Глава 28. Склеп

На грудь падали камни. Бесконечно долго и часто, пока сердце не подхватило их ритм. Бум, бум, бум. Воздух раскаленным винтом вкрутился в легкие, вызвав жжение и злость. Тьяна захрипела, зашлась кашлем и только потом смогла кое-как вдохнуть. Веки были тяжелыми и не желали подниматься. Она с трудом приоткрыла глаза, но тотчас зажмурилась. Вокруг крутилась серая дымка и метались искры, словно Тьяна оказалась в горящем здании, но жара она не чувствовала – напротив, тело трясло от холода. Сознание еще не прояснилось до конца, Тьяна не понимала, где находится и что случилось, но ощущала рядом чье-то присутствие: слышала шорох ткани, улавливала чужое дыхание и вбирала травяной запах. Облизнув губы, она почувствовала привкус – тоже травяной, горьковатый и пряный. Собравшись с духом, Тьяна снова открыла глаза и приказала им не закрываться. Следом велела легким дышать, а сердцу биться. Они послушались, пусть и нехотя: ленивому телу было проще оставаться в небытии.

Когда искры угасли и туман улетел, Тьяна разглядела склонившегося над ней Зорича. Его лицо выражало сосредоточенность. Поняв, что она пришла в себя, старший мастер отстранился и поспешно поднялся с пола.

– Посылать за врачевателем, как я понимаю, нет смысла. – Он оценивающе поглядел на нее сверху вниз. – Какой срок, Островски?

– Я не беременна, – с недоумением прохрипела Тьяна.

– Знаю. Вы носите под сердцем нечто иное. Как давно вы отравлены?

Дав себе пару секунд на раздумья, Тьяна решила: отпираться бессмысленно. Старший мастер достаточно умен и опытен, чтобы понять, что с ней происходит. Крабух, конечно, тоже далеко не дурак, но он видел только финал приступа – поэтому Тьяна смогла его обмануть. А тут и пытаться не стоило.

– Семь дней, – ответила она.

– «Любомор»?

Помедлив, Тьяна кивнула. Зорич отошел к столу, поправил календарь-домик с многочисленными пометками и снова посмотрел на нее.

– Я долго думал, в чем ваш мотив, Островски, – произнес он. – Неужели банальная месть соперницам? А все оказалось гораздо серьезнее.

– О чем вы говорите? – Тьяна села и потянула юбку за край, прикрывая колени. Хотелось встать, но ноги дрожали.

– Об убийствах, – спокойным тоном ответил старший мастер. – Я говорю об убийствах Велимира Горски и Млады Требух. А также о вашем покушении на Ясену Рогоз.

– Раз вы думаете, что я преступница, зачем спасли? – Тьяна с вызовом посмотрела на Зорича. – Вы запустили мое сердце, да? Только я не поняла как.

Грудь сильно болела: похоже, старший мастер бил по ней кулаком, но Тьяна никогда не слышала о таком методе врачевания.

– С чего вы взяли, Островски, что мне и академии выгодна ваша смерть? Нужна не она, а правосудие, и оно свершится.

Тьяна кое-как встала и, сделав пару шагов, бессильно опустилась на стул. Потерла переносицу, потянулась к шляпке, но отвела руку. Зорич, с его наблюдательностью, мог приметить: этот жест выдает волнение. Тьяна не собиралась подпитывать его уверенность своей тревогой.

– Как вы оживили меня? – спросила она. – Может, у вас есть секретное противоядие от «Любомора»? – Линия губ скривилась, скрывая за иронией слабую надежду. – Я чувствую травяной привкус.

– От «Любомора» есть только одно средство, и вы его применили, хоть и неуспешно. Раз вы настаиваете, я расскажу, как привел вас в чувство. Способ новый и ненадежный, но вам помог. Я просто бил по вашей грудной клетке и дышал рот в рот. Отсюда и привкус. Это настойка, которую мне приходится принимать после ампутации. – Старший мастер уставился в окно. – Полагаю, я удовлетворил ваше любопытство.

Не сдержавшись, Тьяна тыльной стороной ладони вытерла губы.

– Удовлетворили. Может, заодно расскажете, что с вашей рукой?

– Думал, вы будете доказывать свою невиновность и просить о милости. – Зорич опять наставил на нее стальные глаза. – А вы дерзите.

– Насколько я знаю законы Галинского княжества, это вам надо доказывать мою виновность, а не наоборот. – Тьяна выпрямилась и поморщилась от боли в груди: старший мастер, однако, не пожалел сил. – Если же вы захотите пустить в ход довод «кому скорее поверят: мне или вам?», я тоже найду подходящее оружие. Расскажу такое, от чего пострадает и академия, и весь Вельград.

Она и сама не понимала, что конкретно имела в виду, блефовала или нет, но голос звучал уверенно. Тьяна многое узнала за последние дни и чувствовала: все это – неимоверно важно. В ее руках словно оказалось разорванное письмо с ответами на все вопросы. Оставалось лишь слепить из разрозненных букв единый текст.

Зорич обошел стол и сел. Теперь их взгляды сровнялись. Тьяне больше не нужно было смотреть на него снизу вверх, и она посчитала это хорошим знаком.

Похлопав ладонью по столу, старший мастер с расстановкой спросил:

– Кто, где и как вас отравил?

Тьяна прищурилась и склонила голову набок, будто пытаясь заглянуть под вечную маску Зорича. Ничего, как и прежде, не читалось на его лице. Лишь глаза блестели чуть живее, чем обычно. Уж не от дыхания ли рот в рот? Тьяна сдержала усмешку и мысленно взвесила: ответить или послать к Хозяину? Зорич уже решил, что она виновна, даже нашел мотив, – зачем ему выяснять обстоятельства ее отравления? Неужели сомневался? Набрав воздуха, Тьяна заговорила: начала с укола и закончила смертью Велимира. Она утаила, что была в часовне в момент его гибели, но поделилась догадкой о связи двух отравлений.

Зорич внимательно слушал и тихо постукивал ладонью по столешнице. Когда Тьяна замолчала, он поднялся и отошел к тумбе в дальнем углу, на которой посверкивали графин с водой и стаканы. Наполнив один, старший мастер подал его Тьяне. Во рту у нее и правда уже раскинулись южные пустыни, а горло точно занесло песком.

– Если допустить, что вы не лжете, – голос Зорича звучал однозначно: «Лично я сильно сомневаюсь», – возникает слишком много вопросов. Версия, где вы – убийца, выглядит куда стройнее и правдоподобнее.

– Вы учились здесь? – отставив пустой стакан, спросила Тьяна. – В Старике?

– Это не имеет отношения к теме.

– Имеет. Непосредственное.

Зорич помолчал пару секунд.

– Учился.

– Ядовщик?

– Да.

– Значит, вы вряд ли читали «Низкое искусство» Некоса Корнейчика. – Тьяна кивнула на книжный шкаф, где еще в прошлый раз заметила знакомый красный корешок. – О мастерстве перевода.

– Я читал все книги, стоящие на этих полках. – Теперь в голосе Зорича слышалось: «Как велико мое терпение».

– Тогда вы должны понимать, чем сейчас занимаетесь. Вы делаете дословный перевод и теряете смысл. Корнейчик так и писал: «Верный путь состоит из вопросов», а вы их отметаете.

– Сейчас мы занимаемся не переводами, – возразил старший мастер.

– Перевод – поиск истины. Разве мы сейчас занимаемся не этим?

– Не замечал за вами прежде такого красноречия, – сказал Зорич и слегка покривился.

– Просто я устала, и у меня мало времени, – честно ответила Тьяна.

– Поэтому вы пытаетесь влюбить в себя Медовича и устранить соперницу в лице Рогоз?

Тьяна откинулась на спинку стула и улыбнулась.

– При всем уважении, Корнейчик не одобрил бы ваш вопрос. Потому что он уже содержит ответ. Тот, который вы себе придумали. Лучше спросите вот о чем: станет ли убийца, ловко отравивший двух студентов и не оставивший никаких улик, пользоваться детской травилкой на глазах у целой толпы? Если вы считаете, что я убила Велимира и Младу, зачем мне устраивать представление с Рогоз и «Детским ядом»? – Тьяна еле сдержалась, чтобы не взглянуть на часы: не пора ли в Склеп? – А что касается Мару… – Голос, не подведи! – По-вашему, отравленная девушка не имеет права хорошо провести время? Мои дни сочтены, надо же как-то их скрасить. Между нами с Медовичем нет никакой любви. Нет и быть не может. – Голос не подвел, но от собственных слов по телу пробежали ледяные мурашки.

– Надеюсь, вам не надо объяснять: если с головы Марувия Медовича упадет хоть волос, вы тотчас окажетесь в камере смертника. Попытаетесь выжить за его счет – приблизите свою кончину.

Сквозь сознание пронеслось: «Так вот почему он прибежал в Погреб и ломился в мою комнату. Не из-за Рогоз. Из-за Мару. Зорич сразу подумал, что я подбираюсь к нему. А может, Осслава рассказала своему «давнему приятелю» о низкосословной южанке, которую сын притащил в дом? Интересно, что за отношения между ними и почему Зорич так старается для госпожи Медович?»

Старший мастер явно ждал оправданий и заверений, но в ответ получил лишь сдержанный кивок. Тьяна уже поняла: Зорич начинает прислушиваться к ней только тогда, когда она разрушает его ожидания. Чуть не умереть, рассказать об отравлении, втянуть в разговор о переводах – у Тьяны, похоже, получилось удивить старшего мастера. Более того: теперь он, кажется, воспринимал ее всерьез. Возможно, искра жалости подтопила лед вокруг сердца Зорича. Или искра уважения.

– Я могу идти? – Тьяна, не дожидаясь ответа, поднялась; пошатнувшись, схватилась за край стола. – Не хочу опоздать на занятия. Они тоже скрашивают мои последние дни.

– Даю вам двое суток. – Зорич встал. – За это время я проведу дополнительное расследование и проверю, – он коротко вздохнул, – другую версию. Затем мы с вами отправимся в Вельград, в Сыскное управление, и дадим показания. Возможно, вам следовало бы съездить домой и попрощаться с близкими. – В тоне старшего мастера прозвучала нежданная нотка человечности. – Если решите, я добавлю одни сутки.

– Академия – больше мой дом, чем любое другое место. Пусть я и провела здесь совсем мало времени.

Зорич медленно кивнул, принимая ее ответ. С трудом передвигая ватные ноги, Тьяна подошла к двери, и он произнес вдогонку:

– Вы спрашивали про руку. Это был бесун.

Тьяна обернулась, окинула взглядом пустой рукав и вышла. Что же еще могло лишить Зорича конечности и в то же время закалить характер? Здесь – в академии, в Вельграде, в Галинском княжестве – «все есть яд».

Выйдя из библиотеки, Тьяна остановилась на верхней ступени лестницы и обвела взглядом двор Старика. На окнах и в лужах играл свет. Студенты, на ходу стряхивая остатки сна, спешили на занятия. Мелькали фиолетовые и зеленые кители: виноград и плющ, певчие пташки и ядовитые змеи, жители Погреба и обитатели Склепа. Мимо трусцой пробежал строй спортсменов, а слева выстроились студенты, одетые для работы в оранжерее: на них были длинные халаты, перчатки и фартуки с вышитыми гербовыми олеандрами. Несмотря на прохладу, лишь пара-тройка старшекружников облачились в форменные плащи, а новички и вовсе не спешили утепляться.

Заметив Кору и Лику – они шли медленно и озирались по сторонам, – Тьяна укрылась за колонной. Ей не хотелось придумывать новую ложь, но и сказать правду она не могла. К тому же Тьяна немного сердилась на Кору за ее подставную дружбу.

Когда поток студентов схлынул, Тьяна направилась к Склепу. Издали пансион ядовщиков выглядел так же, как Погреб, но вблизи обнаружились отличия. Стены увивал плющ, а не виноград, а напротив был разбит маленький сад ядовитых растений. Вокруг чернела чугунная витая ограда, а по периметру стояли серокаменные вазы с пожухшими гортензиями. В распоряжении ядовщиков была целая оранжерея, но кто-то посчитал ее недостаточной и высадил все самое необходимое прямо у входа. Из-за решетки выглядывали красно-фиолетовые плоды клещевины[26], а понизу стелился рыжий ковер из бархатцев[27].

Осторожно поднявшись по влажным каменным ступеням, Тьяна толкнула дверь. Пансион встретил тишиной и запахом растительных вытяжек, пропитавших стены. Прихожая почти не отличалась от той, что была в Погребе, но выглядела посвежее: на потолке не было трещин, а новый стол блестел полиролью. Тьянин взгляд упал на книгу учета проживающих, и в голове вспыхнула идея. Пальцы принялись быстро перелистывать страницы, глаза забегали по строчкам и наконец замерли. Вот оно. Оставалось лишь мысленно похвалить себя, закрыть книгу и дождаться того, кто подложил записку.

За спиной скрипнула половица. Обернувшись, Тьяна увидела Моршу и не сдержала гримасу удивления.

– Думала, придет кто-то другой? – Культистка приблизилась.

Она говорила тихо и поглядывала на Тьяну из-под пушка ресниц. В форме, без широкой мантии, Морша походила на хрупкое и чуть нескладное насекомое. Только было неясно: ядовитое или полезное.

– Нет, – ответила Тьяна, приказав себе сохранять спокойствие. – Я не знала, кто назначил встречу.

Морша поправила манжеты на тонких кистях и опустила руки в карманы кителя.

– Ты хорошо впишешься в наше… – она прошла еще немного вперед и остановилась у стола, – сообщество. Если захочешь.

Тьяна кивнула. Она сама думала об этом. Понимала, что, не будь отравлена «Любомором», подпала бы под влияние Крабуха и примкнула к его культу. Легко, без сомнений.

– Вчера ты ярко заявила о себе. Вытянула жребий, приняла участие в поединке, выиграла, увидела смерть. – Перечисляя, Морша избегала смотреть на Тьяну, но неожиданно остановила на ней взгляд. – И задала вопрос, который может все разрушить.

– Тогда почему ты решила ответить на него?

Культистка судорожно сглотнула и покачала головой. В ее глазах блестели слезы. Было видно, что Моршу раздирали эмоции, будто перед ней стоял сложный моральный выбор. Тьяна поежилась от нехорошего предчувствия, будто Хозяин последнего пира обдал ее стылым дыханием.

На лестнице, за спиной Морши, появился Мару. Прижав указательный палец к губам, он с бесшумной грацией пошел вниз по ступеням. Тьяна быстро отвела взгляд и сдержала вздох облегчения. Тревога чуть рассосалась, свободное место заняла уверенность, а следом кольнул азарт.

– Давай так. Правда за правду, – предложила Тьяна, внимательно наблюдая за Моршей. – Я знаю, что записку оставила не ты. А еще у тебя в кармане, видимо, флакон с каким-то ядом. Не думаю, что ты хочешь применить его. Это и не нужно. Кто бы ни убил Велимира, он сделал мне одолжение.

Ресницы у Морши задрожали. Взгляд, которым она одарила Тьяну, был полон недоверия.

– Это правда. Как и то, что я сама собиралась убить его, – призналась Тьяна и уточнила: – Его одного, не Младу. Пойми: мне нужно знать, кто отравил их и по какой причине. Ты можешь доверять мне, я…

– Не могу, – оборвала Морша. – Если узнаешь, расскажешь другим, и это все разрушит, – повторила она.

– Ты говоришь загадками, а я их уже наслушалась. Разрушит – что? Ваш культ?

На щеку Морши выкатилась слеза. Тьяна все еще не понимала, что культистка задумала и почему пришла вместо того, кто подбросил записку, но решила не останавливаться.

Мысленно отметив, что Мару пересек середину лестницы, Тьяна спросила:

– Велимира и Младу убил один человек?

– Нет. То есть… – начала было Морша и зажмурилась.

– Что с Полоком? – Тьяна и не думала отступать. – Это он оставил записку. Я запомнила почерк и нашла его в книге учета.

Слезы одна за другой побежали по лицу культистки.

– Что с Полоком? – повторила Тьяна.

– Я позабочусь о нем, – пробормотала Морша и добавила что-то еще, но совсем неразборчиво.

Непроизвольно подавшись вперед, Тьяна спросила:

– Что ты сказала?

– И о тебе позабочусь, – повторила Морша и выхватила из кармана флакон: между пальцами сверкнула магическая синева.

Тотчас в лицо Тьяне полетели брызги «Сномара». Пить его было необязательно, хватило бы и капли, попавшей в глаза или на язык. Прикрывшись согнутой рукой, Тьяна поднырнула под мерцающие частицы. Не смотреть. Не вдыхать. Не открывать рот.

Раздался глухой удар: Мару спрыгнул с лестницы и приземлился на пол. Укрывшись за столом, Тьяна выглянула из-за ножки. Медович метнулся к Морше.

– Осторожно! – не сдержавшись, крикнула Тьяна и тотчас испугалась: вдруг отвлечет и помешает?

Однако у культистки не было ни единого шанса. Мару запросто выбил пузырек из ее руки и, когда тот упал, оттолкнул ногой в дальний угол. Морша жалобно заскулила, скорчилась и вдруг рухнула на колени. Скользнув взглядом по полу, Тьяна заметила несколько мерцающих брызг. В голове вспыхнуло понимание, что будет дальше, но Тьяна успела лишь выкрикнуть: «Нет!»

Мару бросился к Морше, чтобы поднять, но она взвыла и припала губами к доскам. Синие капли исчезли, и девушка завалилась на бок. Ее глаза закрылись, белки задвигались под веками, а дыхание сделалось прерывистым и хриплым. Морша отправилась в мир кошмаров.

Покинув укрытие, Тьяна встала рядом с Медовичем и прочла на его лице отражение собственной мысли: «Что дальше?»

– Эй, братец! – раздался сверху грозный оклик. – Ну-ка, отошел от Тэ!