Глава 22

Вытащив из кармана одну из пробирок, встряхнула её и с каменным выражением лица вылила вспенившееся содержимое прямо на голову умертвия. Тот заорал и отскочил от меня подальше, пытаясь потушить тлеющую и растворяющуюся под воздействием кислоты кожу. Его товарищи сочувственно завыли, обступив пострадавшего, однако при этом не упускали возможности полакомиться слегка протухшим мясом, сковыривая его со страдальца.

Жизнерадостное зрелище, что не говори. И такое аппетитное, что я невольно порадовалась тому простому и печальному факту, как пропущенный в спешке завтрак. Мои внутренности и так грозят отправиться исследовать мир самостоятельно, а что было бы, если бы я ещё и поесть успела?

— Так, так, так… — полный отвращения и пренебрежения голос, раздавшийся откуда-то сверху, распугал всех умертвий, заставил всполошиться стаю летучих мышей и насторожиться придремавшего у ближайшей могилки упыря. — Какие гости в нашем захолустье… Алхимик и боевой маг, да без спроса и приглашения… Неужели успели изобрести эликсир храбрости, а я как всегда не в курсе?

Оптимизм, всё ещё бившийся где-то внутри, окончательно скончался в жестокой агонии, при этом долго корчась в адских муках. И ведь было отчего! Придя на чужую территорию, мы не придумали ничего лучше, чем нарваться на самого вредного, злопамятного, языкастого и непримиримого в борьбе за свои принципы некроманта всея Академии. И звали его…

— Лекс Руашь, — тоскливо протянула, прикрыв глаза рукой и считая до десяти и обратно.

Но трепетная надежда на то, что мне это привиделось, и ходячая язва и сволочь нашего учебного заведения не созерцает нашу скромную компанию, сидя на одном из надгробий, увяла моментально, стоило услышать в ответ:

— Приятно, чёрт возьми, когда тебя узнают с полувзгляда и понимают с полуслова. Или же наоборот? — Лекс хмыкнул и сощурился, глядя на нас. — Итак, я повторюсь и жажду получить ответ. Что же в наших скромных пенатах забыла такая забавная и совершенно нелогичная парочка?

— Не поверишь, — вернула ему ухмылку, скрестив руки на груди и возвращая говорившему ехидный оскал. — Мимо проходили, глядим — ой, общежитие! Подошли поближе — ой, чужое общежитие! Заглянули внутрь — мама-дорогая, да тут же кладезь данных для дипломной работы по ведению партизанской борьбы в стане вероятного противника! И знаешь, что? Мы подумали-подумали и решили остаться!

Тишину, воцарившуюся в коридоре, можно было потрогать руками. Даже зомби и те подвывать перестали, а упыри навострили уши, высунувшись из щелей. Сам же звезда столь гостеприимного факультета недоверчиво на меня вылупился и теперь явно пытался в кои-то веки найти слова для ответа. Нашёл, сглотнул громко и выдал информативное:

— А?!

Смешки по углам дали понять, что такую бодрую и тёплую встречу наблюдали не только обитатели своеобразного кладбища, но и другие адепты. И им явно пришлось по вкусу то, как нерешительно нынче выглядел вечно играющий на чужих нервах некромант. Правда, показываться ему на глаза никто не спешил, явно не желая оказаться свидетелем чужого позора.

Как известно, свидетели промахов магов Смерти живут ровно столько, сколько понадобиться этому самому магу, что бы добраться до них и отправить на очередной круг перерождения.

— Ша, инферналы! — на язык сама собой легла подслушанная у Гретх фраза, вызывавшая новый  приступ гомерического хохота у невидимых нашему глазу зрителей. Видимо, они тоже были осведомлены о пристрастии неподражаемого аспиранта к этой фразе в духе разбойников с большой дороги. — Дайте вашему сокурснику собраться с мыслями и придумать хороший, достойный ответ!

— А если ни одна мысль на собрание не пришла? — с детской непосредственностью полюбопытствовал Валесс, бочком подбираясь ко мне поближе.

— Ну не надо быть настолько уж пессимистичным! — укоризненно протянула, ткнув его локтем в бок и кивая в сторону синеволосой макушки, мелькнувшей за одним из склепов. — Может, он сейчас подумает и выдаст нам ответ, достойный войти в учебники по ораторскому искусству, как образец красноречия?

Вновь тишина и новый виток громкого хохота сбил вновь задремавших под потолком несчастных летучих мышек. Те с оглушительным писком рухнули вниз и заметались от стены к стене, в поисках хоть одного уголка, где не будет хохочущих адептов или же попрятавшихся от греха подальше мертвецов. Сам же предмет нашего разговора сначала побледнел, потом покраснел, потом снова побледнел…

И явственно скрипнул зубами, сжимая руки в кулаки. Над ним сгустила туча, причём в прямом смысле слова. Но прежде, чем Лекс успел хоть что-то сказать в свою защиту или же просто, но эффективно прибить вконец обнаглевших нелегальных визитёров, ему в лицо врезался букет. Простой такой букет из увядших погребальных кувшинок прилетевший точно в раскрытый для гневного ответа рот некроманта.

Привставший с насиженного места адепт Руашь закономерно подавился и закашлялся, тут же испортив вид оскорблённого и низверженного божества, готового рвать и метать. Смех не утихал и пошёл уже, как мне кажется, на третий круг, став ещё громче и гомеричней, когда из-за очередной могилы высунулся озадаченный чем-то Ирис и, оглядевшись, выдал:

— А где цветочки?

Мы с Валессом переглянулись и синхронно тоскливо вздохнули:

— Ирис…

Тем временем Лекс успел отплеваться и даже отчистить свою безукоризненно отглаженную форму от комьев земли, трупной слизи и почерневших стеблей. Он выпрямился, гордо вскинув волевой подбородок и, грозно сверкнув глазами, прошипел:

— Кто посмел?! Какая неблагодарная тварь посмела бросить в меня… Этим?! Это у какого х… Какого хренового плакальщика случился внезапный приступ суицидальных наклонностей, а?!

И дабы получше выразить своё отношение к данной ситуации, Руашь не придумал ничего лучше, как хорошенько потоптаться по останкам букета. С чувством, с толком, с расстановкой и таким зверским выражением на лице, что я невольно стала припоминать, где и когда успела перейти ему дорогу. А когда поняла, о чём думаю, тяжело вздохнула и отступила назад, прячась за спину боевого мага.

К моему вящему сожалению, я Лексу всё-таки не противник, а Валесс хотя бы, в случае чего, просто и незатейливо ему в морду даст. А если Лекс не поймёт с первого раза, добавит, для прояснения сознания так сказать.

— Мои цветочки! — обиженно воскликнул Ксандр, сложивший два и два и получивший в итоге четыре. То есть, понял, что собранный им букетик не пережил встречи с раздражённым некромантом и нашёл своё упокоение среди каменных плит пола. И это нашего химеролога несказанно расстроило, да так сильно, что он обиженно, по-детски надул губы и печально протянул. — Это же были мои цветочки…

Зря, ох зря Ирис внимание сиятельного к себе привлёк… Разъярённый Руашь, услышав из уст синеволосого заветное признание, громко и зло выдохнул сквозь зубы и тряхнул головой, словно пытаясь привести мысли в порядок. Или хотя бы отбросить самые кровавые из них, явно не собираясь проводить свои лучшие годы в тюрьме.

К вящему сожалению некромантов и некромагов за беспричинные убийства всё-таки сажают, а не делают внушения, хлопают пару раз по заднице и отправляют восвояси. И хотя смерть для некоторых индивидуумов была бы явным благословением, оказаться за решёткой из-за их скоропостижной кончины никому не хотелось.

— Ну вот, — тем временем расстроено вздохнул Ирис, присев на корточки и подняв с земли растоптанную кувшинку. Посмотрел на несчастный растерзанный цветок и поднял обиженный взгляд на тихо звереющего некроманта, который к своему недовольству не увидел у будущей жертвы ни признаков страха, ни признаков хоть какого-то раскаянья. — Что я теперь своей девушке подарю, ты, морда черноволосая?

Морда на такое обращение обиделась. Причём сильнее, чем на сам букет, угодивший ему в лицо. Великий и Ужасный Лекс Руашь, король местных кладбищ и погостов, укротитель жити и нежити, похититель девичьих сердец и свежих трупов, разоритель могил и обладатель ещё сотни разнообразных титулов, мог представить всё…

Кроме такого вопиющего пренебрежения к собственной персоне и отсутствия даже намёка на страх или раскаянье в глазах искренне расстроенного смертью букета химеролога. Ирис же сидел с таким несчастным выражением лица, что ему начали сочувственно подвывать сидящие за ближайшим склепом зомби, кидая из засады вырванные с корнями цветочки, росшие тут же, на могилках.

Предсказуемо промахиваясь по страдающему синеволосому и совершенно непредсказуемо попадая всё в того же Лекса. Который сначала молча стоял, пытаясь осмыслить происходящее, а после одним резким движением руки пригвоздил разошедшихся умертвий к месту и начал наступление на свою беспомощную жертву.

Я нервно прикусила кончик большого пальца, выглядывая из-за плеча Валесса и пытаясь придумать, что можно сделать, что бы спасти непутёвому синеволосому. Но как назло дельных мыслей в голову не шло, кидаться зельями было чревато, а выпускать меня из-за своей спины боевой маг не собирался от слова совсем. Он раз за разом шипел на меня и заталкивал обратно, в безопасное по его мнению место и совершенно точно не оставляя мне и шанса влезть на поле предстоящего боя. И хотя мне была приятна такая работа…

Я всё равно обиженно сопела и дулась на него, переживая за единственного химеролога в нашей команде. Нет, понятно, что убивать его по-настоящему никто не будет и Руашь, даже при всём своём напыщенном самодовольстве не жаждет найти себе на энное место приключения и проблемы с законом.

Но это вовсе не значит, что он не постарается причинить Ксандру как можно больше боли и отправить его на долгое проживание в стенах больничного крыла. Тут даже не узнаешь сразу, какие именно повреждения нанесёт оскорблённый в лучших чувствах некромант. И когда тот замахнулся, собираясь ударить так и не сообразившего, в какой он опасности, Ириса, я зажмурилась, прижавшись к напряжённому боевику.

Что бы тут же икнуть от удивления, когда в наступившей тишине прозвучал безэмоциональный, лишённый каких-либо эмоций, но пугающий до жути голос:

— Это мой химеролог, Лекс. И только я могу его бить, шпынять, унижать и издеваться над его хрупкой душевной организацией. Поэтому будь так любезен, Руашь… Убери свои нахальные ручки от моей жертвы. Иначе…

— Иначе, что, Дайер? — Лекс насмешливо изогнул бровь, тем не менее, отступив на шаг от встрепенувшегося Ириса. При этом весь его вид просто таки кричал о том, что это было величайшее одолжение с его стороны.

Но я почему-то не верила в это от слова совсем. А  вот в то, что связываться с нашим обожаемым некромантом он не желает — вот в это да, в это я очень даже верила. И выглядывая из-за плеча боевика я могла поклясться любимой алхимической треногой, благополучно спёртой из больничного крыла: Лекс Руашь, гроза и немилость всея факультета, сейчас испытывал определённые опасения за собственную жизнь. Если не сказать больше…

Нахальный, доставучий, язвительный и невыносимый некромант, провозгласивший себя негласным Королём собственного факультета, тихо, но весьма заметно побаивался невысокой, скромной, неприметной девушки. А та всего лишь стояла в стороне, скрестив руки на груди, и смотрела на него в упор, не открываясь, совершенно безразличным взглядом.

Безукоризненно выглаженная форма, аккуратно собранные в пучок волосы и небрежно заткнутые за пояс перчатки. Орфелия Дайер воплощала собой образец невозмутимости, собранности и молчаливого такого предупреждения. Очень красноречивого, не внять которому означало подписать себе смертный приговор.

— Я знаю, что ей подарить, — громко прошептала на ухо Валессу.

— И что же? Редкий труп? — пошутил боевик, всё-таки позволив мне выбраться из укрытия, но крепко прижимая меня к себе и не давая лишний раз рыпаться. — А может, опасный, тёмный фолиант с уникальными ритуалами экзорцизма?

— Где я тебе редкий труп найти смогу? — озадаченно мигнула, с подозрением уставившись на хихикающего парня. — Тьфу на тебя, Валесс! Ты там издеваешься что ли стоишь?! — услышав согласное хрюканье, вздохнула и почти беззлобно произнесла. — Тьфу на тебя ещё раз! О чём ту только думаешь-то, если умеешь?! Я вообще-то имела в виду табличку «Не влезай, убьёт!», а ты… Ну где, где я тебе теперь редкий труп найду?!

Валесс предсказуемо подавился смехом и уставился на меня ошарашенным взглядом. После чего осторожно поинтересовался:

— Ты что… Это… Действительно труп искать собралась?!

— Угу, — с самой серьёзной миной покивала головой, посмеиваясь про себя от священного ужаса, застывшего на лице боевика.

— Ли-и-из… Даже не думай! — испуганно зашептал Валесс, крепче прижимая меня к себе и пытаясь тем самым скрыть дрожь страха. И я даже не могу сказать точно, от чего именно ему страшнее: от того, что я задумалась о поисках подарочного трупа или от того, что ему придётся вместе со мной отправляться в это незабываемое путешествие. А учитывая прошлые опыты посещения кладбищ…

Валесс заранее предчувствовал неприятности и очень, просто очень жаждал их избежать.

— Уже подумала — ещё и мстительно на ногу ему встала, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в голос.

— Лиз! — в голосе любимого боевика послышались панические нотки.

— Двадцать с лишним лет Лиз, дальше что? — я и бровью не повела, продолжая гнуть свою линию. Не то, что бы я действительно собиралась искать редкий труп или, упаси меня боги, охотится за диковинным фолиантом с не менее странными и страшными ритуалами экзорцизма…

Но ему об этом знать пока совершенно не обязательно!

— Лиз, ну солнышко моё! Ну зачем тебе-то эти трупы?! — расстроено поинтересовался Валесс, глядя на меня умоляющим взглядом, способным разжалобить самого декана, что уж говорить о простых алхимиках?

Но прежде, чем я успела открыть рот и хоть что-то ответить, нашу милую, почти семейную перебранку самым наглым образом прервали. И кто? Некроманты, готовившиеся друг друга на мелко измельчённые кубики пустить из-за одного незадачливого химеролога.

— Кхм… — сухое покашливание Орфелии отвлекло нас от разговора. А её насмешливый, но всё же чуточку укоризненный взгляд каким-то непостижимым мне образом сумел добраться до давно уже почившей втуне совести.

Во всяком случае, другой причины, почему мне вдруг стало немного стыдно, а щёки залил предательский румянец, я найти так и не смогла. Осталось только опустить взгляд и смущённо шаркнуть ножкой, всем своим видом выражая раскаянье и сожаление. А про себя сетуя, что вместо того, что бы водить дружбу с кем-то менее опасным, я предпочла познакомиться поближе с некромантом. Да ещё с таким умелым, что поднимает не только трупы и души из небытия выдёргивает, но и заблудшую, пропавшую ещё в детстве совесть на место возвращает.

Ненадолго, правда, но всё равно!

— Руашь, — Орфелия, хмыкнув, вернула своё внимание его сиятельной сволочности, вновь представляя собой образец хладнокровия и спокойствия. — Если ты вдруг возомнил себя Королём, спешу напомнить, что реальную силу при дворе имеет далеко не венценосная особа, устроившаяся на мягком троне. И если я однажды промолчала, позволив тебе идти вперёд… Это вовсе не значит, что я промолчу сейчас.

— Угрожаешь? — насмешливо вскинул брови Лекс, делая ещё один неосознанный шаг назад,  И такие его манёвры были куда как красноречивее всей напускной бравады и яда в голосе.

— Констатирую факт, — Орфелия сделала шаг вперёд. Затем ещё и ещё, пока не оказалась рядом с расстроенным Ирисом. От такого нехитрого манёвра её противник сам не понял, как оказался загнанным в угол и лишь чудом смог избежать смачного поцелуя в исполнении трупа тёмной ведьмы, занесённого сюда фантазией адептов и их же губительной страстью к Некромикону.

 На Орфелию Лекс смотрел с нескрываемой злобой, но пытаться напасть почему-то не спешил. Только зубами бессильно скрежетал, да флюидами ужаса, страха и ярости распугивал вокруг себя всё относительно живое. Что было бы куда более впечатляюще, не подпирай он спиной стену склепа, конечно же.

И сколько бы они так взглядами мерялись и терпение друг друга на прочность проверяли — неизвестно, однако после нескольких минут здравых размышлений, Лекс явно пришёл к выводу, что надо уходить. И уходить с достоинством. Именно поэтому он отлип от надёжного склепа и, выпрямившись, небрежно поинтересовался:

— И охота же тебе возиться, Дайер со всякой мелочью. Зачем тебе сдался этот никчёмный слабак? Да к тому же химеролог!

— Ну, он полезный, — тихо хмыкнула Орфелия, взглядом заставив вскинувшегося Ириса оставаться на месте. — Временами даже умный. К тому же, Руашь, я же не спрашиваю, зачем тебе кукла, очень уж похожая на нашего декана. И даже не интересуюсь, за каким-таким демоном ты каждый день, на восходе и на закате солнца проводишь странные ритуальные пляски вокруг неё, приговаривая «Дай разрешение мне, дай благословение мне». Так что…

Последнюю фразу она не закончила, иронично вскинув бровь и слегка улыбаясь. Лекса от этого знатно перекосило, но продолжать дискуссию некромант благоразумно не стал. Только эффектно тряхнул волосами и с достоинством покинул поле боя, тем самым признавая себя поражённым.

И явно строя коварные планы мести. Но об этом мы если и узнаем, то точно не сейчас.