Глава 10

Как показала пресловутая практика, вбивая гвозди опыта в крышку гроба моих надежд и мечтаний, так я ещё никогда в жизни не ошибалась. И хотя я прекрасно понимаю, что всё бывает в первый раз…

Но почему именно я крайняя?!

Следующие дни напоминали череду соревнований, исход которых был непредсказуем как тайфун в степях, где нет и намёка на хоть какой-то завалявшийся водоём. Правда. Когда это останавливало пышущих энтузиазмом адептов?

Начали мы, что характерно, с алхимической части нашей отработки. И так как бессонная ночь не повысила моё жизнелюбие, а капризничавший накануне и с утра пораньше ребёнок удвоил желание закапывать того, кто первым под руку подвернётся…

В общем, на малом военном совете было принято важное стратегическое решение. Вместо того, что бы вторую и третью, и, при очень невыгодном раскладе, четвёртую ночь некоторые алхимики не проводили в объятиях котлов и колб, мы банально, но оперативно обнесём больничное крыло.

Да, некрасиво. Да, недостойно. Но учитывая, что такая благая мысль приходит далеко не в первые светлые головы местных адептов, обносивших запасы лекарей с завидной регулярностью, мы на их фоне выглядим вполне себе прилично.

В конце концов, не залежи же спирта грабить собрались, а вполне себе позаимствовать всего лишь некоторое количество лекарственных зелий и однокомпонентных составов. И треногу. Обязательно алхимическую треногу!

А то та, что была в выделенной мне щедрым ректором лаборатории, не пережила столкновения с желающим проявить себя Хобром. Хорошо ещё котёл был в это время девственно пуст…

На дело шли всем составом, за исключением полуорка. Во-первых, он хоть и сильный, зато слишком заметный. А во-вторых, я оставила его бдеть над основой для антидота к приворотному. Недоумённые и скептические взгляды товарищей я стойко проигнорировала. Мотивировав свои действия тем, что я — не ректор и слово своё держу!

А то, что при этом очень недобрым взглядом провожаю шустро передвигающегося по лаборатории боевого мага… Ну, что тут поделаешь, привычка! Тем более, надо же на ком-то это будет испытывать…

Наверное.

Кабинет дежурного целителя, волей судьбы и всё того же ректора отвечающего сегодня за Больничное крыло всей Академии, был скуп на мебель и аскетичен на душевное тепло. Зато пропах спиртом, пересушенными даже на непрофессиональный нюх травами и… Безнадёгой. Причём настолько зверской, что на первый порах мы даже несколько стушевались, услышав стандартный вопрос в исполнении лекаря:

— На что жалуетесь, болезные?

Правда, ровно на пару секунд. Этого хватило, что бы перегруппироваться, посоветоваться и выбрать крайнего. Которым, по странному стечению обстоятельств, оказался именно Валесс.

— Исключительно на мировую несправедливость, — подал голос наш некромант, аккуратно подталкивая в спину замершего на пороге Валесса. Боевик сопротивлялся, как мог, однако против превосходящего числом противника (к Орфелии присоединилась Аида, а после и Ирис, вызвав небывалое удивление на лице остальных членов команды) оказался совершенно бессилен.

И был вынужден позволить себя отконвоировать к столу целителя, с формулировкой, выданной аспирантом Гретх:

— И на одного гиперактивного боевого мага. Он на себя стеллаж с заготовками для зелий обронил… Проверьте его, пожалуйста.

— Стеллаж, говорите… Зелий… — задумчиво пожевав губы, хозяин кабинета прищурился и потянулся к небольшому стеклянному шару, используемому для связи с внешним миром. — А не позвать ли нам магистра Картса?

— З-зачем?! — от неожиданности Валесс аж заикаться начал, явно не имея никакого желания встречаться с собственным деканом.

— Как это зачем, молодой человек? — несказанно удивился лекарь, вытаскивая из стола потёртый лист бумаги и обгрызенный кусок карандаша. Помусолив кончик грифеля, этот мужчина средних лет, с ранней сединой и взглядом заправского эскулапа, встретившего очень интересный случай в своей долгой практике, пояснил. — На лицо покушение на жизнь вверенного ему адепта!

Все присутствующие одарили меня возмущёнными взглядами. И это притом, что я к озвученному происшествию не имела никакого отношения. Показав кулак хихикающей МакГи, успевшей за время нашего общения растерять и смущение, и стеснительность, и позабыть о привычке проверять наличие очков, я поспешила уточнить:

— Целитель Патрик, стеллаж на него упал случайно и то, потому что некоторые боевые маги в попытке продемонстрировать все свои сомнительные достоинства слабому полу, совершенно не смотрят по сторонам!

— А? — целитель отвлёкся от своих записей и, найдя меня взглядом, расплылся в благодушной улыбке. — Адептка Руса! Помню-помню, как же… Ожоги третьей степени, два перелома носа, одно сотрясение мозга и… Так-так-так, — тут целитель почесал затылок кончиком карандаша, припоминая что-то.  — А-а-а! Вывих коленного сустава посредством соприкосновения твёрдой металлической поверхности повышенной плотности с ногой пациента! Да-да, помню-помню… Пришлось бедняге сустав вправлять на место и выписывать больничный на цельный месяц!

— Ну, предположим, за попытку пнуть котёл он ещё легко отделался, — пробормотала себе под нос, сообразив о чём, собственно, идёт речь.

Да, припоминаю, был у нас такой случай ещё в первые годы обучения. Одному, слишком много о себе возомнившему, практиканту приспичило поучить жизни молодёжь. Поучил. С разбегу пнул чужой котёл и только чудом избежал участи куда более худшей, чем месяц больничного с больной ногой.

Алхимик народ не гордый… И не злопамятный. Просто обладают обострённым чувством справедливости и всегда имеют под рукой блокнот для записей на все случаи жизни!

— Так говорите, кто вас толкнул на стеллаж? — вернулся к теме нашего разговор целитель, впившись внимательным взглядом в боевика. Валесс виду, конечно, не подавал, но судя по бегающему взгляду, лекарей любил так же сильно, как я теорию магии.

То есть, вроде бы вещь нужная и полезная. Но встречаться бы с нею как можно реже и желательно без меня!

— Никто, — всё-таки выдавил из себя боевой маг, найдя где-то в глубине души храбрость и отважно взглянув в глаза целителю. — Я сам с ним столкнулся. Совершенно случайно, вот! И это… — тут Валесс бросил на нас панический взгляд, явно не зная какие симптомы и как продемонстрировать хозяину кабинета.

Я схватилась за горло, выпучив глаза и хватая ртом воздух.

— Дышится что-то с трудом… — неуверенно протянул боевик, взглядом выпрашивая ещё подсказок.

Ирис показательно закашлялся и почесал шею.

— Кашель, в горле першит… Чешется всё, — продолжил перечислять список мнимых симптомов Валесс.

Аида картинно изобразила обморок, завалившись на едва успевшего выйти из образа Ксандра. К её счастью (а может к счастью химеролога) синеволосая звезда не оплошала, хотя судя по лицу очень хотелось.

— Голова кружится…

Орфелия указала на свои глаза, потом ткнула пальцем в Валесса и показала два пальца, помотав ими перед лицом.

— В глазах двоится…

Мы с МакГи переглянулись и дружно показали начавшему забавляться парню кулак, с намёком кивнув на шевелившуюся сумку герболога. Симулянт внял невербальному обещанию познакомить его с новым образцом хищной флоры и поспешил добавить:

— И вообще, что-то я  себя очень неважно чувствую... Да!

— Кхм… — озадачился целитель, всё же отложив в сторону бумаги и шар для связи, чем вызвал наш коллективный вздох облегчения. После чего вытащил из ящика слуховую трубку, протёр её замусоленной тряпкой и попросил. — Ну-ка… Дышите!

— Куда? — недоумённо переспросил Валесс, с удивлением глядя на действия лекаря.

— Не куда, а… Тьфу ты, — заметив свою оплошность, целитель Патрик поднялся и подошёл к пациенту, велев. — Рубашку снимай. Щас проверю, чем тебе там плохо дышится…

А дальше началось действие, которое, по идее, называется диагностика и лечение травм и повреждений, а так же благоприобретённых заболеваний. Однако под такими красивыми словами скрывался банальный, зато, видать, шибко действенный новаторский способ целителя Патрика под названием «Нехай, самой заживёт!».

Потому что вместо того, что бы воспользоваться банальным диагностическим заклинанием, уважаемый лекарь приставил к обнажённой груди боевого мага свою слуховую трубку и с умным видом начал вещать:

— Душите… В смысле, дышите… Не дышите… Дышите… Не дышите…

При этом сам хозяин кабинета, облачённый в белые одежды и белые же тапочки, навевающие не самые позитивные ассоциации в мире, выглядел жутко озабоченным и не менее жутко важным. А после третьей команды дышать и вовсе чему-то грустно покивал и выдал, полным трагизма тоном:

— Не дышите…

Пока целитель был занят надувшим щёки и отчаянно бледнеющим Валессом, наша небольшая, на диво слаженно работающая банда умудрилась-таки обнести кладовую. А ещё основательно почистить как продовольственные, так и травяные запасы лекаря. Брали всё, что могло пригодиться, включая ту самую алхимическую треногу, упёртую мной лично и теперь бережно прижимаемую к груди. Отдельное спасибо некромагам, умеющим вскрывать любые замки и охранные плетение.

Ну и, конечно же, незабываемой МакГи, вновь где-то позабывшей свои очки. Каждый раз, когда она так делала, мы либо вляпывались в неприятности, либо заводили неожиданные знакомства с непредсказуемыми последствиями. Слава богам, в этот раз всего лишь столкнулись с конкурирующей группировкой, собирающейся значительно уменьшить местные запасы спирта.

Зачем начинающим теоретикам шаманизма понадобилось такое дикое количество огненной воды — понятия не имею, однако огромные пятилитровые пузатые бутыли они пёрли с завидным энтузиазмом. И лишь чудом не грохнули всё это добро на пол, столкнувшись нос к носу с МакГи, следившей за кабинетом целителя Патрика. В ответ на высказанные тихим, незлым словом претензии, наш доблестный герболог мило похлопала глазами и осведомилась:

— А кого я должна была увидеть, говорящие цветные пятна?

В ответ же на возмущение, со стороны шаманов, глубоко оскорбившихся таким пренебрежением к себе любимым, МакГи, эта девочка — божий одуванчик, невинно улыбнулась, прекратила теребить кустик фиалки, стоящий в горшке на ближайшей к ней этажерке и суровым тоном приказала:

— Флора, фас!

Вы когда-нибудь слышали, как рычит фиалка? Такой маленький, скромный кустик с нежными цветочками? Вот и шаманы не слышали и поэтому, увидев, как в их сторону бросают то самое несчастное комнатное растение не придумали ничего лучше, чем нагло расхохотаться. За что, собственно и поплатились.

Да, поначалу им было очень даже смешно. А потом — не очень. Особенно учитывая, что та самая Флора, лишь отдалённо теперь похожая на фиалку, отрастила клыки, когти и резко поменяла свои гастрономические пристрастия, гоняясь маленьким рассерженным комком за группой великовозрастных оболтусов.

Отсутствовали мы минут тридцать. Но когда всё же вернулись в кабинет, дружной толпой едва не растянувшись на пороге, оказалось, что существенных подвижек в лечении боевого мага не наблюдается. От слова совсем. Хозяин кабинета всё с тем же чрезвычайно задумчивым видом прижимал к спине Валесса широкий конец слуховой трубки. И всё так же деловито отдавал распоряжения…

Вставляя между ними всё более длительные паузы.

— Душ… В смысле, дышите!... Не дышите… Дышите…. Не дышите…

И когда боевой маг уже набрал в грудь воздуха, явно намереваясь высказать всё. Что думает по поводу методики некоторых целителей, лекарь глубокомысленно изрёк, глядя куда-то в пространство:

— Не дышите…. Не дышите…. Не дышите, пациент!

— Кхм… — задумчиво кашлянула Орфелия, со всё нарастающим интересом разглядывая происходящую экзекуцию… В смысле сеанс лечения. — А пациент скорее жив, чем мёртв!

— Позвольте с вами не согласиться, коллега, — деловито протянула Гретх, поправляя не весть откуда взявшиеся очки на носу. — Пациент скорее мёртв, чем жив!

— И почему же, коллега? — поддержала их игру, исподтишка показав Ирису кулак.

Химеролог, явно возомнивший, что после удачного дела ему теперь можно всё и даже больше, развалился на одной из больничных коек, притворяясь если не больным, то смертельно раненным точно. Ещё и ябедничать удумал, рассказывая невесть откуда взявшейся помощнице целителя как те милые дамы (угу, что в углу так скромно притулились) его обаятельную и привлекательную персону со свету жить пытаются!

Прислушавшись, к своему вящему удивлению узнала много нового. Оказывается, мы его травили, поили, на кладбище в свежую могилку спать укладывали…

Ну, предположим, последнее не так далеко от истины. Но кто ж ему виноват, что он действительно умудрился уснуть на кладбище? С учётом того, что мы лишь заглянули, оценить масштабы предстоящего действия и совершенно точно не собирались там надолго задерживаться?!

К моему кулаку добавилась нежная улыбка некроманта, подействовавшая на завравшегося товарища, как ушат холодной воды. Видимо, оценив, насколько реальными могут вдруг стать его же собственные слова, Ирис предпочёл свернуть на более безопасную тему и начал распинаться о собственных подвигах.

Врал он так же вдохновенно и естественно, как дышал. А наличие благодарных слушателей только подстёгивало его и без того достаточно живое воображение.

— Что почему? — любезно осведомилась Гретх, протирая очки.

К слову, очень знакомые очки. Пенсне, с причудливыми завитками на оправе, как мне помнится, лежало в одной из подсобок целителя Патрика. На кой чёрт оно понадобилось некромагу — вопрос, конечно, интересный. Только она ведь всё равно оставит его без ответа.

Пытаться понять логику некромага я перестала на пятой истории о ранних годах ученичества аспиранта Гретх. Боюсь, даже мне, как женщине, не понять ту странную последовательность действий, что порою выдавал её живой и, несомненно, блестящий в чём-то ум.

— Позвольте, я уточню, коллега, — намеренно растягивая гласные, ответила вместо меня Дайер, скрестив руки на груди. — Любезный алхимик интересуется, в чём же мы так кардинально разошлись во мнениях, определяя состояние нашего пациента?

— Ах, вы об этом… — Гретх поправила пенсне, так и норовившее съехать с её носа и, щёлкнув пальцами, выдала. — Да в самом главном, коллега! Пациент скорее мёртв, чем жив! И ему, надо признать, к лицу такая аристократическая бледность, плавно переходящая в синеву…. А как у него глаза обаятельно навыкат! Ах, любо-дорого посмотреть!