Глава 32

— Ты ж моя лапочка! Ты ж моя заинька! Ты ж мой самый лучший, самый чудесный, самый красивый змей в мире! — ворковала я, поглаживая огромную треугольную морду василиска. Тот аж хвостом стучал по полу от удовольствия, грозя проломить его к демонам. — Ты спас этих глупых мужчин, да? Сам поймал эту противную тетку? Ты ж моя умница! Хочешь, я принесу тебе много-много вкусных мышек?

Раздвоенный язык мокро лизнул меня в щеку, и чешуйчатый монстр ласково потерся мордой о мое бедро. Ну это в его понимании ласково, а на деле чуть не придавил меня всей своей массой к стенке от переизбытка чувств. А я…

А что я? Я бедная, нервная некромантка, которая сегодня чуть не поседела во цвете лет. И теперь честно избавлялась от скопившегося волнения, тиская эту махину. Ну не ректора же обнимать идти? Нет, ну можно было бы, только сомневаюсь, что один ревнивый лорд это действительно оценит.

— Я так понимаю, василиска из академии мне теперь не убрать, да? — с оттенком безмерной тоски поинтересовался магистр Лейтон. Его взгляд, полный обреченного смирения, только и следил за кончиком змеиного хвоста. А сам мужчина то и дело морщился, стоило счастливому змею зацепить или толкнуть мебель в его кабинете.

— Скорее всего, нет, — подавив улыбку, откликнулся лорд Холидрейк, глядя на меня как-то особенно нежно. Так, что у меня щеки невольно вспыхнули от смущения, и я тут же опустила глаза, продолжая машинально почесывать довольную и счастливую до соплей змеюку.

— Мне даже любопытно, и как вы предлагаете это провернуть? — заинтересованно вскинул бровь ректор. Смотрел он при этом почему-то только на Рамиро, напрочь игнорируя присутствие еще как минимум троих людей. Про василиска и говорить нечего.

— Ну… — мой драгоценный супруг сделал вид, что задумался. После чего тихо хмыкнул и предложил. — Как источник редких ингредиентов? Добровольно отданных?

— Добровольно отданных? А это обязательное условие?

И столько предвкушения и коварства было в голосе магистра Лейтона, что даже мне обидно стало за нас, его подопечных. Я не спорю, умение феерично прервать учебный процесс и вляпаться на пустом месте — отличительная черта всех адептов, с первого до последнего курса, но ей-Тьма! Можно ведь не так открыто искать способы усложнить нам жизнь и учебу! Можно же?

Правда, вслух я свое возмущение высказывать не стала. Зато вместо меня слово взяла Де Велс, до этого хранившая молчание, к моему удивлению отдающее явным кладбищенским привкусом. А ведь она все еще ни разу не некромант!

— Никогда не думала, что наш достопочтимый ректор такой щедрый и добрый человек, — даже я поняла, что это ни разу не комплимент, но придраться, откровенно говоря, не к чему. Что-что, а как плести словесные кружева Катрин знала на «отлично». — И хотела все-таки уточнить один очень уж незначительный момент.

— Это какой же, адептка Де Велс? — вопросительно вскинул бровь тот самый щедрый и добрый человек.

— Что, черт возьми, случилось?! — Катрин аж подпрыгнула от нетерпения и торопливо засыпала магистра чередой вопросов. — Кем оказалась эта мисс Ос и что теперь будет с проклятьем лорда Холидрейка? И как Хель вообще его поднять умудрилась?! Нет, я не сомневаюсь в ее таланте и даре, но ей-Бездна! В том склепе было столько всего накручено, не каждый опытный некромант разобраться сможет! Что уж говорить про бедного адепта-недоучку?

— Всегда знала, что ты меня терпеть не можешь, — сокрушенно вздохнула я, почесав довольно шипевшему змею подставленный подбородок.

— Гадость моя, это не вопрос моих дружеских чувств к тебе, — снисходительно пояснила эта блондинка. — Это вопрос здравого смысла и объективной оценки полученных нами знаний. Согласись, у тебя это вышло слишком легко, не находишь? Да и зомби получился подозрительно живой для такого вида умертвия, ведь так? И…

Тут Катрин осеклась, сообразив, наконец, что говорит и перед кем. Вот только было уже слишком поздно, потому что магистр Лейтон вдруг преувеличенно громко вздохнул, посетовав:

— Вот видите, лорд Холидрейк, с кем мне приходиться иметь дело? И ваша дражайшая супруга с ее подругой — всего лишь капля в море беспокойных адептов. Эти хоть увлечены исключительно развитием своего дара и всем, что с ним связана, а другие, увы, не так сознательны. Зато куда более разрушительны, верно, адепт Кемфорд?

— Не был, не участвовал, не попадался, — невозмутимо откликнулся Рик.

— И не поспоришь же, — хмыкнул ректор и покосился на сидящего рядом Рамиро. — Думаю, из вас, лорд Холидрейк рассказчик получится лучше, чем из меня. Все же многие нюансы этой истории даже для меня — загадка. И мне тоже было бы очень интересно узнать парочку пикантных подробностей вашего воскрешения, например.

Честное некромантское, у меня даже сил злиться на магистра Лейтона не было. За возможность узнать все подробности я готова простить ему все и вся и нетерпеливо глянула на своего драгоценного супруга. Подначивая его взглядом, мол, давай, делись историей добровольно, а то мало ли какие способы тебя разговорить мне в голову придут. Ведь далеко не факт, что они будут гуманными и достойными леди.

Рамиро, почувствовав нависшую над ним угрозу, только вздохнул. И принялся рассказывать, время от времени чуть прикрывая глаза, словно погружаясь в дела давно минувших дней:

— Мисс Ос… Или, если быть точным, леди Имоджин Линтерли, была одной из любимых фавориток императора в те времена. Она пользовалась его благосклонностью и имела определенный вес при дворе. И, как и любой, не обделенный властью человек, была изрядна амбициозна и честолюбива. А еще, как я теперь понимаю, безумно, просто фанатично влюблена в императора. Что, в общем-то, и послужило причиной для большинства ее поступков.

Мы с Катрин на это заявление только дружно презрительно фыркнули. Но перебивать Рамиро не стали, продолжая внимательно слушать рассказ. А тот, словно мысли наши прочел и мягко улыбнулся, заметив:

— Возможно, называть это любовью — слишком громко, но, как я понимаю, для нее все было именно так. Не добившись желаемого места императрицы, более того — получив отставку с должности любимой фаворитки, леди Имоджин возненавидела императора так же сильно, как и любила его. Настолько, что вознамерилась проклясть его. Не скажу, что у нее был талант в этой области, но, видимо силы, желания оказалось достаточно, чтобы осуществить задуманное. Правда… Не совсем так, как ей того бы хотелось.

Я нахмурилась, катая в голове это маленькое уточнение. А потом сощурилась, без труда догадавшись, что оно значит, и пробормотала себе под нос, вновь принявшись наглаживать морду довольного василиска:

— Да чтоб ее душе вечно на колесе перерождения кататься. Да чтоб некроманты ее как подопытный дух по вызову использовали! Да я ж не поленюсь, я круг призыва выстрою и…

— Хель, — мягко окликнул меня супруг и я тут же сдулась под его внимательным взглядом. Но мысль о том, чтобы устроить кое-кому «сладкое» посмертие не забыла. Вот доберусь до родового гнезда, возьму бабулю в сообщники и… Ух и покажу я этой дамочке, как некроманты мстят и мстя моя будет страшна!

— Я правильно понимаю, что вместо императора проклятье словили вы, лорд Холидрейк? — задумчиво уточнила Кат. И стукнула Кемфорда по рукам, который тот успел удобно расположить на талии его обожаемой феечки. Боевик на это даже не обиделся, но попыток ее приобнять не бросил. Смертник, что с него взять?

— Совершенно верно, леди Кат, — Рамиро согласно кивнул головой и улыбнулся, с легким оттенком горечи. — Но раз проклятье было адресным, сработало оно далеко не сразу, и я не заметил его, пока не стало слишком поздно. Набрав силу и изрядно подтвочив мое состояние, оно привело к той самой… Трагедии, скажем так.

Весь его вид говорил о том, что мой супруг до сих пор считает себя отчасти виноватым. Не надо быть гением прорицания, чтобы понять мысли, крутившиеся в его голове все это время: не заметил, не справился, не успел. И любви к почившей уже дамочке мне это не прибавило точно. Только укрепило мое желание устроить ей то самое, «сладкое» посмертие, ага. И как можно скорее.

— Что ж, — словно очнувшись от собственных мыслей, Рамиро качнул головой. — Говорить о том, как именно я умер и почему, не будем, скажу только, что леди Имоджин, судя по всему, нашла способ извлечь выгоду из собственной ошибки. И от меня избавилась, и магические силы получила, только вот на имущество претендовать не смогла, но тут уж ничего не попишешь. Император хоть и был слаб к этой женщине, отдать ей родовые владения Холидрейк не смог бы, даже если бы и хотел. И на этом мы, пожалуй, закончим с историей «до»... И вернемся к истории уже «после» моей смерти.

Тут коварный лорд Холидрейк выразительно так замолчал, бросив на меня многозначительный взгляд. Но я сделала вид, что намеков не понимаю, совершенно. И вообще, сегодня не мой день, чтобы расписывать все свои заслуги перед лицом магистра Лейтона. Он, знаете ли, еще прошлое наказание так и не снял!

— И что же было после? — вкрадчиво уточнил тот самый магистр Лейтон, глядя то на меня, то на моего бывшего зомби. И взгляд этот был таким выразительным, что я обняла голову василиска и сделала вид, что мне очень нравится узор чешуи на его шкуре.

— Вообще-то, некромантия не мой профиль, — с едва слышным смешком замечает лорд Холидрейк. И продолжает, бросив на меня еще один насмешливый взгляд. — Но я предполагаю, что некая адептка была просто… Переполнена эмоциями и чувствами, когда наткнулась на место моего захоронения. И этого оказалось достаточно, чтобы прорваться сквозь путы проклятья и выдернуть меня из могилы. Этого, как и нескольких капель крови, упавших на меня, оказалось вполне достаточно, чтобы воскреснуть. Хоть и застыть на том самом, пограничном состоянии между трупом и жизнью.

— Нескольких капель чего? — чуть помолчав, пугающим до дрожи тоном уточнил ректор. И издал долгий, полный невыразимой обреченности вдох, прикрыв рукой глаза. — Эланд, бабушку вашу мне в гости! Как. Вы. Могли?! Это же элементарные правила безопасности, которые должны у вас от зубов отскакивать! Вы что, пары прогулять умудрились на первом курсе или как?!

— Не поминайте бабушку всуе, господин магистр, — откликнулась я в ответ и соизволила хоть немного смутиться. — Явится — скучать не будем всей Академией разом и еще пару ближайших погостов захватим. И не прогуливала я пары! Просто оно само получилось… Случайно.

— Теперь мне даже интересно стало. Замуж вы тоже случайно вышли? — мрачно пошутил ректор и резко осекся, увидев мой смущенный и виноватый взгляд. — Тьма, я даже не уверен, что хочу знать, как у вас это получилось, Эланд. Упаси меня боги от таких познаний, ей-Бездна!

— Да кто вам такое будет рассказывать-то? В здравом уме и трезвой памяти? — почти искренне обиженно надулась я, скрестив руки на груди. — И вообще, что за буря возмущений? Все же хорошо закончилось!

— Действительно, — едко откликнулся магистр Лейтон. — И чего это я, собственно, переживаю тут за одну глупую адептку? Как будто мне больше не о чем беспокоиться! Лорд Холидрейк, а вы продолжайте, продолжайте рассказывать. О пробелах в воспитании вашей супруги мы потом пообщаемся. Более детально и в приватной обстановке.

Вот же, упырь летучий! А до этого так успешно под выдержанного и хладнокровного мужчину маскировался! И ведь самое страшное, что как ни крути, а ректор имел право злиться и негодовать, но говорить ему об этом я не собиралась. Ни за что, волкодлак меня покусай!

— Ну, стоит признать, иногда правила все-таки стоит нарушать, Кристиан. Хотя бы ради того, чтобы получить шанс на вторую жизнь, как в моем случае. Если бы не эмоции, питавшие магическое плетение, если бы не кровь вашей любимой адептки Эланд и не безрассудство моего потомка, я бы так и не вернулся бы в мир живых. Кто бы мог подумать, что отсутствие инстинкта самосохранение у некоторых и наши взаимные чувства могут разрушить одну часть проклятия.

Выдав это, мой бывший зомби так на меня посмотрел, что я невольно смутилась, опять. Потому что в отличие от него и всезнающей Катрин к осознанию собственной влюбленности проделала очень уж длинный и долгий путь. Настолько долгий, что даже Зигмунд и тот успел отчаяться и потерять надежду на успешный брак своего хозяина.

Увы и ах. У некромантов с любовью сложно. А уж если некромант еще и увлеченный, ушибленный наукой на всю голову, то стоило бы порадоваться, что я сейчас про любовь догадалась. До меня ведь и лет в пятьдесят могло дойти, если не чуточку больше.

— Что ж, то, что с инстинктом самосохранения — беда, я даже спорить не буду, — нехотя согласился магистр, с намеком глядя на нашу троицу. А мы что? Мы ничего. Переглянулись и не менее выразительно на него посмотрели. Кат так и вовсе невинно глазами хлопнула, уже привычно кося под бестолковую дурочку. Правда, ректор на это предсказуемо не повелся, но развивать тему все же не стал.

— Ладно, лорд Холидрейк. То, как вы оказались очень даже живым я, кажется, понял. Догадываюсь, что вы опустили большую часть деталей, но благородно оставлю это на вашей совести, — отступивший, но не побежденный великий и ужасный ректор Академии Высших Чар вернул свое внимание Рамиро. — Но когда вы начали подозревать мисс Ос? Даже мне с трудом верилось в то, что именно за этим именем прячется та леди. Несмотря на все имеющиеся у нас неопровержимые доказательства.

— Собственно, все дело в закрытой секции вашей библиотеки, — без зазрения совести сдал нас Рамиро. — Видите ли, только там, как оказалось, хранится интересующая нас информация о проклятиях, их природе и тому, как их снять. И так уж вышло, что эта самая мисс Ос попалась мне на глаза. На самом деле, это трудно объяснить, но глядя на нее, я не мог отделаться от чувства узнавания. Словно вижу человека, которого слишком хорошо и давно знаю. К тому же, она потребовала приворотное зелье для вас и это тоже была одна из причин подозревать, что за маской серой и невзрачной мисс Ос прячется кто-то еще.

— А если бы вы ошиблись? Что тогда?

— Вы все еще могли бы обвинить ее в использовании приворотного, Кристиан, — примирительно заметил лорд Холидрейк. — Сомневаюсь, что в этом есть хоть что-то законное и что вам действительно так дорог такой выдающийся сотрудник академии.

С минуту в кабинете ректора царила задумчивая тишина. Судя по выражению лица ректора, он всерьез размышлял над этим вопросом. И придя к каким-то своим выводам, вынужден был признать:

— И ведь не поспоришь даже. А ведь по вам и не скажешь, что вы, Рамиро, любитель интриг и таких изящных многоходовок.

— Просто люблю продумывать все наперед и держать под контролем, — не стал отрицать мой супруг. — На этом, пожалуй, историю можно считать законченной, так что…

— Как это «законченной»? — тут же встрепенулась я. И даже со стула привстала, спихнув голову дремавшего василиска с колен. Тот недовольно зашипел, скаля клыки, но мне было совершенно не до этого. — Что значит законченной? А как же проклятие? В книгах четко написано, что снять его может только тот, кто наложил! И что теперь делать, если мисс Ос.. Ну или как ее там? В общем, если она мертва, то что, теперь проклятье уже никак не снять? Так что ли получается?!

Вот уж не знаю, чего во мне было больше в этот момент — банального научного интереса или искреннего беспокойство за дорогого мне человека. И что-то мне подсказывает (сердце, наверное), что все же второе изрядно перевешивало. Бездна с ней, с теорией, скучными учебниками и прочей ерундой! Тьма побери образ холодной, уверенной в себе некромантки, леди благородного рода и одной из лучших адепток академии. В конце концов, все меркло на фоне бушующих в моей черной душе чувств и эмоций. И прямо сейчас, прямо здесь я всем сердцем желала услышать хоть что-то хорошее по этому поводу. Боги, ну хоть разок услышьте мои молитвы, а?

— Эланд, не хочу хвастаться лишний раз, но я все же не за красивые глаза получил звание мастера проклятий, — тяжело вздохнув, пояснил магистр Лейтон. — К тому же, смерть источника проклятия значительно упрощает дело. Особенно, если ты знаешь, как работать с плетениями и у тебя достаточно для этого магических сил. Так что не переживайте, ваш муженек вполне себе жив, здоров и даже не проклят, пока еще. Видимо, потому что с вашей семьей не знаком. И лично мне интересно другое. Если я не ошибаюсь, взгляд василиска смертелен для всех и против него не существует никакой защиты. Почему ты, Рамиро, выжил, я догадываюсь, но как это вышло у меня? Не поделишься секретом.

— Вообще-то, мне это тоже интересно, — хмыкнул тот в ответ. И с намеком посмотрел на нас. А мы…

Я удивленно моргнула, плюхнувшись обратно на стул, и посмотрела вопросительно на Кат. Та задумчиво почесала бровь и нехорошо так прищурилась, глянув на Кемфорда. Кемфорд же…

Этот бесстыжий боевик лишь легкомысленно пожал плечами, улыбнувшись:

— Кажется, я где-то слышал, что свежий яд василиска может дать временный иммунитет к его смертельному взгляду. Но это не точно. Вот и решил, что проверить не помешает, а вдруг повезет?

И этот балбес под два метра роста невинно похлопал глазами. И знаете, даже у мелочной, вредной и болтливой Катрин дар речи пропал, глядя на такую вопиющую наглость. Правда, я так сразу и не сказала бы, что ее возмутило больше: то, что он знал, то, что не знала она или то, что он в приготовленное ею зелье неучтенный ингредиент добавил. И я подозреваю, что второй вариант все-таки ближе к истине, уж больно красноречиво молчала Де Велс, кидая на боевика очень нежные взгляды. Настолько нежные, что я бы на месте Кемфорда поостереглась к ней пока приближаться.

— Рамиро, а ты уверен, что тебе нужен такой потомок? — озвучил наши общие мысли ректор. — Мне конечно грех жаловаться, но не все будут настолько… Великодушны, если что.

— Думаю, его судьба и так накажет, — пространно откликнулся Рамиро и, наконец-то, поднялся со своего места. Подойдя ко мне, он обнял меня за плечи, притягивая к себе поближе. — Позвольте на этом откланяться, магистр Лейтон. Думаю, у вас есть чем заняться, а нам стоит немного отдохнуть и переварить все случившееся. Согласны?

Этот вопрос был уже адресован нам и странное дело, но мы все втроем безропотно кивнули, соглашаясь. Да и был ли смысл спорить? Все равно все уже закончилось и без нашего участия и подробностями истории с нами тоже поделились, так или иначе. Так что остается только идти обратно в общежитие и осознать что все… Закончилось, что ли?

Первым из кабинета ректора выскочил все тот же Родерик, следом исчезла Катрин. И я подозреваю, что направления их движения совпали так или иначе, потому что лицо Де Велс так и обещало скорую расправу одному шутнику. Мы же с Рамиро в компании василиска вышли последними и неторопливо направились в сторону корпуса общежития, закрепленного за моим факультетом.

Шли мы молча, держась за руки, и я ловила себя на мысли, что мне нравится то чувство беззащитности и хрупкости, что появляется рядом с этим мужчиной. Странно было это осознавать, еще сложнее — принять. Но удивительное дело, чем больше я думала о собственных чувствах, тем легче мне было смириться с тем осознанием, что обрушилось на меня на днях. И, резко затормозив у приснопамятного кладбище (и как нас только сюда занесло?), я развернулась и уставилась пристальным взглядом на знаменитого лорда Холидрейк.

— Хель? Ты чего? — удивился тот, осторожно, но сильно сжав мои пальцы. 

— Ты, — глубоко вздохнув, я ткнула его пальцем в грудь. — Я скажу это один раз и повторять не буду. Я. Тебя. Люблю, Холидрейк. И ты от меня уже не избавишься, потому что некроманты, может, не любят жениться… Но и разводы у нас не в чести, понял? Так что даже не мечтай теперь от меня отделаться, тебе это даже после смерти уже не светит.

Выпалила я это на одном дыхании и замолчала, кусая от волнения губы. Рамиро же только вздохнул в ответ и притянул меня к себе в объятия. Чтобы склониться к моим губам и мягко, с трепетной нежностью прошептать:

— Тогда уж и ты, леди Холидрейк, запомни, что я влюбился в одну несносную, невыносимую некроманту. И отпускать ее точно не входит в мои планы. Ни сейчас, ни, тем более, после смерти. 

Пожалуй, это было самое веское, самое романтичное признание в моей жизни. И схватив его за воротник рубашки, я привстала на цыпочкеи, отчаянно и горячо целуя смеющегося мужчину. Черт с ним, я согласна на свадьбу, супружеский долг и даже (о ужас!) детишек.

Дайте только академию закончить и диплом получить!