Глава 19

— Бездна меня побери! — выдохнула я потрясенно, когда Рамиро в ответ лишь молча кивнул, соглашаясь. И тут же осторожно уточнила, чуть погодя. — А для особо одаренных можно поподробнее?

Кажется, из всех присутствующих только Де Велс не удивилась моему вопросу. Наоборот, она приложилась рукой к лицу, вздохнула тяжело и пробормотала себе под нос:

— Как никогда сочувствую твоему декану, гадость моя. Это ж сколько лет он терпит такое вопиющее пренебрежение к основам магии?

— Руны не входят в перечень обязательных познаний для некроманта, — сухо откликнулась я. — Особенно расширенные руны. Вдвойне особенно — построение кругов такого уровня. 

— Я даже где-то верю, ага — скептически протянула эта мегера с факультета целителей. И показательно вздохнула. — Когда найду — где, обязательно сообщу. А подробнее — просто уже некуда. Круг сверху — обновляет наложенное проклятие, круг снизу — не дает твоему супругу ни помереть от скуки, ни воскреснуть от твоих талантливых ручек, ни как-то выбраться из этой ловушки. Так понятнее?

— Ага, — закивала я головой. Потом нахмурилась, вновь разглядывая вырезанные на плитах руны. И чем дольше я на них смотрела, тем сильнее было ощущение неправильности. Оно, как пресловутый мертвяк, скреблось на душе и не давало покоя, громко хлопая крышкой гроба. И вот незадача. Мертвяка хоть упокоить можно, да еще и с гарантией. А куда девать это, Тьма его побери, беспокойство?

Недовольно цокнув языком, я присела на корточки и принялась тыкать пальцами в руны. Без какой-либо системы и цели, пытаясь хотя бы так, на ощупь понять, что не так. Да так увлеклась, что не заметила, как кто-то схватил меня за шиворот и совершенно бесцеремонно дернул вверх, отрывая меня от такого интересного занятия.

— Эй! — я честно попыталась пнуть этого самоубийцу, но меня уже сдали прямо в руки хмурому зомбику. Еще и Зигмунда следом пихнули, несмотря на все его отчаянное сопротивление. И мы с ним, обменявшись негодующими взглядами, одновременно выпалили:

— Так нече-е-е-естно!

— Жизнь вообще несправедлива, — лаконично парировала Де Велс. Потом подумала и добавила. — А в вашем случае и смерть. И вообще, ты бы радовалась, гадость моя, что в тебе магии — кот наплакал.

— Почему это?

— Потому что умереть во цвете лет, ткнув пальцем не в ту руну, да в неурочный час — такая себе перспектива.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь, Катрин, — фыркнула я, упрямо вскинув подбородок. — Я не настолько глупа, чтобы…

Как выразительно на меня посмотрели! Как проникновенно! Я аж запнулась на полуслове и вовремя прикусила язык, вспомнив пару позорных случаев из собственной магической практики. И не то чтобы я действительно такая уж дура, как тут описывают некоторые, но… Инстинкт самосохранения, чтоб его. У некромантов он очень уж специфический и далеко не на каждую потенциальную угрозу реагирует. Издержки дара, что поделать.

— Подумаешь, было пару раз… — буркнула я себе под нос. Только вот с рук Рамиро слезать не спешила, здраво рассудив, что тут и видно лучше, и всяко безопаснее.

— У тебя оно как в той поговорке — редко, но метко, — присев на корточки, Де Велс задумчиво потерла подбородок, разглядывая все те же руны. Подняв голову, она сощурилась, осмотрев круг на потолке. И снова уставилась на пол, полностью уйдя в себя. Да так крепко, что стоявший рядом боевик успел… Заскучать.

Несильно, самую малость. Но скучающий боевик — это само по себе опасное явление, а конкретно этот был и вовсе опасен вдвойне. Не прошло и несколько минут, как он принялся исследовать рунический круг самостоятельно. И, в отличие от нас, у этого ушибленного на голову были и магия, и энная доля безрассудства и инстинкт самосохранения пошаливал

Ничем другим его поведение объяснить не получалось. Потому что ни один человек, в здравом уме и твердой памяти, не полез бы к этим рунам после полученного предупреждения. Ни один. Кроме Кемфорда, конечно же!

— Слушай, дедуля, я правильно понимаю? Чтоб тебя оживить надо вот эту вот мазню исправить? — заинтересованно протянул боевик, вертя в пальцах небольшой стилет. Присев на корточки рядом с Катрин, он бросил на нас полный веселья взгляд.

— Можно сказать и так, — чуть помолчав, нехотя ответил Рамиро. Он почему-то отступил на шаг назад и прижал меня к себе крепче, глядя на собственного потомка очень уж подозрительным взглядом. — Хотя назвать мазней такой конструкт, это, конечно, очень… Сильно.

Я тихо фыркнула. Ей-Тьма, что-то мне подсказывала, что Кемфорда только что завуалировано назвали идиотом. Мягко так, почти по-родственному, но так явно, что это понял даже сам боевой маг. Но не обиделся, нет.

Радостно нам улыбнувшись, этот демонов самоубийца, просто взял и полоснул себя по ладони стилетом. Ярко-красные капли крови медленно потекли по пальцам вниз, окрашивая серый камень плит багровыми красками. Кажется, даже время остановилось, пока мы все пялились на Родерика круглыми от удивления глазами и даже боялись дышать лишний раз. Василиск на моем плече и тот застыл, нервно пробуя воздух вокруг языком, сжимая хвостом мою шею, а я…

Я нервно сглотнула, чувствуя, как воздух в зале становится все гуще и тяжелее. У меня волосы дыбом на затылке встали от ощущения невидимого монолита, опустившегося на плечи и придавившего нас к земле. Да так, что мы не могли не вдохнуть толком, ни выдохнуть. Да что там!

Мы даже пошевелиться толком не могли, что уж говорить о том, чтобы попытаться остановить одного боевика? Того самого, что невозмутимо обмакнул палец в собственную кровь и быстро и криво что-то нарисовал в центре рунного круга. Еще и магию влил, счастливо заявив:

— Совет вам и любовь, дедуля! Добро пожаловать в мир живых!

— Кемфорд, нет!

Наш синхронный вопль боевик пропустил мимо ушей. Он продолжал упрямо напитывать магией и кровью рунный круг. И это его безумное безрассудство привело к определенным последствиям — руны вспыхнули, наливаясь темно-алым светом. Мигнули один раз, другой, третий и…

Фью. Ших. Бряк!

Яркая вспышка света ударила по глазам, и я отвернулась, пряча лицо на груди Рамиро. Я вцепилась в своего зомби, как в тот могильный камень на родовом кладбище, и впервые за всю свою жизнь искренне попросила спасения и защиты у высших сил. 

Надежды на то, что те возьмут и внемлют просьбам простой смертной некромантки, не было никакой, но на безрыбье, как говорится и рак — рыба. Так что, крепко жмурясь, я бормотала под нос все, что приходило на ум: начиная от клятвенного обещания больше никого не проклинать, заканчивая угрозой разнести к демонам ближайшее святилище или храм.

— Тьма, если мы выберемся отсюда, я лично его упокою, — наконец, выдохнула я, ежась от порыва ледяного ветра. Он свистел под сводами каменного зала и пробирал до костей. Я даже не могла толком сделать вдох, чувствуя, как невидимая сила висельной петлей стягивает шею. И от этого ужасного ощущения где-то глубоко в моей черной душе поселился страх. Тот самый первобытный и знакомый каждому живому существу.

Страх перед смертью.

Липкий ужас беспомощности поднимался изнутри, вызывая паническую дрожь. Ей-Тьма, я никогда в жизни не испытывала это отвратительное чувство и даже не мечтала об этом. И если бы не один безмозглый идиот, то я бы… Я…

— Не бойся, — мягкий голос разбил сковавшее меня оцепенение, и я невольно вскинула голову. Чтобы тут же утонуть в омуте синих глаз, полных терпеливой нежности и ласки. И это было так странно, так удивительно и ново, что я замерла, завороженно уставившись на Рамиро. Возмутительно спокойного и глядящего на меня, как на самое ценное сокровище в мире.

— Я не боюсь, — едва слышно откликнулась я, облизнув внезапно пересохшие губы. Сердце предательски екнуло, и я наконец-то призналась хотя бы себе, что это не болезнь и даже не какое-то там чудное проклятье. Ведь это так до смешного просто, что впору удивляться, как долго до меня доходили такие прописные истины. Стоит согласиться с Кат, что я та еще идиотка, как только на факультете некромантов выжить умудрилась — непонятно.

Все эти мысли промелькнули в голове со скоростью одного короткого вдоха. Всего одно мгновение, один удар чертова сердца — и страх в груди переплавился во что-то другое. Что-то обжигающее и пьянящее, настолько, что, не выдержав, я первой прервала нашу игру в гляделки.

Спрыгнув с рук Рамиро, я схватила его за рубашку и притянула ближе. Чтобы, встав на цыпочки, сделать то, что требовало все мое естество. Я его поцеловала. Крепко, отчаянно, зло. Словно наказывая и себя за глупость, и его, за то, что такой решительный во всем лорд Холидрейк вдруг проявил завидное терпение с собственной супругой. Чертов воспитанный зомби, Тьма его побери!

Кажется, Рамиро удивился. И даже, наверное, растерялся. Правда, всего-то на пару секунд. Их он потратил на то, чтобы бросить какое-то плетенье на пол, а в следующий миг меня уже целовали в ответ. Так же отчаянно и так же крепко. Одним прикосновениям сметая все мои тревоги и сомнения.

Бум. Фьють. Треск!

Вокруг нас творился самый настоящий конец света. Что-то ломалось, что-то падало. Порывы ветра сметали все на своем пути, и мне бы стоило беспокоиться если не за себя, так хотя бы за Катрин и Кемфорда, оставшихся где-то там, за пределами центра бури, в которой оказались мы с Рамиро. Но здесь и сейчас я забыла обо всем на свете, даже о том, чем может грозить разрушенное грубым вмешательством заклятье.

Впервые в жизни центром моего личного мира стал другой человек. А что там вне его — гори адским пламенем, и Бездна с ним.

— Я… — оборвав поцелуй, я уткнулась лбом в широкую грудь Рамиро. И пробурчала тихо, с нотками беспомощности. — Я тебя упокою, клянусь.

— За что на этот раз? — ни капли не испугался мужчина, ласково заправив за мое ухо прядь выбившихся волос.

— Еще не придумала, — честно призналась я, фыркнув. — Но ты не расслабляйся, я обязательно найду за что!

— Учту, — хмыкнул мой личный зомби. Он явно собирался добавить что-то еще, но бушевавшая вокруг нас стихия вдруг взвилась сильнее, оглушая и дезориентируя на миг, а затем…

Все стихло. Так же внезапно, как началось. Оставив после себя полностью уничтоженный зал, вывернутые плиты пола и разбитый барельеф на потолке. И запах. Этот аромат благовоний и сандала я никогда ни с чем не перепутаю, он забивал сладковатой вонью нос и вызывал у меня совершенно естественную реакцию для некроманта. Сделав один вдох, другой, я не выдержала и громко, оглушительно чихнула:

— А-а-апч-хи!

Звук гулким эхом разнесся по округе, заставив меня поморщиться. Я даже носом шмыгнула, гадая, откуда тут взяться этим чертовым благовониям. Тьма, у меня ж на них жуткая аллергия!

— Кха-кха-кха… Тьма, чтоб я еще раз… Куда-то… С боевиком… Да чтоб мне год без магии котлы драить!

Этот приглушенный, каркающий голос я опознала не сразу. Уж больно он отличался от мягкого тембра моей закадычной подруги. Но, только услышав его, я тихо ойкнула, вспомнив, что в этом зале мы не одни. И что не у всех тут есть личный телохранитель. Пусть и условно живой.

— А я… Кха! А я-то что?! Я только помочь хотел!

— Я тебе за это медальку дам. Посмертно, — мрачно проскрипела Кат. И, натужно вздохнув, добавила. — Дай только вылезти отсюда, и я тебя…

— Поцелуешь?

И столько искренней надежды было в голосе боевика, столько воодушевления, что я резко взяла и перестала за них волноваться. Если уж у этой парочки хватает сил и здоровья на споры, значит, они целы и невредимы. Хотя…

Тут я сощурилась, вспомнив, кто ж у нас такой «умный» кровушкой своей разбрасывался направо и налево. Еще и руны лишние нарисовал, гад такой. И это он, видите ли, помочь хотел! Тьма, да от Зигмунда и то, вреда меньше, чем от этой криворукой гордости факультета боевиков!

— Дорогой, я, может, повторюсь… Но тебе точно нужен этот родственник? — ласково уточнила я у посмеивающегося Рамиро.

— Пока да, — чуть подумав, с сожалением констатировал тот. — Хотя бы для того, чтобы понять, что он натворил и…

Рамиро неожиданно запнулся на полуслове и, нахмурившись, опустив взгляд. Вскинув руку, он сплел заклятье-диагност, но вместо того, чтобы бросить его вперед, взял и наложил его на себя. И застыл, прикрыв глаза, точно прислушиваясь к чему-то неизвестному.

Одна минута, две, три. Время текло размеренно и неторопливо, но лорд Холидрейк так и оставался неподвижен и хмур. А еще от него вдруг запахло теми самыми ненавистными мне благовониями, и я, не удержавшись, вновь оглушительно чихнула.

— Болезни тебе и несчастливого посмертия, гадость моя, — тут же мрачно откликнулась подруга. И капризно так протянула откуда-то из-за завалов. — Я все понимаю, любовь там, все дела, но… Вытащи меня уже отсюда, а!

— По-моему, тебе там очень даже комфортно, — не удержалась я от шпильки, но завалы разгребать полезла. Найти Катрин труда не составило, от этой кучи камней так и фонило возмущением, нетерпением и жаждой крови. И я даже догадывалась, кого так страстно желала придушить целитель. Все-таки, Кемфорд обладал просто удивительной способностью наживать врагов, ничего особенно для этого не делая.

Сдвинув несколько крупных осколков плит, я примерилась и с силой пнула еще один, самый большой из всех. Он слабо покачнулся, но с места не сдвинулся. Я пнула его еще раз, потом еще. И пинала до тех пор, пока чертовая каменюка не откатилась в сторону, подняв столб пыли и открыв мне чудный вид.

— На себя посмотри, — буркнула Катрин, даже не пытаясь пригладить стоящие дыбом волосы, припорошенные каменной крошкой. Она выглядела помятой, взъерошенной и на грани нервного срыва. И дабы не начать истерить прямо здесь и сейчас, подруга творила неслыханное преступление против разумной и почти живой личности.

Она крепко прижимала к груди бедного Зигмунда и усиленно жмякала его время от времени. Так, что несчастный чешуйчатый болтун только и успевал пищать и вздыхать время от времени.

— Женушка, спаси меня, а? — жалобно проныл Зиги, глядя на меня круглыми глазами, полными непролитых слез. — Клянусь, я буду хорошим!

— Зигмунд, а чем тебе это хуже декольте? — не удержалась я от язвительного и практически преступного в данный момент вопроса я. — Предыдущая локация тебе очень даже нравилась.

— Там меня не тискали без моего на то согласия, — насупившись, ответил чешуйчатый.

— А ты пользуйся возможностью и сразу того, женись, — с милой улыбкой посоветовала я. На что тут же послышался возмущенный вопль из-за другого завала:

— Вот что за жизнь, а? Сплошные конкуренты развелись, — посетовал тем временем боевой маг. — Даже мелкий дракон у меня девушку увести пытается!

— Ке-е-е-емфорд, родной мой… — я сокрушенно вздохнула и цокнула языком. — А ты что думал, в сказку попал, что ли? Так я тебя разочарую, у нас тут максимум — страшилка, и счастливый конец ей точно не грозит. Ну…

Я сделала вид, что задумалась, но закончить фразу не успела. Чуть отошедшая от шока Катрин насмешливо фыркнула и добила бедного боевика:

— Тебе так точно нет. И да, Кемфорд, яд сердца моего, у этой мелочи и то шансов больше, чем у тебя!

Как ни странно, но обычно болтливый не в меру боевик так и не нашелся, что возразить. Только промолчал так многообещающе, что только и оставалось, что диву даваться. Как он выжил-то до сих пор, с таким то вкусом на женщин?

Правда, спрашивать об этом я не стала, здраво рассудив, что мне эта информация ни к чему. А Катрин, если уж ей действительно приспичит, и сама все прекрасно разузнает. Куда интереснее было то, что Рамиро так и не отмер, продолжая стоять памятником самому себе в центре разрушенного зала. И это было очень, очень подозрительно.

— Кха… Он там вообще живой? — выбравшись из завала, Де Велс принялась шарить по карманам. Но нашла лишь горлышко от какой-то склянки и расстроено, просто-таки душераздирающе вздохнула. И посоветовала, выбросив осколки в сторону. — Ты хоть потыкай его палкой… Мало ли, вдруг окончательно упокоился с миром, а у нас даже монеток на проводы в мир иной нет.

— Это ты боевику своему будешь дарить, на первом свидании, — презрительно фыркнув, я все же задумалась над этим предложением. Но прежде, чем я сделала хотя бы шаг в сторону Рамиро, к нему метнулась местами пыльная, местами затисканная тушка одного неугомонного дракона. И заорала во все горло:

— Ва-а-ашество! Вы живы! Живы, вашество-о-о-о-!

Орал мелкий знатно. А еще — просто до безобразия счастливо. Зигмунд всем своим телом лип к бедному зомби. Тот мужественно терпел приступ внезапной любвеобильности и даже почти не отбивался от попыток вылизать ему лицо.

Только вздыхал укоризненно, украдкой бросая на меня странные многозначительные взгляды. Мол, не хочет ли леди поближе подойти? Обнять там, поцеловать?

С минуту я честно думала над этим молчаливым предложением. Заманчивым, что уж там греха таить, и очень привлекательным. Только вот соглашаться я не спешила, подозрительно поглядывая на Холидрейка. И только когда чешуйчатый в десятый раз счастливо простонал «Живой!», до меня дошло.

Я аж споткнулась и приземлилась на кусок плиты от неожиданности. Ущипнула себя, чтоб убедиться, что это не сон, и выдохнула растерянно:

— Жив? А… А как это?

— Тебе с медицинской точки зрения или магической? — хмуро откликнулась Де Велс, плюхнувшись рядом. Выглядела она при этом не как леди из древнего рода, а как медведь, не вовремя разбуженный от спячки. Такой же взъерошенный, «добрый» и «понимающий».

— Мне бы с практической, — в тон ей ответила я. Сердце трепетало в груди и требовало пощупать все вот этими вот ручками, чтобы убедиться, что мой муж действительно воскрес. Окончательно и бесповоротно. Но трезвый мозг некроманта со стажем уговаривал не торопиться.

Мало ли, какие там еще последствия у этого чудного воскрешения имеются. А вдруг комплектация не вся, а я возьму и разочаруюсь? Тогда мы с этого треклятого кладбища не выберемся уже никогда!

— А, ну это не ко мне, — Катрин пожала плечами и ткнула пальцем в сторону соседней кучи камней. — Это вон, Кемфорда допрашивай. Тем более, что он уже в курсе, что «жили долго и счастливо» не про него, а вот «умерли в один день»...

Как ни странно, но боевик на это ничего не сказал. Он вообще вел себя тише воды, ниже травы и старался привлекать как можно меньше внимания. Что было весьма проблематично, учитывая, что такую шикарную, пыльную фигуру в слегка порванной рубашке трудно было не заметить.

Особенно, когда она, фигура эта, окольными путями кралась в сторону своего дражайшего родственника. И как только из-под завала выбрать умудрился, да еще и исключительно самостоятельно? Или он не под завалом был?

— Ах ты ж морда нетопориная, — почти восхищенно выдохнула я. И пихнула подругу локтем. — Нет, ну ты присмотрись к нему все-таки. Не каждый день найдешь такого изворотливого гада, что сумел и склеп взорвать, и щитом малым прикрыться…

— И от участи недобровольного подопытного вовремя слинять, ага, — мрачно подтвердила Катрин. Сощурившись, блондинка задумчиво покивала собственным мыслям. И тут же сменила тему, громко поинтересовавшись. — Вашество, так вы что, теперь официально в этом мире?

— Похоже на то, — спокойно ответил Рамиро. Машинально почесав шею довольного, как стая сытых волкодлаков, Зигмунда, он пояснил. — Судя по тому, что я смог разобрать, мой… Шебутной внучок вписал в круг руническую связку «жизнь», да еще и собственной кровью ее напитал. Не самый лучший способ разрушения заклятия, но, должен признать, довольно… Эффективный. Впрочем, ломать — не строить, так, кажется, боевики говорят?

— А ты сечешь прикол, дедуля, — наконец, подал голос виновник. И фамильярно закинул руку на плечо Рамиро. — Мы, боевики, народ простой…

— На голову чуток больной. Ломать — не строить, пинать — не целовать, ага, — поддакнула блондинка. И так улыбнулась, что я искренне (да в который уже раз?!) посочувствовала Кемфорду. Самую малость. Правда, тут же насторожилась, когда подруга вздохнула и подперла щеку кулаком:

— Так вот, простой ты мой… Заклятие ты снял — молодец, склеп разнес — вообще красавчик. Одна беда, с проклятьем-то мы что делать будем?

— А оно что, не слетело?! — искренне удивился Кемфорд. Да так, что мы с Де Велс переглянулись и синхронно приложились ладонью к лицу. Рамиро же просто вздохнул. Он, в отличие от нас, в отношении собственного родственника не питал никаких иллюзий.

— Кемфорд, поздравляю тебя, ты — идиот, — торжественно заявила целитель, хлопнув в ладоши. — Медальку, как и обещала, выдам посмертно.

— Спасибо, обойдусь, — в кои-то веки обиженно надулся боевик. — И вообще, если такие умные — сами предлагайте, что с этим проклятьем делать.

— Снимать, — лаконично откликнулась я. После чего вздохнула и признала. — Но чтобы снять, надо хотя бы понимать, с чем дело имеем, а единственный доступный источник информации был только что тобою разрушен.

— А что, вам доступ в библиотеку закрыли, что ли? — недоуменно выдал Кемфорд. Оценив наши мрачные взгляды, полные обреченности и безысходности, он нахмурился и как-то нервно переспросил. — Ну что?! Что я такого сказал-то? Все адепты вкурсе, что самый простой способ нарыть информацию — посетить библиотеку академии.

Клянусь любимым черепом прадедушки, мне даже что-то объяснять ему расхотелось. Я только смерила этого ушибленного на всю голову долгим взглядом:

— Вот вернемся в академию, сам пойдешь у ректора разрешение на посещение закрытой секции. Посмотрю я, в каком виде и с каким списком проклятий ты из ректората выйдешь.

И только закончив фразу, я вдруг осознала одну очень простую вещь. Ректор, Тьма его побери. Несравненный магистр Кристиан Лейтон, со своим препоганейшим характером и натурой истинного проклятийника. Если он узнает, что мы этот склеп разнесли он же… Он же…

Он же на отработках нас сгноит! И не видать мне диплома, как Кемфорду мозгов!