Глава 26

— Эланд, твою ж лохматую бабку!

— Поминать всуе родню потомственного некроманта — дурной тон. Доказывай потом, что ты это брякнул просто так, без всякого злого умысла. Если успеешь…

Сию глубокую мысль я выдала, не открывая глаз. Потому что хуже некроманта может быть только невыспавшийся некромант. А я была именно в таком, отвратительно сонном состоянии, отчаянно пытаясь урвать лишние полчаса дремы у этой жизни. Благо, пары по травологии проходили под девизом «Пришел — молодец, досидел до конца — получил зачет в семестре», а старенький профессор Лист любил разглагольствовать о собственном героическом прошлом. За что был искренне любим всеми адептами нашей Академии, без исключений.

— Да в гробу я видел твои угрозы! У нас котел чуть на воздух не взлетел!

— Ну не взлетел же, — резонно возразила я, даже не думая просыпаться. А, собственно, зачем? Зачет по травологии обеспечен, доклад по ритуалистике написан, а то, что котел чуть не взлетел…

Так, стоп. Какой котел, ей-Тьма?!

Резко подскочив, я кое-как продрала глаза и выпалила:

— Какой котел? Где?!

То тут, то там раздались едкие смешки. А мой чертов сосед однокурсник лишь тяжело вздохнул:

— Очень недоброе утро, Эланд, — помахав передо мной своим учебником, он ядовито добавил. — Для некоторых заносчивых дамочек, уточняю. Сейчас — пары по алхимии, практическая работа по сложным зельям. И если ты не собираешься мне помогать, то хотя бы не мешайся!

— Ой, Тьма…

Это я пробормотала с искренним ужасом и трепетом в груди. Еще и малый ограждающий щит сотворила, благо чертово ограничение на магию не действовало во время пар. Но легче от этого не стало.

А все потому, что преподавал нам алхимию молодой и очень амбициозный маг, свято верящий в то, что добрым словом, редким ингредиентом и поварешкой можно добиться куда большего, чем всякими там заклятиями. И пусть мастер Иви Томпсон был действительно хорошим, можно сказать, выдающимся алхимиком для своего возраста… Более неприятную личность еще попробуй поищи. Пожалуй, не только в империи, но и за ее пределами такого вовек не найдешь!

— Эланд, Бездна тебя побери! Не спать, кому говорю?!

— Да я только на секунду глаза прикрыла! — огрызнулась я шепотом, но голову с рабочего стола приподняла. Даже глаза открыла, но помогало это не очень. Три ночи подряд без сна — это тяжко даже для моего, закаленного кладбищем и учебой, организма. И ладно бы я ритуал какой клепала, склеп вскрывала или поднимала очередную армию мертвецов, так не-е-ет.

«Проклятья: основы и способы применения», «Жизнь проклятого: плюсы и минусы», «Проклятье, как способ захватить мир». Это лишь малая часть тех книг, что мы успели отыскать и прихватить с собой из той самой Закрытой секции. И, как оказалось, совершенно бесполезная трата наших времени сил.

Да, в старых, пыльных трактатах было много чего — от банального «как сформировать проклятье», до самого простого способа выявить его и снять. От практической пользы проклятий, до «как с помощью проклятья отсрочить собственную месть». Многое из этого даже мы, недоучки, могли бы на практике применить, но!

Был один ма-а-аленький нюанс, о котором коль и упоминали в книгах, то только где-то в самом конце. А именно — нигде не говорилось прямо о том, что создать, наложить и выявить проклятие, в принципе, мог любой. Были бы силы, желания и мастерство. А вот снять…

Судя по этим книжкам, снять проклятье мог только проклятийник. Носитель любого другого дара просто получит нехилый магический откат. В лучшем случае. В худшем — обеспечит себя место на кладбище для самонадеянных дураков, ей-Тьма!

— Эланд, котел!

Чужой локоть врезался мне в бок, напоминая, что практическую работу по зельям никто не отменял. И обреченно вздохнув, я покорно взяла в руки поварешку, принявшись помешивать сложносочиненную жидкость странного цвета, грозящую расплавить учебный котел. Благо, зелья хоть и требовали большой концентрации и предельной точности при варке, особой сложности у меня не вызывали. Во всяком случае, сварить что-то интересное на трояк я могла с закрытыми глазами. Назло завистникам, преподавателю и миру.

Выбравшись из лап мастера Томпсона, я даже глазом моргнуть не успела, как оказалась в лапах главного демона собственного факультета. Магистр Истоп был серьезен, как только что поднятый упырь, и так же доброжелателен ко всему живому на земле. И целых полтора часа ел мне мозг чайной ложкой, разбив в пух и прах всю теоретическую часть моего диплома.

Если верить его словам, то у меня и тема неудачная, и источники научных данных неподходящие и вообще, «как ты собираешься его защищать, Эланд?». И чем больше декан говорил, тем сильнее становилось у меня желание его проклясть. Проверить, так сказать, на практике теорию о том, что наложить проклятье легко, а вот снять его практически невозможно. Я даже сощурилась, пальцы сложив и вспомнив подходящее плетение, что попалось мне на глаза под утро, но…

— Надеюсь, вы все-таки возьметесь за ум, Эланд, — наконец, выдал магистр Истоп и огладил свою куцую бородку, глядя на меня сверху вниз. Худой и высокий, нацепив огромный балахон черного цвета, он смахивал на самую настоящую Смерть. Только косы на плече не хватает, чтоб было чем карать неугодных адептов.

— Всенепременно, господин декан, — вяло буркнула я в ответ, глядя на него снизу вверх. И, видимо, было что-то такое в моих глазах, что мучить меня еще больше магистр не стал. Махнул рукой, мол, что с вас, молодежи, взять и отправился дальше по своим делам. Оставив меня один на один с четким осознанием, что слух о том, что наш декан питается жизненными силами собственных подопечных, может иметь под собой очень правдивые основания.

Во всяком случае, у меня после общения с ним осталось только желание спать и убивать. И неважно, в какой последовательности. А ведь мне еще с десяток книг по проклятьем надо пролистать, Бездна меня побери! Вот за что, а?!

Вопрос был, в общем-то, риторический. Никто тебя, Эланд, не заставлял в чужом склепе свои порядки наводить. Сама зомби подняла, сама замуж вышла — вот теперь сама с проклятьем мужа своего и разбирайся, раз такая вся самостоятельная.

Покрутив эту мысль в голове и так и эдак, я вынужденно была признать, что да, тут я действительно сама виновата. И поправив сумку с книгами, конспектами и практическими материалами, решительно направилась в сторону столовой. Ведь именно там мы с подельниками договорились обсудить результат наших ночных изысканий.

— Судя по вашим лицам, вы полны света, счастья и любви, — мрачно отметила я, плюхнувшись за самый дальний стол. Именно там окопалась парочка свежеподнятых зомби, по ошибке названных адептами нашей академии. И ведь как хорошо притворялись живыми людьми! Даже ругались вполне членораздельно. Но шепотом. Что изрядно сбивало градус напряжения и злости.

— Я бы тебя отравила… Исключительно в профилактических целях, — нехотя откликнулась Катрин, безуспешно пытаясь перестать зевать. Да так заразительно, что я не удержалась, зевнув следом за ней. — Но лень. Так что, живи, гадость моя. С чувством вины за мою загубленную курсовую работу по продвинутым заклятьям в целительстве.

— А с ней-то что? — искренне удивилась я, стащив с тарелки пирожок. Тот оказался с луком, но голодному организму одного некроманта было все равно. Съедобно, жевать можно — уже хорошо. На одной жажде знаний далеко не уедешь, как ни крути.

— С ней? — Де Велс как-то очень уж недобро усмехнулась и покосилась на подозрительно молчаливого боевика. — О, с ней все чудесно… Было. Пока два очень любопытных носа не решили, что им надо отдохнуть. И не сунулись в мой шкаф с ингредиентами!

Догадаться, что было дальше, особого труда не составило. Зная Де Велс… А я очень хорошо знала эту блондинку. Так вот, зная Де Велс, этот самый шкаф явно содержал не только ингредиенты, но и что-нибудь поинтереснее. Специи, например, душистые травы… Меня аж передернуло, стоило представить смесь ароматов, что там царил, и я наградила Родерика очень сочувствующим взглядом.

— Гадость моя, а вот это было обидно… — буркнула Кат, подперев щеку кулаком и проследив, куда я смотрю. — В конце концов, это мне пришлось объяснять коменданту, куда делась часть окна и почему у меня кровать так сильно трясется.

— Как будто в первый раз, — лениво отмахнулась я, всерьез задумавшись о том, стащить еще один пирожок или не стоит? А потом до меня дошло-о-о-о. И я удивленно воззрилась на эту парочку неразлучников. — Так, погодите-ка… Вы, в одной комнате. Вместе.

— Ну… Да? — неопределенно откликнулась Кат, даже не пытаясь что-то отрицать.

— И он все еще жив? И даже цел и невредим?!

У меня аж голос дал петуха, пока я тыкала пальцем в Кемфорда. Еще и под столом его пнула, пытаясь проверить, что передо мной действительно сидит живой человек. Но боевик лишь медленно моргнул и продолжил пялиться на Катрин. Мастерски игнорируя окружающую его действительность.

— Что я, по-твоему, изверг какой-то? — искренне возмутилась блондинка. Наткнулась на мой недоверчивый взгляд и закатила глаза. — Да жив он, жив. Не скажу, что цел и невредим, но на кладбище ему пока рановато. Хотя…

— Я тебя тоже люблю, моя драгоценная, — подал голос Родерик. И тоже широко, душераздирающе зевнул. — А будешь пытаться просверлить меня взглядом, возьму и поцелую.

— А я тебя — отравлю.

— Повторяться в своих угрозах — дурной тон, феечка.

— Я не повторяюсь, — тут же парировала Кат. — Всего лишь предупреждаю об очевидных последствиях. И да, не хочешь лишиться руки — быстро убрал ее с моего колена!

Я только фыркнула, слушая вполуха уже такую привычную перебранку. Вот чего было не отнять у них, так это умение ссориться по любому поводу, в любой обстановке. И, судя по всему, процесс обмена колкостями доставлял обоим удовольствие. Вот же… Сладкая парочка, Тьма меня раздери!

— Удивительное взаимопонимание, — почти искренне восхитилась я, улучив момент и вклинившись в их диалог. И ляпнула без всякой задней мысли. — Вы это… Будете свадьбу играть, не забудьте и нас с Рамиро пригласить. Договорились?

Честное некромантское, голодный волкодлак в полнолуние и то, куда добрее будет, чем одна отдельно взятая блондинка. Особенно здесь и сейчас. Та самая, что так задушевно на меня посмотрела, что я невольно вжала голову в плечи. И поспешила сменить тему, пока Катрин не перешла от слов к делу и действительно меня не отравила. Зная ее… В общем, лучше лишний раз перебдеть, чем потом в лазарете отлеживаться.

— Я так понимаю, вы тоже ничего стоящего не нашли, — сделала я очевидный вывод, наконец, вспомнив о цели нашего собрания.

— Ну почему? — деланно удивилась подруга. — Я, например, нашла одно очень нетипичное зелье и парочку нетривиальных заклятий. Но да, что касается твоего лорда с проклятьем — ничего. Кроме самого банального и очевидного, а именно…

— Нам нужен проклятийник.

Это мы выдали хором, проявив небывалое единодушие. Даже вздохнули тяжело синхронно и подперли щеки кулаком, уставившись друг на друга полным тоски и обреченности взглядом. О чем думала Де Велс — понятия не имею, а я вот размышляла о том, что единственным доступным проклятийником был есть и будет наш любимый…

— Эланд, слышал у тебя проблемы с дипломом. Говорят, декан разнес его в пух и прах, камня на камне не оставил от всех твоих теоретических выкладок. Не поделишься, каково это быть такой неудачницей, а?

Честное некромантское, вилка сама в стол воткнулась. Подумаешь, в паре жалких миллиметров от чужой конечности! Может, эта самая конечность как раз лишняя была? И нет, это не я взглядом обещала все кары небесные тому несчастному, что посмел так невовремя рот открыть.

К слову, правда, не я. Это одна зловредная блондинка так и жаждала чьей-то смерти, а я лишь мысленно поинтересовалась у Бездны, где ж мне так повезло. Чтобы в один день и декан, и его любимчик, и недосып… Провериться, что ли, у ритуалистов? Вдруг и меня кто-то проклясть успел?

— Ну? Чего молчишь, Эланд? Или что, даже возразить нечего? Ха, а я ведь видел, видел твою работу, хуже — просто не придумаешь! Первокурсники и то больше знают о некромантии, чем ты! И успокой уже своего ручного целителя, я все равно ее не боюсь!

— Ой, дура-а-ак, — пробормотал себе под нос Кемфорд, успев перехватить Де Велс до того, как она сжала пальцами чье-то горло. А я снова подперла щеку кулаком, жуя третий пирожок по счету. И мельком подумала о том, что до выпуска в академии доживут не все, ой, не все. Я даже могу назвать парочку фамилия, что упокоятся в первую очередь. Дуболом, например. Ему ж длинный язык и вздорный нрав добра не принесут. Диплома, в общем-то, тоже. А вот личный склеп получить вполне себе реально.

— Ах, ну да-а-а, — так и не дождавшись ответа, протянул мой вечный соперник и любимец декана Маркел Дуболом. И ехидно так протянул, явно проверяя на прочность наше терпение. — Видать, давно надо было тебя в гроб уложить, чтоб знала, на кого огрызаться!

Трунь!

Это лопнуло терпение у несравненной леди Де Велс. Я прямо как наяву услышала, как забивают гвоздь в крышку гроба этого идиота и даже придумала парочку эпитафий на его могильную плиту. А потом до меня дошло, ЧТО именно он сказал, и я тихо, но проникновенно рявкнула:

— Кат, сядь и успокойся! Кемфорд, лови ее!

К чести Родерика, тот лишних вопросов задавать не стал. И быстро усадил злого целителя к себе на колени. Та его щипала, пинала, шипела и клятвенно обещала отравить, но боевик даже не дрогнул, мужественно удерживая ее в объятиях. Я же…

Я медленно обернулась и молча окинула Маркел задумчивым взглядом. Обычно я так на умертвия смотрю, гадая, спалить их, разобрать или упокоить. После чего хмыкнула и ласково так, можно сказать нежно уточнила:

— Дуболом, а поделись секретом… Откуда тебе известны такие пикантные подробности моей личной жизни?

Моей улыбке позавидовал бы волкодлак в голодный год. И уж точно она не сулила ничего хорошего, но! Маркел Дуболом отличался умением подольститься, устроить подлянку и приврать, но точно не блистал умом и сообразительностью. Иначе не выдал бы, как на духу:

— Ха, было бы что выяснять! Пять злотых и халява на паре у декана, и выстроилась целая очередь желающих тебя проучить!

Бездна меня побери, тишина повисла — аж в ушах звенело! Я кожей чувствовала весь спектр эмоций окружающих — от злорадства, до сочувствия и ехидного такого предвкушения. И не надо быть гением прорицания, чтобы понять: толпа ждала хлеба и зрелищ.

Я бы даже сказала — требовала. Маркел же, упырь такой, не только мне жизнь травил перманентно, нет. Он каждому второму тут испортил нервы, репутацию и табель успеваемости. И дожил до сих пор лишь в силу заслуг перед деканом нашего факультета. Сомнительных заслуг, но все-таки.

— Очередь, значит… — подтянув рукава рубашки, я выразительно размяла пальцы. Аж до победного щелчка и легкого чувства покалывания под кожей. — За пять золотых и халяву…

Был бы кто поумнее на месте моего заклятого врага, давно бы деру дал. Но Дуболом лишь задрал подбородок и высокомерно глянул на меня сверху вниз:

— Тебе все равно никто не поверит, Эланд. Радуйся, что с кладбища сбежать смогла, а то бы…

И Маркел многозначительно так замолчал. Еще и бровями подвигал, мол, додумай сама, что с тобой бы было в этом случае. А я что? Я некромант послушный, я еще в тот раз додумала, и на своей, так сказать, шкуре почувствовала. И теперь прямо-таки жаждала поделиться своими впечатлениями с ним. Тем более, что…

Нет хуже противника, чем злой некромант. А уж если этот некромант еще и жутко невыспавшийся, то тушите свет, кидай проклятье. Это, пожалуй, ваш единственный шанс, что этот самый некромант отвлечется, и вы успеете убежать от него в целости и сохранности. Но Маркел Дуболом был личность своеобразной. И глупой.

Потому что, вместо того, чтобы спасать свою шкуру, эта дубина стоеросовая стоял и улыбался, скаля зубы и продолжая молча меня провоцировать. А я…

А что я? Я воспользовалась уникальной методикой многоуважаемой Катрин Де Велс и досчитала до десяти. Потом досчитала обратно. Подождала еще немного и… Расплылась в очень уж пакостной улыбке, когда по всей округе зазвонили колокола. Те самые колокола, что возвещали о начале послеобеденной пары.

— Вот мне теперь даже интересно стало, — ласково протянула я, чувствуя, как пальцы знакомо покалывает магией. Сила возвращалась медленно, постепенно, легкими толчками. Она текла по телу, заполняя каждый его уголок и заставляя мое сердце радостно биться.

Магистр Лейтон был суров, но справедлив и очень умен. Как еще объяснить самоуверенным адептам, что магия — это не игрушка? Ведь только лишившись дара, пусть и временно, я начала по-настоящему его ценить.

Впрочем, даже его отсутствие не мешало нам с Катрин чудить в свое удовольствие. К тому же, господин ректор был достаточно «любезен», чтобы оставить нам возможность пользоваться магией во время учебных и практических занятий. В конце концов, он всего лишь хотел нас проучить, но уж никак не убить, даже не покалечить. В отличие от одного идиота.

— Ч-что именно? — то ли я улыбалась впечатляюще, то ли инстинкт самосохранения у него все-таки есть, но Маркел вдруг как-то с лица сбледнул. И сглотнул так громко, что мне даже почудилось эхо в набитой-то до отказа столовке.

— Да вот, что бы со мной было, если б я с кладбища не выбралась. Не просветишь меня, драгоценный?

Кажется, где-то кто-то хмыкнул. Злорадно так, с предвкушением. И не надо быть отличником на прорицании, чтоб догадаться, кто это там такой вредный. Де Велс совершенно не собиралась это скрывать, ехидно так заметив:

— Ты бы подумал о завещании, Маркел. А то гляжу я на вас двоих и понимаю, что фраза «копать-хоронить» сейчас получит свое практическое воплощение!

— В смысле?

— Закопают тебя, — щедро пояснила Катрин. И мечтательно уточнила. — С особой жестокостью. Верно, гадость моя?

— Всенепременно, — подыграла я подруге. Еще и пальцами щелкнула выразительно. Да так многообещающе, что окружившие нас плотным кругом адепты ощутимо вздрогнули и отошли на пару шагов назад. Еще и щитовых чар наплели, на всякий так сказать случай. Попасть под шальное заклятье злого некроманта никто не хотел. Я ж сначала прокляну, а потом уже буду разбираться — кого, за что и почему. Если буду, конечно же.

— Закопает? Она-то?! Да в ней же ни капли силы! Чего вы все дрожите тут, ее же ректор магии лишил!

Тут же раздался удивленно-испуганный вздох. На меня уставились десятки пар глаз полных и сочувствия, и откровенной насмешки. Я же только глаза к потолку возвела и цокнула языком:

— Лишил, — я даже отрицать не стала этот факт. Подождала, пока вокруг перестанут шушукаться ,и в одну секунду сократила разделяющее нас расстоянии. Чтобы схватить этого поганца за шиворот и торжественно выдохнуть прямо ему в лицо. — Только с одним ма-а-аленьким нюансом. Он лишил нас магии только на внеучебное время. А сейчас у нас что?

— Что? — тупо переспросил он, недоуменно глядя на меня.

— А сейчас у нас пара по элементарной некромантии. Так что прости, Дуболом и… — над моими пальцами замерцали черные искры. И я с мстительным удовлетворением добавила, глядя, как до любимчика декана доходят такие очевидные истины. — Покойся с миром!

Честная драка? Бездна побери, это не про нас! Да и мы с Дуболом не мастера дуэлей, чтобы блюсти хоть какие-то приличия и ритуалы. «Хрупкие кости», «Шаманские пляски», «Ритуал», «Последний вздох», «Надгробная плита». Мы не использовали что-то действительно серьезное, но каждое из этих заклятий занимало почетное место в списке запрещенных к использованию адептами в стенах академии. На тренировочном кладбище или полигоне — милости просим, но не в учебных корпусах. За такую выходку одной отработкой уже не отделаешься. Но и оставлять безнаказанным того, кто пытался меня заживо похоронить я не собиралась.

Я, знаете ли, такой гадостью как всепрощение не страдаю. Как и глупой самоуверенностью. Наверняка, кто-то уже рванул или за деканом, или за ректором. А может и за обоими сразу. Так что, приняв на щит очередное проклятье «Гнилой плоти», я запустила в своего противника наибанальнейший, простенький фаербол.

Конечно, он увернулся. Еще и выдал победное, злобное «Ха!», глядя на меня с превосходством. Чтобы в следующий миг свалиться от банального удара носком ботинка под колено. А потом еще и взвыть, когда я ему руку вывернула, заломив локоть так, что кости затрещали.

Знатно насладившись криками боли, на которые мой противник оказался очень уж щедр, я вдавила колено ему в поясницу и вкрадчиво так проговорила прямо на ухо:

— Ты все еще жив, потому что мне лень возиться с бумажками после твоей смерти. Да и диплом уж очень хочется получить. Но если ты будешь продолжать гнуть свою линию, не удивляйся, что однажды тоже в гробу очнешься. Только в отличие от меня, спасать тебя никто не придет. Уж я-то об этом обязательно позабочусь…

И снова надавила на бедный локоть, испытывая просто непреодолимое желание сломать его к Бездне. Но, увы, Маркел Дуболом был личностью пусть и своеобразной, заносчивой, приставучей и вообще — целое бельмо на моем глазу! Но «бельмо» это было везучим.

Потому что, как только я подумала о том, чтобы действительно это сделать, двери зала с грохотом распахнулись, а уже знакомый недовольный голос оглушительно рявкнул:

— Эланд, опять ты?!