Глава 5

— Ещё раз опишите то, что вы увидели в комнате дочери, нар Сумарино, — попросила ректор, сверля взглядом мнущуюся у двери студентку Колоро Сумарино.

— Это однозначно была временная воронка. Против часовой стрелки, то есть в прошлое, — ответил мужчина.

— Юну кто-то утянул! — воскликнула юная кикимора. — Я слышала, как она звала на помощь.

— Нар? — перевела взгляд на мужчину нара Ишаро.

— Не могу подтвердить. Не слышал, — коротко ответил кикимор.

— Ну как же! Папа, ведь мы вошли вместе, ты должен был услышать, — обиженно проговорила Кико.

— Можете идти, студентка Сумарино, — строго проговорила нара ректор. — А вам, к сожалению, придётся задержаться, для заверения свидетельского протокола, — обратилась она к отцу студентки, с которым не далее как несколько часов назад весьма неплохо провела время.

— Всё, что вам будет угодно, — лукаво улыбнулся кикимор.

Студентка покорно вышла из кабинета ректор и едва не столкнулась с новым инструктором, спешащим явиться на вызов начальства.

— Ну наконец-то! — недовольно воскликнула нара Ишаро, как только инструктор пересёк порог кабинета — Где вас носит?

— Явился сразу же, как получил вызов, — спокойно ответил мужчина.

— Сейчас же отправляйтесь по следу от перемещения вашей подопечной и верните её. Разумеется до того, как она нарушит временную паутину, — приказала ректор.

— И как же я это сделаю? Ведь вы не потрудились познакомить меня с моей студенткой, и я не узнаю рисунок её магического следа, — поинтересовался инструктор.

— Вы знаете номер её комнаты, из которой она переместилась всего десять минут назад! Найдёте! — повысила голос нара Ишаро.

— Вот видите, с кем приходится работать, — пожаловалась она, вольготно устроившемуся в кресле кикимору Сумарино.

— Сочувствую, — покачал головой мужчина, провожая взглядом спешно покидающего кабинет инструктора.

Я упала на пол, чувствуя, что меня вот-вот стошнит. В голове шумело, всё тело выворачивало от режущей боли. Сквозь дымку дурноты осмотрелась и поняла, что по-прежнему нахожусь в своей комнате. Салимо рядом не было. Только цаплик Кико взирал на меня чёрным глазом, наклонив голову набок и поджав одну ногу.

Видимо, Саламандрик ошибся в расчётах и перенёсся один, оставив меня в настоящем. Но тогда где же Кико и её отец? Ведь они вошли в комнату как раз перед переносом, или мне это только привиделось?

Встала, пошатываясь, вдохнула поглубже и пошла к двери. Но стоило мне только взяться за дверную ручку, как кто-то схватил меня за локоть и оттащил от двери.

— Не стоит туда выходить, — произнёс тот самый новый инструктор, который вызвал такой ажиотаж в столовой, а потом спас нас с Кико от взбунтовавшегося огненного дракона.

— Как вы здесь оказались? — спросила я, испуганно отступая подальше от мужчины.

— Так же, как и ты, — усмехнулся он. — А вот где твой спутник, оставивший горячий след трансформации во временной материи?

Я лишь недоумённо смотрела на инструктора, совершенно не понимая, что происходит и чего он от меня хочет.

— В общем так, ты сейчас пойдёшь со мной, мы найдём того, кто перенёс тебя сюда и все вместе вернёмся, — строго проговорил мужчина. — Теперь я вижу, что не ты выстраивала путь, но это не облегчает поиски. Твой друг оказался слишком нестабильным и трансформировался в процессе перехода… Да уж не тот ли это дракон, который потерял контроль сегодня за завтраком?

Я кивнула, подтверждая предположение инструктора.

— Теперь всё ясно. Можешь звать меня Ранорио. Я твой персональный инструктор. Но при ректоре лучше обращайся ко мне нар Контино. Эта дама слишком чванлива в некоторых вопросах, — представился мужчина. — А ты Юнила Нарисо. Знал бы при первой нашей встрече, воздержался бы от советов, как обойти систему.

— Спасибо за тот совет, — поблагодарила я его, улыбнувшись. — Я повидалась с мамой.

— Если мы не найдём твоего несдержанного друга, то это будет ваша последняя встреча, которая набьёт тебе оскомину при постоянном повторении, — произнёс нар и схватил меня за руку.

За последние несколько часов ко мне прикасались больше, чем за всю прошедшую жизнь! Потребовались усилия, чтобы не выдернуть руку и не высказать недовольство сим фактом тому, кто, в сущности, провинился лишь в том, что оказался последним.

— Нам нельзя выходить в коридор, слишком велика вероятность столкнуться со своими двойниками из прошлого, так что придётся выбираться через окно. Тем более, что след трансформации ведёт вглубь академического сада, — пояснил Ранорио, подведя меня к окну.

— Опять, — простонала я.

— Не переживай, я без проблем спущу нас вниз. Доверься мне, — невозмутимо заявил мужчина.

После чего открыл окно и выпрыгнул! Я не успела даже напугаться, а он уже заглянул в комнату и поманил меня рукой. Пришлось спрятать страх поглубже и взобраться на подоконник. Висящий в воздухе инструктор подхватил меня на руки и медленно спустился на землю. После этого я уже была готова поверить во что угодно!

— Бежим! Дракон в той стороне, — тихо проговорил Ранорио, указав направление, и потянул меня за руку, уводя от здания академии.

Оказавшись в тени деревьев, я остановилась и прошептала:

— Может быть, я вас здесь подожду?

Встречаться с разъярённым неуправляемым огненным драконом мне, по понятным причинам, совершенно не хотелось.

— Извини, Юнила, но я не знаю, о чём вы договорились с драконом, и не доверяю тебе настолько, чтобы оставить без присмотра, — отрицательно покачал головой инструктор. — Не хватало ещё потом затирать за тобой искривления прошлого. Так что поторопись. И не советую мешать. За любые нарушения придётся отвечать мне, как твоему непосредственному наставнику, а я не намерен расплачиваться за твою глупость.

Последнюю фразу мужчина произнёс уже на бегу, не особо заботясь о том, что я не поспеваю за ним и он едва не тянет меня волоком по траве.

Запах гари я почувствовала ещё у первых деревьев, он шёл из глубины сада, куда мы и направлялись. Спустя пару минут пытки непосильно быстрым для меня бегом мы оказались посреди выжженного участка сада. Выгорело всё: деревья, трава и даже земля превратились в маслянистый пепел. А в центре этого медленно остывающего пепелища лежал голый, чёрный от сажи Салимо.

— Слишком большой ущерб, придётся прыгать дальше, — покачал головой нар Контино и исчез.

Я растерянно посмотрела по сторонам и пошла к лежащему без чувств Саламандрику. Пепел под ногами был ещё горячим, и от него исходил сильный жар, но я стойко терпела, беспокоясь за парня, по-прежнему лежащего без движения.

Окликнула его, но он не отреагировал, я побежала… и врезалась в стену!

На мгновение мне показалось, что мир вокруг смазался, а в следующий миг я оказалась в своей комнате и на всём бегу ударилась носом о стену. Боль пронзила, казалось, всю голову, из носа хлынула кровь, а рядом, недоумённо моргая, стоял вполне живой и здоровый Салимо.

— Студентка Нарисо, в лазарет, — строго распорядился инструктор Контино.

— Ты кто такой? — возмущённо вопросил Саламандрик. — И как здесь оказался?

Похоже, дракон ничего не помнил, в отличие от меня.

— Юнила, иди в лазарет. Позже я всё тебе объясню, — немного мягче произнёс Ранорио. — А ты за мной, к ректору! — добавил он, сверля парня суровым взглядом.

— За что? Я же ничего не сделал! — воскликнул Салимо.

— Спорный вопрос, — усмехнулся инструктор.

Мужчина увёл Саламандрика, а я растеряно стояла посреди комнаты и не знала, что делать. Где находится лазарет, я понятия не имела, а бегать по академии с окровавленным лицом желания не было. Но вот дверь отворилась, и в комнату вошла Кико в сопровождении своего отца.

— Что случилось? — воскликнула соседка, бросаясь ко мне.

— Долго рассказывать, — прогнусавила я, зажимая нос.

— Отведи подругу к лекарям, дочь. Я подожду здесь, — степенно проговорил кикимор.

— Пошли, горе ты моё, — проворчала Кико, приобняв меня за плечи и выводя из комнаты. — Как же тебя угораздило?

— О стену ударилась, — честно призналась я.

— Ты что, с разбегу в неё врезалась? — поинтересовалась кикимора, ведя меня по коридору.

— Да, — просто ответила я.

— Зря мы всё это с зельем затеяли. У тебя совсем с головой плохо стало, если на стены бросаться начала, — проворчала Кико.

— А ты меня не видела полчаса назад? — на всякий случай спросила я, всё ещё не до конца веря в то, что я побывала в прошлом и вернулась за мгновение до того, как отправилась туда. Или фактически я так и не отправлялась в прошлое? Постичь все тонкости произошедшего мне пока было сложно.

— Нет. А ты что — не помнишь? — с подозрением посмотрела на меня соседка. — Ты только носом ударилась? Головой, случайно, не билась о стену?

— Нет. Забудь, — попросила я подругу.

Мы как раз подошли к двери, на которой были выгравированы кубок и обнимающий его крыльями чешуйчатый водный дракон.

— Ты главное не кричи и не делай резких движений, — наставляла меня Кико, пока мы ожидали отклика на стук в дверь, — Нара Болтиньяк бывает раздражительной в последнюю фазу луны.

— Так сейчас же вроде вторая, ещё даже не полнолуние, — возразила я шёпотом.

— Ты это ей объясни, — прошипела Кико и спряталась за дверь за секунду до того, как она отворилась.

— Что тут у нас? — вопросила милая на первый взгляд седовласая женщина, сдвигая на кончик носа довольно редко встречающиеся здесь благодаря магическому лечению, очки.

— Здравствуйте, — произнесла я, убрав руки от носа.

Кровь уже не текла, но нос распух и онемел. Его словно распирало изнутри от скопившейся загустевшей крови.

— Любопытно, — протянула нара, приглашая меня войти в помещение лазарета. — Сегодня, насколько мне известно, в расписании нет практических занятий. Так где же вы, милочка, умудрились получить столь нежелательную для юной красавицы травму? Подралась с соперницей из-за кавалера?

Я отрицательно покачала головой, вновь зажав нос руками.

— Неужели кто-то из местных бравых наро руку поднял? — возмущённо вопросила нара Болтиньяк.

— Ну что вы. Конечно, нет. Это я в стену с разбега врезалась, — призналась я, смущённо отведя взгляд в сторону.

— Это ещё более интересно, — усмехнулась нара академический лекарь. — Я здесь уже несколько десятков лет работаю, и столь нелепые случаи в стенах академии случаются крайне редко.

Женщина усадила меня на кушетку и принялась жаловаться на свою нелёгкую долю, попутно обрабатывая и проверяя на целостность моё лицо.

— Как же меня утомили эти ожоги, обморожения и затерянные во времени конечности, — говорила она, ощупывая мою переносицу. — А эти истерики и срывы после сессий! — лекарь закатила глаза, после чего пощёлкала пальцами перед моим лицом и заставила следить глазами за рукой, которой размахивала передо мной словно в такт медленной мелодии.

— Ну вот, ничего страшного. Но я бы подержала тебя здесь пару часов. Вдруг появится головокружение и слабость, — похлопала меня по плечу нара Болтиньяк.

— Спасибо, но я, пожалуй, пойду. Нужно готовиться к аттестации, — вежливо отказалась я, вставая с кушетки.

— Не так быстро, дорогуша. Я тебя ещё не отпускала. И запомни, я могу вообще отстранить тебя от занятий настолько, насколько посчитаю нужным, — строго произнесла женщина, указав мне на кушетку.

Нара сложила испачканные в крови бинты в таз и отставила его в сторону. Мне же пришлось вернуться на кушетку и терпеливо ждать, когда женщина скажет — чего же она от меня хочет.

— Ты вот что, милая, расскажи-ка мне о себе. Заскучала я здесь, обрюзгла совсем, — произнесла стройная, подтянутая, с печатью ещё не увядшей красоты на лице, нара Болтиньяк.

Мне пришлось уже не в первый за последние дни раз поведать короткую историю своего счастливого освобождения от рабства и поступления в академию Хроноса.

— И как тебе у нас? Не обижают? — поинтересовалась женщина, выслушав мой рассказ.

Из-за двери послышался какой-то шум. Это была приглушённая многоголосая речь.

— Ну что там опять эти охламоны натворили? — всплеснула руками лекарь и пошла проверять, что происходит в коридоре. Как только она открыла дверь, наступила полная тишина. Я подошла и выглянула из-за плеча нары Болтиньяк. Коридор был заполнен студентами. Около тридцати наро и нари стояли перед дверью, а как только увидели меня, тут же синхронно опустились на одно колено и склонили головы.

— Это ещё что такое⁈ — воскликнула лекарь.

— Это инстинктивная реакция на запах крови вашей пациентки, — произнёс Громиро. Он был единственным, кто остался стоять.

— Вы мне тут бросьте свои оборотнические повадки и марш на занятия! — прикрикнула нара Болтиньяк.

— Занятия уже закончились, — вновь заговорил Рэндом. — И они никуда не уйдут, до тех пор пока носитель крови не даст распоряжение.

— Вам, как я посмотрю, никакие распоряжения не нужны, студент Громиро, — вновь сдвигая очки на кончик носа и с подозрением глядя на Рэна, проговорила женщина.

— Я был освобождён от подобных реакций самим нараем, ещё в детстве, когда отец получил назначение на пост министра обороны, — небрежно пожав плечами, ответил Рэндом.

— Так скомандуйте своей армии юнцов освободить коридор, — заявила лекарь и закрыла дверь, оттеснив меня обратно в помещение лазарета.

— Вот значит как. Бедная невольница, скромная да тихая, а копни глубже — полубогиня, нажитая нарая и вообще не известно на что способная девица, — улыбаясь, проговорила нара Болтиньяк.

И столько радости было в этих словах, словно женщина всю жизнь ждала встречи с кем-то, подобным мне.

— Как же я теперь в комнату вернусь? — спросила я у нары, не разделяя её восторга.

— Об этом можешь не волноваться, я оставлю тебя на ночь в лазарете. Побудешь у меня под наблюдением, вдруг всё же сотрясение, — заявила Болтиньяк.

— Но я прекрасно себя чувствую, — возразила я, не желая оставаться в царстве едких запахов и белых стен.

— А синяки под глазами уже проявляются, — словно невзначай произнесла нара, подавая мне настольное зеркальце.

Синяки действительно были, но скорее от утомления, нежели от удара. Нос припух, но совсем немного.

— Не переживай, к утру будешь румяной и отдохнувшей, я тебя подлечу, — заверила меня женщина, отбирая зеркало. — Сейчас мы с тобой поужинаем и займёмся излюбленны женским, и не только, развлечением — будем сплетничать!

— Ещё слишком рано для ужина, — обречённо проговорила я, поняв, что сбежать не получится.

— Самое время. Есть перед сном вредно. Я не раз говорила ректору, что ужин следует перенести на два часа. Но она упёрлась: видите ли, большинство студентов — представители хищных рас, и у них к вечеру аппетит только просыпается. Ещё бы занятия на ночь перенесла! — ворчала лекарь, возясь возле стола.

Но поужинать мы не успели. Дверь в лазарет с треском распахнулась, и в помещение ввалилось двое мужчин. Лицо одного из которых было обожжено, а второй держал на руках Салимо. Парень был без сознания и очень бледен.

— Куда положить? — спросил тот, который принёс студента.

— Вот сюда, сюда клади, — засуетилась нара лекарь. — Что случилось? От ребёнка несёт страхом и отчаянием! Кто довёл его до такого состояния?

— Он выпрыгнул из окна кабинета ректора, — пояснил мужчина, освободившись от ноши.

— Не удосужившись предварительно открыть его, — морщась от боли, добавил второй, с обожжённым лицом.

— Ну, всё, идите-идите, — помахала руками Болтиньяк. — Не мешайте работать.

— Нам приказано охранять социально опасного студента, — возразили мужчины, чуть ли не в один голос.

— Так идите и охраняйте, по ту сторону двери, — строго произнесла нара.

Охранники переглянулись, кивнули друг другу и вышли.

Нара лекарь суетилась вокруг не проявляющего никакой активности Салимо, а я не знала куда себя деть и подошла к окну. Выглянула и увидела стоящего под окнами лазарета одного из мужчин, которые только что вышли.

— А почему вы не оказали помощь обожженному? — спросила я у Болтиньяк, заметив как нар морщится, осторожно прикасаясь пальцами к пострадавшему лицу.

— Вот ещё! Время на него тратить. Через полчаса сам заживёт, — пробурчала лекарь, стягивая с Саламандрика рубашку. — Помоги-ка мне, милая.

Я поспешила на помощь женщине. Совместными усилиями мы раздели Салимо до пояса и уложили его на спину.

— Что с ним? Почему он не приходит в себя? — взволнованно спросила я.

— Повреждения не серьёзные, все кости, если и были выбиты, уже встали на место, — проговорила нара. — Тут дело в другом. Он дракон, но не вырос ещё, не сформировался до конца. Его сознание только начинает постигать возможности тела. А когда с такими маленькими дракончиками происходит что-то плохое, настолько трагичное, что им хочется отгородиться от всего мира, не вылупившееся до конца сознание прячется обратно, отгораживаясь ментальной скорлупой от всего мира. Спит он, бедненький. Крепко спит.

— И как же его разбудить? — спросила я, неосознанно поглаживая Салимо по голове.

— Сложно, почти невозможно. Пока сам с горем не справится, вернуть его будет очень тяжело, — отрицательно покачала головой Болтиньяк. — Нам бы сюда менталиста сильного, чтобы смог кого-то из его друзей через блок провести. Тогда можно было бы попытаться вытащить мальчика из ловушки собственных страхов и неприятия жестокой реальности.

— А здесь, в академии, есть такие менталисты? — с надеждой спросила я.

— Среди студентов всегда есть талантливые ребята, да только Ишаро ни за что не даст разрешение на такие рискованные меры, — вздохнула женщина, тоже погладив Саламандрика по спутанным рыжим волосам.

— И что же теперь с ним будет? — спросила я, раздражённо смахивая набежавшую слезу.

— Приедут родители, заберут его домой, окружат заботой и лаской. Глядишь, через месяц-другой и оттает, — произнесла нара лекарь.

— Я в этом сильно сомневаюсь, — прошептала я.

— Это почему же? — заинтересовалась женщина.

— Дело в том, что главный его страх — это возвращение домой. Его отчислили из-за срывов, и он очень сильно переживал, что родители отрекутся от него из-за этого, — пояснила я свои сомнения.

— Да что же это за родители-то такие⁈ — всплеснула руками нара Болтиньяк. — Это как же надо довести ребёнка, чтобы он домой возвращаться боялся⁈ Так, мы его никому не отдадим. Иди-ка ты, моя хорошая, и прикажи ожидающей тебя за дверью толпе оборотней найти и привести сюда талантливого мага-менталиста.

— Что? — удивлённо вопросила я.

— Да-да, именно так. Они любой твой приказ с радостью выполнят, так что используй свою власть на благо. Иди-иди, — приговаривала женщина, толкая меня к двери.

— А может, попросим преподавателей, чтобы вернулись в прошлое и помешали ему выпрыгнуть из окна? — предложила я альтернативный вариант, упираясь.

— Глупая! Он же не от падения в себя не приходит. Травма, которая не даёт мальчику проснуться, застарелая, годами разраставшаяся по вине деспотичных родителей. Так что тут путешествия в прошлое не помогут. Ему нужно в настоящем победить эту напасть, а не исправлять то, что уже не исправишь, — ворчливо поучала меня лекарь, выталкивая за дверь.

Где на меня воззрилось около тридцати пар глаз.

— Здравствуйте, — смущённо произнесла я, несмело приподнимая руку.

Все вновь упали на колено и уставились в пол, демонстрируя мне макушки.

Я растеряно смотрела на парней и девушек, которых совсем не знала, и боролась с желанием убежать.

— Прикажи им. От этого зависит жизнь мальчика, — толкнув меня в спину ещё раз, прошептала нара Болтиньяк.

— Здравствуйте, — ещё раз поприветствовала я склонившихся передо мной студентов. — Не могли бы вы помочь мне?

Голос дрожал, а в голове метались сумбурные мысли: «Что я здесь делаю? Это всё неправильно. Ещё неделю назад я была рабыней и не имею никакого права приказывать этим людям».

— Нари Юнила, дочь нарая Амнио Хроно, приказывает вам отыскать среди учащихся последних курсов самого талантливого менталиста и привести его сюда. И быстро, — выступив вперёд, проговорила лекарь.

— Это ваше желание? — спросил один из студентов, подняв голову и взглянув на меня.

Получив толчок локтём в бок, я кивнула и произнесла:

— Да, моё.

Оборотни встали и быстро удалились, обсуждая — кто из студентов обладает большим потенциалом в ментальных манипуляциях.

— Ну вот и замечательно. Пошли готовиться. Эта армия зависимых быстро найдёт специалиста, — заталкивая меня в лазарет, довольно проговорила женщина.

Мы перенесли Салимо в палату, уложили его на кровать и привязали. Нара Болтиньяк объяснила, что это может понадобиться, если парень будет на подсознательном уровне сопротивляться вторжению в своё сознание.

— Вот теперь он точно не навредит ни себе, ни другим, — проверяя прочность крепких бинтов, стягивавших щиколотки и запястья больного, удовлетворённо кивнула нара.

В дверь приёмной постучали, и мы поспешили встречать менталиста.

— Куда положить? — спросил один из оборотней, указывая на спеленатого по рукам и ногам молодого человека.

— Это что? — вопросила нара лекарь.

— Как что? Вы просили менталиста, вот он, — невозмутимо ответил оборотень.

Несчастный менталист мычал, пытаясь выплюнуть кляп, и смотрел на нас широко открытыми глазами.

— Немедленно развяжите! — прикрикнула Болтиньяк.

Оборотни не шелохнулись, глядя на меня.

— Развяжите его, пожалуйста, — смущённо попросила я.

Оборотни тут же выполнили мою просьбу и отступили к двери, в ожидании дальнейших распоряжений.

— Идёмте, милейший, я объясню вам суть вопроса, — ласково обратилась к освобождённому лекарь. — А ты, детка, выпроводи отсюда посторонних, — добавила она, обернувшись у двери в палату.

Но выпроводить оборотней я не успела, в лазарет вошёл Громиро и смерил меня гневным взглядом.

— Быстро же ты распробовала вкус власти. Уже и приказы раздаёшь, — язвительно проговорил он.

— Ты ошибаешься! — воскликнула я обиженно. — Я только попросила, потому что ситуация сложная. Под угрозой жизнь человека.

— Банальное оправдание. Большинство злоупотребляющих властью именно им и прикрываются, — ядовито усмехнулся Рэндом.

— Юнила, иди сюда! — позвала из палаты нара Болтиньяк. — Касино любезно согласился провести слияние тебя и нашего несчастного мальчика!

Громиро удивлённо приподнял брови и уставился на меня ещё более пренебрежительно.

— Поражает скорость, с которой наша обстановка растлевает былых невольниц, — произнёс он. — Или дело не в обстановке и невольница уже была развращена?

В его голосе было столько отвращения, что я, сама от себя такого не ожидая, влепила пощёчину Рэну, чтобы стереть с его лица брезгливое выражение.

В дополнение к этому стоящие у двери оборотни зарычали на него, демонстрируя удлинившиеся клыки.

Рэндом медленно повернулся к ним. Хватило только одного взгляда, чтобы оборотни спрятали клыки и умолкли. Он так же медленно вновь повернулся ко мне и совсем тихо, так что мне пришлось прислушаться, чтобы понять, проговорил:

— Зря ты это сделала. Я бы, может, и постарался перебороть себя, но теперь не стану. Теперь ты дичь, а я вышел на охоту.

Громиро развернулся и ушёл, предварительно вытолкав своих сородичей за дверь и произнеся, указав на таз с грязными бинтами, стоящий у двери:

— Сожги. Оборотни не властны над притяжением твоей крови, но им тоже нужно есть и спать.

— Юнила, ну где же ты? — ещё раз позвала нара Болтиньяк, и я поспешила в палату.

Менталист, которого принесли оборотни, оказался одним из тех, кого Кико относила к синей зоне. Молодой человек говорил и вёл себя так, словно все вокруг неисправимые глупцы и только он знает, что делать.

— Я, конечно, мог бы выполнить ваши требования, — вещал он, — но считаю своим долгом предупредить о возможных рисках и необратимых последствиях, вплоть до гибели сознания как пациента, так и реципиента.

— Так ты сделаешь это или нет? — спросила напрямую нара лекарь.

— Безусловно, моя квалификация позволяет мне провести данную процедуру. Однако а не берусь утверждать со стопроцентной уверенностью, что результат будет положительным, — монотонно говорил менталист.

Наре Болтиньяк, видимо, надоело слушать, и она влепила студенту увесистый подзатыльник.

— Делай, а не разглагольствуй! — приказала лекарь, и наро наконец-то замолчал, сосредоточившись на пациенте.

Меня уложили рядом с Салимо. Болтиньяк заверила, что риск минимальный и мне ничего не грозит. Когда же Эсторио, так звали молодого мага, обладающего ментальной магией, попытался опровергнуть её заверения в безобидности процедуры, нара лекарь наградила его ещё одним подзатыльником, и вопрос был исчерпан.

Мне велели закрыть глаза, выбросить из головы все заботы и думать только о Салимо. Эсторио положил ладонь на мой лоб, и спустя пару минут я почувствовала исходящее от его руки тепло. На мгновение появилось ощущение свободного падения, а потом нахлынул нестерпимый холод. Меня, словно упавшую с обрыва в бушующее море, вновь и вновь бросало на непроницаемую ледяную стену. Но это происходило лишь в моём сознании. В действительности же я всё ещё лежала на той же кровати, рядом со спящим беспробудным сном огненным драконом. Голову сдавливало, будто тисками, в висках стучали беспокойные молоточки, но, ударяясь в очередной раз о ледяную стену, я слышала едва уловимый треск. Когда казалось, что я больше не выдержу и следующий удар лишит меня чувств, стена с оглушительным треском разлетелась, и холод уступил место жару. Салимо виделся мне маленьким мальчиком со сбитыми коленками, который сидел, вжавшись в шершавую каменную стену сумрачной пещеры, и со страхом озирался по сторонам. Я растерялась, не зная, что сказать, а потому молча подошла к мальчишке, присела рядом и приобняла его.

— Ты боишься? — спросила у мальчика.

— Да, — шёпотом ответил он.

— Так почему же не уходишь отсюда? — спросила я, обведя взглядом жуткую пещеру.

— Выходить ещё страшнее, — прошептал мальчик.

— А ты знаешь, что там? — поинтересовалась я, всматриваясь в полумрак драконьего убежища.

Мальчик лишь отрицательно покачал головой.

— Так пошли вместе, посмотрим, — предложила я, протягивая руку.

Мальчик забился в самый тёмный угол и не желал покидать укрытие. Я долго уговаривала его, предлагая руку помощи, и в конце концов он принял её! Ухватился своей горячей ручкой за мою ладонь и вышел из тёмного угла, но у выхода из пещеры засомневался и попятился. И я пошла на риск — дернула мальчика за руку, рывком вытащив его из пещеры. Нас на мгновение ослепило ярким светом, а в следующий миг я открыла глаза, лёжа на кровати рядом с приходящим в себя Салимо.

Я попыталась встать, но не смогла даже приподняться. Слабость во всём теле была неимоверная.

— Ты полежи пока, милая, отдохни, — похлопав меня по сложенным на животе рукам, посоветовала нара Болтиньяк.

Салимо слабо заворочался, повернулся на бок и обнял меня рукой. Я хотела скинуть с себя его руку, но лекарь меня остановила.

— Не тревожь его. Он ещё спит, но теперь это исцеляющий сон. Полежи так, с тебя не убудет, — проговорила она и, подхватив тоже ослабевшего менталиста под руку, вывела его из палаты, приговаривая, что сейчас нальёт ему бодрящего отвара — и усталость как рукой снимет.

Я скосила взгляд на лежащую на моей груди руку и всё же сдвинула её пониже.

Было весьма неуютно лежать рядом с посторонним парнем, который к тому же обнимал меня и дышал в щёку, но усталость взяла своё, и я уснула.

— Вы совсем совесть потеряли, нара Болтиньяк⁈ Уж от кого, но от вас я такого точно не ожидала! Устроили дом свиданий в лазарете! Позор! Позор на всю академию! — кричал кто-то совсем рядом.

Я медленно открыла глаза и увидела возвышающуюся над кроватью нару Ишаро. Вскочила, но пошатнулась и опустилась обратно на кровать. Салимо что-то сонно промычал и закинул ногу на мои бёдра.

— Да они ещё и пьяны! — начиная пришепётывать, возопила ректор.

— Успокойтесь! — неожиданно грубо прикрикнула Болтиньяк. — Дети пережили сильный стресс, а тут ещё и вы со своим шипением. Как же можно было довести до такого состояния родовитого дракона, да ещё и из вымирающего подвида⁈ Мы с Юнилой едва спасли мальчика, и вы благодарны должны быть, а не фонтанировать пошлыми подозрениями. Стыдно, нара ректор, стыдно.

Ишаро ошарашенно моргала, взирая на отчитывавшую её лекаря.

— Идёмте, я вам всё объясню и даже докладную напишу. А дети пусть отдыхают, — уже более вежливо предложила нара Болтиньяк, и ректор послушно вышла из палаты.

Лекарь задорно подмигнула мне и прикрыла дверь. Я же взглянула на окно и поняла, что уже если не день, то уж точно не раннее утро. Прислушалась к своим ощущениям: ничего вроде бы не болело, но казалось, что тело стало в несколько раз тяжелее. Собрала волю в кулак и встала. Осторожно, по стеночке подошла к двери и приоткрыла её. Ректор и лекарь тихо беседовали, сидя за столом.

— Ты зачем встала? — возмущённо спросила нара Болтиньяк. — Иди отдыхай.

— Мне нужно на аттестацию, — пояснила я, покосившись на ректора.

— Вот только не нужно из меня монстра делать, — недовольно проворчала Ишаро. — Отдохнёшь, придёшь в себя — тогда и аттестуешься. Я предупрежу куратора Одонт.

— Можно, я буду приходить в себя в своей комнате, а то здесь как-то неудобно? — спросила я, обращая прощальный взгляд на лекаря.

— Ну хорошо, иди, — сжалилась нара Болтиньяк. — Только никаких нагрузок. Я распоряжусь, чтобы обед и ужин тебе принесли.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я и поспешила, насколько это было возможно в моём состоянии, удалиться.

Выходя, я заметила у двери таз с маслянистым пеплом. Лекарь сообразила сжечь бинты с моей кровью, а значит — оборотни должны были разойтись и мне никто не помешает добраться до комнаты.

Но мои надежды не оправдались: на лестнице, словно призрак из-под пола, из-за угла выскочил Рэндом.

— Ну здравствуй, богиня, — с ухмылкой произнёс он.

Я же отпрянула от неожиданности и начала падать назад. Громиро среагировал мгновенно, в одну долю секунды оказавшись у меня за спиной и подхватив на руки.

— Что-то ты совсем бледная. Что с тобой сделала эта выжившая из ума старая дракониха? — озабоченно всматриваясь в моё лицо, спросил он.

— Мы выводили Салимо из беспробудного сна, — максимально честно ответила я.

Препираться и что-то доказывать у меня сейчас не было ни сил, ни желания.

— Давай-ка я отнесу тебя в комнату, а ты мне за это всё расскажешь, — совершенно без издёвки, по-доброму улыбнулся Рэн, и я не смогла отказаться.

Согласно кивнула и расслабилась. Напряжение в моём состоянии давалось с трудом.

Кико в комнате не оказалось, она наверняка на занятиях. Комната была заперта, но ключ висел прямо на двери, на одной из цифр номера. Рэндом отказался меня отпускать, и дверь я открывала, лежа у него на руках. Войдя, он усадил меня на мою кровать и потребовал:

— Рассказывай.

Я не привыкла лгать и что-то скрывать, кроме своей истинной родины, и честно поведала ему, как мы с лекарем и менталистом спасли Салимо.

— А ты в курсе, что это преступление? — поинтересовался оборотень, выслушав мой рассказ. — Проникновение в чьё-либо сознание без его согласия, либо письменного разрешения ближайших родственников в случае недееспособности, карается ссылкой или каторжными работами в зависимости от тяжести нанесённого вреда.

— Но мы же не навредили! Мы наоборот — спасли его! — воскликнула я.

— Невозможно проникнуть в чужое сознание без его согласия и не навредить, — усмехнулся Громиро. — Хорошо, если нарушения будут временными. Но они могут оказаться и необратимыми. Да ты могла прихватить с собой часть его сознания или оставить кусочек своего в его голове! Болтиньяк уволить нужно за такие методы и лишить лекарского звания.

— И что мне теперь делать? — спросила я испугавшись.

— Я, так и быть, никому ничего не расскажу, но ты за это сходишь со мной на свидание, — коварно улыбаясь проговорил оборотень.

— Зачем ты так? — тихо спросила я.

Глаза защипало от норовящих выступить слёз, но я сжала зубы и изо всех сил боролась с постыдной слабостью. Господин Прожирани очень не любил «сопливых нытиков», и я ещё в детстве разучилась плакать, как бы больно или страшно мне ни было. Но теперь, когда я поверила в благородство людей и свободу, такое бесчестное отношение вызвало жгучую обиду. Получается, свобода оказалась не настоящей. Я никому не принадлежу, но всегда найдётся кто-то сильный, хитрый и бесчестный, и ему не составит труда принудить меня к чему угодно. А разве это не рабство?

— Вот только не нужно изображать жертву, — улыбнулся Рэн. — Я не запугиваю и не принуждаю тебя. Это скорее благодарность за то, что я прикрываю твои преступления. К тому же это будет вполне невинная встреча. Мы просто прогуляемся по саду, пообщаемся, узнаем друг друга поближе.

Я закрыла глаза и попыталась успокоиться, как учила меня мама. Вздохнула глубоко, улыбнулась назло всем бедам и произнесла твёрдым, уверенным тоном:

— Отвечу вечером. Сейчас мне нужно отдохнуть. Слишком устала, нарушение закона — очень утомительное занятие.

— Как скажешь, — легко согласился Громиро, словно говоря: «Вот видишь, я не давлю на тебя, не заставляю».

Оборотень ушёл, а я, забыв о слабости, бросилась к столу. Схватила в руки первую попавшуюся книгу и с облегчением выдохнула, ощутив погружение в заключённые в учебнике знания. Зелье ещё действует — и у меня есть возможность исправить своё положение глупенькой бесправной девочки из другого государства.

До библиотеки я добралась легко и без препятствий. Но, войдя в пахнущее пылью и знаниями помещение, прислонилась к стене, чтобы немного отдохнуть.

— Ты опять здесь? — строго вопросила нара библиотекарь, даже не поздоровавшись.

— Мне срочно нужны все доступные книги по местным законам и преступлениям, — проговорила я, тоже решив опустить вежливость.

— Твоя подруга предупреждала меня, что ты придёшь, деточка. Вот начитаешься сейчас и сорвёшься, как тот огненный дракон, а мне потом за тебя отвечать? — проворчала нара Тартино, но из-за конторки вылетела и медленно поплыла к стеллажам. — Скажи конкретнее, что тебе нужно? Дам только одну книгу… ну, может быть, две.

— Мне нужны законы Амнистании. Что является преступлением и какое за него наказание, — путано объясняла я, следуя за джином-библиотекарем.

— Та-а-ак, — задумчиво протянула нара Тартино, — что тут у нас? А, вот! Свод законов и Правоведение. Постой! А ты что задумала? Уж не собираешься ли какое-нибудь преступление совершить?

— Ну что вы! Конечно же нет, — заверила я женщину. — Я наоборот хочу знать — что нельзя, чтобы ненароком, по незнанию, не нарушить закон.

— Ну если так… — неуверенно проговорила библиотекарь, протягивая мне книги.

— Спасибо! — благодарно воскликнула я и поспешила удалиться, пока она не передумала.

— Постой! А карточку заполнить⁈ — крикнула мне вслед нара Тартино, но я уже выбежала за дверь и устало прислонилась к стене. В комнату я возвращалась в два раза дольше, чем шла до библиотеки. Мысли мои блуждали между строк и параграфов книг, и я почти не видела дороги.

Рэндом не обманул: проникновение в чужое сознание действительно было противозаконным, но он немного преувеличил последствия этой процедуры. К тому же большая часть ответственности ложилась на плечи манипулятора, производящего взлом ментального поля. Мне же, в случае, если Салимо выдвинет обвинение, грозил только пожизненный запрет на ментальные манипуляции в отношении разумных существ. Что, в сущности, совершенно ничего не значило, потому что я и так не владею ментальной магией. За употребление зелья Обрино вообще не предусматривалось никакого наказания. Противозаконным было только распространение этой микстуры. А вот шантаж, с помощью которого Громиро принуждал меня к свиданию, был самым настоящим преступлением против личности. Бросив книги на стол, я легла на свою кровать и удовлетворённо улыбнулась. Хочешь получить свидание со мной, коварный оборотень? Так тому и быть — будет тебе свидание!

Разбудила меня Кико. Она, как и всегда, ворвалась в комнату как ураган, заметила меня и с визгом бросилась тискать и обнимать.

— Юночка, я тебя обожаю! — неожиданно призналась кикимора. — Жизнь прекрасна и мы сегодня идём это праздновать!

— Да что случилось-то? — спросила я, вяло отбиваясь от соседки.

— С чего бы начать? — картинно задумалась подруга. — А, ладно. Расскажу по порядку. Во-первых, папочка навёл шороху в ректорате — и в жилой зоне намечается ремонт. Во-вторых, я узнала, что ты у нас теперь героиня, спасшая целого дракона. В-третьих, я простила-таки Альфи, после того как он исползал на коленях всю комнату… веселящие шарики собирал. Он мне их в качестве извинения преподнёс, а я не приняла, ну и рассыпала их по всей комнате. И он так трогательно их собирал, что я его простила. Ну, и в-четвёртых, у тебя, оказывается, появилась свита, состоящая из оборотней, к которым и мой Альфи принадлежит.

— И всё это доставляет тебе такую радость? — уточнила я.

— А как же? Жизнь прекрасна! И мы обязаны это отметить! — уверенно заявила Кико.

— И каким же образом? — с опаской уточнила я.

— Отправимся в город и повеселимся. Сегодня второй осенний бал. Это городская традиция — жители знаменуют каждое время года тремя балами на центральной площади. И знаешь, что в этом самое замечательное? — заговорщицки подмигнув мне, спросила кикимора и тут же, не дожидаясь моей реакции, добавила. — Это бал-маскарад! И сегодня в академии день открытых ворот и дверей. И не только день, ночью ворота тоже будут открыты.

Кико была сильно возбуждена, она то захлёбывалась длинными путаными фразами, то говорила отрывисто и коротко. И всё время улыбалась.

— На вот, попробуй, — произнесла она, заметив мой взгляд, и протянула мне расписную металлическую коробочку в форме сердечка. Ловким движением девушка откинула крышечку, и я увидела множество разноцветных перламутровых шариков.

— Что это? — спросила я, отодвинувшись подальше от коробочки.

— Ты что, глупая! Это же веселящие шарики, попробуй, — пихая коробочку мне прямо в лицо, проговорила продолжающая радостно улыбаться соседка.

Я отстранила от лица коробку и вежливо отказалась от сомнительного угощения. В реестре запрещённых веществ эти шарики не значились, но у меня не было ни малейшего желания превращаться, подобно Кико, в агрессивную хохотушку с искусственно счастливым взглядом. Да и не верила я, что в моём настроении я смогу хотя бы улыбнуться, даже под воздействием магических, судя по всему, веселящих шариков.

— Ну уж нет! Ты заслужила немного радости, — авторитетно заявила кикимора и, схватив один из шариков, ловко раздавила переливающуюся нежно-голубым цветом горошину пальцами.

Шарик лопнул с глухим хлопком, и по комнате распространился аромат весенних цветов. А из-под пальцев девушки вырвалась струйка голубоватого дыма. Дым, словно живой, потянулся к Кико, но она легко подула на него, и струйка поменяла направление, повернувшись ко мне. Не успела я и глазом моргнуть, как дым проник в мои ноздри, и я непроизвольно вдохнула его. В носу стало щекотно, и губы сами собой растянулись в счастливой улыбке.

— Вот, так-то лучше! — заявила соседка и захлопнула коробочку. — А на маскараде я тебе розовый дам, глядишь и друга тебе подыщем, — добавила она, задорно подмигнув.

До праздника было ещё около трёх часов, и их мы с подругой решили потратить на наряды. Смеясь и подшучивая друг над другом, мы перемерили всё, что у нас было, и отправились к некой Мартине, которая просто обязана была помочь нам с маскарадными костюмами. Кто такая Мартина — я понятия не имела, так же как и о том, почему она обязана нам помогать. Но судя по тому, что Кико захватила с собой заветную коробочку, эта Мартина ещё и сама не знала, какой чести она будет удостоена.

Мы честно старались вести себя спокойно и не смеяться, идя по коридору, но получалось у нас плохо. Сдержанные смешки и откровенный заливистый смех были слышны, наверное, на всём этаже.

— Весело им, смеются. И где, спрашивается, посмертный покой? — проворчал кто-то у нас над головами.

— Чш-ш-ш? — приложив палец к губам, прошипела кикимора. — Уважаемый хранитель, а мы как раз вас и искали! — воскликнула она, запрокинув голову.

Перед нами опустился полупрозрачный силуэт духа Далиуса.

— И что тебе опять нужно? — недовольно поинтересовался он.

— Понимаете, у нас дверь заклинило, никак не открывается, — невинно хлопая лукавыми глазками, с трагичными нотками в голосе, жалобно солгала моя соседка.

— А я-то тут при чём? Слесаря зовите, — произнёс дух и начал тускнеть, собираясь нас покинуть.

— Так звали, не пришёл, — развела руками Кико. — А вы же мужчина, сильный к тому же. Помогите, пожалуйста, — девушка сложила руки в умоляющем жесте и состроила такую гримасу, что даже я поверила и посочувствовала.

— Ладно, не ной. Пошли, посмотрю, — проворчал хранитель.

Мы вернулись к нашей комнате. Кико демонстративно подёргала дверь, чтобы продемонстрировать, что она не открывается. Я сначала удивилась, а потом опустила взгляд и увидела, что сама же кикимора и придерживает её ногой. От скрутившего меня приступа смеха вздрогнул даже призрак.

— Что это с ней? — подозрительно заколебался дух.

— Не обращайте внимания, перезанималась, — небрежно отмахнулась подруга.

— Сейчас посмотрю, что там с вашей дверью, — проговорил Далиус и просочился в дверь.

Спустя мгновение он вернулся и недоумённо пожал призрачными плечами.

— Не понимаю, замок в порядке. Попробуй ещё раз, — велел хранитель.

Кикимора ещё раз проделала фокус с не открывающейся дверью и скорбно вздохнула.

— Отойди, сам попробую, — проговорил Далиус и материализовался полностью.

Кико мгновенно открыла коробочку, вытащила из неё сразу горсть шариков, сдавила их в кулаке и, разжав ладонь, подсунула под нос духу-хранителю.

— Это ещё что такое? — спросил Далиус, принюхался и улыбнулся. — Как приятно пахнет.

Когда мы с соседкой убегали, хранитель хлопал нашей дверью, то открывая её, то закрывая, и, счастливо улыбаясь, восклицал:

— Ну открывается же! Открывается!

Уже в конце коридора нас настиг громогласный хохот, доносящийся, казалось, одновременно со всех сторон.

— Сегодня будет весело не только на маскараде, — посмеиваясь, проговорила кикимора.

Мы свернули в соседний коридор, и Кико остановилась у одной из множества дверей. Я по инерции прошла ещё несколько шагов и, хихикая, вернулась.

— Ты только не удивляйся, Мартина, конечно, эльфийка полная, но по рождению она только наполовину остроухая, так что с ней договориться можно, — проговорила подруга, демонстративно потрясая коробочкой, в которой зазывно позвякивали дарящие беззаботную лёгкость и радость шарики.

— Так пошли договариваться! — азартно воскликнула я.

Такой эльфийки я ещё никогда не видела! Единственным, что связывало высокую, под два метра ростом, ширококостную, смуглую, черноволосую девушку с эльфами, были заострённые сверху уши. У Мартины был широкий, тяжёлый подбородок, раскосые карие глаза и большой рот с пухлыми коричневыми губами. По отдельности черты её лица, возможно, и были отталкивающими, но в ней они гармонично сочетались, создавая образ вызывающей, порочной красавицы.

— Чего уставилась? — поинтересовалась девушка глубоким, грудным голосом. — Никогда кенфа не видела?

— Нет, — честно призналась я, широко улыбаясь — А кто это?

— Ты зачем её сюда привела, пигалица? — спросила Мартина у Кико. — Здесь вам не цирк.

— Ой, Марти, успокойся, — беззаботно ответила и юркнула в комнату, без проблем пройдя под рукой хозяйки, кикимора.

В сравнении с Мартиной моя соседка казалась крошечной и хрупкой, как ребёнок.

— Заходи, чего встала? — проговорила высокая девушка, посторонившись.

— А ты уверена, что у неё найдётся что-то наших размеров? — спросила я шёпотом, подойдя к подруге.

— Я на слух не жалуюсь, — проворчала Мартина. — И с чего вы решили, что я буду вам помогать?

Вопрос был адресован Кико, она и ответила.

— Я вот всё смотрю на тебя и думаю: красивая ты, Марти, а всё время серьёзная такая ходишь, что к тебе и подойти-то боятся. В общем, я решила взять над тобой шефство, — проговорила кикимора и протянула Мартине руку.

Послышался хлопок лопнувшего шарика, и к хозяйке комнаты устремилась изумрудно-зелёная струйка дыма. И без того большой рот девушки растянулся в широкой улыбке, и она мгновенно преобразилась.

— А давайте веселиться! — радостно воскликнула Мартина.

— Сегодня на площади будет маскарад, — тут же пошла в атаку Кико.

— Значит пойдём на маскарад, — уверенно заявила Мартина.

— Так мы и пришли тебя позвать. Вот только нам надеть нечего, — развела руками кикимора.

— Ну, это мы быстро исправим, — продолжая улыбаться, заверила нас высокая девушка. — Сейчас посмотрим, что тут у меня есть.

Мартина отошла к большому, занимающему всю стену шкафу, а я наклонилась к подруге и прошептала:

— А она вообще кто?

— Я кенф, — ответила вместо Кико обладающая действительно отличным слухом Мартина. — Помесь эльфа и кентавра в каком-то там поколении. Моя прапрабабка, говорят, была белокурой красавицей с лошадиной попой.

Мы все дружно рассмеялись и так, продолжая смеяться, начали подбирать ткани, из которых Мартина обещала за считанные минуты создать лучшие маскарадные платья.

— Марти, ты вот скажи мне, — проговорила Кико, обмотавшись отрезом ткани своего любимого зелёного цвета, — а как такое вообще возможно, чтобы кентавр и эльф… ну ты меня поняла.

— Какая ты испорченная, — погрозила пальцем Мартина, посмеиваясь и обматывая меня яркой тканью. — Мы магически объединённая раса. Взяли кровь и энергетику одной расы, то же самое от другой — и смешали.

— А кто взял-то? — Кико обмотала и голову тканью, оставив открытыми только глаза.

— Боги, кто ж ещё, — пожала плечами Мартина. — Так что я — божественно выведенная красотка.

Мартина тоже обмоталась тканью и принялась расхаживать по комнате, высоко подняв голову.

— Мы все красотки и должны сегодня покорить весь город! — авторитетно заявила кикимора.

— Тематические наряды или платья и маски? — спросила Мартина.

— Я хочу быть волчицей! — воскликнула кикимора. — Зелёненькой такой волчицей!

— А мне лучше платье и маску, — с трудом проговорила я, захлёбываясь смехом от того, что представила позеленевшую волчицу.

Оказалось, что Мартина обладает редкой магией, получившейся в результате соединения магических рас. Она может материализовать всё, что только пожелает. Достаточно как можно достоверней это представить и иметь в наличии исходный материал. Исходным материалом были ткани, так что спустя каких-то полчаса Кико красовалась в бархатном зелёном платьице с волчьими хвостом и лапками. Голову её украшала шляпка в виде головы волка с задорно торчащими волчьими ушками, а нижнюю часть лица закрывала полупрозрачная вуаль.

— Какая ты хищница, — протянула я посмеиваясь.

— Зелёненькая, мягкая и пушистая, — гордо провозгласила кикимора.

— Так, теперь займёмся тобой, — указав на меня пальцем, произнесла Мартина.

Для меня девушки выбрали бордовую ткань с напоминающим всполохи огня светло-розовым узором. Из неё Мартина и соорудила шикарное вечернее платье. И маску, закрывающую почти всё лицо. Открытыми оставались только губы и подбородок.

Для себя рукодельница быстро выбрала наряд из уже имеющихся. Это было облегающее платье глубокого синего цвета, обнажающее почти всю спину, но со скромным вырезом спереди. Довершали наряд аккуратная маска и маленькая шляпка.

До бала оставалось ещё около часа, а мы уже были готовы и гордо вышли из комнаты, намереваясь отправиться на площадь, чтобы уж точно не пропустить начало торжества.

Но академия встретила нас вакханалией и разгулом полного хаоса.

Коридор был заполнен разноцветной пеной, в которой барахтались какие-то мелкие зверьки, под потолком порхали большие и не очень бабочки, и отовсюду слышался заразительный смех.

— Мы же платья испачкаем, — воскликнула Кико и первой бросилась в пенное веселье.

Мы с Мартиной переглянулись и кинулись за ней.

До выхода из замка мы добрались все в пене и держась за животы от смеха. Как только наших нарядов коснулись прямые солнечные лучи, озаряющие центральную лестницу академии, пена истаяла призрачной дымкой, а на платьях не осталось и следа.

— Вот Далиус — пройдоха! — радостно воскликнула Мартина. — Эта пена не настоящая, а такая же призрачная, как и он.

Мы поделились с новой подругой тем, как приобщили хранителя академии ко всеобщему веселью, и она долго хохотала. Сейчас же Мартина повернулась к Кико и попросила:

— Дай мне розовый шарик. Сегодня от меня не уйдёт мой таинственный любимый, кем бы он ни был!

Кикимора без возражений открыла коробочку и протянула её Мартине.

— Юнила, бери! — воскликнула кенфа. — Мы все заслуживаем немного романтических приключений.

— А у меня уже есть пара, — гордо известила Кико. — Но нужно наши отношения немного оживить.

Соседка тоже взяла розовый шарик и вдохнула выпущенный из него дым.

— Будь по-вашему, — посмеиваясь проговорила я и тоже выбрала розовую горошину. — Я никогда не влюблялась. Будет интересно попробовать.

— Тут принцип другой, — отрицательно покачала головой кикимора. — Влюбишься ты только если и без шариков влюбилась бы. Но вот видеть будешь всю подноготную каждого кавалера, а вот они в тебе будут видеть только то, что хотят. А они, как известно, по внешности выбирают. Так что сегодня все мужчины на балу глаз с нас сводить не будут — выбирай любого!

— У меня сегодня другая задача, — улыбнулась я — Выбирать точно некогда будет.

Территорию академии мы покинули без препятствий, выйдя за ворота вместе с потоком нарядных студентов, тоже спешащих на празднество. Выделялись из общего потока мы только тем, что задорно смеялись без умолку и норовили всех обогнать. Девушки провожали нас возмущёнными, завистливыми взглядами, рассматривая наши платья, а наро спешили уступить дорогу. Самые смелые же пытались познакомиться, но мы всех отвергали, спеша на площадь, туда, где будет проходить бал и куда стекутся все без исключения жители столицы.

— Поговаривают, что даже сам нарай, бывает, облачается в мскарадный костюм, скрывет лицо и приходит повеселиться вместе со своими подданными, как обычный человек, — поведала шёпотом, словно великую тайну, Мартина. — Вот окручу его, стану первой женой правителя в многовековой истории и докажу этим высокомерным чистокровным, чего мы — кенфы — стоим.

— Какие у тебя планы! — рассмеялась Кико.

— Не веришь? Предлагаю пари: я привлеку внимание нарая, вот увидишь! — воскликнула Мартина и закружилась на месте, притягивая к себе всё больше восхищённых взглядов.

Соседка подмигнула мне и провозгласила:

— Сегодня свершится великое — студентка академии Хроноса покорит рубиновое сердце величайшего правителя!

На площадь мы буквально ворвались, держась за руки и громко смеясь. Наше появление словно послужило знаком — и грянула музыка, извещая об открытии бала. Вместе с подругами я веселилась, смеялась и танцевала среди мелькающих масок и ярких костюмов, забыв обо всём на свете.

Меня не смутило даже то, что какой-то мужчина в серебристой маске подхватил меня за талию и начал кружить по площади в такт музыке. Я совершенно не умела танцевать, но это не имело никакого значения, мой партнёр прекрасно справлялся за нас обоих, умело ведя меня по кругу. Голова кружилась, улыбка не сходила с моих губ, на душе было так светло и радостно, что я совершенно не огорчилась, когда мой кавалер заговорил, и я узнала в нём Громиро.

— Ты обманула меня, Юнила. Обещала дать ответ, а сама сбежала на бал, — беззлобно проговорил он.

— Но ты же здесь, значит — свидание можно считать состоявшимся. Разве нет? — подарив Рэндому кокетливый взгляд, произнесла я. — Как ты меня узнал?

— По запаху. Твоя кровь, забыла? — усмехнулся Рэн.

Сейчас он не казался мне таким пугающим и настойчивым, я видела в этом оборотне скорее надёжного, сильного молодого человека, который, вероятно, даже мог бы стать мне преданным другом. Желание проучить его пропало, но я решила не отступать и показать Рэну, что не стоит больше пытаться принуждать меня к чему-либо с помощью обмана.

— Знаешь, я подумала и решила, что ты не должен скрывать мои преступления. Не хочу, чтобы и у тебя возникли проблемы, — проговорила я, изобразив раскаяние. — Можешь рассказывать кому хочешь, я не обижусь. И даже не перестану считать тебя другом… когда вернусь с каторги. Возможно, я даже тогда не буду ещё очень старой и приму твои ухаживания…

Рэндом прекратил кружить меня в танце и смотрел как на умалишённую.

— В чём дело? — невинно поинтересовалась я.

— Ты издеваешься надо мной? — раздражённо спросил он.

— Ну что ты, я не посмела бы, — заверила я его, продолжая улыбаться. — А ты будешь меня ждать? — спросила я громким шёпотом, прильнув к оборотню. — Ведь мне грозит страшное наказание за великие преступления.

— Прекрати. Я не узнаю тебя, — попросил Громиро.

— Так не играй с тем, кого не знаешь, — посоветовала я, оттолкнув его. — Ведь я тебя точно ждать не буду, если отправишься в ссылку за шантаж и принуждение.

Я не видела лица Рэндома, но он наверняка был зол и уязвлён. Оборотень смерил меня холодным взглядом из прорези маски и произнёс словно оскорбление:

— Ты истинная дочь божественной крови.

— А знаешь, возможно ты и прав, — с гордостью ответила я, развернулась и пошла искать подруг.

Как бы неприятно ни было у меня на душе после случившегося, но губы сами растянулись в улыбке. И это не было действием шариков, мне понравилось быть сильной, я чувствовала истинную радость от осознания, что способна постоять за себя.

— Окажите мне честь, — отвлёк меня от радостных мыслей глубокий приятный голос.

Передо мной стоял высокий широкоплечий мужчина в чёрно-бордовом костюме и чёрной полумаске, оставляющей открытыми волевой подбородок и чётко очерченные губы, кривящиеся в лёгкой полуулыбке.

Розовый шарик был тому причиной или что-то ещё, но я чувствовала исходящие от него, почти осязаемые, волны силы, на фоне которых моя только что обретённая уверенность в себе мгновенно померкла. Этому мужчине я не посмела бы отказать в танце, даже если бы и захотела. Но я не хотела отказываться и с радостью вложила свою руку в его ладонь.

— Вы не откроете мне своё имя, загадочная незнакомка? — спросил мужчина, увлекая меня в круг танцующих.

— А вы своё? — задала я встречный вопрос.

— Справедливо, — улыбнулся мужчина. — Вы приехали к кому-то в гости или решили поселиться в этом городе? — продолжил расспрашивать мужчина.

— А почему вы решили, что я не местная? — вновь ушла я от ответа.

— Интуиция, — усмехнулся незнакомец.

— Вы всегда ей верите? — спросила я, чувствуя себя некомфортно под пытливым взглядом чёрных глаз.

— Обычно она меня не подводит, — неопределённо ответил мужчина. — И сейчас она подсказывает мне, что мы ещё встретимся. Вы со мной согласны?

— Моя интуиция не столь многословна, — ответила я, продолжая улыбаться, но в душе чувствуя опасность, исходящую от партнёра по танцу.

Чем же я его так заинтересовала? Здесь и помимо меня полно девушек в красивых платьях и масках. И даже если его привлекло действие розового шарика радости, то почему именно я? Почему он не обратил внимания на Кико или Мартину?

— Вы оборотень? — спросила я и смутилась, осознав, насколько это было бестактно.

— Нет, — посмеиваясь, ответил незнакомец. — Но вы на правильном пути, думайте. Уверен, что вам под силу разгадать эту тайну.

Не дождавшись окончания мелодии, мужчина остановился, поцеловал мне руку и исчез в сумятице танцующих пар.

Когда я нашла веселящихся подруг, действие шариков полностью выветрилось и мне уже очень хотелось вернуться в академию, запереться в своей комнате и, спрятавшись под одеяло, бороться с желанием найти Рэндома, чтобы попросить у него прощения. Ещё очень хотелось забыть таинственного незнакомца, после встречи с которым на душе осталось горькое послевкусие грядущих неприятностей.

— Юна! — воскликнула Кико, отлипая от молодого человека в почти такой же серой маске, какая была у Громиро, и обнимая меня.

— Нари Юнила, — произнёс друг кикиморы и склонил голову.

— Альфи, мы же договаривались. Не привлекай внимание, — шикнула на него Кико.

— Прошу прощения, — ответил Альфред, выпрямляясь. — Рефлекс.

— А если я попрошу, больше так не делать, это поможет? — спросила я, с надеждой глядя на оборотня.

— Вы меня этим очень обяжете, — вновь склонил голову Альфред и получил тычок от кикиморы.

— Прекрати, — прошипела Кико.

— Я прошу вас больше никак не реагировать на моё происхождение и не выделять меня среди прочих студенток академии, — официальным тоном произнесла я и добавила, почти умоляя. — И всем остальным мою просьбу передай.

— Он передаст. Вот прямо сейчас пойдёт и всем передаст твой приказ, — широко улыбаясь, проговорила Кико, приподняла маску на лице друга, поцеловала его и оттолкнула, напутствовав строгим тоном. — И не смей пропадать, ты обещал проводить меня.

— Как прикажешь, моя зелёная волчица, — усмехнулся Альфрэд и удалился.

— Что-то ты, подруга, не веселишься. Сейчас мы это исправим! — воскликнула соседка и потянулась к висящему на поясе бархатному мешочку, в котором лежала заветная коробочка в форме сердечка.

— Не стоит. Я устала и, пожалуй, вернусь в академию. Мне завтра аттестацию проходить. Нужно выспаться, — отказалась я, поймав подругу за руку и не позволив ей развязать мешочек.

— Да ты что? Завтра вся академия будет в трансе от бала. Я тут несколько минут назад видела, как наш куратор по учебной части с каким-то мужчиной с накладными усами обнимается. Так что никакой аттестации точно не будет, — посмеиваясь, рассказала мне Кико и всё же достала коробочку. Мне в лицо устремилась струйка сиреневого дыма, и тут соседку кто-то нечаянно толкнул, коробочка выскользнула из её рук и шарики раскатились по площади, прямо под ноги танцующих. Веселились мы почти до рассвета…