал Салимо.

— Наверняка ты что-то перепутал, — улыбнулась я трогательному в своей непосредственности наро.

— А Громиро? — не унимался Саламандрик. — Не зря же он сразу на тебя глаз положил. Оборотни божественную кровь на раз по запаху вычисляют. Она для них как нектар для пчелы. Не зря же все оборотнические кланы у нарая в услужении, не могут аромату его крови противостоять.

— Так, мало того, что вы меня обвиняете в родстве с неким нараем, так он ещё и бог? — подвела я итог услышанного.

Затихшая было головная боль опять шевельнулась в затылке.

— Официально он, конечно, не признаёт себя богом, но все знают, что Амниос Хроно — это бог времени, — пояснила Кико. — Иначе как бы он мог веками оставаться у власти, раз в поколение исчезая на несколько дней и возвращаясь помолодевшим. Он, естественно, выдаёт себя за сына предыдущего нарая и заново принимает пост. Но это только дань традиции.

— И он никак не может быть моим отцом, — проговорила я уверенно.

— Но я же слышал, — возмутился Салимо.

— Не умеешь подслушивать, так не берись! — заявила Кико. — Доел? Вот и замечательно, выметайся отсюда.

Саламандрик обиделся ещё больше и пошёл к двери.

— Куда? Откуда пришёл, туда и иди! — приказала кикимора, указывая на окно.

Совершенно поникший парень вылез в окно и исчез из виду.

— Зачем ты так с ним? — спросила я у соседки.

— А затем, чтобы не вздумал ещё кому-нибудь об этом рассказать, — ответила девушка, закрыв окно. — Дело в том, что ты действительно вполне можешь оказаться одной из нажитых. Любит наш нарай погулять. А если вся академия об этом узнает, то от желающих подружиться с тобой ради протекции отбоя не будет. Вот и пойми потом, кто настоящий друг, а кто подхалим.

— А что там насчёт оборотней и крови? — спросила я, всё же надеясь, что дракон ошибся.

— Можешь не переживать. Все заметили, что на тебя Громиро глаз положил, так что другие не посмеют даже подойти, как бы их ни манила твоя кровь, — ответила Кико. — Вот тебе одна книжка — и спать, — добавила она, доставая один из моих учебников из-под своей кровати. — Завтра нам с тобой моего совсем не божественного, но тоже весьма вредного папочку встречать.

Двумя часами ранее.

— Здесь учится моя дочь, — объясняла Агуста привратнику. — Если мне нельзя пройти, то хотя бы позовите её.

— Ничем не могу помочь, — уже в который раз отвечал мужчина. — Защита не пускает, значит, вам запрещено входить на территорию академии. А если запрещено входить, то есть причина, по которой студентку ограждают от общения с вами.

— Но это же моя дочь! Вы не имеете права! — чуть не плача возмущалась женщина.

— Я не имею права пойти против системы защиты академии, — монотонно отвечал привратник.

— Позовите ваше начальство! — потребовала Агуста.

— Вам не назначено. Если бы было назначено, то защита пропустила бы, — всё так же безэмоционально проговорил мужчина.

— Да отомри же ты! — выкрикнула взволнованная нара. — Ты же человек, а не робот!

— Прошу не переходить на оскорбления неизвестными мне словами, — монотонно произнёс мужчина. Подумал мгновение, наклонился к Агусте и прошептал: — Ну не могу я вас пропустить. Вы записочку напишите, я передам. А там пусть ваша дочь уже сама с ректором разбирается.

— Спасибо. Спасибо, вам, — прошептала женщина, доставая из сумки листок и карандаш.

Она быстро написала несколько предложений крупными буквами, свернула листок и протянула его привратнику со словами:

— Юнила Нарисо. Её только вчера привели. Пожалуйста, передайте. Она не привыкла без меня, боится наверное всего.

— Передам, — пообещал привратник. — Ступайте, пока вахтенные не пришли.

Не успела Агуста скрыться из вида, как к привратнику подошёл высокий зеленоглазый оборотень.

— Милейший, вы в курсе, что передавать студентам послания, от кого бы то ни было, строжайше запрещено? — поинтересовался наро Громиро, сверля служащего неприязненным взглядом. Рэндом Громиро, будучи истинным сыном своего отца, первого военного министра, не терпел нарушения устава, о чём всем служащим академии было прекрасно известно.

Привратник склонил голову и молча протянул вахтенному переданную взволнованной матерью записку.

— На первый раз прощаю, — произнёс Рэндом, прочитав имя адресата на свёрнутом листке.

— Благодарю. Больше не повторится, — покорно ответил привратник.

Военных опасались все, а оборотней-военных тем более.

Ночью мне снились алгоритмы построения векторов путешествий на короткие временные промежутки. Смысл которых мне был ясен, но только в теории. Книги не могли дать практических умений, а учитывая тот факт, что я совершенно не чувствовала в себе сил, необходимых для применения этих алгоритмов, использовать полученные столь лёгким путём знания я не могла.

Проснувшись раньше Кико, я решила продолжить образование, пока не закончилось действие микстуры, и, подкравшись к кровати соседки, осторожно вытащила из-под нее несколько книг. Спустя полчаса я уже знала наизусть историю Амнистании и всего мира, который одни историки называли просто Асгаран, другие же использовали более витиеватое название — перекрёсток путей. Однако перекрёстком Асгаран именовали только теологи, утверждавшие, что этот мир является неким ядром, объединяющим вокруг себя множество других измерений. И я была полностью согласна с этой теорией, ведь мы с мамой попали сюда именно из другого измерения.

Следующими на очереди были география и точные науки, в понимании которых у меня возникли некоторые проблемы даже под воздействием микстуры Обрино.

К тому моменту, когда кикимора проснулась и отобрала у меня учебники, неизученными остались всего три книги. Но и с ними я смогу ознакомиться после завтрака и уже завтра буду готова пройти аттестацию, чтобы начать обучение в Академии и овладеть управлением временем.

— Сейчас я свожу тебя в столовую и запру в комнате, чтобы ты не выдала нас своей ненормальной тягой к знаниям, — заявила Кико. — Вот пройдёт действие зелья, и можешь делать что хочешь.

— Как скажешь, — легко согласилась я, намереваясь добраться и до учебников соседки.

Я понимала, что переизбыток информации может мне навредить, но не могла устоять перед манящими страницами, таящими столько нового и интересного.

— Завтрак прошёл в спокойной дружеской атмосфере. И лишь Салимо демонстративно игнорировал нас, пересев за другой стол, как только мы с Кико заняли свои места.

— Что-то здесь сегодня слишком тихо, — прошептала Кико, наклонившись ко мне. — Неужели Саламандрик разболтал-таки о твоём происхождении?

Я осмотрелась, но не заметила повышенного внимания к своей персоне. Только оборотни то и дело украдкой бросали на меня короткие взгляды. Все, кроме Рэндома, наоборот смотрящего на кого угодно, кроме меня.

— Не думаю, — ответила подруге. — Ты же говорила, что тогда от желающих подружиться со мной отбоя не будет, а сейчас никто не проявляет ко мне интереса.

— Значит, случилось что-то ещё. А если в академии произошло что-то из ряда вон выходящее, то почему об этом не знаю я⁈ — повысила голос кикимора.

— Тихо ты, — одёрнула её флегматичная мурена. — Справа от синей зоны. Посмотри.

Мы с Кико одновременно повернулись и посмотрели в указанном направлении.

Я ничего особенного не увидела, в отличие от подруги.

— Интересно, — протянула девушка, поправляя волосы. — И кто это у нас?

— Говорят, новый инструктор по практическим перемещениям, — мечтательно вздохнув, ответила мурена. — Но он, наверное, скрытый расист, потому что даже Элиланию Вольсо отшил в грубой форме.

Я ещё раз посмотрела туда, куда, как оказалось, были устремлены взгляды большинства студенток, и наконец-то заметила сидящего за отдельным столом мужчину. Он был ещё довольно молод, но явно старше студентов выпускного курса.

— А почему он ест здесь? — продолжила расспросы Кико.

— Не знаю, — пожала худыми плечами мурена. — Может быть, хочет со студентами познакомиться, а может просто ещё не знает, что у преподавателей своя столовая.

— Видела я ту столовую. Столичные рестораны по сравнению с ней — жалкие харчевни, — проворчала кикимора. — С ним точно что-то не так, если променял такую роскошь на это.

Кико взмахнула ложкой и обрызгала сидящих за соседним столом студентов, среди которых был и без того обиженный на нас Саламандрик.

— Ну всё. Ты напросилась! — выкрикнул парень, вскакивая. — Думаешь, если с нажитой нарая подружилась, то всё можно?

От Салимо начали исходить ощутимые волны жара. Мурена медленно сползла под стол и уже оттуда жалобно пропищала:

— У меня сейчас кожа потрескается.

Студенты спешно вставали из-за столов и спешили отойти подальше. Кто-то даже опрокинул стул. Разнёсшийся по столовой грохот подстегнул учеников, и началась настоящая паника. Салимо окутало паром, но видимо что-то не сработало, и он не исчез, как в прошлый раз, а наоборот начал увеличиваться, превращаясь в объятого пламенем дракона.

— Бежим! — выкрикнула Кико, схватив меня за руку и резко дёрнув. Я же окаменела от страха и просто упала от рывка.

В то же мгновение рядом со мной оказались одновременно Рэндом и тот таинственный мужчина, который только что был предметом обсуждения за столом.

Они подхватили меня под руки и рывком поставили на ноги. А инструктор параллельно ещё и Кико схватил за шиворот.

— Выведешь! — крикнул мужчина, толкнув нас с подругой к Рэну.

Оборотню не нужно было повторять дважды. Он буквально выволок нас из столовой, закрыв за собой широкую двустворчатую дверь. Однако перед тем как створки захлопнулись, я успела увидеть мужчину, озадаченно взирающего на замершего и нависающего над ним огненного дракона. Салимо будто муха, залипшая в смоле, был абсолютно недвижим. А самым удивительными во всей этой картине были замершие вокруг дракона языки пламени. Таинственному инструктору удалось остановить время в отдельно взятом не замкнутом пространстве, ограниченном только его собственным желанием. Из прочитанных накануне книг я совершенно точно знала, что подобное доступно единицам. Время — слишком сложная, трепетная материя. Чем меньше площадь манипуляции, тем труднее им управлять. Остановить время в ограниченном стенами помещении гораздо проще, чем в одной из частей этого же помещения. Однако это возможно. Что и продемонстрировал новый инструктор.

— Ты видел? — возбуждённо воскликнула кикимора. — Нет! Ну ты это видел⁈

— Видел. А ещё я видел, как ты опять довела нестабильного дракона, — зло проговорил Рэндом. — И слышал, что сказал этот дракон перед трансформацией.

После последних слов оборотень перевёл требовательный взгляд на меня.

Я же лишь растерянно пожала плечами.

— Нашёл, кого слушать! — воинственно воскликнула подруга, оттесняя меня подальше от зеленоглазого наро. — Это же Саламандрик, у него вечно полный бардак в голове. Приснилось невесть что, вот и сморозил глупость. Вернее, брякнул сгоряча.

«Всем студентам разойтись по своим комнатам. Первая пара отменяется», — разнёсся по академии голос хранителя.

Кико попыталась приоткрыть дверь в столовую, но она оказалась заперта.

Рэндом же отвёл меня в сторону и протянул какой-то листок.

— Не знаю, чем ты провинилась, но защита академии не пропускает к тебе посетителей, — произнёс он.

Взять листок я не успела, его выхватила из руки Рэна подоспевшая Кико.

— Ты что, в детство впадать начал? Записочки девушкам пишешь? — язвительно поинтересовалась она.

— В свою комнату, живо, — рыкнул наро нам обеим.

— Что там? — спросила я у соседки, когда она остановилась посреди лестницы, читая записку Громиро.

— Ничего, — пробурчала девушка — В комнате отдам. Здесь тебе сейчас лучше не читать.

Позже я поняла, почему она не отдала мне листок сразу. Стоило мне только взять в руки послание, как я почувствовала все переживания и тревогу мамы, которые она испытывала в тот момент, когда писала эту записку. Волнение и вина за то, что я так легко забыла про неё, закрутившись в вихре нескончаемых событий, навалились тяжёлым грузом и буквально придавили меня к кровати.

Я сидела, смотрела на записку и могла думать лишь о том, что сегодня же должна увидеться с мамой, чтобы успокоить её, рассказать, что у меня всё хорошо и что я со всем справлюсь.

Кико подошла и села рядом со мной.

— Я провожу тебя в ректорат. Наверняка произошла какая-то ошибка, и твоей маме откроют доступ на территорию, — тихо произнесла она.

— Идём, — уверенно проговорила я, вскакивая с кровати.

— Нет, сейчас туда лучше не соваться. Им сейчас не до нас. Подождём, пока с Салимо разберутся, — отрицательно покачала головой кикимора.

Но до ректората мы так и не дошли, даже спустя час. До двери, табличка на которой гласила «Ректорат», оставалось всего несколько шагов, когда эта дверь с треском отворилась, и из неё вышел высокий, широкоплечий мужчина с экзотическим буро-зелёным цветом длинных, прихваченных чёрной лентой на лбу, волос.

— Папа, — прошептала соседка и попятилась.

— Это не академия, а притон! — громогласно объявил мужчина идущей следом за ним наре Ишаро. — И вы ещё смеете упрекать мою дочь за то, что она использует родовую магию для защиты. Если у вас тут огненные драконы перевоплощаются посреди завтрака, то чего можно ожидать вечером, когда студенты предоставлены сами себе?

— Это редкий, можно сказать — не имеющий прецедентов случай, — оправдывалась ректор. — Уверяю вас, в стенах академии Хроноса вашей дочери ничего не угрожает.

— А вот мы сейчас у неё и спросим, — заявил мужчина, увидев нас с Кико. — Колоро, дочь моя, подойди и поздоровайся с отцом как положено.

Кикимора склонила голову, подошла к отцу и встала перед ним на колени. Даже нас, бесправных невольниц, никогда не заставляли вставать на колени. Господин Прожирани требовал только, чтобы мы кланялись и не заговаривали с ним без дозволения. Кико же была дочерью этого великана, а не рабыней!

— Встань и расскажи мне, что заставило тебя призвать силы нашего рода, — приказал кикимор.

— На меня напали эльфийки с жезлами природной силы, — встав, но по-прежнему смотря себе под ноги, проговорила подруга.

И она даже почти не солгала, только умолчала о некоторых деталях конфликта с беловолосыми красавицами.

— Что? — вопросил отец Кико. — У вас ещё и расовое оружие допускается?

Возмущению кикимора не было предела. Под его гневным взглядом даже нара Ишаро инстинктивно отступила. Но ректор вовремя опомнилась, вспомнив, что она здесь главная, и гордо вздёрнула подбородок. Однако проскальзывающее в её речи шипение выдавало крайнюю степень волнения.

— Эльфийские жезлы природных сил — это не оружие, а источник магической подпитки для находящихся вдали от родных земель студенток, — проговорила нара Ишаро.

— То же самое можно сказать и о родовой магии кикимор, тоже находящихся вдали от родных болот, — возразил ей отец Кико. — Однако ушастым… эльфам вы дозволяете пользоваться их искусственными приспособлениями, мою же дочь обвинили в нарушении правил академии за то, что она в трудную минуту обратилась к своим естественным силам. Это дискриминация. И что скажет на это ваш нарай, пропагандирующий лояльность по отношению ко всем расам, населяющим Асгаран? Пожалуй, я сегодня же спрошу его об этом, при личной встрече.

— Ну что вы. Не стоит лишний раз тревожить нарая Хроно из-за такого пустяка. Мы с вами вполне можем и сами решить это недоразумение, — подхватив мужчину под руку, принялась увещевать Ишаро. — Девочки, идите на занятия, — добавила она приторно-ласковым тоном.

— Иди, дочь. Я зайду к тебе позже, — произнёс кикимор, с явным удовольствием кладя свою широкую ладонь поверх миниатюрной ручки ректора, вцепившейся в его локоть.

— У меня есть великолепные хмельные пиявки. Как раз для вас припасла, — игриво проговорила нара Ишаро, уводя мужчину обратно, в помещение ректората.

— Как же удачно Саламандрик сорвался, — расплылась в улыбке подруга. — Папочка наверняка даже попрощаться не зайдёт.

— Неужели тебе его совсем не жалко? — спросила я у довольной кикиморы.

— А почему я должна его жалеть? Он мне прямо сказал, что я ему не нужна. Если бы родился сын, то признал бы, а очередная кикимора ему на Загорских болотах ни к чему. И мне тогда, между прочим, всего восемь лет было. Прибежала обнять наведывающегося раз в год папочку, а он меня как мавку какую-то оттолкнул, — обиженно ответила Кико.

— Прости. Но я имела в виду Салимо, — чувствуя неловкость, пояснила я.

— А этого неуравновешенного последыша я тем более жалеть не собираюсь! — воскликнула соседка. — Знала бы ты, сколько он мне нервов попортил в первый год. Я пришла сюда скромной, забитой девочкой, а он тогда был единственным огненным драконом на всю академию и считал, что выше всех по положению. Так вот, этот твой несчастный Саламандрик заявил, что я буду с ним встречаться, потому что он так хочет. Это потом, когда он на следующую ступень роста перешёл, выяснилось, что он нестабильный, с кровными отклонениями, доставшимися от далёкого предка-орка, изнасиловавшего его пра-пра и так далее бабку. А первые месяцы обучения я от него по подвалам скрывалась и в столовую раз в два дня ходила, когда голова от голода кружиться начинала. Тогда-то я и научилась защищаться.

— Мне жаль, — прошептала я.

— Ничего, зато теперь никто не посмеет меня обидеть! — воинственно произнесла Кико. — Ладно, ты иди в комнату, и смотри мне — книгами не злоупотребляй, а я на занятия пойду.

Подруга убежала, а я, дождавшись, когда она скроется за поворотом коридора, развернулась и пошла обратно, в ректорат. Записка от мамы жгла карман платья, словно горящие угли.

Подойдя к двери с табличкой «Ректорат», осторожно постучала. Ответа не последовало, и я постучала сильнее. Но мне всё равно никто не ответил. Несмело приоткрыла дверь и отшатнулась от вырвавшегося из-за неё шума. Странно, а ведь казалось, что в помещении вообще никого нет, такая стояла тишина за дверью. Сейчас же были слышны десятки что-то громко обсуждающих голосов. Входить было страшно, но я обязана добиться разрешения на встречу с мамой! Моего появления в просторной комнате никто не заметил. Но все мгновенно смолкли, когда откуда-то из-под потолка раздался голос духа-хранителя.

«В аудиториях номер восемь, одиннадцать и двадцать три несанкционированное использование магии. В лаборатории номер три беспорядки», — известил хранитель.

Одна из нескольких расположенных в другом конце помещения дверей распахнулась, из неё вышла нара Ишаро и громким, не терпящим возражений голосом произнесла:

— По рабочим местам! Живо!

Вот теперь меня заметили все, потому что преподаватели устремились к той двери, перед которой я и стояла.

— Кто такая? — спросил высокий светловолосый эльф в кожаном жилете на голое тело и некоем подобии юбки поверх облегающих штанов.

— Что за моветон, Элиорит? — воскликнула низенькая женщина с большими раскосыми глазами и необычным, сиреневым оттенком кожи. — Не пугай малышку своим напором.

— Я вас умоляю, Франтиндель, это же студентка академии Хроноса, её мышцами и длинными локонами не испугаешь, — усмехнулась женщина в строгом костюме. В её носу сверкала драгоценным камнем маленькая серьга, а на голове красовался металлический обруч, испещрённый какими-то письменами. — Вы к кому, нари? — поинтересовалась женщина с серьгой.

— К ректору, — тихо ответила я.

— Удачи, — усмехнулась нара, оттесняя меня от двери.

Большая часть преподавателей покинула помещение. Остались лишь две женщины, тихо беседующие за столом в углу комнаты, и тот самый мужчина, который утром бросился защищать нас с Кико в столовой.

— Слушаю вас? — вопросительно произнёс именно он.

— Я хотела поговорить с ректором Ишаро, — совсем неуверенно ответила я.

Дверь, из-за которой недавно выглядывала нара Ишаро, отворилась, из кабинета вышла пожилая низенькая особа в смутно знакомом мне зелёном костюме и башмаках с большими пряжками. Поставив на ближайший стол пустой поднос, лепрекон воззрилась на меня строгим взглядом и поинтересовалась:

— По какому вопросу?

— Мне нужно поговорить с ректором, — затравленно проговорила я.

— Это я и так поняла. О чём именно вам нужно побеседовать с нарой ректором? — не желала уступать женщина-лепрекон.

— Возможно, я смогу вам чем-то помочь? — вступил в разговор мужчина из столовой.

— Вы здесь первый день, нар инструктор, и не знаете наших порядков, — строго произнесла лепрекон.

— Что не мешает мне проявить вежливость и предложить помощь, уважаемая секретарь Лоприо, — не менее строго ответил мужчина.

— В любом случае, ректор сейчас не принимает, — недовольно пробурчала секретарь и отошла к рабочему столу, заваленному папками с какими-то бумагами.

— Так чем я могу вам помочь? — повторил вопрос инструктор.

Я не знала, как объяснить и просто отдала ему послание от мамы. Там было всего несколько строк о том, как она переживает, что ее пропускают на территорию академии и решать этот вопрос придётся мне.

— Как давно вы обучаетесь в академии Хроноса? — поинтересовался нар, прочитав записку.

— Я приехала позавчера и ещё не начала учиться, — честно ответила я.

— Какая раса? — продолжил расспросы мужчина. — Я не вижу чёткого рисунка ауры. Ваша личность под защитой?

— Я человек и ничего не знаю про защиту, — совсем растерялась я.

— Простого человека не зачислили бы в магическую академию, — усмехнулся инструктор. — В вашем деле много пробелов, но думаю, я смогу помочь. Вашей матери запрещён вход на территорию академии, но вам-то покидать её пределы можно, — тихо добавил он. — В данном случае я могу предположить, что дело не в вас, а именно в ней. Защита по какой-то причине не пропускает её.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я, поняв намёк нара.

— Не стоит благодарности, — учтиво ответил он.

Я попрощалась и поспешила в свою комнату, чтобы успеть до обеда дочитать учебники. А после обеда я отправлюсь в гимназию Мгновений и увижусь с мамой!

Но мне опять помешали. Из глубин познания меня вырвал резкий стук в дверь. Едва я отложила учебник, как дверь отворилась, и в комнату вошёл наро Громиро.

— Вот теперь мы с тобой наконец-то сможем нормально поговорить. Без чрезмерной опеки этой навязчивой кикиморы, — произнёс он, без приглашения усаживаясь на стоящий у окна стул.

— Кико просто заботится обо мне, — вступилась я за подругу,.

— Если ты так нуждаешься в опеке, то есть те, кто может позаботиться о тебе гораздо лучше, чем взбалмошная кикимора, — проговорил наро, сверля меня пристальным взглядом.

— Она помогает мне, ничего не требуя взамен, — с намёком ответила я.

— Я тоже пока ничего не требую… кроме честности, которая сейчас не в фаворе у большинства местных обитателей, — усмехнулся Рэндом.

— Разве я тебя обманывала? — спросила я удивлённо, подумала и добавила. — А даже если бы и обманула в чём-то, мы не настолько близко знакомы, чтобы ждать откровенности друг от друга.

— Значит, ты признаёшь, что скрыла от меня некоторые немаловажные факты своей жизни? — ухватился за мою эмоциональную фразу Рэн.

— Да мы с тобой вообще не знакомы! Мы посторонние друг другу люди. Я благодарна тебе за то, что ты передал мне послание от мамы, но это не значит, что я выверну перед тобой душу, — встав, проговорила я немного резче, чем хотела бы.

— Сколько эмоций, — усмехнулся наро. — Сразу видно, что трепетно оберегаешь какую-то тайну.

— Если уж ты такой поборник честности, то скажи прямо — зачем пришёл? — устав от намёков и всего этого не имеющего смысла разговора, вопросила я.

— А ты ещё не поняла? — тоже вставая, спросил он — Я хочу знать, кто твой отец.

— Зачем? — задала я встречный вопрос.

— Затем, что мне необходимо знать, по какой причине я потерял покой и постоянно думаю о тебе! — повысив голос, высказался Громиро. — Если причина в твоём происхождении, то я выйду из этой комнаты и больше никогда не потревожу тебя.

Как же мне хотелось сказать, что причина именно в моём происхождении, но я не знала — так ли это. И лгать было бы несправедливо, хотя бы потому, что он решился на откровенность.

— Ну так что, ты дочь нарая? — не дождавшись ответа, произнёс Рэн, шагнув ко мне, словно боялся не расслышать то, что я скажу.

А я сказала правду.

— Не знаю, — проговорила тихо. — Но мне не верится в родство с вашим правителем. Неужели он бы допустил, чтобы его дочь провела двенадцать лет в рабстве у проклятого, мерзкого старика?

— Нарай Амниос Хроно не нуждается в наследниках и совершенно не интересуется судьбами своих детей, — усмехнулся Громиро, после чего подошёл совсем близко и прошептал, погладив меня по щеке. — Как же мне не хочется, чтобы ты оказалась дочерью бога времени. Было бы несправедливо осознать, что мои чувства к тебе являются лишь расовой особенностью.

Я отступила подальше от наро и попросила, отведя взгляд:

— Пожалуйста, не нужно.

— Ты меня боишься, — грустно усмехнулся Рэн. — Кто же тебя так обидел? Твой хозяин из прошлой, рабской жизни?

— Тебя это не касается. И тебе сейчас лучше уйти, если не хочешь войти в число моих обидчиков, — проговорила я, отвернувшись.

Почему-то в обществе этого студента я с каждой минутой чувствовала всё большую неловкость. Словно в его переживаниях была повинна именно я. Но испытывать чувство вины за то, что я привлекла внимание какого-то мужчины, мне совершенно не хотелось. И я заглушила неуместную вину раздражением.

Резко развернулась, чтобы выгнать Громиро из комнаты, но никого не увидела. Он так тихо вышел, что я не услышала даже шороха.

Обдумывать только что состоявшийся разговор у меня не было ни сил, ни желания. Я просмотрела последний учебник, переоделась и вышла из комнаты, надеясь покинуть академию до того, как Кико вернётся с занятий и потянет меня на обед. Хотя я сомневалась, что столовую успели привести в надлежащий вид. Салимо устроил там настоящий погром — переломал и сжёг половину мебели.

Из здания я вышла без помех, но до ворот так и не добралась. Я шла по той же дорожке, по которой привёл меня сюда нар Марино, но неизменно возвращалась к главному входу в академию. Что было совершенно невероятно — ведь я шла не по кругу, а прямо, никуда не сворачивая. В третий раз оказавшись у лестницы, я раздражённо ударила ладонью по перилам и отшатнулась, услышав уже знакомое шипение. Змеи на ступенях не появились, но они довольно прозрачно намекнули на своё присутствие, пусть и незримое.

— Вы заблудились, студентка? — спросил кто-то, незаметно подойдя ко мне со спины.

Я резко обернулась и увидела похожего на сказочного волшебника седого старца в белом одеянии и такой же накидке.

— Здравствуйте, — прошептала я, пятясь.

— Новенькая? — по-доброму улыбаясь, спросил старик.

— Да, — кивнула я, настороженно следя за незнакомцем.

— И куда же ты хотела бы отправиться, милая? — ласково вопросил старец.

— В гимназию Мгновений, навестить маму, — решилась я ответить честно.

— И что же тебе помешало повидаться с матерью? — продолжил расспрашивать таинственный старик.

— Я не могу найти дорогу к воротам, — призналась я, опустив голову.

— Ну, с этим я, пожалуй, смогу тебе помочь. Ступай за мной, дитя, — произнёс старик. После чего развернулся и неспешно пошёл по змеящейся меж деревьев дороге, опираясь на резной посох из белого дерева. Когда мы разговаривали, никакого посоха у него не было, он буквально вырос в руке старца за считанные мгновения. Я осмотрелась, пожала плечами и пошла за стариком. Между лопаток появилось неприятное неясное ощущение неловкости, и я обернулась. В одном из окон второго этажа мелькнула и скрылась из вида фигура кого-то, кто, скорее всего, наблюдал за мной всё это время.

Старец действительно без труда привёл меня к воротам. Привратник низко поклонился ему, смерил меня недоверчивым взглядом, но не посмел о чём-либо спрашивать, с благоговейным страхом косясь на моего сопровождающего.

— Ступайте, студентка, успокойте матушку, — напутствовал меня старик.

— Ворота закрываются в семь часов, — предупредил меня привратник.

Я вышла за ворота и повернулась, чтобы поблагодарить доброго дедушку, но он куда-то исчез. Передо мной стоял только привратник, он и сказал:

— Поторопись, пока защита не оповестила о нарушении.

Я не знала, что это означает, но проверять желания не было, и потому не пошла, а побежала вверх по улице, к гимназии Мгновений.

Мне повезло, мы с мамой столкнулись почти у входа в гимназию. Она тут же обняла меня, причитая, как она скучала и волновалась. Не давая и слова вставить, засыпала меня расспросами, уводя вверх по лестнице.

Маминой соседкой оказалась спокойная доброжелательная девушка, предложившая мне отведать свежеиспечённого печенья с соком. Но мама шёпотом предостерегла меня:

— Откажись. Это ведьма-алхея, у неё интересные понятия о вкусах.

Я не знала — кто такая ведьма-алхея, но судя по маминому взгляду, мне с соседкой повезло гораздо больше.

— Бастина, мы с дочерью лучше поговорим. Столько новостей, нужно поделиться друг с другом впечатлениями, — ответила мама, увлекая меня к своей аккуратно застеленной кровати.

Ведьма пожала плечами, прикрыла блюдце с ароматным печеньем салфеткой и выпорхнула из комнаты.

— Мама, у меня всё замечательно. К занятиям пока не допустили, но я готовлюсь, читаю учебники, чтобы пройти аттестацию. И у меня замечательная соседка, которая во всём мне помогает и заботится обо мне. Только она кикимора и на первый взгляд может показаться немного странной, — быстро отчиталась я.

— О странностях можешь мне ничего не рассказывать, — усмехнулась мама. — Чего я только ни повидала за последние два дня. Одна девица с рожками и пушистым хвостом даже заявила, что от меня несёт божественным клеймом. Назвала нараевской содержанкой и пообещала в будущем занять моё место, отправив меня на покой.

— Вот об этом нам и нужно поговорить! — воскликнула я. — Расскажи мне о моём отце.

— Мы уже говорили на эту тему, — неохотно ответила мама. — Он был иностранцем и приезжал в наш городок всего на два-три дня в месяц. Так продолжалось полтора года. За это время появилась ты. А спустя несколько месяцев после твоего рождения он просто пропал. Не стоит он наших волнений, забудь. Тем более что теперь ты с ним уже точно никогда не встретишься, не в этом мире.

— А что если ты ошибаешься? Вдруг он был не иностранцем, а иномирцем, и мы не случайно оказались здесь? — спросила я. Мысль о том, что я могу оказаться дочерью местного правителя, уже не казалась такой абсурдной. Это объясняло наше волшебное переселение в иное измерение.

— Ты что-то узнала? — задала мне мама встречный вопрос.

— Нет, я ничего не знаю. Но некоторые студенты почему-то уверены, что между мной и нараем Хроно есть какая-то связь, — ответила я разволновавшейся маме.

— Если бы я увидела его, то все сомнения отпали бы, — задумчиво произнесла она. — Нам необходимо попасть во дворец.

— Сейчас мне нужно возвращаться в академию, — с грустью ответила я. — И я не знаю, смогу ли в следующий раз вырваться к тебе. Но я постараюсь уговорить ректора разрешить нам видеться.

Провожая меня до ворот академии, мама всю дорогу наставляла меня, засыпая советами и поучениями о том, как себя вести, кому доверять, а кого держать на расстоянии. И самым главным, по её словам, было полное погружение в учёбу. Я должна была гнать от себя всех молодых людей и ни в коем случае не влюбляться. Раньше маму подобные вопросы не заботили: в неволе на любовь у нас не было ни времени, ни прав.

Обнявшись на прощание, мы разошлись в разные стороны: мама в гимназию, а я за ворота академии Хроноса, где меня уже ждал привратник, но не тот, который выпустил, а совершенно незнакомый мужчина.

Он окинул меня суровым взглядом и поинтересовался:

— Нари Юнила Нарисо?

— Да, — ответила я растерянно.

— К ректору, немедленно, — строго проговорил привратник.

Ректор не мама, и к ней я шла как можно медленнее. Никто не встречал меня у входа в здание, никто не обращал внимания на бредущую по коридорам и лестницам грустную девушку, и даже Кико пробежала мимо, не заметив меня. Я хотела было окликнуть её, но кикимора уже скрылась за дверью в аудиторию, табличка на которой гласила «Дополнительные занятия по контролю», и мне пришлось свернуть в пустующий коридор, который вёл в ректорат. В этот раз секретарь встретила меня более дружелюбно и даже с сочувствием.

— Посиди здесь, — тихо проговорила она, указывая мне на низкий диванчик у стены, — а я доложу.

Лепрекон скрылась за дверью, на которой было выгравировано золочёными буквами слово «Ректор», а ниже табличка «Нара Каробо Ишаро».

Ждать долго не пришлось, секретарь открыла дверь и пригласила меня.

— Можете идти, нара Лоприо, — обратилась к ней ректор, даже не глядя на меня.

— А как же протокол? — удивилась лепрекон.

— Идите, — настойчиво повторила нара Ишаро. — Это частная беседа.

Секретарь недовольно фыркнула, но вышла и плотно прикрыла за собой дверь, оставив меня наедине с ректором.

— Присаживайся, Юнила, — произнесла Ишаро, по-прежнему не глядя на меня.

Я присела на краешек стула, стоящего напротив стола, за которым восседала нара, перебирая какие-то бумаги.

Молчание длилось около десяти минут. Ректор читала и делала какие-то пометки в бумагах, я сидела, напряжённо следя взглядом за её руками, и ждала хоть каких-то слов со стороны нары.

Наконец она отложила документы, положила ладони на стол, демонстрируя длинные розовые ноготки, и подняла взгляд на меня.

— Ты не обычная студентка, Юнила, — заговорила нара Ишаро. — И соответственно, для тебя некоторые правила обучения будут отличаться от общепринятых. Например, свобода передвижения вне академии.

Ректор замолчала и воззрилась на меня укоризненно.

— В чём я провинилась? — спросила я, опустив голову. — Почему для меня другие правила?

— Ну что ты! Ты совершенно ни в чём не виновата, милая. А другие правила только для того, чтобы обезопасить тебя, — заверила меня Ишаро. — Ты не представляешь, какой силой обладаешь, и мы не хотим, чтобы она попала в плохие руки.

— Но моя мама не причинит мне вреда, а вы не пропускаете её ко мне, — напомнила я о том, что совершенно не вязалось с объяснениями ректора.

— Твоя уважаемая матушка может привести к тебе тех, кто захочет завладеть тобой как оружием, — туманно ответила нара Ишаро.

— И вы туда же, — с грустью прошептала я.

— О чём ты? — поинтересовалась ректор.

— Вы тоже считаете, что я дочь нарая? — спросила я, подняв голову и с неожиданной смелостью посмотрев ректору прямо в глаза.

— Я не считаю, я знаю это совершенно точно, — снисходительно улыбнулась Нара Ишаро. — И родство с нашим нараем налагает на тебя определённую ответственность, Юнила.

— Ответственность, ужесточение правил, ограничения в передвижении — разве это не наказание? Словно меня заочно обвинили в том, что я могла бы сделать и заочно же наказывают. А я вообще не чувствую в себе никаких сил! И уж точно не смогу использовать их во зло, потому что совершенно не умею ими управлять! — эмоционально высказалась я, вскочив со стула.

— Слова… Не слишком ли сложные слова для необразованной невольницы? — задумчиво произнесла ректор.

— Я много читала в последние дни, — пробурчала я садясь.

— И какие же книги ты читала? Идеологию словесности или амнистанский разговорник высшего класса? — усмехнулась Ишаро, встав из-за стола и обходя его, чтобы приблизиться ко мне. — Взгляни-ка на меня, — прошептала она, схватив меня за подбородок и заглядывая в глаза.

Отпустив моё лицо, ректор схватила со стола какую-то книгу и совершенно неожиданно сунула её мне в руки. Я всего на мгновение погрузилась в глубины познания свода правил и запретов академии Хроноса, и книгу выдернули из моих рук так же быстро, как и всучили.

— Так и есть, — прошипела Ишаро. — Ты всего три дня назад прибыла сюда и уже употребляешь запрещённые препараты. И после этого ты ещё смеешь утверждать, что являешься невинной жертвой? Идите в свою комнату, студентка. И не надейтесь, что божественное происхождение позволит вам творить бесчинства в моей академии. Никаких посещений и прогулок за ворота. Завтра же пройдёте аттестацию и начнёте обучение по индивидуальной программе. Инструктора для вас мы уже вызвали. Свободны.

Судя по выражению лица нары Ишаро спорить с ней было бесполезно. Любая попытка доказать, что я не виновна в том, в чём она меня обвиняет, только укрепит её во мнении, что я опасна. Пришлось смириться и покинуть ректорат. Я надеялась получить разрешение на встречи с мамой, а в результате получила ещё больше запретов и окончательно потеряла расположение ректора.

Поднявшись на свой этаж, я уже свернула в нужный коридор, когда услышала, что кто-то окликнул меня шёпотом. Я обернулась и увидела Салимо, выглядывавшего из одной из дверей в коридоре напротив. Парень осмотрелся и поманил меня рукой. Идти или нет, я не колебалась. Мне было искренне жаль Саламандрика и не хотелось обижать его недоверием.

— Входи, — прошептал Салимо, открывая дверь шире.

Я юркнула в его комнату, и парень быстро закрыл дверь.

— Юнила, ты должна мне помочь! — воскликнул он, подскочив ко мне и схватив за руку.

— Да чем же я могу помочь? — удивлённо спросила, пытаясь высвободить руку из его ладоней.

— Только ты и можешь! Ты же дочь Хроноса, а значит, умеешь не только перемещаться во времени, но и влиять на события. И только не надо отрицать, что ты полубог. Я не дурак, — с жаром произнёс Саламандрик. — Меня отправляют домой до завершения становления. А у нас — огненных драконов — оно может затянуться на годы! Вернись в сегодняшнее утро и не дай мне сорваться. Умоляю, больше мне не у кого попросить помощи. Родители никогда не простят мне, если я вернусь с позором.

— Послушай, Салимо, я бы с радостью помогла тебе, но не могу сделать того, что просишь, потому что просто не умею, — проговорила я, глядя парню прямо в глаза.

— Я научу тебя, — воскликнул Саламандрик. — Я всё объясню и покажу.

— Нет, я не могу, — отрицательно покачала я головой, выдернув ладонь из его рук и попятившись к двери.

Но не вышла, потому что Салимо упал на колени и заплакал. По его щекам катились крупные огненные слезинки. Они падали на пол и прожигали в нём маленькие чёрные ямочки.

— Хорошо, я попробую. Но почти уверена, что ничего не получится, — сдалась я, не в силах просто уйти и оставить парня в таком состоянии.

— Всё получится! — воскликнул дракон, вскакивая с колен.

Слёзы мгновенно высохли, а лицо парня озарила довольная улыбка. Неужели он так умело притворялся, чтобы вызвать во мне жалость?

— Идём, — произнёс Салимо меж тем, хватая меня за руку и направляясь к двери.

— Куда? — спросила я, следуя за ним.

— В твою комнату, куда же ещё, — ответил Саламандрик. — Здесь опасно что-то делать, хранитель Далиус может засечь.

— Но там же Кико. Она тоже вряд ли одобрит, — остановилась я.

— За неё не переживай. Она сейчас наверняка вместе со всеми с нашего курса на дополнительных занятиях по контролю. Из-за моего срыва их ввели в основной курс, — ответил парень, довольно усмехаясь.

— Что-то не похоже, что ты раскаиваешься в том, что натворил, — произнесла я, остановившись и выдернув ладонь из его руки.

— Ну что ты! Конечно же, мне жаль. Но я не властен над природой. И вина моя в этом случае косвенная, — возразил Салимо. — А если тебе удастся вывести меня из столовой до того, как это случилось, то раскаиваться будет и не в чем.

— И как же я тебя выведу? Что мне сказать, чтобы ты поверил и послушался? — спросила я недоверчиво.

— Вот видишь, ты уже и не сомневаешься в том, что сможешь прыгнуть в прошлое. А уверенность в своих силах — это половина успеха, — радостно произнёс дракон.

Кико действительно не было в комнате, о чём я в глубине души очень жалела. Я надеялась, что соседка поможет мне отговорить отчаянно пытающегося совершить невозможное за мой счёт парня. Теперь же мне придётся постараться помочь ему. Мелькнула мысль, что можно лишь сделать вид, что я пытаюсь совершить путешествие в прошлое, но если Салимо в состоянии помочь мне освоить это умение в кратчайшие сроки, то я просто не имею права отказаться от такой возможности. Попытавшись помочь ему, я получу необходимый для моего плана опыт передвижения во времени назад.

— Так, приступим, — потирая руки, проговорил Саламандрик. — Садись сюда.

Он передвинул стул в центр комнаты и похлопал рукой по сиденью.

Я покорно присела на краешек стула, напряжённо следя за парнем.

— Нет, так не пойдёт. Сядь удобнее, откинься на спинку, расслабься, — отдавал он команды, которые я старалась выполнять. Но расслабиться у меня не получалось, как я ни старалась.

— Я могу сам перенести нас обоих в нужное время, но сначала ты должна понять, что делать, чтобы влиять на события, не разрушая связь с настоящим, иначе мы застрянем в цикле. И так и будем доживать до этого момента и опять переноситься в прошлое, бесконечно, — пояснил парень.

— А может быть, лучше подождём? Я пройду курс обучения и обязательно вернусь в сегодняшнее утро, чтобы ты не сорвался и тебя не отправили домой, — попыталась я отговорить Салимо. Страх попасть во временную западню заглушал жалость к дракону и желание как можно быстрее исправить своё прошлое. Если я застряну в сегодняшнем дне, то никогда уже не смогу спасти нас с мамой от рабства.

— Это ты можешь подождать, а у меня нет такой возможности. Менять прошлое можно только в пределах одного солнечно-лунного цикла. В течение суток, короче. Иначе сработает принцип домино и нарушится вся структура причинно-следственной цепочки, — проговорил Саламандрик.

Я напряжённо уставилась в одну точку, перебирая все знания, полученные за последние два дня. Их было так много, что потребовались немалые усилия, чтобы отыскать во множестве определений нужное.

Принцип домино — никто не знал, что дословно обозначает это выражение. Но сам термин был введён никем иным, как нараем Амнио Хроно. И ничего хорошего его реализация в рамках передвижения во времени не несла. В своих мечтах о вольном детстве я упустила эту деталь. Теперь же задумалась — не приведёт ли моё желание всё исправить к ещё худшей участи для нас с мамой?

— Я не могу, — произнесла я, вставая со стула. — Мне очень жаль, но ты обратился за помощью не к тому человеку. Я слышала, что здесь, в академии, есть ещё такие же, как я, обратись к ним.

Я подошла к двери и протянула руку, чтобы распахнуть её и выпроводить Саламандрика, но он оказался быстрее.

— Ну уж нет! Не для того я два года терпел эту богадельню, чтобы так легко сдаться! — выкрикнул Салимо, бросаясь ко мне.

Мир закружился с неимоверной скоростью, но за мгновение до того, как раствориться в набирающей скорость воронке, я увидела, как распахнулась дверь и в комнату вошли Кико и её отец.

Я крикнула «Помогите!», но понять, услышали ли они меня, уже не могла.