Глава 44

Глава 44

Фиравел рассказывал про красоты Земли, полеты на космических кораблях, особенности жизни на Гермесе, академию и учебные программы. Княжна, несмотря на возраст, умела слушать. Она не перебивала, но засыпала князя вопросами, когда он замолкал. Они обсуждали перспективы Валинора, спорили про «дозволенные грани прогресса», и князю начало казаться, что, несмотря на всю общительность, у него никогда не было собеседника, настолько разделяющего его взгляды, стремления и мечты. Глаза Люсинды искрились от любопытства и восторга, и это делало ее хорошенькое лицо по-настоящему красивым. Странно, что он этого не заметил тогда, когда они впервые столкнулись на обрыве.

Джимми все время, пока хозяин общался, лежал под столом: сытый, довольный и без ошейника. Княжна сама предложила его снять, когда убедилась, что пес с Себой реагируют друг на друга вполне мирно.

Спать Фиравел и Люсинда отправились глубоко за полночь. Князь предупредил, что улетит в Аэркарас рано утром, еще до завтрака. Ему не терпелось обсудить с королем идею с кино. Обещал, что после разговора обязательно отправит голубя с посланием. А вот прилететь самому — не обещал. Если Анарион даст добро, князю придется подсуетиться со своими соховскими контактами, скоординировать доставку оборудования, оплатить. Сумма может оказаться весьма крупной, и Фиравел отлично понимал, что Люсинде она пока не под силу. Его же личный счет после покупки Марципана и ряда инопланетных трат тоже порядочно поистощился. А нырять в бюджет Золотого Сияния, будь оно хоть трижды прибыльное, не хотелось. Мало ли неурожай, саранча, незапланированные расходы — всегда должен быть резерв на экстренный случай. Так что дел было невпроворот: в родное княжество-то слетать некогда, не говоря уже про Лунный Камень.

А ему… отчаянно хотелось. К собственному ужасу Фиравел, пока летел до столицы, понял, что снова увлекается. Первая любовь редко бывает счастливой, как сказал Ник, но князь, рассчитывающий, что, приобретя столь травматичный опыт, его сердце утихомирится, похоже, просчитался. Он снова чувствовал. Но надо постараться не дать этим чувствам развиться.

Тем более он планировал разрекламировать среди аэркарасской элиты предстоящее развлечение — скачки. А для этого надо было как минимум посещать салоны и общаться. Так что Фиравел, прилетевший во дворец с утра, решил не тратить время и вместо того, чтобы ожидать положенной аудиенции, перехватить его величество на ежедневной семейной прогулке в парке.

День стоял отличный. Лучи солнца проскальзывали сквозь листву и вблизи фонтанов рассыпались по живой изгороди солнечными зайчиками. Фиравел обежал центральные дорожки и, не застав монаршую чету, свернул на более тесные и редко посещаемые. Здесь тоже никого не было. И когда князь, вывернув из-за очередного поворота, уже подумал, что они разминулись, наткнулся на целующуюся пару. После академии по идее у него должен был развиться стойкий иммунитет к таким сценам… Но не когда же видишь за этим занятием собственную сестру!

Фиравел выразительно кашлянул. Тиадра рефлекторно отпрянула от мужа, а Анарион с сожалением обернулся и осуждающе посмотрел на молодого князя.

— Ну и что такого не могло подождать нашего возвращения в замок?

— Я… Это… — Фиравел нелепо махнул рукой в сторону дворца. — Лорд Таурохтар сказал, что у вас сегодня плотный график, сир. Так что или я поймаю вас на прогулке, или, если повезет, вечером, после ужина.

— Хорошо. Я слушаю.

Фиравел открыл было рот, чтобы изложить заранее подготовленную в аэрокаре речь и покрасивее «продать идею» с кинотеатром под открытым небом, но не успел вымолвить ни слова. Сестра громко ахнула, отвлекая внимание, подскочила и схватила его ладонь.

— Фир! Где фамильное кольцо⁈ Это то, о чем я думаю⁈

Вот демоны! О такой «мелочи» князь и подзабыл.

— Да, я же предупреждал, что не надо бала. Но я вообще о другом…

— О каком таком другом⁈ — возмутилась Тиадра. — У меня единственный брат, а я узнаю лишь задним числом о его помолвке! У тебя совесть вообще есть⁈

Анарион обнял жену за пояс и оттянул к себе.

— Тиа, не смущай брата. Возможно, он не был уверен в ответе, вот раньше и не сказал. Фиравел, ты это хотел обсудить?

— Да нет же! — воскликнул князь и постарался вернуть разговор к нужной для него теме. — У меня возникла идея…

— Погоди! — опять перебила Тиадра, на эмоциях, похоже, растерявшая все манеры. — Сначала скажи, кто она — девушка, похитившая сердце моего брата?

Фиравелу стало вконец неловко. Сестра за него так обрадовалась, а о том, что помолвка фиктивная, никто не должен знать. Но его смущение Тиадра трактовала по-своему:

— Фир, да не бойся же! Я не буду против, пусть она хоть бесприданница и гномка! Лишь бы ты был счастлив!

— Я сделал предложение княжне Лунного Камня.

Сразу наступила жуткая тишина. Тиадра застыла с широко открытыми глазами, да и его величество, похоже, потерял дар речи. Только и слышалось, как Анарион-младший в коляске счастливо начмокивает пустышку.

— Л-люсинда Морвэн? — с трудом, будто в глубине души надеясь, что у Лунного Камня может быть еще какая-то другая княжна, выговорила Тиадра.

Фиравел кивнул.

— Но вы же даже не представлены⁈

— Мы познакомились больше года назад, пока она жила в Мраморном Гроте у тетки.

— О нет! Только не она! — взмолилась Тиадра, с надеждой глядя на мужа.

Это она сейчас серьезно⁈ Рассчитывает, что Анарион запретит ему жениться⁈

— Тиа, не делай скоропалительных выводов, — успокаивающе произнес его величество. — Фиравел — взрослый мужчина и, я уверен, отвечает за свои поступки.

— У меня один брат! — вскипела королева. — Я не хочу узнать однажды, что он не проснулся с утра! Ей мало Лунного Камня? Решила заграбастать Золотое Сияние? Что еще от их семейки можно ждать, помимо очередной беды?

Фиравел почувствовал, как ярость стягивает его нутро, словно сжимающаяся пружина.

— Ты ее не знаешь, — напряженно произнес он, прилагая огромное усилие, чтобы не повышать голос.

Но Тиадра словно пропустила эту фразу мимо ушей и снова обратилась к мужу:

— Анарион, ну что ты молчишь? Скажи же ему, что он делает ошибку!

— Если это и будет ошибка, то моя. И я буду нести за нее ответственность, — все-таки не сдержавшись, рявкнул Фиравел.

Его почему-то так разозлила эта ситуация, что он, кажется, даже и забыл, что помолвка была фиктивной.

— Дорогая, может, вы поедете с малышом во дворец, а мы с твоим братом немного поговорим? — покладисто предложил его величество.

Тиадра, тяжело дыша, глянула на мужа, потом перевела взгляд на брата, снова посмотрела на мужа… Затем кивнула, взяла коляску и покатила ее в сторону дворца. Фиравел уже приготовился обороняться, но Анарион неожиданно примирительно произнес:

— Слушай, ну ты же умный парень! Мог предвидеть такую реакцию после всего, что мы от Морвэнов натерпелись. Сказал бы сперва мне. Я бы ее как-то подготовил. Тем более Тиадре нельзя нервничать, мы ждем второго ребенка.

— Я не знал, — смутился Фиравел.

От ровного голоса Анариона все раздражение как рукой сняло. Не будь его величество королем, ему бы следовало пойти в заклинатели змей.

— Никто пока не знает. Срок маленький, а мы не хотим рисковать. Тем более сам понимаешь, у Тиадры куча пугающих ассоциаций в голове.

— То есть… Вы не станете меня отговаривать? — уточнил князь.

— Я не знаю леди Люсинду настолько, насколько, похоже, знаешь ее ты. Очень хочется верить, что яблочко укатилось от яблони на несколько световых лет. Но в любом случае это твое решение и твой выбор. За сестру не беспокойся. Я поговорю с ней, она поймет.

— Спасибо, — Фиравел, не выдержав, отвел взгляд и, кажется, залился краской.

Он сейчас чувствовал себя обманщиком, хотя ни слова лжи не было произнесено.

— Так что ты хотел обсудить?

Князь встрепенулся и, собрав разбредшиеся мысли, принялся делиться с королем соображениями о пользе кино.

* * *

Люсинда проснулась и еще некоторое время лежала в постели, разглядывая помолвочное кольцо на прикроватном столике. Она сняла его перед сном, как и свой родовой перстень — оба были слишком громоздкими. Вечером она отпустила Кетлис, сказав, что ляжет поздно и справится сама. Сейчас же требовалось ее вызвать, принять ванну, причесаться… А вот слушать охи-ахи и поздравления горничной желания не было. Нет, сомнений насчет того, верно ли она поступила, у Люсинды не возникало. Фиктивная помолвка решала много вопросов и ничего не требовала взамен. Конечно, ей придется надеть перстень, ведь ради этого все и затевалось, но пусть хотя бы чуть-чуть попозже.

Так что девушка малодушно спрятала оба кольца в шкатулку и лишь тогда позвонила в колокольчик. Явившаяся горничная, как и всегда, пока мыла княжну и пока одевала, без устали о чем-то рассказывала. Люсинде оказалось трудно сосредоточиться на потоке чужой мысли, потому что ночной разговор с лордом Фиравелом… нет, надо привыкать называть князя Золотого Сияния просто по имени, а то никто не поверит в их изменившийся статус! Так вот, Фиравел рассказал вчера столько потрясающего, нового, интересного, что сложно было все осознать. Жаль только, он не побывал там на настоящем ипподроме! Люсинда же знала все традиции и правила проведения скачек весьма обрывочно, из скупых абзацев в книгах. Правда, успокаивала себя тем, что и никто их не знает, а значит, как она решит, так и будет. Перефразируя известную поговорку: мой ипподром — мои правила.

Наконец Кетлис ушла, а Люсинда, надев оба перстня и взяв бессменный блокнот, вышла из комнаты и направилась к кабинету. В первую очередь она ответит на письмо с красной полосой. Можно бы уже и приглашения рассылать, но лучше выждать несколько дней, пока известие о помолвке не разнесется по княжеским домам Валинора. Так будет меньше шансов получить отказ.

На удачу в коридорах, кроме охраны, ей никто не встретился. Обрадованная, что не пришлось выкручиваться, Люсинда юркнула в кабинет, разложила писчие принадлежности и красивым, достойным княжны почерком принялась выводить:

'Досточтимый князь!

Получила Ваше письмо с красной полосой и приношу глубокие извинения: не имела никакой возможности вчера на него ответить. Сейчас же, когда моя помолвка с князем Золотого Сияния Фиравелом Амбарато заключена, у меня появилось некоторое свободное время.

Конечно, я готова предоставить вам аудиенцию так срочно, как требуется для решения вашего дела. Только пришлите, пожалуйста, предварительно письмо с указанием даты, чтобы я внесла ее в график встреч, ставший в последнее время очень плотным.

Пользуясь случаем, хочу Вас с семьей и приближенными лордами пригласить на открытие первого на Валиноре ипподрома. Вас будут ждать настоящие конные скачки, красота, азарт и атмосфера незабываемого праздника. Мероприятие начнется 28 августа в полдень. Если для участия в соревнованиях ваша светлость хочет выставить своих скакунов, просьба написать об этом в ответном письме, чтобы оговорить нюансы. Также прошу указать количество комнат, которые требуется забронировать. Гостей предполагается много, поэтому лучше не откладывать решение на последний момент.

С глубоким уважением, светлейшая княжна Лунного Камня Люсинда Морвэн'.

Поставив точку, она наконец выдохнула. Текст не сказать чтобы получился очень складным, но все важные моменты Люсинда обозначила. Вот только необходимо прямо сейчас написать еще три — его величеству, лорду Таурохтару и леди Вестеле, а то выйдет некрасиво, если о предстоящем событии князь Изумрудной Долины узнает вперед всех.

Люсинда взяла новый лист и уже задумалась, с чего приличнее начинать письмо королю, как в комнату постучали и открыли дверь, не дождавшись разрешения. На пороге возник Реитас. Ноздри его раздувались, как у жеребца, проскакавшего пару километров карьером[1]. Он скользнул холодным взглядом по лежащим на столе рукам Люсинды и проговорил:

— Значит, это правда! Он вас каким-то образом принудил? Что-то пообещал? Нашел компромат? Люси, расскажите! Клянусь, я сумею вам помочь!

— Лорд Реитас, вы зря волнуетесь! Я приняла предложение безо всякого давления и совершенно осознанно.

Недоверие с лица друга детства не пропало.

— Вы знакомы всего ничего. Такая поспешность вам несвойственна! Если только, — догадка скользнула в глазах управляющего, — помолвка фиктивна?

Демоны! Реитас слишком хорошо ее знал! Но Люсинда собралась и сухо парировала:

— Подобный вопрос оскорбителен! И который раз повторяю — вы мне не брат и не опекун, чтобы заявляться с подобными разговорами. На жизни Лунного Камня моя помолвка никак не отразится. Лучше расскажите мне, когда планируется перевести коней в конюшни ипподрома, чтобы они привыкали к новому месту и скаковому кругу? И когда будет сдан гостиничный комплекс? Как видите, я уже села писать первые приглашения. Если от каждого княжества приедет хотя бы по пять эльфов, это восемьдесят пять персон, и их всех надо комфортно расселить. У нас остался всего месяц, чтобы все хорошо продумать и спланировать. Вложено столько сил и средств, что никак нельзя ударить в грязь лицом.

Реитас тяжело вздохнул, но сел, достал свои записи и принялся докладывать.

* * *

После встречи с королем Фиравел остался раздосадованным. Хотя его величество отлично и вполне здраво мотивировал отказ на данном этапе продвигать в королевстве кино.

— Фир, пойми, любое, даже самое маленькое внедрение иноземных технологий меняет облик Валинора. Именно наше поколение сейчас стоит между прошлым и будущим. Скатится ли эльфийский мир в техногенную ловушку или останется верен своим идеалам единения с природой. Мы идем по самому краю. Именно поэтому ввоз аэрокаров так строго ограничили — по одному в каждый княжеский род и не больше. Любое подобное решение должно быть тысячу раз взвешено и проведено через Совет, чтобы услышать как можно больше доводов за и против. Я тебя понимаю и тоже не вижу в фильмах, особенно если их тщательно отбирать, никакого вреда. Но это не тема для пятнадцатиминутного обсуждения в парке. И если Совет примет положительное решение, то любое княжество будет иметь право закупить оборудование для кинотеатров. Потому что все семнадцать родов равны, и даже я, как король, лишь первый среди равных. Тебе ли, как будущему законнику, не знать, что это один из главных постулатов нашего мира.

Так что молодой князь скорее сердился сам на себя — да, он предупредил Люсинду, что может ничего не получиться, но выходит, все равно подарил ей надежду и подвел. Нет, он, конечно, заручился поддержкой Анариона в плане своего «предстоящего брака», только этого было недостаточно. Если король согласится сам поехать на скачки, за ним последуют многие: кто из любопытства, кто из солидарности, а кто и просто из подхалимажа. Но всех этих эльфов надо как-то заинтересовать и удержать, чтобы они приезжали еще, раз за разом.

Что на Валиноре по зрелищности равно фильмам? Точно не театральные постановки, которые рассчитаны в основном на богему и далеко не всегда создавали вокруг себя развлекательную, позитивную атмосферу. «Цирк!» — пришла в голову мысль, которая сразу же показалась очевидной. Успешные труппы собирали на представления целые площади всех рас, сословий и возрастов. Больше всего циркачей было среди гномов, значит, и искать следует там.

Окрыленный новой идеей, парень быстренько накропал и отправил послание в Омьяжгере своему гному. Как любой здравомыслящий князь, Фиравел держал в городе, расположенном в непосредственной близости от границ Золотого Сияния, шпиона. И приготовился ждать ответ. Вряд ли гном, служащий в городской страже, хорошо осведомлен о цирковых труппах. Но письмо пришло уже вечером.

В свойственной ему дотошной манере гном рассказывал, что именно завтра на поле около Омьяжгере начинается цирковой фестиваль. Это своего рода турнир между циркачами, на звание «кто круче», ну и хорошая возможность показать себя одиночкам, чтобы быть нанятыми. Зрителей на фестиваль не приглашают. Это закрытый междусобойчик, но, поскольку всегда приходят пока неизвестные таланты, а еще у всех артистов есть друзья и многочисленные родственники, вполне можно затеряться в толпе и посмотреть все представления.

Идея была просто отличная, вот только заявиться туда паре эльфов, как это говорят на Сохо, «палевно». Да, среди циркачей случались и эльфы, особенно среди гимнастов и жонглеров, однако на местах для зрителей это бы привлекло лишнее внимание. Пожалуй, Фиравел мог бы распустить волосы и сойти за человека, но люди, как правило, не носят оружия, а соваться к гномам без него… Один бы князь, пожалуй, и рискнул, сейчас же он будет сопровождать Люсинду, значит, не вариант. Поэтому Фиравел рванул к старьевщику на окраине Аэркараса и прямо под закрытие приобрел потертые кожаные штаны, облезлые ножны и видавший виды плащ. Примерно так выглядел Анарион, когда притворялся воином удачи. А что подходит для его величества, подойдет и для Фиравела. Как замаскировать Люсинду, князь тоже придумал. Достаточно одеться неброско и повязать на голову косынку. Человеческие женщины часто ходят с покрытыми волосами, особенно в жару. Это никого не удивит.

В этот момент Фиравел вдруг сообразил, что он уже все придумал и решил, но не сделал главного: не поинтересовался, готова ли лезть в подобную авантюру княжна. Пожалуй, прыгающая с обрыва Эшли даже раздумывать бы не стала, Люсинду Морвэн же князь пока слишком мало знал. Впрочем, выяснить это был лишь один способ. Выгуляв Джимми и, к огромному неудовольствию пса, оставив его на попечение камердинера, князь взял двух телохранителей и отбыл назад в Лунный Камень.

Если Люсинда решится, они полетят на одном аэрокаре, так значительно удобнее. Машину можно будет спрятать невдалеке от города в лесополосе, а оттуда дойти пешком. Фиравелу прямо-таки не терпелось поделиться с девушкой своей идеей. Если они наймут достойную труппу и пригласят ее на открытие скачек, это станет шикарной заменой кино. И такая мысль князя почему-то безумно радовала. А ведь он утром пообещал себе свести их общение к минимуму! Сейчас же, словно в мультфильме, увиденном им на Сохо, на его плечах сидели ангел и демон.

Ангел убеждал вернуться в библиотеку и погрузиться в подготовку к учебе. В конце концов, Люсинда и без его участия жила до этого момента и вполне успешно справлялась со всеми проблемами. Зачем рисковать? Раны от первой любви были еще слишком свежи. Люсинду он пока не знал, так же как и Мисти. И нет никакой уверенности, что, если он пустит ситуацию на самотек, младшая Морвэн не разнесет так же в клочья его сердце. А вот оправится ли он от второго такого удара? Большой вопрос.

Демон же саркастично улыбался и требовал признать, что князь просто трусит. Несмотря на все слова, сказанные им княжне про доверие, в которые он искренне верил, довериться самому было сложно. И… страшно. Самому себе-то в этом можно признаться, да?

А может, наоборот, демоном был тот первый, а этот, ехидный, ангелом?

[1] Карьер — разновидность галопа.