Глава 29. Крючки для мозга

Тьяна и Мару одновременно подняли головы. С лестницы вихрем слетела Гнев. Держа руки в карманах, она прошагала по коридору вперед, окинула взглядом Моршу, скорчила гримасу Мару и остановилась на Тьяне.

– Тэ, ты забыла о правилах?

– Хорошего тона? – Тьяна не совсем понимала, о чем речь. – Здравствуй, Гнев.

– Нет. О правилах, которые помогают выжить здесь. Всего три пункта.

– Что за правила? – заинтересовался Мару.

– Тебе достаточно знать, что одно из них Тэ уже нарушила. – Гнев смерила его красноречивым взглядом.

«Там было что-то такое: не ходи в часовню после наступления тьмы, не гуляй у причала ближе к рассвету и не общайся с моим братом», – пролетело в Тьяниной голове, и она зачем-то призналась:

– Я нарушила не одно, а два правила.

И брови, и губы Гневлиды превратились в кривые линии – графики, выражающие недовольство чужой глупостью. Бросив хриплый смешок, в котором Тьяна расслышала удивление и негодование, она спросила:

– Ну, кто-нибудь объяснит мне, почему моя однокружница валяется на полу, а в Склепе воняет «Сномаром»?

– Помоги отнести ее. – Мару нагнулся и, двумя пальцами подцепив пустой флакон, опустил его в карман. – После поговорим.

Тьяна кивнула в поддержку. Медович верно рассудил: не одна Гневлида могла прогулять первое занятие и остаться в пансионе. Лишние свидетели были ни к чему.

– Куда отнести? – Гнев исподлобья посмотрела на брата и, не дожидаясь ответа, с нажимом добавила: – Надеюсь, во врачевальню?

– Нет. Ко мне в комнату.

Представив, что Морша лежит на постели Мару, вся такая хрупкая и несчастная, Тьяна почувствовала странное недовольство.

Глянув на нее, Гнев раздула щеки и сказала:

– Лучше ко мне. Хватит с тебя неприятностей, братец.

– Что за великодушие?

– Захлопни рот и возьми Моршу под мышки.

Так Мару и сделал. Подхватив верхнюю часть тела культистки, он дождался, пока Тьяна и Гнев поднимут ее за ноги, а затем попятился к лестнице.

Подъем дался нелегко: Медовичу приходилось идти спиной вперед, да и Морша отчаянно мешала нести себя, взбрыкивая во сне. Когда все четверо добрались до верхнего этажа, Мару споткнулся о край последней ступеньки, но кое-как удержал равновесие.

Отдав левую ногу Морши Тьяне, Гнев открыла дверь в свою комнату и пропустила гостей вперед.

Внутри висел густой запах растений, а все пространство напоминало маленькую оранжерею. Каждую свободную пядь занимали горшки и кадки, а с потолка свешивались плетеные корзины, из которых бурно лез вьюнок полевой[28]. Его стебли покачивались перед лицом подобно зачарованным змеям. Башни из книг, сложенные на полу, также имели навершия в виде комнатных растений. Не все из них были ядовитыми, зато здесь водились и хищники – в углу багровыми трубами красовался непентес[29] – известный любитель мух и кузнечиков, а на шкафу обитали жирянки, издали похожие на фиалки.

На столе в хаотичном порядке лежали тетради, энциклопедии, букеты сухого чертополоха[30] и пучки трав, перевязанные разноцветными нитками. В центре, среди колб и флаконов, возвышалась странная конструкция из склеенных пробирок, напоминающая маленькое стеклянное дерево. В некоторых «ветвях» пестрели жидкости, другие пустовали.

Огибая лианы и перешагивая горшки, Мару и Тьяна достигли кровати. Морша, взбрыкнув напоследок, оказалась на зеленом покрывале. Медович тотчас отошел к раковине: тщательно промыл пузырек, а затем намылил руки. Достав из кармана носовой платок, Гнев оттеснила брата от крана, смочила ткань и села рядом с культисткой. Бережно провела платком по лицу, испачканному «Сномаром». Сурово глянула на Мару через плечо.

– Из-за тебя наглоталась?

– Нет.

– Вообще-то из-за меня, – сказала Тьяна.

Суровый взгляд мигом переместился на нее. Прищурившись, Гнев внезапно перевела тему:

– Значит, Ясена не просто так тебя обвинила. – Поднявшись, она подошла к мусорному ведру, выбросила платок и закончила: – Приревновала.

– Она не только обвинила, но и…

– Да, да. – Гнев отмахнулась, и Тьяна легко разгадала значение жеста: «Без тебя знаю, что Рогоз сама себя траванула». – Смотри, братец, – она повернулась к Мару, – втянешь Тэ в неприятности, угощу чем-нибудь из своих запасов. – Поля ее шляпы качнулись в сторону склянок на столе.

– Не втяну.

– Брешешь. Мало тебе было Ясены, а до нее Браны, а до этого – Купавы.

– До этого? – безотчетно повторила Тьяна, покосившись на Мару.

Он сделал жест рукой: мол, не обращай внимания.

– Главное, что нужно знать о моем брате, – Гнев принялась закатывать рукава, – он неосторожен. А неосторожные люди мало того что первыми валятся в пропасть, так еще и утягивают за собой тех, кто идет рядом. – Она склонилась над столом. – Ну так что же случилось с Моршей?

– Уснула, выпив «Сномар», – ответила Тьяна.

– Тэ, я вижу это собственными глазами. Рассказывай предпосылки.

Гнев разогнулась, и Тьяна прикусила изнутри щеки, чтобы изо рта не выскочил удивленный смешок. Теперь на носу ядовщицы сидели большие круглые очки, увеличивающие глаза в два раза, а в руках была зажата пара пузырьков с прозрачной жидкостью.

– Тьяна пытается узнать, – заговорил Мару, – кто убил Велимира…

– Дался тебе этот Горски, – перебила Гнев.

– …и Младу, – закончил он. – Мы уверены, что к обеим смертям причастен культ Крабуха. Хотя на уверенности все не заканчивается, зацепки тоже есть.

Это «мы» приятно согрело Тьяну, и она подхватила:

– Один из культистов, Полок, хотел мне все рассказать, но вместо него пришла Морша. Она призналась, что Велимира и Младу убили. А еще Морша проболталась, что это сделали разные люди.

– Поэтому очень важно, чтобы она пришла в себя и все рассказала. Полок, скорее всего, тоже отравлен «Сномаром» и где-то спрятан, – добавил Мару.

– Наверняка, – кивнула Тьяна. – Морша говорила, что позаботится о нем. И обо мне. Она не собиралась принимать «Сномар», а хотела напоить меня.

Гнев окинула их странным взглядом и хмыкнула.

– Я послежу за Моршей, а вы идите на занятия, – сказал Мару. – Кстати, почему ты все еще в пансионе? – Он посмотрел на Гнев.

– Решил поиграть в заботливого старшего брата? – Она скривила губы. – Уволь.

– Нет, правда, почему ты прогуливаешь? – присоединилась Тьяна.

– Я собиралась в Вельград, – нехотя ответила Гнев. – Мне так и не доставили вермут. Ты вообще помнишь, что у нас сегодня вечеринка, на которую приглашена вся академия?

– Цуньгский павильон, десять вечера, – кивнула Тьяна.

Гневлида, чуть оттаяв, направилась к постели.

– Я попробую разбудить Моршу, – сказала она с той уверенностью, с какой скалолазы сообщают: «Я собираюсь покорить этот пик». – Вы, конечно, знаете, как устроен механизм плача: слезные железы вырабатывают жидкость, которая омывает глазное яблоко и через небольшие каналы выходит наружу. Появление слез обусловлено двумя защитными реакциями – психоэмоциональной и рефлекторной. Проще говоря, процесс либо идет изнутри, либо вызывается внешним раздражителем. – Она потрясла в воздухе двумя пузырьками. – Я давно хотела провести кое-какой эксперимент. Вот и случай подвернулся.

– Гнев, ты гений, – спокойно, как о доказанном и неоспоримом факте, заявил Мару.

Он сразу понял, к чему ведет сестра, а следом догадалась и Тьяна.

– Ты заставишь Моршу заплакать? С помощью каких-то ядов?

– Паф, на ядах свет клином не сошелся. Тут у нас чистый жидкий ментол. – Гнев подняла левый флакон. – С помощью него актеры вызывают слезы. А здесь, – теперь она воздела правую руку с пузырьком, – моя личная рецептура: сок ячменя, клевера, алоэ, крапивы, петрушки… ну, перечислять все компоненты не имеет смысла. Ментол нанесу на переносицу, а свой состав закапаю в глаза. Как только Морша заплачет, соберу слезы и дам ей.

– Почему этот метод не пробовали раньше, а просто ждали: заплачет или нет? – спросила Тьяна, впечатленная новым подходом. – Гнев, ты и правда гений.

– Мм, я знаю. В общем, попробую привести Моршу в чувство, но кому-то из вас придется съездить в Вельград и забрать мой заказ.

Идея вначале показалась Тьяне сомнительной. Глупо покидать академию, когда подцепила узелок тайны и вот-вот развяжешь его – если, конечно, случайно не затянешь еще туже. Она лучше бы поискала Полока. Или осталась с Гнев и понаблюдала, как та пытается вызвать слезы у отравленной Морши.

А следом пришла другая мысль и затмила предыдущие: если поехать не одной, а вместе с Мару, можно неплохо так поднатореть в поцелуях. Тьяна почувствовала, как скулы охватывает пожар и расползается по всему телу.

Медович, будто прочитав ее мысли, сказал:

– Мы можем съездить вдвоем.

– Да как угодно. – Гнев закатила глаза: похоже, она потихоньку смирялась с тем, что Тьяна нарушила запрет на общение с Мару.

– Ты точно с ней справишься, когда проснется? – спросил он.

Гневлида вздохнула и покачала головой, показывая, что братец напрасно сомневается в ней. Поднявшись, она вернулась к столу и достала из ящика маленький золотой револьвер – точную копию того, что был у Осславы.

Мару скривился:

– Подражаешь моей матери?

– Нет, просто бережно храню подарки от своей тетки. Ты разве не знал, что она положила мне под елку на Зимний день?

– Надеюсь, в будущем ты не станешь дарить ничего подобного своим племянникам.

Взгляды Гневлиды и Тьяны на мгновение пересеклись. Первая фыркнула, а вторая отвела глаза и строго приказала себе не краснеть пуще прежнего: вероятно, Медович вовсе не намекал на их совместных детей. Говорить о таком было рано, даже думать – преждевременно, и Тьяна чуть-чуть рассердилась на себя за то, что мысли повернули в эту сторону.

– Что ты, братец, – Гнев ухмыльнулась и снова скользнула взглядом по Тьяне, – я буду дарить им исключительно наборы «Юный ядовар».

– Такие существуют? – Интерес у Тьяны мгновенно победил смущение.

– Нет, я только что их выдумала, надо будет запатентовать. Золотая жила! – Глаза Гнев, увеличенные стеклами, безумно сверкнули. – В общем, я разбужу и допрошу Моршу, а вы езжайте. Только сначала переоденьтесь, мой поставщик ничего не продает студентам. – Сказав это, она положила револьвер на стол, стремительно написала что-то на листке и протянула брату. – Вот адрес.

– Встретимся возле Склепа? – Тьяна посмотрела на Мару. – Отсюда ближе к причалу. Я переоденусь и подойду.

– Я тебя провожу.

– Не надо.

В голове промелькнуло: «Если он пойдет со мной и поднимется в комнату, это может затянуться. Точно затянется. А нам все-таки надо съездить в город, раз обещали. Чем скорее отправимся – тем быстрее вернемся».

Сомнение затемнило медовичевские глаза.

– Если Моршу подослал Крабух…

– Тогда он думает, что я сплю, а потому спокойно ведет занятие, – сказала Тьяна. – К тому же Морша вполне могла действовать в одиночку. Полок хотел рассказать правду, а она решила ему помешать. – Тьяна не знала, кого пытается убедить: Мару или себя. Откровенно говоря, ей совсем не хотелось, чтобы мастер оказался причастен к покушению.

– Паром через двадцать минут, – сообщила Гнев.

– Все, я побежала. – Тьяна невольно потянулась, чтобы чмокнуть Мару, но вовремя вспомнила о лишней паре глаз.

Однако Медовича не остановило присутствие сестры. Наклонившись, он нежно коснулся Тьяниных губ и прошептал:

– Через пятнадцать минут. У входа в Склеп.

– Я управлюсь за пять.

Гнев проворчала что-то. Не глядя на нее, Тьяна выбежала из комнаты.

Двор был пуст, если не считать редких садовников и парочку мастеров. Утренний воздух еще хранил прохладу, но солнце топило ее, точно сливочное масло. Яркий свет все делал желтоватым: и лужи, и окна, и палые листья, облепившие дорожки и газон. Тьяна быстро шла в сторону Погреба, ощущая, как влажная стылость и ласковое тепло борются за ее тело: то проберет, то припечет. Каждый раз, заходя в тень, она обхватывала себя руками и ежилась.

Путь лежал мимо часовни, но Тьяна решила держаться как можно дальше от нее. А вот не взглянуть не получилось. В глаза бросилась приоткрытая дверь, и в голове промелькнуло: «Полок в тайной комнате, где же еще». Морша усыпила его вчера ночью прямо там, в их секретном месте. Нет, конечно, она могла заявиться в комнату к Полоку, но предчувствие настаивало: он в часовне. Прямо сейчас. Один. Поглощенный кошмарами. Тьяна приостановилась, но тотчас ускорила шаг. Она слишком благоразумна, чтобы соваться туда в одиночку. Лучше дождаться показаний Морши.

Лучше дождаться…

Засмотревшись на приоткрытую дверь, Тьяна не заметила, как в кого-то врезалась.

– Это ты! Слава ликам!

На дорожке стояла Здрава. Волосы, прежде уложенные в аккуратную прическу, тонкими пружинками торчали в стороны. На лице лежали тени усталости, а глаза переливались лихорадочным блеском. Увидев Тьяну, маревка явно испытала облегчение.

– Ты не встречала Моршу? – быстро заговорила она. – Не хочу тебя пугать, но у нее, кажется, – Здрава помотала головой, будто сопротивляясь тому, что хочет сказать: – помутился рассудок.

– С чего ты взяла? – Тьяна решила пока не раскрывать карты.

– Вчера, после твоего ухода, она повела себя очень странно. Морша всегда была, ну, немного не от мира сего. Она считает себя правой рукой Корния, хотя по сути – девочка на побегушках. После того как мы… – маревка сглотнула, – убрались, Морша вдруг заявила, что ты хочешь разрушить культ и убить нас всех. Как Огния.

– Я не убивала Огния. – Тьяна нахмурилась.

– Знаю, я там была, как и Морша. Не понимаю, почему она так сказала. Может, увидела в тебе конкурентку? Из-за Корния. Он явно благоволит тебе. – Не дав Тьяне возразить, Здрава продолжила: – А потом Моршу совсем понесло. Она начала кричать, что среди нас есть предатель. Тот, кто поможет тебе уничтожить культ. После этого Полок вдруг сказал, что хочет поговорить с Моршей наедине, и мы оставили их вдвоем. – Речь маревки окончательно превратилась в скороговорку. – А сегодня они оба пропустили завтрак и не пришли на первое занятие. Мы с Полоком учимся на четвертом круге, а Морша – на третьем. У них сейчас религиоведение, но ее нет в учебном зале – я только что проверила. Когда Полок не появился в столовой, я сбегала в Склеп, постучалась к нему, но в комнате его тоже не оказалось. – Глаза Здравы засверкали еще ярче из-за навернувшихся слез.

– Думаю, он в часовне, – помешкав, сказала Тьяна.

– Жив? – Маревка подняла руку к губам.

– Да. Наверное. Морша отравила его «Сномаром» и меня тоже пыталась, – призналась Тьяна. – Мне пора, а ты…

– Прошу! – Задрожав, Здрава схватила ее за руки. – Не оставляй меня. Нам надо помочь Полоку! Сходи со мной в часовню.

– Я спешу. – Тьяна вырвалась: хватка оказалась совсем некрепкой.

– Если он там, я сразу побегу к Зоричу и все ему расскажу, – с отчаянием произнесла маревка. – Гори этот культ, лишь бы никто больше не умер!

Тьяна вспомнила, как Здрава тихо оплакивала Огния, и росток жалости пробился через слой сомнения. Покачнулся, расправил листья и повернулся к солнцу.

Тяжело вздохнув, Тьяна взглянула на часы и сказала:

– Только быстро.

Зал часовни встретил их гулкой тишиной. Не было ни священника, ни прихожан – лишь голые ребра скамеек да холод камня. Тьяна повела плечами. Бросив взгляд на Здраву, она подумала: «Уж не поплачусь ли я за свою отзывчивость?» Маревка дрожала и озиралась по сторонам, но кроме тревоги на ее лице читалась еще и решимость. Она, похоже, и правда хотела спасти Полока. Наверное, чувствовала себя кем-то вроде старшей сестры для остальных культистов: оберегала и несла ответственность.

Стремительно прошагав мимо ритуальных чаш, Здрава и Тьяна откинули занавес. За ним оказалась глухая стена.

– Как? Тут же был проход. – Тьяна прикоснулась к камням.

– Мы закладываем его, когда уходим. – Маревка, ловко подцепив один из кирпичей, вытащила его и отбросила в сторону. – У нас все-таки тайный культ.

– Кажется, о нем многие знают. – Тьяна тоже принялась разбирать стену.

– Многие? Ты о Медовичах? Мы приглашали обоих – за подходящий склад ума и успехи в ядоварении. Марувий пришел один раз, а Гневлида сразу отказалась.

– Я имела в виду другое. Дверь в часовню всегда открыта, тут бывают люди, священник…

– Священник не живет на острове и приезжает три раза в неделю. В эти дни мы не проводим службы. А желающих просто так зайти в часовню и помолиться ликам не так уж много. За три года я не встретила ни одного.

– А Млада? – спросила Тьяна, вспомнив о религиозности сестер Требух. – Тоже не заходила?

Здрава заглянула в проем.

– Он там! – воскликнула она. – Я вижу Полока. Скорее!

Откинув еще пять или шесть камней, маревка приподняла подол и прыгнула в проход. Тьяна последовала за ней и, только оказавшись в тайной комнате, сообразила: ей стоило развернуться и уйти. Таков был уговор: она помогает найти Полока, Здрава бежит к старшему мастеру, а Тьяна отправляется по своим делам.

А теперь – поздно.

В тайной комнате висел густой серо-синий сумрак, но как только Тьяна сделала пару шагов, вокруг вспыхнули лампы. Ее глаза рефлекторно зажмурились. Впрочем, Тьяна успела заметить всех, кто был в комнате. Сердце забило тревогу.

Полок, свесив голову на грудь, полулежал в одном из кресел. В левом углу стоял Некос. В правом, у судейского стула, Крабух.

Здрава, оказавшись у Тьяны за спиной, произнесла:

– Это было проще, чем я думала. – В голосе больше не слышалось волнения.

Обернувшись, Тьяна убедилась: в лице маревки его тоже не осталось. Ни слез, ни дрожащих губ. Черты словно сковало льдом, а в него накрепко вмерзли надменность и неприязнь.

Здрава, загородив проход, добавила:

– Правильно говорят: южанки распущенны, но наивны.

Мозг Тьяны начал работать быстрее – видимо, от огорчения – и моментально нашел все крючки, на которые насадился. Упоминание святых – ведь ее семья была верующей и восклицание «Слава ликам!» могло подспудно повлиять на сознание. Фальшивое волнение за Полока и саму Тьяну, а также критика Морши – тут Здрава хотела показать, на чьей она стороне. Наконец, ложное обвинение в убийстве Огния – чтобы сбить с толку и заронить крупицы вины.

Сыграно было славно.

– Врунья, – пренебрежительно бросила Тьяна. – Пропусти меня.

Боковым зрением она следила за Крабухом и Некосом: не бросятся ли?

– Я не врала. Вернее, не во всем. Морша на самом деле рассказала нам о предателе. – Маревка кивнула на Полока. – И предположила, что ты можешь стать источником проблем. Разница лишь в том, что мы все встали на ее сторону.

– Морша не одолела бы нашего здоровяка в одиночку, – добавил Некос.

– Даже с тобой не справилась, – со вздохом сказала Здрава. – Где она сейчас?

Тьяна задала встречный вопрос:

– Полок – предатель, потому что хотел рассказать правду? Только поэтому? Быстро же вы назначаете врагов.

– Кехел бывает разным, – заговорил Крабух, и Тьяна повернулась к нему. – Один ничего не стоит, другой обходится слишком дорого. Один спасителен, другой смертоносен. Наш друг собирался выдать тебе весьма ценный, а кроме того, непростой кехел.

– Непростой? – Тьяна прожгла мастера взглядом. – Это вы о том, что Велимира и Младу убили разные люди, да? Два человека, и оба – из вашего культа?

Здрава пробормотала что-то на маревском – наверняка оскорбление в адрес Морши. Тьяне неоткуда было узнать такую подробность, кроме как от большеглазой культистки.

Крабух, не отрывая взгляда от Тьяны, взмахнул рукой и приказал:

– Здрава, Некос, оставьте нас.

– Корний. – Голос маревки дрогнул.

– Не беспокойся. Я не Морша и сумею справиться с нашей гостьей. Если понадобится. К тому же будет нелишним, если вы с Некосом последите за входом. Возможно, Тьяне кто-то помог. Если ее ищут – нужно, чтобы не нашли. – Крабух тонко улыбнулся, и по Тьяниным предплечьям прокатились острые мурашки.

Она не только позволила загнать себя в ловушку, но и подставила Мару. Если Здрава и Некос заметят его у часовни, без колебаний нападут. Кто знает, какие яды спрятаны у них в карманах?

Надеясь застать маревку врасплох, Тьяна рванула к проходу.