Глава 31. Чувство предельной ясности

– Что с тобой?

Тьяна вскочила, метнулась к Мару, и он бросился ей навстречу. Вцепившись друг в друга, они принялись осматривать раны: Медович наклонился к Тьяниным губам, а она осторожно смахнула алую каплю с его щеки. На скулах и возле глаз Мару кровоточили царапины. Глубокие, набухшие борозды. Такие мог оставить только зверь. Или человек.

– Что с тобой случилось? – повторила Тьяна.

– Просто наткнулся на ногти одной четверокружницы. Они оказались острыми. – Мару повел плечом – мол, не придавай значения – и невесомо коснулся ее подбородка. – А с тобой?

Догадавшись, что Медович говорил о Здраве, Тьяна хмыкнула.

– То же самое. Только в моем случае были не ногти, а кулак.

– Мы с тобой идеальная пара, – признал Мару, и уголки его губ приподнялись.

Тьяна улыбнулась в ответ, и по уставшему от напряжения телу прокатилась расслабляющая теплая волна.

– Что это за место? – В проем ввалился Еникай. – Оу. Вы что… – Его тон изменился. – Когда вы успели?

Тьяна повернулась к нему. На точеном мистерианском лице читались растерянность, смущение и любопытство.

– Успели что?

– Неважно, – отмахнувшись, Еникай пробормотал: – Я вон жалкую статейку закончить не могу, а кто-то и в неприятности влипает, и отношения заводит… Хитвик побери! – воскликнул он и уставился мимо Тьяны. – Это же Полок!

– Надо отнести его к Гнев, она…

– Не трогайте его.

Голос старшего мастера стальным клинком рассек воздух. Ворвавшись в комнату, Зорич метнулся к отравленному, стремительно осмотрел его, а затем обратился к Тьяне:

– Где мастер Крабух?

Она указала на пол:

– Ушел через тайный ход. Чтобы открыть, надо использовать столешницу как руль.

– Еллинек и Медович. – Старший мастер повернулся к Еникаю и Мару.

Тьяна вначале не поняла, почему Зорич назвал марку автомобилей, но быстро догадалась: похоже, Еникай был наследником главного машиностроительного предприятия во всем княжестве. Он что-то говорил об отце – владельце крупной компании. Удивляться тут в целом было нечему: каждый второй в Старике мог похвастаться семейным состоянием.

– Ступайте в ваши учебные залы, – продолжил Зорич.

– Что?! – успел возмутиться Еникай, но старший мастер взглядом заставил его прикусить язык.

– Не переживайте, Еллинек, я не призываю вас учиться, – проскрипел Зорич. – Объя́вите вашим сокружникам и преподавателям, что произошел несчастный случай: мастер Крабух отравился «Бешегоном» и пытается покинуть остров.

«Умно», – отметила Тьяна.

– Затем соберете добровольцев, разобьетесь по трое и обследуете береговую линию. Помните, что мастер Крабух, – ноздри Зорича на миг раздулись, – вероятно, опасен.

Мару вопросительно посмотрел на Тьяну, и она кивнула: иди.

Пропустив Еникая вперед, Медович обернулся напоследок, остановил взгляд на старшем мастере и покинул тайную комнату. Тьяна хотела продолжить разговор с Зоричем, но тут боковым зрением уловила движение в проходе. Она подумала, что Мару вернулся, но из полумрака выглянули два девичьих лица. Увидев Лику с Корой, Тьяна вздернула брови. Если появление Медовича не было неожиданностью, то с каждым новым человеком ее удивление росло все больше и больше.

Зорич, не растерявшись, тотчас придумал для сокружниц поручение:

– Требух и Речик, отправляйтесь за врачевателями.

– Ты цела, Тьяна? – прохрипела Лика; из-под шляпы беспокойно мерцали глаза.

– Остаться с тобой? – предложила Кора.

– За врачевателями, – тоном, не терпящим возражений, повторил старший мастер. – Быстро.

Тьяна кивнула сокружницам так же, как Мару, и они скрылись из виду. Врачеватели – это хорошо, рассудила она, у них есть носилки, на которые можно положить здоровяка Полока. А потом Тьяна попробует убедить Зорича, что его лучше отнести к Гнев.

– Это Крабух отравил Велимира. – Она повернулась к старшему мастеру, чувствуя странное облегчение оттого, что они остались наедине.

– А кто убил Требух? – не выказав ни малейшего удивления, спросил Зорич.

Тьяна снова посмотрела в проход, где недавно стояла Лика, а затем на Полока. Его кожа отливала синевой, будто теперь вместо крови по венам тек «Сномар». Губы юноши дрожали и кривились, а глаза под веками пробегали круг за кругом. Яд терзал его – и Тьяна, несмотря на страшный поступок Полока, вновь испытала к нему жалость.

– Велимир, – произнесла она. – Велимир Горски убил Младу Требух.

Тьяна не знала, правильно поступает или нет. Заслуживал ли Полок второго шанса? Не лишала ли она Лику правды, а Младу – справедливого отмщения?

«Полока замучила совесть», – прозвучал в голове голос Крабуха.

Подойдя к столу, Зорич ухватился за край и попытался повернуть его. Шестигранник не сдвинулся ни на пядь – лишь перчатка от усилий чуть сползла с руки мастера. Окинув конструкцию оценивающим взглядом, он заключил:

– Единоразовый механизм. Возможно, заработает снова, но через некоторое время.

– Вы знали? – Тьяна уставилась ему в лицо. – О Крабухе? О культе?

– Я знал, что у него есть круг приближенных студентов. Подозревал, что они экспериментируют с ядами. Больше ничего.

– Почему вы их не остановили? Не разогнали этот «круг»?

– Все экспериментируют с ядами, – ответил он, покосившись на свой пустой рукав. – Что конкретно они делали?

Не решив, можно ли безоговорочно доверять Зоричу, Тьяна покачала головой и обвела рукой пространство.

– Может быть, ответ где-то здесь.

Старший мастер поднес запястье ко рту и, подцепив зубами край сползшей ткани, ловко подтянул ее. Тьяна думала, что он не способен надеть перчатку без чьей-либо помощи, но ошиблась: Зорич справлялся сам.

– Вы ошиблись, – произнес он, будто озвучив ее мысли.

Тьяна поежилась и сдвинула брови.

– Убийства Горски и Требух, – продолжил старший мастер, – не связаны с вашим отравлением.

– Да, – кивнула Тьяна, – но вы тоже заблуждались.

Зорич слегка наклонил голову, признавая, что напрасно записал студентку Островски в главные подозреваемые. Вряд ли он просто поверил ее словам. Вероятно, Мару успел рассказать старшему мастеру о культе и, возможно, о покушении Морши.

– Как вы меня нашли?

Зорич опустился в кресло и по своему обыкновению побарабанил пальцами по столешнице.

– Увидел, как студенты дерутся у часовни, и не смог пройти мимо. – В его голосе прозвучала живая ироничная нотка, придавшая старшему мастеру больше человечности.

– Кто там был?

– Вначале Марувий Медович, Здрава Шада и Некос Бур. Медович пытался пройти в часовню, а Шада и Бур сдерживали его. Пока я шел к ним, к драке присоединились Еникай Еллинек, Лика Требух и Кора Речик. С их появлением сопротивление Шады и Бура было быстро сломлено. Все вошли в часовню, и Медович коротко изложил мне суть проблемы. Оказалось, что вы в ней – ключевая фигура, – рассказал старший мастер, и сталь вернулась к нему: и в голос, и во взгляд. – Впрочем, в этом я не сомневался.

– Где сейчас Здрава и Некос?

– Лежат связанные на полу часовни.

– Вы носите с собой моток веревки, чтобы усмирять буйных студентов?

– Нет, только небольшой нож. Им я порезал полотно с ликами.

Тьяна подняла брови.

– Священнослужитель Драгомир будет весьма опечален, но я не видел иного выхода.

– Да вы бунтарь. – Тьяна наградила старшего мастера кривой улыбкой.

– Что вы пытаетесь скрыть под этими шутками? Страх смерти?

Она вдруг почувствовала себя так, словно оказалась под лупой.

Показывая, что на самом деле не нуждается в ответе и видит ее насквозь, Зорич продолжил:

– Как часто у вас происходят приступы?

– По-разному. Это зависит от обстоятельств, – сухо, но правдиво ответила Тьяна.

– В таком случае, – глаза Зорича были неподвижны и холодны, – я рекомендую вам избегать того, что провоцирует яд. Или того, кто его провоцирует.

– Премного благодарна, – процедила Тьяна.

Из зала часовни донеслись торопливые шаги, и она поспешно спросила:

– Что будет дальше? С культистами и Крабухом, если его поймают?

– Студенты будут исключены, а мастер переводов пойдет под суд.

– Только его ведь не найдут, да? – Она беспокоилась, что в голосе прозвучит надежда, но обошлось; хотя где-то за ребрами, глубоко, трепетал ее обжигающий огонек.

Несмотря на все, что сотворил Крабух, Тьяна не хотела, чтобы ему ввели смертельную инъекцию. Пусть лучше он скроется в Оссе, где запрещено исследование и воспроизведение магических ядов, и до конца дней вспоминает, что потерял.

Зорич не ответил.

Шаги приблизились, и вскоре в проеме возникли врачеватели. Их было двое: жилистый мужчина с узким лицом и крепко сбитая высокая женщина. С собой они принесли носилки и, зайдя в тайную комнату, сразу принялись за дело: подняли Полока, уложили и пристегнули мягкими ремнями. Юноша заметался и застонал, борясь с невидимым ужасом в собственной голове.

За врачевателями в комнату вошли Лика и Кора. Встали в сторонке, прижавшись друг к другу, и осмотрелись: первый взгляд – на Полока, второй – на Зорича, третий, самый долгий и пронзительный, – на Тьяну.

– Действительно «Сномар», – отметил врачеватель.

– Мы же говорили. – Кора закатила глаза.

– Полока надо отнести к Гнев. – Тьяна встала, уперлась руками в стол и посмотрела на старшего мастера. – К Гневлиде Медович. Она знает, как помочь.

– Нет, – отрезал Зорич и тоже поднялся. – Паровея доставят во врачевальню. Осух, которая, как я знаю, находится у Медович в комнате, тоже.

«Фамилии Полока и Морши», – догадалась Тьяна.

– Вы не понимаете, – она решила не отступать, – у Гнев есть метод…

– Гневлида Медович будет допущена к отравленным и под моим наблюдением попробует реализовать свою идею, – произнес старший мастер.

Тьяна, уже набравшая воздуха в грудь, чтобы спорить, медленно выдохнула и кивнула.

Полока аккуратно подняли и понесли к выходу. Когда врачеватели полезли в разлом, юноша вздрогнул всем телом, и стон превратился в приглушенный крик – Полок будто споткнулся и глубже провалился в кошмар. Лика осенила себя знамением и сочувственно выдохнула: «Ой-ей». Посмотрев на нее, Тьяна поймала странное ощущение: стены и потолок словно придвинулись ближе. Младшая Требух, сама не ведая, переживала за убийцу сестры, а Тьяна все знала, но держала язык за зубами. Скрывала правду. От подруги. Пальцы коснулись шляпки, а следом соскользнули к воротнику и немного оттянули его. Зорич метнул на нее стальной взгляд: ни один нервный жест не ускользнул от него.

– Я скоро приду к вам, – сообщил он врачевателям. – А вы, Требух, Речик и Островски, ступайте в пансион. Надеюсь, не нужно объяснять, что вам следует молчать об увиденном.

Кора воровато огляделась по сторонам, надеясь запомнить побольше деталей, а Лика порывисто шагнула к Тьяне. Шляпа-недоразумение снова упала на глаза младшей Требух. Сокружница потянулась, чтобы поправить ее, но Тьяна опередила. Их руки встретились. Сжав Ликины пальцы, Тьяна заставила себя прямо посмотреть ей в лицо.

– Мне так жаль, – выдавила она, чувствуя, как перехватило горло.

– Здесь? – выдохнула Лика; ее глаза вмиг наполнились слезами, а нос покраснел. – Это с-случилось здесь?

Тьяна кивнула.

– Островски, Требух и Речик, – повторил старший мастер и указал на выход.

Не разъединяя рук, Тьяна и Лика устремились к проему. Кора поспешила за ними. Последним вышел Зорич.

Тьяна догадывалась, как много суеты ждет старшего мастера: из-за Крабуха академия окажется в сложном положении, и мягкотелый Брог точно не сможет уладить все проблемы. В душе у Тьяны внезапно проклюнулось семечко симпатии к Зоричу. Возможно, определенную роль сыграло то, что он запустил ее сердце. И их разговоры, напряженные и неприятные, но никогда не пустые. И какая-то крохотная часть его характера: желание докопаться до истины и добиться раскрытия тайны.

Если бы он поддержал версию настоятеля о двойном самоубийстве и не вызвал Тьяну на допрос, кто знает, возможно, правда о смерти Млады и Велимира так и не всплыла бы.

Проходя мимо Здравы и Некоса, Тьяна мысленно похвалила Зорича еще и за то, как он обошелся с ними. Это было тонко. Крепко связанные по рукам и ногам, с кляпами во ртах, культисты лежали на холодном полу часовни лицами вниз – и старший мастер явно не спешил облегчить их положение. Он давал им время подумать над своим поведением, при этом лишая возможности посовещаться и сговориться.

Выйдя наружу, Тьяна выпустила руку Лики, глотнула пряно-свежий воздух и подставила лицо солнцу. Зорич, не проронив больше ни слова, снял с пояса связку ключей, выбрал один, запер часовню и направился в сторону Склепа. Проводив его глазами, трое однокружниц переглянулись между собой. Лика украдкой смахнула слезы.

– Сейчас бы хлопнуть что-нибудь для успокоения нервов, – сказала Кора.

– В этом могла бы помочь Гневлида Медович, но именно к ней пошел старший мастер, – отозвалась Тьяна.

– Вы же не про алкоголь, надеюсь? Тебе, Кора, наверное, лучше не пить, – взволнованно заговорила Лика, хлюпая носом, – ну, из-за мамы. – Она потупила взгляд.

– А вот от нравоучений я начинаю нервничать еще больше. Тьяна, скажи ей, чтобы…

– Я тут вспомнила, – холодно перебила та, – что вообще-то не разговариваю с тобой.

Фальшивая дружба, организованная Мару, была мелочью, пустяком, но Тьяне хотелось выпустить пар. Она не собиралась долго сердиться на сокружницу, но отчего бы не кольнуть ее пару раз – чтобы неповадно было обманывать.

Лика ойкнула, а Кора нахмурилась:

– Это еще почему?

– Потому что мне не нужны подставные подруги.

Лика снова ойкнула.

– Мару иногда не понимает, что надо говорить, а о чем лучше молчать, – проворчала Кора, сразу догадавшись, кто открыл Тьяне правду. – Думаешь, я бы выполнила его просьбу, если бы мне самой не хотелось?

– Кора, Тьяна, о чем вы?

– Это Мару Медович попросил Кору подружиться с нами, – пояснила Тьяна.

Младшая Требух захлопала глазами и шепотом уточнила:

– А это плохо?

– Ты сама села рядом со мной, – не дав Тьяне ответить, продолжила Кора, – и сразу удивила своим знанием мистерианского. Я не стала бы общаться с тобой, окажись ты пустышкой по типу Рогоз.

Стоило признать: однокружница умела подбирать слова.

– Девочки, не ссорьтесь, пожалуйста. – Голос Лики превратился в слабого мотылька с облетевшими чешуйками. – Вы единственные, кто заботится тут обо мне. Я без вас не смогу… Ой, это звучит ужасно эгоистично! – воскликнула она и, спрятав лицо в ладонях, задрожала.

Тьяна и Кора, переглянувшись, обняли сокружницу с двух сторон и повели к Погребу.

– Это она всех переполошила. – Кора кивнула на Лику. – Увидела утром, как ты прячешься за колонной библиотеки. Сказала, что у тебя нездоровый вид. Потом всю фольклористику просидела как на иголках, а когда ты не пришла на литературу, решила, что надо тебя спасать. И не ошиблась. – Она крепче прижала Лику и с теплотой посмотрела на нее.

– Без Коры мы бы не справились, – всхлипнув, добавила младшая Требух. – Это она предложила позвать на помощь Еникая.

«Конечно, исключительно из благородных побуждений, а не чтобы заигрывать с ним во время моих поисков», – подумала Тьяна.

– Та девушка-маревка – просто сумасшедшая. Ты бы видела, как она вцепилась в Медовича! Только Еникай смог ее оттащить, а Кора в это время бросилась на того юношу в очках.

– Теперь в них разбиты стекла. – Кора подняла кулаки, и Тьяна заметила царапины на унизанных колечками пальцах. – Что скажешь? Я бы стала так напрягаться ради фальшивой дружбы?

Тьяна хмыкнула и бросила на сокружницу взгляд, говорящий: «Ладно, твоя взяла».

– Это они? – прошептала Лика. – Они убили Младу?

– Нет. – ответила Тьяна; совесть ныла, но тихо. – Это Велимир. Он был в культе Крабуха, но когда Вэл отравил Младу, от него избавились. Посчитали слишком опасным и неуправляемым.

Лика споткнулась о ступеньку пансиона и, охнув, покачнулась. Сокружница упала бы, если бы ее не поддерживали с двух сторон. Поправив ей шляпу, Тьяна вытолкнула из пересохшего горла:

– Он поплатился за это.

Она хотела сказать нечто большее. Важное, доброе и сострадательное. Но не могла.

Да, Вэл поплатился, и Тьяна действительно считала его убийцей. Вот только млечную воду Младе дал не он. Тот, кто сделал это, сейчас маялся на койке во врачевальне. Он был помилован Тьяной, и она не сомневалась: Здрава, Некос и Морша тоже не выдадут Полока. Никто больше не узнает, как все произошло на самом деле.

Правильно ли она поступила? Внутри гудела натянутая струна, но в ее напряженном звуке не было прямого ответа.

– А что за культ создал мастер Крабух? – У Коры сверкнули глаза. – Чем они занимались? Там, в часовне?

– Изучали яды. Читали о них. Одним словом – поклонялись.

– И все? А оргии?

– Ко-ора… – Лика задохнулась от смущения, но Тьяна знала, что она собиралась сказать, и с легкой улыбкой продолжила:

– Ты что такое говоришь?

В Кориных глазах запрыгали искорки, предвещающие соленую шутку, но она скользнула взглядом поверх Тьяниной головы и произнесла совершенно другое:

– Потом расскажешь подробности. – На ее лице появилось лукавое выражение. – А мы с Ликой пойдем отдыхать. – И она потянула младшую Требух в Погреб.

– Ой, да, – только и успела выдавить та.

Обернувшись, Тьяна увидела Мару. Он быстро шел по лужайке. Ветер перебирал его волосы, и только теперь Тьяна заметила: Медович одет не в форму, а в щегольский, пусть и немного потрепанный после схватки со Здравой, костюм цвета какао.

«Ездить в Вельград в форме – безвкусное позерство», – прозвучало в памяти, и Тьяна улыбнулась. То маленькое путешествие все изменило: с него началось их сближение, которое теперь уже невозможно было остановить.

Даже помятые, с пятнами земли, пиджак и брюки сидели отменно. Тьяна не могла отвести от Мару взгляда. Она всегда думала, что не любит небрежность, но растрепанные кудри, испорченный костюм и царапины на лице Медовича вызывали у нее приятное беспокойство.

Струна, натянутая внутри, перешла с напряженного гудения на какие-то удивительные вибрирующие звуки. По коже прокатилась горячая волна, и Тьяна почувствовала: стоит лишь поддаться чувствам, и они с Медовичем окажутся в ее комнате. Голова пойдет кругом от поцелуев. Одежда полетит во все стороны. Тьяна толкнет Мару в грудь, и он рухнет лопатками на кровать. От понимания, что он весь – ее, Тьяна вмиг утратит контроль, и утонет, и забудется, но наутро совсем не почувствует стыда.

Она протянула руки Медовичу – и он сорвался на бег, чтобы скорее взять их.

Пальцы переплелись.

– Мм.

Тьяна готова была увлечь Мару за собой, но тут, совершенно неожиданно, в памяти возникло лицо Зорича. В голову ударило: «Я рекомендую вам избегать того, что провоцирует яд. Или того, кто его провоцирует».

Ноги будто опустились на землю, и желание жить – выжить – оттеснило другое. Если Тьяна позволит себе лишнее, «Любомор» отомстит ей. Он ревнивец, каких поискать, и сегодня уже доказал это.

– Крабуха нашли? – Ее голос был хриплым, но твердым.

– Нет, – ответил Мару, тонко улыбнувшись. – Хочешь спросить, почему я здесь, а не бегаю вдоль берега в поисках мастера переводов?

– Потому что это бессмысленно и Крабуха не поймают?

– Во-первых, это бессмысленно и Крабуха не поймают. А во-вторых, тебя ни на минуту нельзя оставить одну, Островски. Я прикинул, сколько займет ваш разговор с Зоричем, после чего под благовидным предлогом покинул твоего друга-журналиста и толпу охотников за головой мастера, которую нам удалось собрать.

– Я думала, Крабух более-менее популярен у студентов и никто не пойдет его искать.

– Он крайне популярен, поэтому его пошли искать все. Даже мастер Зойчек. – И Мару без перехода спросил: – Зорич отговаривал тебя встречаться со мной?

– Немного. Впрочем, он не первый, – усмехнулась Тьяна.

– Гнев?

– Гнев.

– Я докажу ей, что она не права, – заявил Мару и, наклонившись к Тьяниному уху, прошептал: – Поехали в Вельград, пока с этого острова еще выпускают.

– Когда следующий паром?

– У тебя двенадцать минут, чтобы переодеться.

– А ты поедешь в грязном костюме? – уточнила она, подняв брови.

Мару картинно стряхнул с рукава невидимую пылинку и сказал:

– Главное, что не в форме.

– Да-да, это же безвкусное позерство. Помню. Стой здесь, Медович. – Тьяна слегка надавила ему на плечи, словно пытаясь зафиксировать на месте. – Никуда не пропадай. И не влипай в неприятности, ты тоже это умеешь. Я быстро.

Развернувшись, она влетела в дверь Погреба и в такт сердцу застучала каблуками по лестнице.

Шкаф не ломился от нарядов, и Тьяне не пришлось долго выбирать. Переодевшись в алую юбку и такой же пиджак, она наспех умылась, пригладила волосы и, вместо привычной таблетки, надела широкополую дедушкину шляпу – свидетельницу смерти Вэла и знакомства с Медовичем.

Паром уже стоял у причала. Поднявшись по трапу, Тьяна и Мару сразу отправились к правому борту – оттуда открывался вид на Вельград. Медович привалился к поручню и подтянул к себе Тьяну. Она скользнула рукой по его волосам, щеке и точеной линии подбородка – осторожно, чтобы не задеть царапины. Посмотрела на губы. Потянулась к ним. Или Мару потянул ее. Это было неважно.

В голове, заставив вздрогнуть, прокаркало старушечьим голосом: «Он и тебя обманул, девочка?»

Тьяна отпрянула от Медовича. В мозгу закрутились, наподобие калейдоскопа, все факты и один за другим встали на места: разговор с Лукой в клубе, поселение в парке, слова Яблоньки, покушение и, наконец, культ Крабуха. Внезапно на Тьяну снизошло чувство предельной ясности – так бывало, когда она переводила текст или создавала яд. Картинка сложилась.

Тьяна вгляделась в глаза Мару и выдохнула:

– Как?